Бесплатный фрагмент - Кровь деревьев

Пролог. Крик леса

Эриан проснулся от боли — не своей, а чужой, разлитой в воздухе, как ядовитый туман. Он резко сел на жёстком ложе из сушёных трав и мха, едва не сбив глиняный кувшин с настоем из листьев рябины. В комнате стоял густой, пряный запах: смесь травяного отвара, древесной смолы и едва уловимой горечи — предвестника беды.

Он бросился к узкому окну, вырезанному в живой стене Круглого зала. За стеклом, покрытым узором из мха, Вечный лес пылал зелёным светом — но не тем мягким, золотистым сиянием, что обычно окутывал кроны на закате, а резким, пульсирующим, как рана. Свет был ядовито-изумрудным, с проблесками багрового, будто в глубине деревьев тлели угли.

Ветви метались без ветра, их тени скользили по земле, словно щупальца гигантского существа. Корни вспарывали почву с глухим хрустом, обнажая чёрные, влажные пласты земли. Где-то вдали, за Северным пределом, раздался звук, от которого задрожали стёкла: низкий, протяжный вой, похожий на стон раненого зверя, но в тысячу раз мощнее. Это был голос леса — и он кричал.

— Кровь… — прошептал Эриан, прижимая ладонь к стеклу. Холод пробрал его до костей, а в ноздри ударил запах — не привычный аромат хвои и влажной земли, а что-то густое, металлическое, с привкусом тления. — Они пьют кровь деревьев.

Дверь распахнулась с треском, будто сорванная с петель невидимой силой. В комнату влетела Лира, верховная хранительница. Её плащ из переплетённых лоз был разорван в нескольких местах, обнажая бледную кожу, а на щеке алела царапина, словно от когтей. Волосы, обычно уложенные в сложную косу, рассыпались по плечам, и в них застряли мелкие листья, будто она бежала через чащу.

— Дуб-страж мёртв, — выдохнула она, хватая ртом воздух. Её голос дрожал, но не от страха — от ярости. — И это только начало.

В воздухе повисло молчание, наполненное шёпотом леса. Эриан чувствовал, как под ногами дрожит земля, а стены зала, сложенные из живых ветвей, пульсируют, словно сердце.

Глава 1. Следы пожирателя

К утру от дуба не осталось ничего, кроме почерневшего пня, похожего на обглоданный скелет, и лужицы густой, как дёготь, жидкости. Эриан опустился на колени, коснулся её пальцами — холод пробрал до костей, а кожа тут же покрылась липким, маслянистым налётом. Запах был тошнотворным: смесь гнили, железа и чего-то сладковатого, как перезрелый плод.

— Не сок, — пробормотал он, стирая с пальцев тёмную каплю. — Кровь. И её выкачали до капли.

Лира стояла позади, сжимая в руке жезл из рябинового дерева. Его поверхность была испещрена рунами, светящимися слабым голубым светом. Её глаза, обычно тёплые, как янтарь, сейчас были острыми, как осколки хрусталя, отражая ядовитый свет леса. Плащ из лоз шелестел, будто шептал что-то на своём языке.

— Кто-то нарушил баланс, — сказала она. Голос звучал глухо, словно доносился из-под толщи воды. — Но кто? И зачем?

— Чтобы стать сильнее, — ответил Эриан, поднимаясь. Его ноги дрожали, но он заставил себя выпрямиться. — Или чтобы уничтожить лес.

Он огляделся. Между деревьями скользили тени, но не от облаков — от самих стволов. Лес молчал. Ни шёпота корней, ни песен птиц, ни даже ветра. Только тишина, тяжёлая и липкая, как паутина, пропитанная ядом. Воздух был неподвижен, густ, словно застывший мёд, и каждый вдох давался с трудом.

— Нужно идти к Сердцу, — решил Эриан. Его голос прозвучал твёрже, чем он ожидал. — Если кто-то выкачивает силу, он должен быть там.

— Ты не вернёшься, — предупредила Лира. Её пальцы сжали жезл так, что руны вспыхнули ярче. — Путь к Сердцу запрещён. Духи не различают друзей и врагов. Они видят лишь тех, кто пришёл за силой.

«Или тех, кто готов ею стать», — мысленно добавил он, вспомнив слова наставника о том, что Сердце леса — не камень, а живое дыхание древней силы.

— А если не пойду, лес погибнет. — Он взял у Лиры жезл, ощущая, как тот отдаёт слабый импульс, будто живое сердце. — Я должен попробовать.

Лира долго смотрела на него, её взгляд скользил по его лицу, словно пыталась запомнить каждую черту. Затем она кивнула:

— Возьми это. — Она протянула ему маленький мешочек из мягкой замши. — Внутри пыльца лунного цветка. Если потеряешь путь, брось её на землю. Она покажет дорогу домой.

Эриан взял мешочек, ощущая сквозь ткань нежный, едва уловимый аромат — как звёздный свет, превращённый в запах. Он сжал его в кулаке — ткань была тёплой, чуть потрёпанной по краям, словно хранила следы всех его путей. Аромат пробивался сквозь пальцы: негромкий, как шёпот дома, как воспоминание о свете в окне, когда вокруг — только тьма. «Пока этот запах со мной, — подумал он, — я не один».

Глава 2. Тропа забытых имён

Тропа извивалась между стволами, как змея, уводя вглубь леса, где даже солнце не пробивалось сквозь кроны. Листья шелестели, но не на ветру — они говорили. Их шёпот был тихим, но настойчивым, словно тысячи голосов шептали одновременно, сплетаясь в неразборчивую мелодию.

— Он идёт… он ищет… он не знает… — шептали они.

Эриан шагал, сжимая жезл. Его пальцы покалывало — знак, что магия леса пробуждается. Дерево под ладонью было тёплым, почти живым, а руны на его поверхности светились мягким, пульсирующим светом. Воздух становился гуще, насыщеннее: запах мха усиливался, к нему примешивалась терпкая нота грибницы и сладковатый аромат цветущих папоротников.

Впереди, на поляне, залитой призрачным светом, стояла фигура.

Девушка из ивы. Её кожа была покрыта трещинами, как кора старого дерева, но в этих трещинах мерцал зеленоватый свет, будто внутри неё тлел огонь. Волосы — словно ветви, колышущиеся без ветра, а глаза — две зелёные лужицы, в которых отражались звёзды. Она была не человеком — образом, сотканным из леса, из его памяти, из его боли.

— Ты ищешь того, кто пьёт кровь леса, — прошелестела она. Её голос звучал, как ветер в листве, как шелест дождя по кронам. — Но он уже здесь. Он всегда здесь.

— Кто он? — спросил Эриан. Его сердце билось чаще, а в горле стоял ком — смесь страха и любопытства.

— Тот, кто забыл своё имя. — Она протянула руку, и с её пальцев сорвались листья, превращаясь в образы: человек в плаще из листьев, кристалл, пульсирующий тёмно-зелёным светом, деревья, падающие, как поверженные воины. — Он хочет стать богом.

— Зачем? — Эриан сделал шаг вперёд, но остановился, почувствовав, как корни под ногами слегка шевельнулись, будто предупреждая.

— Потому что боится умереть. — Её глаза вспыхнули, и на мгновение Эриану показалось, что он видит в них отражение самого себя — маленького, испуганного, беспомощного. — Как и ты.