Бесплатный фрагмент - Королевский пошив: как приручить варвара

Королевский пошив: как приручить варвара

Глава 1. Попаданка, или Мешок с сюрпризом

Варвара считала, что пятница, тринадцатое, — это просто дурацкое совпадение. Ну, подумаешь, сломалась швейная машинка. Ну, поругалась с начальницей. Ну, выгнали с работы. В конце концов, кто из нормальных людей в наши дни увольняет технолога швейного производства? Только полные идиоты, которые думают, что лекала можно рисовать на глазок, а припуски на швы отмерять наобум.

— Ничего, — бормотала Варя, забираясь в маршрутку с огромным тубусом лекал и сумкой, полной образцов тканей. — Найду другую. Вон, говорят, в ателье на Ленинградском требуются…

Она не договорила. Маршрутка тряхнуло так, что Варя стукнулась головой о поручень, сумка с тканями взлетела в воздух, тубус с лекалами выпал в открывшееся окно, и мир вокруг пошел какими-то странными разноцветными пятнами.

— Осторожнее там! — крикнула Варя водителю, но вместо ответа услышала странный звук, похожий на то, как если бы огромный кусок холста разрывали с двух сторон.

А потом маршрутки не стало.

Не стало асфальта. Не стало домов. Не стало противного запаха бензина и влажной от дождя Москвы.

Вместо всего этого был запах. Очень настойчивый запах. Так пахнет коза, которую не мыли примерно с момента изобретения колеса, вперемешку с луком, дешевым элем и еще чем-то, что Варя определила как «сено, в котором кто-то умер».

— Ох… — простонала Варя, открывая глаза.

Она лежала на чем-то мягком, но колючем. Сено. Точно сено. Над ней простиралось небо — слишком яркое, слишком синее, с двумя маленькими солнцами, которые висели почти рядом, как парные пуговицы на дурацкой рубашке.

— Боже, — прошептала Варя. — Я умерла. Я умерла, и это рай? Рай пахнет козлом?

— Эй, ты чего разлеглась? — раздался голос где-то над головой. Голос был низкий, хриплый и принадлежал явно не ангелу. — Давай вставай, за дорогу заплатишь.

Варя села. Перед ней стоял мужик. Огромный мужик. Великан. Метра два, не меньше. На нем была шкура. Когда-то это был, наверное, медведь. Сейчас это было нечто, напоминающее неудачную попытку сшить палатку из протухшего ковра. Шкура висела на одном плече, второе плечо было совершенно голым, а снизу… снизу Варя увидела такое, что зажмурилась.

— Вы! — закричала она, вскакивая и тыча пальцем в район ширинки великана, которой не было, потому что не было и самих штанов. — Вы что, без штанов?!

Мужик посмотрел вниз, потом на Варю, потом снова вниз.

— А зачем они? — спросил он совершенно искренне. — Шкура все закрывает.

— Ничего она не закрывает! — Варя замахала руками. — У вас все видно! Там… это… о боже, я сейчас ослепну!

— Странная ты, — пожал плечами великан и дернул шкуру, пытаясь ее поправить. Шкура с громким хрустом съехала полностью. — О.

— Не «о», а бегом в кусты! — заорала Варя, хватая с земли какие-то веревки. — Давай сюда, я сейчас…

Она остановилась. В руках у нее была не веревка, а грубая бечевка. Рядом валялись обрывки ткани, похожей на мешковину, и кусок кожи. Лекала, ее любимые лекала, рассыпались по всему сену.

В голове что-то щелкнуло. Профессиональное.

— Стоять! — рявкнула Варя так, как рявкала только на самых бестолковых стажеров. — Замри.

Великан замер. Видимо, такой тон здесь был не в ходу.

Варя подошла к нему. Обошла вокруг. Цокнула языком.

— Это же надо… — пробормотала она. — Шкура выделки никакой, крой отсутствует как класс, швы… боже, это даже не швы, это дырки, завязанные узлами! Вы что, иголку в глаза не видели?

— Чего? — переспросил великан.

— Иголку! Стальной прутик с дырочкой! Нитки! Ткань!

Великан смотрел на нее, как на сумасшедшую. Вокруг уже начала собираться толпа. Варя огляделась и поняла две вещи.

Вторая: здесь все одеты… странно. Первая: она не в Москве.

Женщины носили балахоны. Не платья, не сарафаны, а именно балахоны — бесформенные мешки с дырками для головы и рук, подвязанные веревками. Мужчины — кто в шкурах, кто в таких же мешках, только покороче. Цветовая гамма варьировалась от «цвета навоза» до «цвета очень старого навоза».

— Ты кто такая? — спросил великан, все еще придерживая шкуру руками. — Оборотень? Эльфийка?

— Я? — Варя посмотрела на себя. Джинсы, свитер, кроссовки. Для этого мира она, наверное, выглядела, как инопланетянка. — Я швея.

— Кто?

— Швея. Портной. Тот, кто шьет одежду.

В толпе кто-то засмеялся. Какая-то тетка в мешке, который сползал с одного плеча, ткнула пальцем в Варю.

— Смешная! Одежду шьют боги! А мы просто носим то, что дают.

Варя открыла рот. Потом закрыла. Потом снова открыла.

— То есть… вы хотите сказать, что вы не шьете одежду? Вы просто… заворачиваетесь в тряпки?

— А как еще? — удивилась тетка. — Тряпка есть — хорошо. Нет тряпки — плохо.

Варя посмотрела на великана. Великан посмотрел на Варю. Шкура снова начала сползать.

— Ладно, — вздохнула Варя. — Иди сюда. Буду тебя спасать.

Она порылась в своей сумке. Сумка, чудом уцелевшая при перемещении, содержала: наперсток, ножницы, три катушки ниток, сантиметровую ленту, запасные иголки и булавки.

— Снимай шкуру, — скомандовала Варя.

— Чего?!

— Снимай, говорю. Буду чинить.

Великан заколебался. Но что-то в голосе этой странной маленькой женщины (Варя доставала ему примерно до пояса) заставляло подчиняться.

Через десять минут Варя уже штопала дыры, подшивала края и пришивала оторванные куски. Великан сидел на бревне, замотанный в какую-то тряпку, которую дала сердобольная тетка, и смотрел на Варю с благоговейным ужасом.

— Ты это… ты как? — спросил он. — Ты пальчиками так ловко…

— Работа такая, — буркнула Варя. — Повернись. Так, теперь примерка.

Она накинула шкуру на великана. Шкура сидела. Впервые в жизни она сидела, а не висела. Края были подшиты, дыры заштопаны, и главное — Варя приделала пару завязок, чтобы шкура держалась на плечах, не сползая при каждом движении.

— Ну как? — спросила Варя.

Великан посмотрел на себя. Пощупал шкуру. Походил туда-сюда.

— Оно… не падает, — сказал он с удивлением. — Совсем не падает!

— Гениально, — вздохнула Варя. — Ладно, с тебя монета.

— Чего?

— Монета. Деньги. Плата за работу.

Великан пошарил в складках шкуры (в которых Варя только что нашила удобные карманы, сама не зная зачем) и вытащил медную монетку.

— Держи.

Варя взяла монету. На монете был выбит какой-то корявый профиль и надпись на непонятном языке.

— Спасибо, — сказала Варя.

— Нет, это тебе спасибо, — ответил великан. — Я теперь домой пойду. Жена увидит — обалдеет.

Он ушел. Толпа вокруг Вари стала гуще. Все смотрели на ее джинсы, на ее свитер, на ее кроссовки.

— А мне так сможешь? — спросила та самая тетка с мешком. — А то у меня все сползает.

Варя посмотрела на тетку. Тетка была размером с небольшой шкаф. Ее мешок висел так, что одно плечо было совершенно голым, а грудь, прости господи, вываливалась наружу.

— Смогу, — вздохнула Варя. — Но это будет стоить… эээ… две монеты.

Вечером Варя сидела в углу конюшни (единственное место, где разрешили переночевать за пару штопок) и смотрела на три медные монеты в своей руке.

— Я попала в мир, где не умеют шить, — сказала она вслух. — В мир, где высшая мода — это дырявый мешок. Где люди ходят полуголыми и считают это нормальным.

Она посмотрела на свою сумку с нитками.

— Кажется, я только что нашла способ выжить.

За стеной конюшни кто-то громко икнул. Пахнуло луком и элем.

— А еще здесь пахнет, — добавила Варя. — Но это уже мелочи.

Глава 2. Великое Дефиле у трактира

Утром Варя проснулась от того, что в сене кто-то копошился.

— А ну брысь! — закричала она, подскакивая.

Копошилась крыса. Крыса была размером с небольшую собаку и смотрела на Варю с явным неодобрением.

— И тебе доброе утро, — пробормотала Варя, отгоняя крысу тубусом с лекалами. — Слушай, ты тут местная. Где здесь можно купить ткани?

Крыса фыркнула и уползла.

— Ткани она спрашивает, — донеслось из угла. — Ткани ей подавай. Ты бы еще спросила, где здесь баня и ресторан с мишленовскими звездами.

Варя обернулась. В углу сидела лошадь. Лошадь жевала сено и смотрела на Варю с выражением «я здесь сто лет живу и такого бреда еще не слышала».

— Ты говорящая? — удивилась Варя.

— Нет, — ответила лошадь. — Я просто шевелю губами, а звуки получаются сами собой. Конечно говорящая! Ты в другом мире, девочка. Здесь все говорящее. Даже навоз, если прислушаться.

Варя потерла виски.

— Ладно. Где здесь рынок?

— Выйдешь из конюшни, повернешь налево, пройдешь мимо колодца, потом направо, мимо дома с синей крышей, потом…

— Стоп-стоп-стоп. — Варя замахала руками. — Давай проще.

— Проще? — Лошадь задумалась. — Иди туда, где воняет рыбой. Это рынок.

— Гениально.

Рынок действительно вонял рыбой. И луком. И еще чем-то, что Варя определила как «козлы, которых не мыли с рождения». Но кроме запахов, здесь было много людей и много… тканей.

Варя подошла к прилавку, на котором лежали рулоны чего-то серого и колючего.

— Это что? — спросила она.

— Мешковина, — ответил продавец, мужичок с хитрыми глазами. — Лучшая мешковина во всем королевстве!

— А это?

— Тоже мешковина. Только другая.

— А это?

— Мешковина, но с дырочками. Очень модно!

Варя вздохнула. Ассортимент местных тканей напоминал склад старой тары. Мешковина, рогожа, грубое полотно, еще более грубое полотно, и что-то, отдаленно напоминающее войлок.

— А где здесь шерсть? Хлопок? Шелк?

Продавец посмотрел на нее, как на сумасшедшую.

— Шерсть — это для баранов. Хлопок… не знаю такого. А шелк — это вообще эльфийские штучки. У них спроси.

— У эльфов?

— Ну да. Они вон там, за лесом сидят, в своих балахонах красуются. Тоже мне, модники.

Варя купила самый дешевый отрез мешковины (три монеты, все, что заработала вчера) и вернулась в конюшню. Лошадь все еще жевала сено.

— Шить будешь? — спросила лошадь.

— Шить.

— А чего?

— Себе платье. Не могу я ходить в джинсах, когда вокруг все в мешках.

— А что такое джинсы?

— Это… долгая история. Лучше помолчи, я считаю.

Варя разложила мешковину на полу. Порылась в сумке, достала сантиметр. Лошадь с интересом наблюдала.

— Ты чего делаешь?

— Снимаю мерки.

— Чего?

— Мерки. Сантиметром измеряю себя, чтобы платье сидело по фигуре.

Лошадь замолчала. Потом сказала:

— А зачем?

— Что значит «зачем»? Чтобы красиво было!

— Красиво? — Лошадь явно задумалась. — А что такое красиво?

Варя замерла с сантиметром в руках.

— Ты серьезно?

— Ну, — лошадь пожала плечами (насколько лошадь может пожать плечами), — есть тепло, есть не тепло. Есть мокро, есть сухо. Есть удобно, есть неудобно. А красиво — это что?

Варя открыла рот. Потом закрыла. Потом села на сено.

— Слушай, — сказала она. — А как у вас здесь женщины… ну, привлекают мужчин?

— А зачем их привлекать? — удивилась лошадь. — Если мужчина нужен, можно просто подойти и сказать: «Эй, ты, иди сюда, дело есть». И он придет.

— И все?

— А что еще? Ну, можно шкуру почистить, чтобы блестела. Или мясом вкусным угостить.

Варя закрыла лицо руками.

— Боже, куда я попала. Это не мир, это филиал пещерного века.

Она все-таки сняла мерки. Потом, вооружившись ножницами и булавками, принялась кроить. Лошадь смотрела на это, как на магический ритуал.

— Ты это… ты дырочки специально делаешь?

— Это выточки. Чтобы ткань облегала фигуру.

— Чего делала?

— Вы-точ-ки. О боже.

Через три часа платье было готово. Варя надела его поверх свитера (свитер она решила пока оставить, мало ли что) и подошла к ведру с водой, чтобы посмотреть на свое отражение.

Платье сидело идеально. Мешковина, эта грубая колючая мешковина, благодаря выточкам, правильному крою и подогнанным швам, превратилась в нечто, отдаленно напоминающее сарафан. Он подчеркивал талию, красиво лежал на груди и даже немного расклешался книзу.

— Ничего так, — пробормотала Варя. — Конечно, не «Прада», но для первого раза сойдет.

— Ох ты ж, — сказала лошадь. — Ты… это… ты как будто другая стала.

— Красивая? — с надеждой спросила Варя.

— Не знаю, — честно ответила лошадь. — Но глаз не оторвать.

— Это и называется красиво. Запомни.

Варя вышла из конюшни и направилась к трактиру «Заплутавший осел». Трактир был главным местом тусовки местных жителей, и если уж устраивать дефиле, то именно там.

Она вошла. В трактире было дымно, шумно и пахло тем самым луком с элем. Никто не обратил на нее внимания — обычная девушка в мешке, подумаешь.

А потом кто-то обернулся.

Это был тот самый великан из вчерашнего дня. Он сидел за столом, пил пиво из огромной кружки и жевал что-то похожее на ногу неизвестного животного. Увидев Варю, он поперхнулся.

— Ты! — закричал он, вскакивая. Пиво выплеснулось на соседей, нога упала на пол. — Это ты!

Все обернулись. Варя стояла в дверях, залитая двумя солнцами, и платье на ней переливалось всеми оттенками серого.

В трактире наступила тишина.

Та самая тишина, которая бывает, когда в комнату заходит нечто настолько неожиданное, что мозг отказывается это обрабатывать.

— Это… — прошептал какой-то мужик с бородой. — Это что?

— Это платье, — сказала Варя.