Бесплатный фрагмент - Красная туфелька

Красная туфелька
Глава 1

Они лежали в высокой траве за пределами взлетной полосы. На бетонной глади аэродрома тарахтел заправщик, суетились механики и в полголоса поругивались техники, разгружающие боеприпасы для самолетов. Она — баронесса Селина Дюран и он простолюдин, студент института — Поль Морель. Селина отмахивалась от назойливой мошкары полевым цветочком, который ей подарил Поль. Сам парень жевал травинку, отрешенно уставившись в голубое небо. Они оба молчали, но это молчание было больше любых слов. Что могло связывать представительницу высшего сословия с простым студентом? Раньше возможно и ничего, но сейчас, когда их Сандалорское королевство ввязалось в войну на стороне стран Оси, их стала объединять форма Королевских ВВС Сандалора. Они оба носили темно синий мундир с лейтенантскими погонами, и петлицами с изображением крыльев. Судьба их свела еще в летной школе Триксила, куда она попала по зову сердца, а он по повестке военкомата. Мировая война полыхала уже три года, втянув в свой кровавый круговорот десятки стран и народов. Король Сандалора Август Второй, несмотря на то, что страна находилась на побережье Средиземного моря зажатая с двух сторон Францией и Италией, тяготел симпатиями к гитлеровской Германии и следовал в фарватере ее политики. Вместе с итальянцами он ввязался в войну с Францией и получил некоторые крохи, после подписания перемирия между Францией и Италией 23 июня 1940 года, в виде частички французской земли, отошедшей под юрисдикцию Сандалора. Этого показалось мало и, следуя союзническим обязательствам, Август Второй поддержал своими немногочисленными войсками военную компанию Италии на Африканском континенте.

Селина хорошо помнила, как все тогда начиналось. Пылкие речи короля, транслируемые по радио, и толпы людей, замерших на городских площадях перед радио трансляторами. Потом были ночные факельные шествия, сродни тем, которые проходили в Германии. Общая эйфория, охватившая население королевства. Она тогда еще училась в институте и обучалась в аэроклубе. Весьма модное увлечение для молодежи, тех лет. Глава семейства Дюранов, которое проживало в собственном особняке возле Триксила, всегда старался купить свежую прессу, чтобы узнать последние вести с театров войны. Успехи германского оружия восторгали его, а вот итальянцами отец был не доволен. Когда в Триксил прибыл первый поезд с раненными сандалорцами, все это было обставлено с большой помпой. Оркестр, выступление мэра и военных, девушки из Красного Креста в ярких белоснежных одеяниях. Вот только лица раненных солдат, почему-то не выражали особой радости от такой встречи. Охваченная патриотическими чувствами и сама Селина, вместе с подружками из института, вызвалась оказывать посильную помощь воинам, прибывшим с фронта. Когда подобных поездов стало больше, их уже никто не встречал. Белоснежные фартуки медсестер порыжели от крови, а желающих стирать бинты и выносить судна из-под раненных бойцов, значительно поубавилось. Общество незаметно для себя перевернуло глянцевую страничку войны. Радостных событий уменьшилось. Соседи стали получать похоронки, на улицах города появились инвалиды и легкораненые. Самым ярким событием этого года для девушки стало завершение обучения в аэроклубе. Теперь она сама могла управлять самолетом, пусть не военным и не большим, а всего лишь учебным, но и это достижение! Понять радость от чувства полета, наверное, мог только тот, кто сам поднимался в небо. Она боготворила самолеты, до той поры пока к ним не прилетели английские бомбардировщики. Жители Сандалора слышали о бомбардировках по радио, читали в газетах, но одно дело слышать, а другое прочувствовать это на собственной шкуре. Когда «Виккерсы» сбросили на город свой смертоносный груз — это был шок, который перерос в панический страх. К прилету врага оказались не готовы и военные. Зенитки хаотично лупили в небо, не причиняя вреда авиации противника, а собственные истребители так и не появились над Триксилом. Наверное, именно тогда она решила, что должна пойти в армию, чтобы остановить весь этот ужас.

Отец поддержал ее, а мать проплакала всю ночь. В военкомате к идее служить в ВВС отнеслись скептически. Наверное, просто не было таких прецедентов. Выручил папин друг из министерства пропаганды. Из простого желания девушки послужить Родине, сделали целую пропагандистскую компанию. Вот только любовь к Родине напоказ, понравилась далеко не всем. В летном училище на нее сразу же ополчились. Не бабское это дело быть истребителем. Попытались отбить охоту летать всеми доступными методами. Если казарма, то общая. Умывальник один на всех. Никаких юбок, форма единообразная, как у всех курсантов. И вообще, никаких поблажек!

Селина тихо вздохнула, вспоминая курсантскую жизнь. Наверняка, она бы тогда сломалась, если бы к ним не перевели нового курсанта Поля Мореля. Единственный человек, который не пошел на поводу преподавательского состава и курсантов, желавших выслужиться перед офицерами училища и устраивающих травлю девушки-пилота. Они сидели за одной партой на занятиях. Ели за одним столом и спали на соседних койках. Над Морелем постоянно подтрунивали, а он вел себя так, словно и не замечал этого. Все говорили о них как о влюбленных, но любила ли она Поля? Да, была бескрайне благодарна за его поддержку и заботу, но любила ли? На этот вопрос девушка сама себе не могла дать вразумительного ответа. Сегодня парень набрался мужества и пригласил ее на свидание. Наверняка, хотел признаться в любви. Селина видела это и специально не дала парню сделать первый шаг. К чему глубокие чувства на войне, когда не знаешь, сколько тебе осталось? Зачем строить планы, которым быть может никогда не осуществиться? К тому же Мореля и часть ребят из их полка переводили в Ливию в распоряжение «Африканского корпуса» Роммеля. Считай, это была их последняя встреча. Вот так, и промолчали все свидание, думая каждый о своем. Затем общее построение, пламенная речь командира полка и дружеские прощания с убывающими пилотами. В этот раз он не смог отмолчаться.

— Селина, я не знаю, что ждет меня в Африке, но я очень хочу вернуться и не потому, что привык к ребятам и полку, а потому что здесь остаешься ты.

— И я буду ждать твоего возвращения, — нежно ответила Дюран.

— Я, я…, — хотел продолжить пилот, но девушка прикрыла ладонью его рот,

— Не надо слов. Они только ранят душу. Возвращайся живым, — попросила она.

— По машинам! — раздалась строгая команда. Летчики двинулись к грузовикам. Морель шагнул за остальными.

— Поль! — вскрикнула девушка. Тот оглянулся. Баронесса бросилась к нему на шею и впилась поцелуем в его губы. Они так простояли долгих две минуты. Старший колонны не выдержал, и поторопил парня. Вырвавшись из объятий, Селины, Морель забрался в кузов грузовика. Девушка со слезами на глазах замахала ему рукой.

— Я обязательно вернусь! — перекрикивая шум мотора, закричал пилот.

— Я буду ждать! — донеслось в ответ.

Глава 2

Ожидание оказалось тягостным. Сводки с фронта приходили хуже одна другой. Союзники Сандалора терпели поражение за поражением. Англичане, почувствовав слабину стран Оси, стали все чаще и чаще совершать авианалеты на Италию. Вот теперь им по-настоящему пришлось схлестнуться с англичанами и американцами. Их полк был укомплектован в основном самолетами, закупленными правительством Сандалора еще до войны, во Франции и Италии. Собственного производства в маленьком королевстве не было и пришлось воспользоваться близостью таких мощных соседей. Не высокая степень обученности пилотов, и устаревший парк машин, привели к тому, что полк изрядно поредел. В Сандалоре было всего два оборудованных аэродрома, один во втором по величине городе королевства Триксиле, а второй в Нетл-Дразе. Их группу в составе двух эскадрилий перевели в Нетл-Драз. Туда же перекинули и немецкую группу истребителей. Их разрисованные «Мессершмитты» прилетели со стороны Сицилии, где не хватало оборудованных бетонной взлетной полосой аэродромов. Комизо, главная база люфтваффе, не могла сосредоточить в одном месте все силы воздушного флота. Это было весьма рискованно и не рационально. Часть 53 истребительной эскадры перевели в сравнительно спокойный от войны Сандалор. Министерство пропаганды совместно с военными организовало торжественный прием германским летчикам. Построение остатков полка, приветствие, клятвенные заверения в преданности союзническому долгу и в частности Адольфу Гитлеру и праздничный обед в завершение программы. Сандалорцы с каким-то тайным трепетом смотрели на бравых немецких вояк, которые так лихо, в отличие от итальянцев, трепали войска Союзников. В столовой они скромно жались к стенке, заняв несколько столиков. Сандалорцы из-за места расположения королевства отлично знали французский и итальянский языки, но не говорили на немецком. Военное командование позаботилось о переводчике, но тот крутился возле старших офицерских чинов. Простые летчики пользовались в основном языком жестов. Наличие среди сандалорских военных женщины-летчика, немцы сразу приметили и оживленно обсуждали между собой. Это Селина поняла по их взглядам и жестам. Самый храбрый из них держа в руке бутылку вина, зашагал к столику Дюран.

— Разрешите присесть возле вас, — на ломанном французском попытался изъясниться гость.

— Присаживайтесь, обер лейтенант, — кивнула она мужчине, ответив на чистом немецком. Глаза у военного округлились.

— Вы говорите по-немецки? — удивился подошедший.

— Что вас так удивляет? — сохраняла Селина спокойствие.

— Вы немка?

— Не совсем. У меня отец немец, а мать француженка. Немецкий знаю с детства, плюс изучала его и в институте, — пояснила собеседница.

Лицо летчика расплылось в улыбке.

— Нам несказанно повезло. А я-то думаю, как наш майор собирается находить общий язык с вашим капитаном? — отодвинул мужчина свободный стул в сторону рядом с Селиной.

— Я не переводчица. А пилот, — уточнила Дюран.

— Мне все больше начинает нравиться идея нашего командования о переводе нашей группы в Нетл-Драз. Теперь мне придётся не только беседовать с представителем прекрасного пола, но еще и летать с такой очаровательной девушкой как вы, — расплылся в комплименте обер лейтенант.

— Разрешите представиться, Юрген Шмидт, — склонил голову летчик.

— Баронесса Селина Дюран, — кивнула в ответ девушка.

— Мой бог! Еще и баронесса! Разве может быть столько достоинств в одном человеке? — воскликнул немец.

— Да вы ловелас, Юрген Шмидт, — прищурив глазки, ответила девушка.

— Так и сыплете комплиментами.

— Разве тут кто-нибудь, устоит перед таким искушением? Вы словно богиня, спустившаяся с небес, в прямом и переносном смысле. Баронесса, немка по отцу, красавица, да еще и пилот! Как тут вами не восторгаться? Наверняка весь полк боготворит вам?

— Отнюдь. Можно сказать, даже наоборот. Многие бы не хотели видеть меня здесь. Я им приношу одни неудобства. Тот, кто был близок мне по духу сейчас далеко, — она кивнула на стакан компота, который сиротливо стоял в сторонке. Парню были известны подобные ритуалы. Не хватало только кусочка хлеба сверху.

— Он погиб? — участливо спросил Юрген.

— Не знаю, — пожала плечами Дюран.

— Его перевели в «Африканский корпус» и последнее время письма от него перестали приходить, — грустно продолжила Селина.

— Сейчас там не сладко, — согласился Шмидт.

— Но вы не расстраивайтесь и на войне бывают чудеса. Может, он ранен и находится в госпитале и не может написать? — назвал офицер один из возможных вариантов.

Селина отвернулась, чтобы смахнуть набежавшую слезинку.

Парень аккуратно положил свою руку ей на ладонь.

— Мой вам совет, живите сегодняшним днем. Жизнь истребителя так скоротечна, что стоит радоваться каждому счастливому моменту. Я прошел через это.

— Вы теряли близких людей? — поинтересовалась Дюран.

— Друзей довольно часто. Особенно последнее время, — ответил он.

— А близких?

— Мои родители пропали без вести после очередной бомбежки американцев. Их не нашли мертвыми, но и никто не видел живыми, — посуровев произнес обер лейтенант.

— Вы не женаты? — удивилась девушка.

— Хотел, но война внесла свои коррективы. Девушкам нужно твердое мужское плечо, на которое можно опереться, а у нас только крылья, — пошутил Юрген. — Мы словно птицы, сегодня здесь, а завтра там!

— Вы философ, — усмехнулась Селина.

— Не только. Иногда ощущаешь себя богом. Не бывало такого? Когда с самолетом чувствуешь себя единым целым, а на прицеле самолет противника и ты вправе решать, жить ему или нет! — взволнованно произнес Юрген.

— Тогда скажите и об оборотной стороне медали, когда ты вошел в штопор и земля неумолимо приближается, а сзади висит погоня, и теперь уже не тебе решать, кому дарить жизнь, — глядя ему в глаза произнесла собеседница. Парень убрал руку с ее ладоней.

— Вы это испытали? Тогда должны согласиться со мной, что жить нужно здесь и сейчас, не оставляя ничего на потом, потому что завтрашнего дня может и не быть, — спокойно продолжил истребитель.

— Ну, что ж вы меня убедили, — улыбнулась в ответ баронесса и отодвинула в сторону стакан с компотом.

— Разрешите перейти на ты? У нас одинаковые звания и возраст позволяет, — предложил Шмидт.

— Я не против, — согласилась она.

— Пользуясь, случаем, хочу познакомить тебя со своими друзьями. В основном нормальные, порядочные ребята, — решил поменять формат общения немецкий пилот. Девушка не возражала. Обер лейтенант подвел знакомую поближе к германским асам.

— Господа, хочу рекомендовать вашему вниманию чистокровную немку, баронессу Селину Дюран!

С немкой он, конечно, приврал, но никто в подробности ее происхождения вдаваться и не собирался.

— Здравствуйте господа! Рада вас приветствовать на земле Сандалорского королевства! — на немецком языке приветствовала гостей Дюран. Командир полка Королевских ВВС толкнул в бок своего зама.

— Какого черта, я тащил из столицы переводчика, если у нас у самих есть немки? Жак, как вы смотрели в личное дело Дюран? Вы только и знаете, что жаловаться на присутствие в полку женщины и не замечаете, какую выгоду она может нам принести. Каким образом мы будем налаживать взаимодействие с друзьями из Германии, если сами на немецком ни в зуб ногой? На пальцах что ли?

— Так у нас переводчик есть, и среди прибывших пилотов, я слышал, по-французски говорят, — оправдывался Жак.

— Вот о немцах все сразу узнал. А о своих, ничего не знаем, — укоризненно покачал головой командир.

Летчики люфтваффе одобрительно загудели.

— В честь нашего знакомства предлагаю выпить! — открыл бутылку с вином, Шмидт. Зазвенели бокалы, наполняемые алой жидкостью.

— За прекрасную даму! — поднял бокал Юрген.

— За нашу победу! Хайль Гитлер! — крикнул кто-то из группы летчиков.

— Умеете вы, Ганс, придать пикантности вечеринке, — недовольно заметил Юрген.

— Оставьте ваши лозунги для партийного собрания. Здесь никто не сомневается в нашей победе. Хайль Гитлер!

Шмидт подхватил Селину под руку.

— Я же говорил, что почти все из наших летчиков нормальные парни.

Акцент был смещен именно, что почти все. Ах, это милое почти…

— Баронесса, вы танцуете? — прошептал он ей на ухо.

— Вообще-то да, но какие могут быть танцы во время войны, да еще где!

— Почему нет? Сегодня лететь мы никуда не собирались. Можно, и расслабиться, — не особо переживал обер лейтенант.

— А если налет? — хитренько спросила Селина.

— Я даже выпивший готов драться с англичанами и поверь, сделаю это не хуже, чем трезвый, — бахвалился Шмидт.

— Вальтер, наша дама хочет танцевать, — обратился Юрген к своему другу.

— Я видел у наших техников патефон. Мы можем организовать танцы?

Вальтер все понял и быстро растворился в толпе. Гости, несмотря на напускную суровость, оказались весьма компанейскими. Не прошло и часа, как в столовой играла музыка и кроме Дюран, появились и другие женщины, из числа поваров, связисток и другого обслуживающего персонала. Понятное дело, что гвоздем программы была Селина. Надолго ей не удавалось потанцевать ни с одним партнером. Каждый хотел хоть чуть-чуть покружить в танце эту удивительную немку.

Следующий день показал, кто на аэродроме хозяин. Майор Отто Шнайдер, с которым, кстати, успела потанцевать и Селина, на ее первый взгляд добрый, отзывчивый дядечка, по-хозяйски расхаживал по взлетной полосе, отдавая приказания, как своим подчиненным, так и капитану Пьеру Лерцу, который до прибытия гостей, руководил всеми здешними службами. Формально он и дальше оставался за главного, но только формально и каждый это прекрасно понимал. Услышав отрывистые команды Шнайдера, баронесса выбросила из головы светлый образ доброго дядечки. Майор, может и не был злым, а всего лишь требовательным. Немецкие пилоты строго соблюдали воинскую субординацию, чего о них нельзя было подумать день тому назад. В тот вечер их знакомства парни смахивали на каких-то анархистов в форме люфтваффе. Сегодня они выглядели как подтянутые, исполнительные солдаты Великой Германии. Лерц кряхтел, записывая со слов переводчика все распоряжения майора в свой блокнот. Работы ему предстояло много. Немцы не терпели бардака, а назвать порядком организацию службы аэродрома, можно было, только с большой натяжкой. Изменения коснулись всего, начиная от скатертей в офицерской столовой, заканчивая зенитными расчетами. Селину младшие офицеры люфтваффе использовали в качестве переводчика, когда вопросы взаимодействия заходили в тупик. Шнайдер решил использовать силы Королевских ВВС в совместных полетах с его звеньями. Сандалорцы, так раньше и летали, только вместе с итальянцами, с которыми у них не было языкового барьера. Вот только Селина, по всяким надуманным причинам всегда оставалась в стороне. То, надо было что-то перевести, то, самолет не готов, то, очередь не подошла. Разгневанная баронесса Дюран направилась к капитану в штаб. Разговор получился на высоких тонах. Лерцу не нравилось, что им помыкает какая-то девица, со связями в министерстве пропаганды. Она еще будет указывать прав он или не прав. Если захочет, то вообще от полетов отстранит!

Селина выскочила от капитана красная как рак. Из глаз, что только искры не летели. На пороге в штабной домик столкнулась нос к носу с майором Шнайдером. Умудренный опытом офицер сразу же заметил крайне взвинченное состояние девицы. Баронесса отдала честь и хотела пройти мимо, когда старый немец остановил ее.

— Когда я вижу своих пилотов в таком эмоциональном состоянии как у вас, я по возможности стараюсь освободить их от полетов. Разгневанный человек не в состоянии трезво оценить обстановку и поэтому он становится потенциальным смертником. Мне не нужны смертники, мне нужны пилоты, приносящие смерть врагу. Я не желаю отправлять похоронки родственникам, чей сын в порыве горячки, принял неправильное решение и глупо погиб.

— Меня и так отстранили от полетов. Все летают, одна я перевожу какие-то бумажки и выполняю мелкие поручения. А я, не секретарша и пришла сюда Родину защищать, как боевой пилот! — стиснув зубы, зло выпалила Селина.

— Ну, предположим ни какие-то бумажки, а приказы и распоряжения командования люфтваффе 3-го воздушного флота, — поправил он баронессу. — Считаю вашу работу полезной.

— Но, я же пилот! Я училась в летной школе Триксила, — приводила свои доводы Дюран. Старый немец внимательно посмотрел на девушку.

— В этом вы правы лейтенант. Оси не хватает обученных пилотов, поэтому завтра вы совместно с обер-лейтенантом Шмидтом и фельдфебелем Вальтером Шульцем, в составе звена вылетаете на боевое патрулирование, — отдал он приказ с напускной суровостью на лице. У Селины округлились от удивления глаза. Все так просто? Причем с самим обер-лейтенантом? Она хотела сказать спасибо, но вовремя вспомнила, где находится.

— Есть, готовиться к вылету на боевое патрулирование с обер-лейтенантом Шмидтом и фельдфебелем Шульцем, — взяла она под козырек. Лицо ее засияло от удовольствия. Майор хмыкнул.

— Но это не значит, что мне не понадобится ваша помощь по мелким поручениям, — добавил мужчина.

— Рада буду выполнить любое из них! — в приподнятом настроении заявила Дюран. Она сразу же помчалась к своему механику, чтобы тот заранее готовил самолет к вылету. Техники снарядили пулеметные ленты, прогнали в холостую двигатель, проверили работу подкрылков и лонжеронов. Все это время Селина крутилась рядом.

— Ну и как, готов самолет к вылету? — раздалось у нее за спиной. Девушка резко обернулась. Рядом стоял Юрген. Он протянул баронессе полевой цветок.

— Готов! — доложила Дюран.

— Вы знаете, что завтра мы с вами вылетаем на боевое патрулирование? — поинтересовалась Селина.

— Почему сразу вы? Тут никого постороннего нет.

— Ну, хорошо. Ты знаешь, что у нас завтра вылет? — поправилась девушка.

— Конечно, знаю. Ты, я и Вальтер. Вот только конь у тебя французский, — похлопал Шмидт по хвосту ее самолет.

— Пойдешь у меня ведомой, — более серьезно сказал обер-лейтенант.

— Здесь мы на ты, и можем позволить себе некоторые вольности, но в небе я твой ведущий и ты будешь выполнять все мои приказы беспрекословно. Понятно? — голосом, не допускающим ни каких возражений, произнес Юрген.

— Так точно, обер-лейтенант! — щелкнула каблуками Дюран. Шмидт ухмыльнулся.

— Не обижайся, — миролюбиво продолжил мужчина. — Лучше обговорить все на земле, чем выяснять отношения в воздухе.

— Никто и не собирался их выяснять. Вы старший и значит, командуете вы.

— Ну, вот обиделась, а зря! С Вальтером мы друзья, но в небе есть командир и подчиненный и это не обговаривается, — пытался помириться немец.

— Я все поняла, — с серьезным видом ответила Дюран, протягивая ему обратно цветок.

— Если поняла, то вылет завтра в восемь, — назвал время Шмидт и выбросил растение под ноги.

Взлетели один за другим в положенное время. Французский самолет D520 «Девуатин» почти ни в чем не уступал «Мессершмитту» Вf 109Е и особо подстраиваться парням под девушку не пришлось. Вышли в район патрулирования. Поднялись до отметки в 6000 метров. Нырнули в облако и собирались уходить обратно, когда в наушниках раздался голос Вальтера.

— Командир, противник на семь часов, потолок 3000 встречным курсом.

Шмидт посмотрел вниз. Быстро приближающиеся шесть точек. Самолеты и скорее всего англичане. Глазастый Шульц внес коррективы.

— Скорее всего, Кертисс Р40 «Уорхок». Не самый грозный противник, но их шестеро против троих. Нас пока не видят. Может, уйдем? Шнайдер за девчонку шкуру снимет.

Девушка, услышав такое, заскрипела зубами. Шмидт словно почувствовал ее настроение.

— Если заметят, то точно не открутимся, — раздумывал обер-лейтенант.

— Что делаем? — ждал приказа Шульц.

— Заходим от солнца и атакуем, — принял решение Юрген.

— Мы сверху и дай бог, нас сразу не заметят. Селина, держись моего хвоста, поехали!

Используя преимущество в высоте, они спикировали на врага, разогнав самолеты до максимума. Дюран держалась сзади и чуть ниже «Мессершмитта» Юргена. Их заметили слишком поздно. Шмидт отработал из пулемета и потянул рычаг управления, на себя набирая высоту, чтобы атаковать вновь. На какие-то доли секунды Селина заметила впереди снизу стайку самолетов и нажала на гашетку. Рассматривать попала или нет, было не когда. Набор высоты, но так, чтобы держаться хвоста Юргена. Он свалился на левое крыло и снова пошел вниз. Боковым зрением баронесса заметила и самолет Вальтера. Противник рассыпался в стороны, и теперь надо было выбирать индивидуальную мишень. Шульц ушел дальше влево, погнавшись за «Уорхом», а они атаковали ближайшего врага на Р40. Огненные трассы Шмидта стеганули по фюзеляжу англичанина, а Селина сумела попасть ему в хвост. И тут крупнокалиберные пули прочертили свой зловещий след у ее кабины. Какой-то смельчак все же подобрался сзади.

— Юрген, я атакована сзади! Попытаюсь сбросить его с хвоста! — взволнованным голосом доложила Дюран.

— Заходи в пике и не дай ему прицелиться! Я сейчас помогу тебе, — прохрипел динамик.

Вниз! Вниз, быстрее! Не подставить хвост! И снова следы пуль все ближе и ближе. Надо обернуться вокруг собственной оси, сделать вертушку. Перегрузка вдавливает в кресло пилота. Глаза казалось, вылезут из орбит. «Девуатин» выровнялся над самым лесом. На хвосте никого. Начала набор высоты, внимательно следя по сторонам. Где же враг? Их ведь было шестеро? Двигатель ревет на максимальных оборотах, поднимая самолет все выше и выше. Вот теперь и она увидела противника. Р40 стало меньше и они, несмотря на свое превосходство в численности, особо в атаку не рвались, если не наоборот. Дюран подтянулась к своим, но в бой не успела вступить, потому что «Уорхоки» дали деру. От них остался один парашютист со сбитого самолета, которого ветер уносил в сторону леса.

— Уйдет, гад! — дала очередь из пулемета Дюран.

— Успокойся девочка, — раздался в наушниках голос Шмидта.

— Настоящие пилоты не стреляют в сбитых летчиков. Таков кодекс чести.

Селина убрала руку с гашетки.

— А где все? — осматривала горизонт баронесса.

— Удрали, — хихикнул Вальтер.

— Я видела только четверых, а где еще два?

— Сбили, — доложил Шульц.

— Одного мы и одного ты.

— Я? — не поверила девушка.

— Ну, да. Ты разве не помнишь? — веселился фельдфебель.

— Обер-лейтенант это шутка? — решила она заручиться поддержкой Шмидта.

— Нет, — вполне серьезно ответил мужчина.

— Но, это же вы попали в него, — не хотела верить баронесса.

— Попасть попал, но не нанес серьезного ущерба, а ты добила его.

— Врете! Зачем вы смеетесь надо мной? — чуть не кричала Селина.

— Кто смеется? — не дрогнувшим голосом спросил Юрген.

— О вашем героическом поступке будет составлен мной соответствующий рапорт. Фельдфебель Шульц подтвердит мои слова. Можешь записать на свой счет сбитого англичанина, — поздравил ее обер-лейтенант. Селина не поверила парням, подумала, что издеваются. В Нетл-Дразе Шульц подошел к товарищу, пользуясь тем, что Дюран замешкалась у самолета.

— Юрген, извини меня за эту шутку с англичанином. Я знаю, что Р40 сбил ты, я хотел поддернуть Селину, а получилось, что украл твою победу, — виновато сказал мужчина.

— Не переживай. Одним больше, одним меньше. Мне все равно, а ей очень важно для поддержания духа. Подтверди, что «Уорхока» сбила именно она, — попросил друга Шмидт.

— Ты имеешь виды на эту девицу? А как же Барбара? — недоумевал Вальтер.

— Барбара осталась в Германии. А мы с тобой в Сандалоре. Вернемся ли на Родину еще неизвестно.

— Но она же полукровка! — не понимал Шульц политики друга.

— Ты, когда ложишься с женщиной в постель всегда спрашиваешь ее паспорт? Главное, чтобы она тебе нравилась — пошутил Юрген.

— Я не такой неразборчивый в связях. Тебе она нравится? — задал вопрос Шульц.

— Нравится, — подтвердил пилот.

— А, что дальше? — хотел знать собеседник.

— А дальше война. Живи красиво, Вальтер. Вернемся в Германию, и будет Барбара, здесь Селина.

— Ты просто ловелас, Юрген. Я, конечно, подыграю тебе, это ведь твой сбитый.

— Спасибо, Вальтер. Ты настоящий друг, — поблагодарил обер-лейтенант.

Они втроем явились в штаб, где доложили о результатах патрулирования и написали письменный отчет. Как и обещал Шмидт, он приписал сбитый Р40 на счет Селины. Немецкие пилоты стояли и курили у порога, когда к ним вышла баронесса.

— Что так долго? — между прочим, поинтересовался Юрген.

— Капитан Лерц пристал с расспросами. Не поверил, что я сама свалила «Кертисса», — пояснила свою задержку Дюран.

— Значит, нам не поверил? — недовольно переспросил немецкий офицер.

— Да, ну его. Хочу быть похожа на вас, — неожиданно заявила Селина. Друзья непонимающе переглянулись.

— Что значат эти рисунки на ваших самолетах?

Теперь они поняли, куда клонит девушка.

— Вот, например, у вас обер-лейтенант, почему на фюзеляже изображена голова рыцаря? — задала вопрос Дюран. Вместо него ответил Шульц.

— Рыцарь неба, потомок знатного рода.

— А у вас фельдфебель? — повернулась в его сторону сандалорка.

— У меня на борту саксонский волк. Я родом из Саксонии. Но разве, так важно, как разрисован твой «Мессершмитт»?

— Очень. Давит психологически, — нашла, что ответить Дюран. Ребята улыбнулись. Они и сами прекрасно это знали.

— К сожалению не всем подразделениям люфтваффе разрешено такое. Эту честь надо заслужить. А ты бы, что хотела изобразить на самолете? — шутя, спросил фельдфебель. Селина не раздумывая ответила: «Красную туфельку».

Вальтер хихикнул.

— Почему туфельку? Разве это напугает противника?

— Если туфелька, то значит, что за штурвалом женщина. Коль так, то выходит, что неравноценный противник. Это расслабляет. Хуже всего недооценить своего врага, — философски ответила баронесса. Мужчины уважительно кивнули головами.

— Не плохо придумано! Что мешает нарисовать туфельку?

Собеседница кивнула головой на штаб.

— Лерц с ума сойдет, если узнает. Зачем мне лишние неприятности?

— Тогда возьми такой позывной. У вас я вижу, все только с цифрами связано, первый, второй, десятый, — сделал новое предложение Шульц.

— Я подумаю, — сказала Дюран, упорхнув от парней.

Внедрить новый позывной оказалось не так просто. Кое-кто из ее земляков не желал, чтобы девица выделялась среди них, и продолжали использовать старую аббревиатуру. Порой во время полетов можно было услышать, как «земля» вызывала девушку.

— Седьмой, седьмой, я «земля» ответьте!

В ответ тишина.

— Седьмой, как меня слышите? Седьмой? Мать твою!

— Я «Красная туфелька» слышу вас хорошо.

— Какая еще туфелька? Дюран, после окончания полетов зайдешь в штаб! Я тебе покажу туфельку! — орал капитан Лерц в микрофон. На следующий день та же картина. Зато немцы, если работали в спарке с сандолорцами, не преминули назвать Селину «туфелькой», наверное, чтобы позлить сандалорское начальство. Понятное дело, что начальство закипало, словно чайник и грозило девчонке всеми смертными карами. Лерц умудрился отправить Дюран даже на гауптвахту, но связи девушки в министерстве пропаганды все же помогли ей переломить ситуацию. Лерц плевался, проклинал все на свете, но все же, хоть и через раз, но называл новый позывной Селины.

Глава 3

К маю 1943 баронесса имела на счету четыре сбитых самолета и считалась асом в Королевских ВВС. Последняя надежда Дюран, увидеть Поля живым, рухнула с капитуляцией войск Оси в Северной Африке. Командование подкинуло им несколько устаревших на тот момент французских MS.406 «Моран Солнье» и парочку Н.75 «Кертис». Из летной школы Триксила прибыло молодое пополнение пилотов. На какое-то время Селина выпала из расписания боевых полетов, вплотную занявшись новичками. В том, что именно на нее возложили такую миссию, она подозревала, что это месть Лерца. Лишь только потом она поймет, что таким способом капитан пытался уберечь ее. Война все ближе подбиралась к их дому, и над Средиземным морем становилось «жарко». Во второй половине мая она неожиданно получила письмо от Поля. Баронесса не поверила своим глазам. Внимательно посмотрела на штемпель, насколько оно было «свежим». Иногда случалось, что людям приходили письма, отправленные достаточно давно, но по каким-то причинам затерявшиеся в недрах военной почты. Выходило, что человек погиб, а родственники продолжали получать от него письма. Здесь все было по-другому. Штемпель говорил о том, что письмо было отправлено не так давно и, причем из Триксила. Трясущимися от волнения руками она открыла конверт. После прочитанных строк все стало на свои места. Шмидт был прав насчет чудес. Так получилось и с Морелем. Его сбили в Ливии, и он чудом спасся. Раненого парня на корабле переправили в Италию, где он провалялся по разным госпиталям, пока не очутился в Триксиле. Она светилась от радости, и ей так хотелось поскорее повидаться с Полем, но как? Он в ее родном городе, а их эскадрилья базируется в Нетл-Дразе. На аэродроме зашумели. Возвращалась с задания немецкая эскадрилья. Дюран привычно пересчитала кружившие над бетонкой мессершмитты. Маловато для эскадрильи. Заходили на посадку, тоже странновато. У одного истребителя не открылись шасси, и он просто плюхнулся на брюхо. Благо не загорелся при ударе. К упавшему самолету помчала пожарная машина, и побежали санитары. Что-то екнуло у девушки внутри, и она сама, прибавив шагу, поспешила к самолету. Сандолорцы, недолюбливали немцев, за их высокомерность и поэтому сдерживали свои эмоции, не слишком переживая за союзников. Дюран, напротив относилась к парням из Германии хорошо, и они ей платили той же монетой. Наверное, такое отношение еще обуславливалось и тем, что она считалась фольксдойче. Упавший самолет она опознала сразу, по нарисованному на борту шлему рыцаря. Кабина пилота открылась, и на крыло спрыгнул Юрген. Он отстранил от себя санитаров, заверив их, что с ним все в порядке. Его острый взгляд сразу же приметил в толпе фигурку девушки. После доклада старшему офицеру и слов благодарности товарищам, выразившим свои переживания, он подошел к Дюран.

— Живой? Ну, и, слава богу! — облегченно выдохнула Селина.

— Ты переживала за меня? — порадовала летчика такая теплая встреча.

— Я всегда переживаю за всех, — схитрила девушка, напрямую, не ответив на вопрос.

— Что мне все? Я спрашиваю за себя, — не удовлетворил мужчину такой ответ.

— Конечно, переживала, — опустив глаза, тихо ответила баронесса. — Вас сильно потрепали? — решила она перевести разговор на другую тему.

— Не то слово! У них появилось куча новых истребителей, Харрикейны, Спитфаеры, Тандерболты и Аэрокобры. Наших четверых свалили, и мы еле унесли ноги. Если дальше так пойдет…, — он многозначительно промолчал. К ним спешил техник Шмидта.

— Извини Штефан, сделал все, что мог! — развел руками Юрген, кивая на неудачно приземлившийся самолет.

— Главное, что вы целы обер-лейтенант. Самолет мы починим или, в крайнем случае, заменят на другой. Жизнь не вернешь, а это всего лишь железо! — ответил техник.

— У вас все философы? — спросила Селина пилота.

— Не знаю. Видишь, как война на людей влияет? А ты чего вся так светишься? Я понимаю, что меня видеть рада, но есть, наверное, и еще какая-то причина? Письмецо от родителей получила? — кивнул он на краешек конверта, торчащий из кармана Дюран.

— Нет. Помнишь, я тебе говорила о друге, который уехал воевать в Северную Африку? Так вот, он нашелся! Лежит в госпитале в Триксиле, — поделилась радостной новостью Селина.

— Я же говорил, что такое возможно, — вспомнил их разговор обер-лейтенант.

— Я так хочу его увидеть, но это в Трексиле! — грустно произнесла девушка.

— Ты ведь и сама оттуда, кажется? — задал вопрос Шмидт.

— Ну, да. Мои родители живут в имении недалеко от города.

— И ты бы была не против, навестить и их? — догадался Шмидт.

— Конечно. Но это так далеко от Нетл-Драза.

— А если взять краткосрочный отпуск? Всего на один день? Ваш капитан может пойти на такое? — интересовался немецкий пилот.

— Не знаю, — пожала она плечами.

— За один день я боюсь, не успею, — расстроилась Дюран.

— А ты спроси его. За ужином встретимся.

— Угу, — кивнула головой Селина, не особо рассчитывая на успех. Шмидт направился к Отто Шнайдеру с просьбой дать ему отпуск на один день и помочь в решении аналогичного вопроса для Селины Дюран. Майор внимательно выслушал его просьбу.

— Обер-лейтенант, вы стали путать свои амурные дела со службой Рейху.

— Гер майор, я никогда не забывал о Рейхе, даже находясь в постели с женщиной! — отчеканил Шмидт, вытянувшись перед своим начальником. Такой ответ вызвал улыбку на лице майора.

— Вы знатный ловелас, и я наслышан о ваших «любовных» подвигах в Италии, но кроме этого я еще и в курсе ваших боевых дел, — произнес Отто Шнайдер, смотря пилоту в глаза. Шмидт не отвел взгляда.

— Одно другому не мешает, гер майор! Я стараюсь неплохо сражаться на два фронта, — браво доложил офицер.

— Похвально, Шмидт. Но мне почему-то жаль эту сандолорскую девицу. Она заслуживает большего, чем иметь разбитое сердце. Я впервые имею дело с пилотами фольксдойче.

— А кто вам сказал, что я собираюсь разбивать ей сердце? Мы просто друзья. Баронесса хочет навестить своего раненного товарища в Триксиле, но без моей и вашей помощи, у нее это вряд ли получится. Фрау Дюран на мой взгляд, единственный человек, который рад нашему присутствию здесь.

— Я тоже так думаю, — согласился с ним Шнайдер. — Если ты действительно просто хочешь помочь девчонке, то я, пожалуй, похлопочу о ней перед капитаном Лерцем, — обещал Отто Шнайдер. — Ты все равно пока в ремонте, и денек отпуска после сегодняшней заварушки тебе не повредит. Только проведи его с толком, — попросил майор.

Юрген щелкнул каблуками и выкинул руку в нацистском приветствии.

— Хайль Гитлер! — устало ответил Шнайдер.