Бесплатный фрагмент - Колыбель надежды

Связанная мирами 2. Колыбель надежды

Моему Алексу.

Пролог

Одним летним утром, когда жаркое солнце поднялось из-за горизонта, умыв предлесные земли, и не успело еще раскалить сухую траву, где-то на самой окраине самого глухого села, вдали от города, торговала за прилавком старушка в ситцевом платье с цветастым передником. Торговала она с самого утра, едва рассвет забрезжил за макушками леса, торговала да с людьми проезжими и купцами новостями последними обменивалась.

— Ну вот я и говорю, Гардай-то наш ходил по грибы, да три дня как пропал в лесах. Так и не вернулся парень! Уж не знаем, искать иль нет.

— Что вы говорите, — с интересом отзывался странник, выбирая у старухи яблоки порумянее и покраснее. — Так может он напился на каком-нибудь постоялом дворе по пути домой, не оклемался до сих пор?

— Шу! — отмахнулась старуха. — Гардай не из таких. Говорю я тебе, путник, эт все проделки бесовских отродий.

— Ну? — Странник поднял удивленный взгляд с яблока на торговку.

— Зуб даю! — как отсекла та. — Не слыхал, небось, о таких, а, путник? Ходют тут всякие. Ходют и баламутют народ честно́й. Исполинский выродок, дьявольское отродье… Слышал о таких? — Старуха произнесла это шепотом, словно бы само упоминание их имён могло призвать нечистую силу.

— Как? Сам исполинский выродок? Неужели? — Гость этих краев выразил изумление.

Она кивнула, уперев руки в бока. И буркнула, прячась под навесом от нагло палящего солнца:

— А кто ж еще, по-твоему?

— И что, неужели у вас тут случаются странности?

— О, странности тут постоянно случаются! Только недавно горели вот. Домишки-то у нас уж ветхие все, подкошенные. Тем паче, что к лесу этому прокля́тому близко находятся. Ветер с той стороны перекинул, да и полыхнуло все! Оглянуться не успели. Всей деревней тушили.

— Невероятно, — ответил странник, выставив два упитанных яблока на свет. Румяная красная кожица лоснилась драгоценным блеском под лучами жаркого солнца. Старуха подивилась, как у него еще слюнки не потекли после долгой изнурительной дороги? Странник перевел взгляд на нее. — Помилуйте, но что же здесь странного?

— А видели мы их, видели! На той стороне леса летали.

— Кто?

— Крылья.

— Но ведь могли и птицы летать.

— Да крылья их были, точно тебе говорю! Огромные, как пасть зверя. Такие только у этих отродий и бывают.

— Невероятно, — снова повторил странник.

Торговка кивнула.

— Только они тут в округе и шастают, народ травят! И Кровавая Ламия, небось, с ними в придачу. Хоть и поговаривают, что орудует ведьма только одна и ни с кем не якшается, но я-то лично видела, как весь их шабаш вдоль торгового тракта куда-то путь держал! Я тогда поутру шла на ярмарку в город, хотела с ранья занять местечко получше, к площади поближе, пока никто из зазывал не набежал. А как этих — бледнющих и неживых, что покойники в иле, — встретила, так и застыла в смертельном ужасе! Думала я, песенка моя спета! Не иначе как чудом удалось отмереть и в последний миг в овраг ближайший прыгнуть. Там и затаилась. Всех богов подлунных вспомнила, чтоб живой оттуда уйти, трижды амулетом от нечистой силы обматывалась.

— Помогло?

— Еще б! Я бы тогда перед тобой, странник, тут не стояла.

— И что же амулет? Отводит?

Торговка хмуро кивнула, складывая купцу в вощеный мешок яблоки, которые тот сам лично отобрал. И вдруг ее голос дрогнул:

— Но видится мне, не только амулетик-то их отвел…

— А что же еще? — Странник раскрыл худой кошель, демонстрируя торговке свои скромные пожитки. Та, прищурившись, долго о чем-то размышляла, после чего кивнула, ловко забрав три монеты, будто и не была никогда суеверной бабкой, и передала купцу мешок. Затем тяжко вздохнула. Медлила и того дольше, словно до последнего не хотела говорить. Но что поделаешь, уж вылетело слово — не бес, не поймаешь.

— Да девка одна была с ними.

— Какая такая «девка»? — оживился путник. Кажется, во всем рассказе именно эти сведения вызвали его интерес.

— А мне почем знать, какая? — тут же заворчала торговка. — Чужеземка, наверное. Вот и стала очередной жертвой, видать! Как наш Гардай. Небось, вылавливают вот так молодую кровь по лесам да безлюдным тропам — и поминай как звали. Ты только, странник, не вздумай меня судить, что ушла я оттуда. Что б я одна, старая и немощная, против таких сделала? Девка все равно, считай, что не жилец была. Не успела бы… не отпустили б они ее… Как и всех остальных, кого заграбастали в свои лапы.

— Как интересно. Так куда же они их уводят? — выразил удивление странник, даже не думая осуждать пожилую женщину.

— Да Лорд Смерти их знает, куда! Что исполинский выродок, что дьявольский этот… черный, бледный как труп… Уж не прислуживают ли самому Лорду Теней? Тот говорят, в край разбушевался на востоке. Все это как-то связано. Восстал из мертвых и приспешников своих снова взбаламутил!

— Вполне возможно.

— Вот что я думаю, кровь им молодая нужна, чтобы силы свои подпитывать. Да-да, и не смотри так, странник! Думаешь, они первый век на этом свете живут? Кабы не так! Кровь пьют, плоть едят — затем людей и похищают, чтоб жизнь свою прокля́тую продлевать. Прямо как Темные! А уж девка им молодая зачем понадобилась, надеюсь, объяснять не надо, а, странник? — Старуха хитро скользнула взглядом по мужскому, углубленному морщинами лицу, впрочем, не дрогнувшему. Ее запал тут же поутих, и она брезгливо сплюнула. — Тьфу ты! И почему природа порождает таких уродливых выблюдков? Слыхал, странник, говорят, логово у них где-то на востоке за лесом имеется? Видится мне, там, в бурьянах, и расправляются со своими жертвами. Жуть! Гардай-то небось и заплутал, не на ту дорогу вышел… — Уголком платка она аккуратно обмакнула слезы в краешках глаз. — В любом случае, от него уж только косточки да остались! Хорошо хоть, не девкой родился — хоть меньше мучился…

Странник поклонился и перекинул увесистый мешок через крепкое плечо.

— Что ж. Спасибо вам.

— За что благодаришь-то хоть, путник? — не поняла торговка.

— За сведения. Которые мне, как путешественнику, крайне полезны.

Старуха с чувством выполненного долга хмыкнула и еще раз оглядела купца. Странный он все-таки. Одежда небогатая, денег почти нема, яблоки только и взял. Даже на хлеб не потратился. Настолько не хватает, что ли? И при всем при этом, наружностью располагал не отталкивающей, вполне ухоженной, хоть и больно отшельнической. Бобы́ль, наверное. И на месте одном не задерживается. Отшельник как есть. Аль мудрец, Лорд Смерти его знает. С такими наоборот хотелось самому разговор, что песнь, заводить. И слушал внимательно, и отвечал по существу, беря во внимание нужные сведения. Не чета деревенским зевакам: те рты раззявят — и пори их любой чушью, только рады будут. А этот… Нет, этот явно был непростой. А взгляд-то, взгляд-то какой цепкий, прожженный! Старухе даже показалось, что глаза у проезжего несколько воспаленные, вымученные. Хотя у кого они не будут воспаленными и вымученными, на таком пекле-то?

Будто прочитав мысли торговки, странник позволил себе едва заметную ухмылку.

— А Гардая вы все-таки на постоялом дворе поищите. В «Гнезде привала». В паре лиг отсюда. Сдается мне, что кара бесовских выродков оказалась ничем иным, как праздничной попойкой в компании таких же заезжих зевак.

— Что-о? — просвистела старуха ему вслед.

Но от загадочного человека и след простыл. Лишь только жаркое солнце безразлично светило над старой тропой, словно вылитое раскаленное серебро.

Глава 1. Точка отсчета

Молчание пологом накрыло Каменный Зал. Пылали камины, втискиваясь в звенящую тишину. Пламя в настенных факелах роптало, облаком взметая искры, дробилось, извивалось, запечатлевая на готических стенах застывшие тени. Иллюзия огня обманчива и коварна, впрочем, как и все вездесущее. Тени искажаются, путают и заставляют по-другому смотреть на созданный пламенем мираж.

— Благодарю, молодой человек. — Одна из теней отмерла, переварив услышанное. Ее хозяин устало улыбнулся и кивнул. — Ты возвращайся в гильдию, не жди меня. Я буду только завтра. Не волнуйся, ничего страшного за эту ночь больше не произойдет. Нам всем необходимо хорошенько отдохнуть после пережитого.

В темном чертоге царствовала безмолвная тишина, нарушаемая эхом звонкой капели. Настенный треск огней шевелил полотнища. Лицо магистра, углубленное дорожками морщин, единственное не дрогнуло и сохранило непоколебимое спокойствие. Все остальные члены Священной Канцелярии негодующе сконфузились, водрузив властные взгляды на мага, что совсем недавно беспардонно вломился в грот. Путь сюда был заказан даже старшим магам, а уж рядовым — тем более. А этот еще и посмел так нагло прервать совет. Просто неслыханное невежество. Впрочем, чего еще ждать от этой гильдии «Силентиум», прослывшей на весь магический альянс своими вопиющими манерами. А точнее полным их отсутствием.

Тяжелые веки Августа Лойда снисходительно прикрылись, как будто подали магу знак. Тень нежеланного гостя зашевелилась и стала уменьшаться до тех пор, пока вовсе не исчезла с огрубелых каменных валунов. Огни в факелах продолжали роптать.

— Доигрался, Лойд? — тут же бросился шипеть архимаг Целлерт, как только след наглого невежи, которому даже невмоготу поздороваться, простыл. — Вот к чему привели твои воинственные несогласия с очевидным!

Странник сделал приглушенный вдох и приковал хмурый взгляд к поверхности гранитного стола, который ободом окаймили хранители чертога Священной Канцелярии. Внезапное появление и новость, принесенная нежданным гонцом его гильдии, вызвала бурю эмоций среди всех присутствующих.

— Что и следовало ожидать. Каков мастер, таковы и последователи, — напыщенно заключил архимагистр Алвиус, усевшись обратно в венценосное кресло. Капюшон мантии скрывал его лицо, как и у всех остальных. Лишь изредка танец огня позволял разглядеть обтянутые по форме черепа тени.

— Мало им было того, что они устроили в городе? — вполне оправданно возмутились из дальнего угла.

— По́лно, по́лно, — поднял руки старейшина Священной Канцелярии, достопочтенный А́льберт. Остальные тени отмерли и тоже начали шевелиться.

— Так что же это выходит, ваш инквизитор и есть тот самый избавитель из пророчества? — внесла свою лепту преемница старейшины. Ее голос отражался эхом от пещерных расщелин, что разнилось с нежными живыми цветами, вплетенными в лунно-седые волосы. Магистр Лойд исподволь метнул взгляд на Сефиру. Все такая же дряхлая старуха, каким-то образом добившаяся расположения старейшины. Единственная из всех, кто не обладал боевыми способностями, но, разменяв полсотни лет, дослужился до высокого поста. Этой старушенции да в инквизицию бы с ее грозным орлиным взглядом.

— Выходит, наши опасения подтвердились. — И магистр первой ступени Гленна не осталась в стороне, поспешив натянуть траурный вид.

— Магистр Лойд, вы понимаете, что происходит? — в страхе обратился к нему Альберт. — Вы уверяли, что на гильдию наложено рунное заклинание. Что Темным магам не подобраться. Что ваш преемник уведомил магов о запрете брать опасные заказы. Так как? — Он сокрушенно помотал головой, словно до конца не верил собственным суждениям. — Как это могло произойти?

— Необходимо обратить внимание на другой вопрос. — В кои-то веки проснулся старик Робе́рто, обычно предпочитавший скрываться в тени. Дремлющий, он выглядел недалеким и даже каким-то несчастным, но сейчас жесткий цепкий взгляд выдавал в нем сурового, умудренного опытом мужа́. Магистр Лойд испытывал к нему заслуженное уважение. Он единственный выступил против казни Лайлы Ланг когда-то давно. — Почему Лорд Теней не стал его убивать, как остальных инквизиторов, а ограничился проклятием? Если его цель — уничтожить того, в чьих руках погибель всех Темных магов, неужели ему не выгодно сделать это наиболее быстрым способом, чем ждать, пока проклятие не высосет жизнь по крупице?

— А вы не догадываетесь? — Сефира властно перевела напряженное внимание всех на себя. — Ограничения. Темный маг далеко не всесилен, и если не получается обезвредить извне, то ничего не остается, кроме как начать действовать изнутри.

— Уж не хотите ли вы сказать, — с сомнением в голосе уточнил Алвиус, — что отдать почести следует не Темному магу, а его прихвостням?

— Именно это и хочу сказать, уважаемый Алвиус, — непреклонно ответствовала она. — Согласитесь, ведь чем самому заниматься грязной работой и пытаться подобраться ближе, не проще ли поручить это тому, в чье поле зрения цель входит без каких-либо препятствий?

Дождавшись молчания, архимаг Целлерт справедливо выразил негодование:

— Простите, но тогда я не понимаю, как они могли так быстро эту цель обнаружить, если, как вы раньше выражались, инквизиторов на О-де Гельсии не счесть?

— О, вы меня спрашиваете? — поинтересовалась Сефира, усмехнувшись. В теневом танце огня по ее лицу расползлись лукавые дорожки морщин. После ее слов члены совета опрокинули внимание на магистра Лойда, который по-прежнему сверлил взглядом гранитный стол. Нечесаные жесткие пряди каштаново-седоватых волос загромождали его задумчивое лицо. Не дождавшись ответа, скрипучая Сефира озвучила:

— Надо полагать, что в гильдии если не все, то большинство магов довольно дружны и сплочены. А это значит, что и тайн друг от друга у них нет. Наверняка не только привратники, но и все остальные в гильдии с самого начала знали, откуда родом эти девочки, так ведь? Тогда и распознать инквизитора, пришедшего с чужих земель, прихвостню не составит никакого труда.

— Лойд, простите мне мою дерзость. — Старейшина Священной Канцелярии призвал магистра «Силентиума» хотя бы проявить интерес к обсуждению. — Но прошу вас, будьте благоразумны! Бессмысленно вновь отрицать очевидное. Ведь все предположения указывают на то, что некто работает против вас!

— Все? — последовал краткий ответ. — А по мне, так только ваши.

— Вы опять! — поразился Альберт, воздев руки к потолку, и тень глумливо повторила за ним жест. — Август, напомнить тебе о том, что много лет назад ты точно так же отрицал вину своего приближенного? — Неожиданно для всех он вдруг пренебрег формальностями и перешел на «ты». Целлерт, тем временем, вытянув шею, как гусь, старался не пропустить ни слова. — Или ты забыл, что он теперь является одним из четырех Лордов? Темным магом, с легкостью променявшим свою жизнь и всё, что с ней связывает, на могущество и бессмертие!

— Сколько раз вам повторять, — магистр Лойд даже не поднял уставших тяжелых век, — там, где оступился один, не значит, что оступятся и следующие.

Старейшина Священной Канцелярии покачал головой, а затем сокрушенно потер седые виски.

— Я никогда не понимал вас, магистр Лойд.

— Не многим удается понять даже самих себя, — согласно кивнул тот.

— И что вы собираетесь делать?

— А разве неясно? Найти того, кто к этому причастен. В противном случае, вы просто не оставите меня в покое.

— Вы не ответили на мой вопрос, — властно напомнила старуха Сефира.

Август Лойд посмотрел на преемницу старейшины. То же сделали и остальные.

— Ваш инквизитор и есть тот самый избавитель из пророчества? — с нажимом повторила она.

В темных глазах магистра блеснули искры пламени.

— Что вы молчите? — нетерпеливо добавил кто-то.

— Обычный человек из другого мира, — наконец поставил он железную точку.

Глава 2. Былые сомнения

Веки удалось отрыть не сразу. Очередной кошмар, где тело покрывается скверной и разлагается на глазах, сильно подкосил Диану. Уснуть не получалось, но и встать с постели желания не было. Половину дня она так и пролежала — лицом в подушку, лишь изредка переворачиваясь на другой бок. Окно было раскрыто настежь, в помещение врывалось слабое дуновение, подтягивая за собой прохладную свежесть и щебет птиц. Иногда со двора слышались отдаленные разговоры, стук топора и пересмешки.

Кровать подруги пустовала. На небольшой тумбе рядом томились зелье старшего мага и поднос с давно остывшей едой: утром Бишамелль проведала ее, справившись о самочувствии, и оставила ей завтрак в виде пережаренного яйца с ломтиком бекона и кружки молока. Аппетита у Дианы не нашлось даже спустя треть дня, поэтому еда так и осталась нетронутой. Захудалая комнатушка трактирного типа обнимала особым уютом, придавая сил. Если бы только не память о случившемся накануне…

Если не избавиться от проклятия, она будет медленно и верно умирать. Алекс разочаровался в ней и теперь считает настоящей предательницей. Сергиус и вовсе не проявил ни капли заинтересованности. Все остальные же тревожно поглядывали в ее сторону, стараясь унять беспокойство в глазах, словно она была воплощением зла и опасности. Интересно, а что бы сказала мама? Наверняка не смогла бы смириться с таким исходом. И хорошо, что она не ведает, в каком положении сейчас находится ее дочь. А как бы он отреагировал? Смог бы понять? Она ведь поняла его боль там, в библиотеке, когда он нуждался в этом больше всего, так может… Знать бы, где он вообще сейчас, да и жив ли…

Через какое-то время дверь скрипнула, и на пороге появилась Дарина. Диана нехотя привстала, облокотившись о подушки.

— Как себя чувствуешь? — Дарина посмотрела на нее усталым иссохшим взглядом. Выглядела она так, словно не спала две ночи подряд.

— Сойдет, — без обиняков ответила Диана.

— Приступов не было?

Диана посмотрела на свою перемотанную руку.

— Нет. Только очередные кошмары.

— Это радует.

Дарина молча прошла к замутненному окну и едва коснулась пальцами деревянной рамы, застыв в таком положении надолго. Яркий солнечный свет заливал комнату, обволакивая силуэт целительницы: старинное клюквенное платье в пол подчеркивало прямую осанку и уверенно расправленные плечи. Русые волосы отросли до середины спины и вились чудесными локонами, словно заплетенными золотистым светом. Подруга долго смотрела в окно. Молчание разбавлялось только гулом со двора.

— Слушай. Сережа… — неуверенно начала Диана, — он не такой как все. Я должна тебя предупредить. У него нет ни родителей, ни каких-либо других подвязок к жизни. Он демон, которого породил бездушный огонь преисподней, и потому природные инстинкты берут над ним верх, оттесняя человеческий разум. Особенно, когда он поддается сильным эмоциям, таким как гнев. В детстве из-за его неконтролируемой силы погибла его подруга. Ее звали Лилиан. Она попыталась защитить его собой от недругов, но ее задело всплеском демонического гнева. Умирая прямо на его руках, она сказала, что ненавидит его за его чудовищные способности. И еще… отец Алекса тоже… погиб по его вине. Случайно, правда, и Алекс его не винит, но все же… Это все, что я узнала о нем.

Надо бы рассказать еще о том, что произошло на первом задании, но Диана не могла более заставить себя говорить о нем. И без того было тошно.

Дарина никак не отреагировала на длинный монолог, продолжая отрешенно смотреть вдаль. Просочившийся в комнату ветер слабо потрепал русые волосы. Лишь только моргающие веки говорили о том, что целительница все еще находится в реальности. Наконец, размеренно выдохнув, она повернулась к подруге и спросила дрогнувшим голосом:

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Я подумала, ты хотела бы знать всю правду о нем. Тем более, никто не знает, когда я…

— Сейчас это неважно, — твердо оборвала Дарина. — Сейчас куда важнее твое состояние.

Диана подскочила на кровати.

— Отрежешь свои чувства, покоряясь долгу? Пусть ты и целитель, но…

— Я не знаю!

Дарина сжала виски. Затем в одно движение проскользнула к кровати пострадавшей подруги и рухнула прямо на колени, спрятав лицо в одеялах. Диана растерянно отодвинулась назад, предоставляя место своей подруге.

— Ди, я не знаю, что мне делать. Впервые просто не знаю. Он… Ты… Все мы… Не знаю! Совершенно.

Диана медленно провела ладонью по мягким светлым локонам. Дарина тем временем выпускала слезы в пуховое одеяло.

— Это из-за меня всё случилось, из-за меня…

— Не глупи, — возмущенно отозвалась Диана. — Ты-то здесь при чем?

— Если бы я в тот день не настояла на своем… если бы мы не пошли в тот проклятый тоннель, а вернулись домой… тебя бы не прокляли! Ты бы сейчас не умирала!

— Ты уж здесь точно не виновата. — Диана успокаивающе погладила подругу по голове. — Всё произошло так, как произошло. Всего лишь воля случая. Да к тому же, думаешь, нам было бы лучше там, по ту сторону? Смогли бы мы сейчас просто сидеть за партами и зубрить бесполезный материал, не представляя при этом, зачем мы вообще должны всё это делать? Здесь мы обрели свою значимость. Друзей, вместе с которыми готовы посвятить сердца нечто большему, чем просто бездумной череде событий. Веру в себя и во всех нас. Магию. Здесь мы начали по-другому смотреть на мир и лучше узнавать самих себя. Неужели ты хотела бы, чтобы этого всего не было?

— Да уж, — буркнула целительница. — В том мире я бы ужаснулась, узнав, кем мы стали, и не смогла бы такое принять. А такой, как Сережа, меня бы подавно вверг в ужас! Да и сейчас мне страшно. Я совершенно ничего о нем не знаю. И я ведь… я так и не ответила на тот твой вопрос.

— На какой? — Диана уже и не помнила.

— Ты спросила, кем я хочу быть. А я так и не смогла ответить, потому что побоялась. Родители считали, мне такое не по плечу. Не выдержу. Но даже там, в прошлом мире, я желала… лечить людей. Неважно как. Неважно каким способом. Мне просто… хотелось помогать людям всей душой. И вот, мое желание исполнилось. Я стала лекарем. Но по-прежнему бессильна перед сломанными человеческими душами.

— О, милая… — Диана сжала руку подруги.

— И что мне делать? Лекарства от такого нет!

— Вот и есть! — возразила Диана. — Прозвучит банально, но… прислушайся к зову сердца.

— То, что оно говорит мне, — нереально, — проворчала Дарина, шмыгнув носом. Диана продолжала гладить ее макушку, перебирая пальцами русые волосы.

— Тогда, может, для начала просто поговорить? Или ты забыла, как могут исцелять слова?

Целительница подняла голову и посмотрела на подругу многозначительным взглядом. Диана слабо посмеялась.

— Н-да, Сергиус — мрачный бездушный демон из преисподней — и поговорить? Это что-то еще более нереальное. Может, тогда для начала попробуешь с Алексом? Уж он-то должен понять и подсказать. Они ведь росли вместе.

— Ладно, посмотрим, — выдохнула Дарина. — Я не видела его со вчерашней ночи. Мне показалось, или вы поссорились?

Диана откинулась на подушку и приковала вялый взгляд к закопченному потолку.

— Если так можно выразиться…

— Как все сложно. Полукровный ангел и чистокровный демон… После того, как мы встретили их, вся наша жизнь пошла под откос, не думаешь?

— Надеюсь, оно того стоило, — скептично усмехнулась Диана.

— Кстати! — опомнилась Дарина. — Тора сказала Юстин уже пришел в себя.

— И ты молчала?!

Диана опрометью слетела с кровати. Открыв сундук, она наскоро вытащила рубаху с воздушными рукавами и свободные штаны на высоком поясе. Вскоре сорочка сменилась легкой одеждой, и Диана направилась к выходу с трясущимся сердцем в груди.

— Хоть бы поела! — недовольно крикнула ей вслед Дарина.

* * *

Неширокий полутемный коридор привел ее к комнате, что располагалась в самом конце третьего этажа. Рядом с ней во всю стену раскидывалось полотно. Приглушенное освещение керосиновой лампы, нависающей над лестницей, позволяло разглядеть на гобелене человека в светлых одеяниях и сгорбленное подле него существо с серой кожей, рогами и треснутым мечом. Боевой маг сокрушил Темного одним движением руки, и последний беспомощно пресмыкался перед ним, исказив кривую уродливую пасть. От этой картины веяло холодом и величием одновременно. Это пробирало до мурашек.

Диана перевела взор на старую дверь, которая на данный момент внушало куда больше волнения, чем картина о вечном противостоянии Света и Тьмы. Не успела она постучать, как та распахнулась, выпустив ворох юбок и белоснежно-хрустальных волос. Стефания, младшая сестра Клима, растерянно замерла на пороге, столкнувшись взглядом с той, кто преградил ей выход. Диане показалось, что на лице ведьмы застыло замешательство, как если бы что-то совсем недавно застало ее врасплох. Но следом Диану озадачил другой вопрос: а как близка была Стешка с наставником? За все время пребывания на О-де Гельсии она ни разу не видела, чтобы те вообще хоть парой слов обменивались, помимо вежливых приветствий.

— Привет… — спохватилась Диана, поняв, что молчание сильно затянулось.

— Здравствуй, — холодно обронила Стефания. И, обогнув ее, направилась к лестнице. Диана проводила ее смятенным взглядом, не понимая, почему некогда дружелюбная и располагающая к себе чернокнижница стала держаться вдруг отстраненно. Она ведь даже на картах ей гадала вполне участливо. Или прошлое общение было маской?

— Кто там? — Живой голос вырвал Диану из раздумий. Она дернулась с места и пересекла порог, закрыв за собой дверь. Следом сделала глубокий вдох и осторожно повернулась.

— Это я…

Первое, что ей удалось увидеть — кровать по правую сторону, такого же типа как у нее, на которой полулежал наставник, слегка приподняв корпус. Бледное истончившееся туловище и голова были перевязаны, длинные лунные волосы — собраны в растрепанный хвост. Под лучом солнца сверкнул кусочек лезвий в ножнах: инквизиторские оружия были прислонены к кровати наставника так, чтобы в случае чего он мог незамедлительно обнажить их. Взглянув на визитера, он искренне изумился, убрав ловкие пальцы с рукоятки меча. Тонкая полоска губ расплылась в приветливой улыбке.

— Не ожидал тебя здесь увидеть. Здравствуй!

Диана не приняла во внимание недавний жест и ответила ему робким кивком. Она неловко уселась на стул неподалеку от его постели. Раньше ей не приходилось посещать комнату наставника, да и вообще в поместье господствовало безмолвное правило, которое странным образом никогда не нарушалось: без приглашения не заявляться в личные покои кого-либо. Она даже не знала, кто из магов где живет, просто потому что в том не было необходимости. Если гильдийцы не были на заданиях, то всегда пересекались внизу — в главном гильдийском зале, — либо же сталкивались во дворе, на дальней лужайке или на взгорье, где практиковались и провожали закаты.

Ветхая комнатка наставника была пропитана терпкими травами, ароматом смородинного чая и запахом дерева со сквозящей меж ними непостижимой печалью, о которой никто не знал. Рядом с кроватью располагался деревянный стол, усеянный грудой свитков и перьями. На полках сонно покуривали свечи. Там же, правее от арочного окна, высился шкаф с толстыми томами книг.

— Ну вот, — с деланным сокрушением вздохнул Юстин, — предстаю перед ученицей в таком свете. И что же я за наставник такой?

— Так ты не злишься на меня? — удивилась Диана.

Юстин искренне посмеялся. Живая голубизна добрых глаз немного успокоила душевные переживания его ученицы. Ей стало легче. Здорово вот так сидеть с наставником подальше от всего мира, не зная ни о каких бедах. Но все-таки, о чем же они беседовали со Стешей? Ведьма была опустошена, а вот по Юстину никак не скажешь, что его могло хоть что-то встревожить. В памяти всплыло резкое движение его пальцев.

— С чего бы мне злиться на тебя? Лучше расскажи мне, как ты себя чувствуешь.

— На мне Темное проклятие, — без утаек сказала Диана.

Юстин перевел взгляд на окно и подпер подбородок ладонью.

— Я понял это. Но не успел сказать.

— Прости… — К глазам подступили слезы.

— Так, — призвал Юстин ровным голосом, — успокойся. Тебя никто ни в чем не винит, слышишь? — Не дождавшись ответа, он добавил все так же мягко: — Слышишь?

Ученица кивнула и шмыгнула носом, стерев влажные дорожки со щек.

— Вот и молодец, — улыбнулся наставник. — Сейчас мы должны просто подождать магистра. Уверен, он скажет, что делать. А пока нам нужно сохранять спокойствие и не поддаваться никаким тревогам. Продолжать жить дальше, только и всего. Звучит просто, но сделать не представляется возможным, да?

— Знаешь… — Диана неуверенно замялась, но, не увидев в наставнике сомнений, продолжила: — Мне кажется, Эдгар думает, что к этому причастен кто-то… из наших.

Внимательно выслушав подопечную, Юстин стал серьезнее. Брови сомкнулись у аккуратной переносицы, образовав на широком лбу морщинку.

— Преемник всегда отличался твердолобостью. Не бери в голову. Это просто его личные предположения. Естественно, новость о возвращении Темных и их возможных прихвостнях сильно ударила по всем нам. Да еще и недавние убийства инквизиторов Лордом Теней… Но Эдгар все-таки — старший маг, и в первую очередь несет ответственность за своих подопечных. Он не станет никого обвинять без причины. Давай-ка мы с тобой, как и договаривались, возобновим практику. Что скажешь?

Поразмыслив немного, Диана кивнула.

— Хорошо. Тогда я пойду. Спасибо тебе за поддержку. И за то, что не злишься.

— Мне не за что на тебя злиться. А вот спасибо должен говорить я. За то, что навестила. Приятнее всего, когда за тебя переживают твои ученики.

Диана еще раз благодарно кивнула и направилась к двери.

— Сильно не переживай, — сказал Юстин напоследок. — Все зависит от того, с какой стороны посмотреть на ситуацию. Во всяком случае, быть проклятым и найти способ как снять проклятие намного лучше, чем жениться не по любви.

Диана не поняла, воспринимать это как шутку или же как мудрое наставление. Юмор наставника всегда был остер и при этом заставлял задуматься о чем-то важном. Если бы она только знала, что это значит… Она допустила безумную мысль: а вдруг Стеша была просто влюблена в наставника и потому отреагировала так на ту, из-за кого он слег? Но это предположение никак не вязалось с тем, что раньше ведьма даже особо не интересовалась его жизнью, да и вместо приветствий всегда ограничивалась учтивыми кивками — обычная реакция на тех, кто старше по званию. Нет, этого точно не может быть. Диана давно обратила внимание, что в этом мире люди были совсем другими: это отчетливо читалось во взглядах каждого. Никто в гильдии магов не интересовался подобными переживаниями, которые в ее мире были сплошь и рядом во времена взросления.

Пока она шла по коридору, ее раздумья прервались будничным голосом:

— Что, тоже только сейчас встала? — С другого конца коридора подходил Климлед. Выглядел он разбито и крайне помято после вчерашней попойки в честь праздника конца лунной четверти. Который Диана благополучно испортила…

Диана застыла у лестницы, тревожно посматривая вниз.

— Не совсем, — уклончиво ответила она. — Скорее только сейчас вышла.

— Понятно-понятно. — Протяжно зевнув, маг сузил свой взгляд в подозрении и посмотрел сначала на нее, а затем — на дубовую лестницу, шедшую в главный гильдийский зал. Снизу доносились гул посуды и обсуждения. — Ты чего, боишься спускаться, что ли?

Диана оглядела долговязого мага, с которым редко общалась в гильдии. В глаза бросилась его свободная измятая туника, напоминающая тельняшку, что очень выделялось на фоне более грациозной одежды у остальных. Землистые пряди торчали во все стороны, открывая серебряное кольцо в левом ухе. «Моему брату вообще нельзя пить!» — в голове тут же возник разочарованный голос его младшей сестры. Диана скорее поверила бы в то, что он родственник Алекса — настолько его летающий в облаках нрав и свободный стиль не были похожи на всегда рассудительную, преисполненную величавости Стефанию.

— Я жду ответа, барышня, — напомнил он.

— Да не боюсь. — Диана вцепилась мертвой хваткой в деревянные перила. От воспоминания о напарнике сердце предательски засаднило. — Или… Не знаю я!

— Вот те на, — усмехнулся Клим. — Может тебя за ручку вывести?

— Хватит издеваться. Ты вообще не обязан ждать меня. Давай, иди. — Ее ладони нетерпеливо погнали его в выпроваживающем жесте.

Климлед вздохнул, закатив глаза.

— Женщины… Боишься, что тебя съедят?

— Да говорю же, нет! — прошипела Диана, тем временем пытаясь унять дрожь в ногах. Это было правдой. После вчерашнего унылого фурора ей было страшно появляться перед всеми и вновь ощущать на себе покалывание тревожных взглядов.

— Ну тогда иди, чего встала-то?

— Вот прицепился! — не выдержала Диана. — Легко раздавать советы, когда рядом нет Кровавой Ламии, да? — неожиданно вырвалось из ее уст. Не то чтобы она желала уязвить товарища — скорее хотела дать отпор.

— Н-да, неудивительно, что ты проклята, — съязвил Клим, покачав головой. — Откуда знаешь про Кровавую Ламию? — спросил он больше из любопытства, нежели из подозрений.

— Да как тут не знать, когда об этом кричат на каждом шагу, — справедливо заметила Диана.

— И то верно, — согласился он. — Тора постаралась на славу.

Диана удивилась тому, что неожиданный разговор так ловко перекатился с ее слабости на его. Забыв о тревогах, она осторожно спросила:

— А это правда, что… она убила своих родителей?

— Вздор! Бред! Полная чушь! — тут же посыпались непримиримые обвинения. Отпечаток похмелья полностью стерся с его помятого лица.

— Извини, — виновато обронила Диана.

— Никогда такого не было! Ее оклеветали. В деревне, где мы жили, люди ополчились на нее из-за ее «ведьминских чудовищных способностей». Она хотела вылечить мать от смертельной лихорадки, но кто-то прознал об этом. Не знаю как. Жителей натравили на их дом. Пока господин Кадмус пытался сдерживать дверь, Торе удалось выбраться через погреб. Больше ее родителей никто не видел. Я жил рядом и забрал ее к себе. А после мы скрылись. Нам пришлось бежать из того проклятого места, ясно?

— Без сестры? — зачем-то спросила Диана.

— Сестра была занята своим нареченным, бросившим ее ни с чем, — ядовито прошипел Клим.

— Ничего себе… — От волнения Диана чуть не прокусила губу. Стало понятно, наконец, что этих двоих связывало, и почему они были неразлучны, хоть ведьма и не сильно этому радовалась. — Но почему молва о Кровавой Ламии обрела такую мощь среди городов и поселений? Алекс как-то рассказывал об этом, что маги специально чернят свои имена, чтобы их побаивались в народе.

— Это всё люди, эти мерзкие! — Клим вздохнул так, словно уже битый час пытался втолковать что-то тому, кто не понимал человеческой речи. — Вот знаешь, почему маги однажды обособились от них и скрылись среди глуши, окруженной полями и лесами?

Диана с готовностью помотала головой, выражая полное отсутствие знаний об истории этого мира.

— Чтобы быть как можно дальше от них, чтобы они не добрались до нас. Люди — вот кто самое настоящее зло. Кстати, и Темные маги… конечно, нет оправданий их деяниям, потому что они совершают по-настоящему ужасные вещи. Но это в первую очередь те, кто сильнее всех пострадал от них. Те, кого сломали, растоптали, вышвырнули душу. Кто не смог больше жить как прежде! А всё из-за них! Из-за тех, кто даже не понимает, чего городит!

Диана проглотила подступивший ком к горлу. Здесь должна была прозвучать пресловутая фраза «злодеями не рождаются». Когда-то она думала, что магия — это весело. Полагала, что это приключения и беззаботная вольная жизнь. Но как оказалось, это и бремя тоже. Так вот о чем ей говорила Бишамелль когда-то.

— Это одна из причин, почему однажды маги, наделенные «нечеловеческими» способностями, начали сплачиваться в племена, позднее образовавшие отдельные магические гильдии. Чтобы использовать свой дар во благо и избежать Тьмы. Не сломиться под напором несправедливой ненависти со стороны человечества и сохранить себя. Вот так! — поставил он точку в своем возбужденном повествовании.

Диана стояла ни жива ни мертва. Надо же, ей всего пару раз удалось столкнуться с несправедливым гневом народа, а они живут среди этого с самого детства. Воспитанные своим поколением как нечто страшное и опасное для всего мира — все они стали жертвами недалекого человечества. Человечества, у которого не отнять врожденной ненависти к тем, кто не похож на безликую массу. И ведь речь не только о магах, но и в принципе о других расах, народах и традициях. Все так же, как и в ее мире. Прав тот, кто убедительнее врет и умело орудует сведениями, оказывая сильное воздействие толпу.

— А я и не знала даже, — поразилась Диана, — не знала, что ты способен рассуждать о таких глобальных вещах.

Клим тут же опешил, и его щек коснулась багряная краска.

— И вообще, идешь ты или нет? — возмущенно нахмурился он, спускаясь вниз.

— Иду, иду, — Диана сокрушенно поволоклась вслед за товарищем, точно направляясь на смертный приговор.

* * *

Ничего страшного, однако, в гильдийском зале не поджидало. Из окон насыщенно хлестал дневной свет, обволакивая солнечными лучами полупустые столы и прилавок. Через открытые двери в помещение врывался свежий ветер, пропуская сквозь себя заливистое чириканье птиц. В камине слабо потрескивал огонь.

В другом углу маялся Стив, борясь с мучениями, пришедшими вместе с новым днем. Еще одна жертва вчерашней попойки. Даже свежему воздуху не удалось избавить его лицо от болезненно-зеленого вида. В открытых дверях маячила спина наставника Джьюда: неподалеку от террасы маг с засученными рукавами рубил дрова, подавая готовые поленья Стеше. Сама Диана даже не прикоснулась вчера к выпивке, но ее голова раскалывалась словно трухлявое дерево под тяжелым топором Джьюда.

Время ползло к позднему обеду, поэтому камеристка уже вооружилась половником и разливала остатки куриной похлебки по плошкам. За ее стойкой сидела Тора в том же льняном белоснежном платье, укрытым рыжекудрыми волосами. Ведьма медленно массировала виски, не открывая сморщенных в раздражении век. Перед ней лежала раскрытая книжица и стоял стакан с нетронутым травяным чаем.

— Доброго утра, Тора! — Климлед как ни в чем не бывало расположился за стойкой рядом с ней.

Ведьма не ответила. Но это и неудивительно: наверняка она помнила во всех подробностях, как Клима вчера стошнило прямо на террасу.

— Утра? — посмеялась Бишамелль, разливая суп. Ее зеленое сатиновое платье с белым передником мельтешило ярким пятном перед глазами. Звон посуды усиливал тяжесть в голове. — Здорово же тебе досталось. О, привет, дорогая! Как ты себя чувствуешь? — Камеристка с готовностью улыбнулась семенившей вслед за Климом Диане. Тора приоткрыла веки.

Окруженная вниманием со всех сторон, Диана чувствовала себя так, словно с нее сняли не только одежду, но и кожу, отчего все ее чувства и страхи вывернулись наизнанку.

— Неплохо, большое спасибо. — Диана благодарно кивнула на чашку чая, которую Бишамелль участливо подала ей. В нос впился густой аромат полыни.

— Бишамэлла, солнышко, — раздался хриплый голос позади. Все удивленно обернулись. Стив кое-как доплелся до прилавка, волоча вслед за собой ткань непосильного плаща, и остановился аккурат возле Клима, из последних сил вперившись ладонями в прилавок.

— О-о-о, — сочувствующе оглядел тот Стива, — тебе, видать, совсем хреново, дружище.

Под оплывшими глазами мага залегли круги. Проигнорировав слова товарища по несчастью, которого совсем недавно постигла та же участь, он снова обратился к камеристке:

— Будь добра, плесни-ка мне стаканчик настойки.

— Снова пить? — ахнула Биша, укоризненно оглядев некроманта-пропойца. Ее руки уперлись в бока. — Ну уж нет!

— Но Бишечка… — жалобно простонал тот.

— Обойдешься стаканом воды! — Бишамелль решительно поставила на прилавок стакан, не желая больше ничего слышать.

Стив смертельно побледнел и был вынужден оставить свои попытки выпросить у камеристки чего-нибудь горячительного. Остальные гильдийцы тем временем потихоньку подтягивались за обеденной порцией. И после того как вооружались тарелкой супа с хлебом — рассаживались по местам, исподтишка поглядывая на прилавок.

— Как рука? — поинтересовалась рыжекудрая ведьма, словно милостиво отвлекая жертву от излишнего внимания.

— Не болит. — Диана уткнулась в свою чашку. Послышался тяжкий вздох — это Клим приложил ладонь к гудящей голове, на что Тора отреагировала немым презрением.

Несколько взглядов стрельнули в их сторону, но больше всего встревожил один. Серые, как глубокое пасмурное небо, глаза и мелькнувшие пепельные волосы заставили сердце болезненно сжаться. Алекс увидел ее не сразу, но когда их взгляды столкнулись, смешался в лице и убрал протянутые к Бишамелль руки.

Будучи увлеченной мучеником-некромантом и его товарищем по несчастью, Диана даже не заметила, как и когда ее напарник успел оказаться в гильдии, да еще и пройти к прилавку за своей обеденной порцией. С бесцветным лицом нефилим одернулся и покинул стойку.

«Предпочтет голодать, но не заговорит со мной?» — вспыхнула Диана.

Это было уже слишком. Она выхватила из рук растерянной Биши тарелку с похлебкой и ложку, а затем устремилась к дальнему столику. Она сама не понимала, что делает. Внутри будто открылось второе дыхание. Никто не успел толком удивиться — Диана поставила перед этим горделивым паршивцем тарелку супа, а следом положила столовый прибор.

— Ешь, не подавись.

И развернулась обратно. Она взяла свою чашку с полынным чаем и решительно направилась к выходу. Внутри бурлила ярость, неприятно всколыхивая кожу и отзываясь по всему телу дрожью. То, что успело произойти за последние несколько дней, значительно выбило ее из колеи. Она не понимала, почему между ними вдруг прорубилась трещина, ведь раньше они всегда были вместе. Столько всего пережили и были практически неразлучны. А теперь, когда она нуждалась в простой поддержке, он упорно продолжал ее игнорировать. От этого в груди шевелилась неописуемая обида. И ладно бы Сережа — с него нечего и спрашивать, но Алекс! Как же они надоели ей, эти упрямые мальчишки, возомнившие себя великими волшебниками!

«Сама хороша, — тут же налилось тяжестью в голове, — не нужно было молчать так долго».

Но разве можно было винить ее за это? Ей было страшно, потому и боялась сказать, а вовсе не из желания скрыть это от друзей и уж тем более не из-за того, что не доверяла.

С губ сорвался жалобный «ойк», когда она с силой врезалась лбом в чье-то плечо. Сердце ушло в пятки. Прямой взгляд из-под стальных век заставил мгновенно врасти в пол и вытеснить из головы рой вопросов о том, куда вчера улетел Алекс после их недомолвки и где пробыл всю ночь. Теперь же ее мысли были заняты вопросом, в какую причудливую форму сейчас выльется гнев бездушного старшего мага.

— И-извините… — испуганно вымолвила Диана. И почему ей так не везет в последнее время? Ополчение людей, недопонимание с товарищами, Темное проклятие и, что хуже всего, теперь еще запачканный чаем плащ преемника.

— Где ты был? — Ледовитый голос Эдгара окатил морозом с головы до пят. Сердце зашлось панической дробью. Привычный острый взгляд преемника резал сильнее ножа. Однако Диана наконец сообразила, что направлен он был в сторону главных дверей, не замечая подле себя неуклюжую подмастерье.

Диана обернулась. Легче ей не стало. Теперь по спине прополз могильный холодок. Как давно он стоял там, полностью слившись с тенью?

Воцарилось напряженное молчание. Вслед за старшим магом взгляды всех присутствующих обрушились на главные дубовые двери. Так вот оно что, никто даже не обратил внимания на ее несуразную выходку, потому что все это время их занимало другое: на пороге, вальяжно прислонившись к дверному косяку и скрестив руки, стоял демон. Он смотрел на преемника исподлобья. Эдгар заградил ему проход в гильдию как раз в тот момент, когда Диана, слишком погруженная в свои мысли, врезалась в его плечо.

— Я к тебе обращаюсь, Игнифер, — в твердом голосе старшего мага сквозило неизменное раздражение. — Где ты был весь вчерашний вечер?

Игнифер? Это его фамилия? Или прозвище? Диана невольно задумалось. Если даже такое заурядное сведение о нем они узнали только сейчас, то что уж говорить обо всей его жизни. Но волновало больше не это. Волновало — почему Эдгар задает такие странные вопросы. Будто услышав ее мысли, Сергиус перевел нечитаемый взгляд на нее.

Вспышка. Шипы разъяренно впились в плоть. Тяжелая изощренная боль прошила мышцы, сосредоточившись на всей руке, пронизала до самых костей, посылая панические импульсы в головной мозг. Диана не смогла сдержать болезненного стона и сжала предплечье до побелевших костяшек. Дыхание сбилось. Она отчаянно вбирала ртом воздух. Эдгар остался неподвижен: лишь потемневшие глаза сузились, скользнув взглядом в ее сторону.

К Диане невесть откуда подлетела Дарина.

— Что такое? Снова приступ? — засуетилась она вокруг. Диана не ответила. И тогда целительница, подхватив ее под руку, испуганно посмотрела на демона. Лицо Сергиуса исказилось в какой-то страшной холодной усмешке. Следом расширились неживые глаза, в которых хлестала какая-то необъяснимая ненависть.

Молчание накалялось. Эдгар продолжал буравить взглядом демона. Сергиус отвечал равнодушием. Напряжение росло. Никто не представлял, чего ждать, а потому не смел даже пошевелиться. Но, к великому облегчению, позади демона, точно спасение, раздался голос:

— Простите, немного припозднился.

Магистр показался на пороге как нельзя вовремя. Небесное светило подползало к пологой линии взгорья и в чистом сине-сером небе наливалось хрусталем. Отшельническая фигура странника, облаченная в дорожный плащ, выглядела устало, но от глубокого непостижимого взгляда становилось спокойнее.

Боль отступила. Диана пораженно взглянула на старейшину «Силентиума», а затем перевела взгляд на хмурого Алекса, так и не прикоснувшегося к еде. Неужели? Так вот куда напарник улетал ночью…

— Добрый вечер, Сергиус. — Магистр Лойд окинул демона странным въедливым взглядом. Тот смягчил холод в угольных глазах и просто совершил короткий уважительный кивок. — Добрый вечер, Эдгар, — обратился магистр к своему преемнику более прожженным голосом. — Что у вас здесь произошло?

Глава 3. На перепутье

Белесая дымка полностью опутала низину. Деревья, поля и горизонт расплывались в волнах тумана, становясь призрачными, далекими. С долины на вершину взгорья тянулась горьковатая свежесть, пробиваясь в нос: она словно очищала легкие, позволяя дышать глубже, свободнее. Кругом раскидывалось сизое небо, не запятнанное ни облаками, ни звездами, как будто оно просто застыло между светом и тьмой.

— Прямо как любой смертный на пути выбора, правда? — Магистр остановился, подняв голову вверх. Бурые пряди, тронутые заметной проседью, подались назад.

Диана тоже остановилась, запрокинув голову на еще светлое, но уже готовящееся обратиться во тьму небо. На фоне безупречной скатерти выделялся тоненький серп растущей луны. Холодно не было, но ладони зябли от сырой вечерней стужи.

— Все мы приходим на эту землю на равных, — продолжал рассуждения магистр Лойд, обращаясь не то к ней, не то говоря с самим собой, — однако, стоит юной и непорочной душе задаться вопросом «зачем?» или «в чем смысл?», как в ней начинается самое настоящее противоборство. И только от нее зависит, какой путь она изберет.

Диана перевела взгляд на магистра «Силентиума», который стоял к ней спиной: перед ним открывались широкие просторы, утопающие в вечерней дымке. Обычно с теми, кто выше по званию, она начинала нервничать и мельтешить, но рядом с магистром ею овладевало странное спокойствие. В гильдии бытовало мнение о том, что даже старший маг с его скверным характером был далек от магистра. Поговаривали, будто в своих решениях тот куда суровее и жестче своего преемника — Диана втайне благодарила судьбу за то, что магистр Лойд крайне редко заглядывал в гильдию. Но вот она впервые оказалась наедине со старейшиной и не ощущала ничего, кроме безопасности, точно он являлся праведным покровителем. Разве человек, подаривший приют и надежду своим подопечным, может быть злым или неправильным? К тому же, он не стал обсуждать ее несчастье на глазах у всех, как это беспардонно делал Эдгар, а милостиво предложил прогуляться по раздольям, вдали от суматохи.

— Однажды я всеми силами хотел спасти одну заблудшую душу, но в самый последний момент, можно сказать решающий, усомнился. В мою голову прокралась мысль: а на мне ли лежит ответственность за чужой выбор и поступки? Именно это искаженное видение оборвало последнюю нить надежды. Только со временем я понял, как горько ошибся. Ведь зачем еще нужны близкие, как если не для того, чтобы верить до последнего? Верить, даже когда весь мир предпочел отвернуться.

Раздался неторопливый стариковский вздох. Диана изумленно разжала рот. Он как будто знал и видел все наперед, но хотел, чтобы каждый дошел до этого своим умом.

— Однако если бы я поступил иначе, это бы не зародило новые побеги надежды и жизни. — Магистр Лойд вытянул огрубевшую ладонь, оглядывая тенистую долину. Блеснули рубины под вечерним небом. — Мы приходим сюда, чтобы усвоить определенные уроки, которые сможем потом передать другим. Кто формирует человека? Должно быть, опыт. И другие люди.

Магистр Лойд обернулся через плечо, задержав на своей подопечной внимательный взгляд. Таинственный прищур смягчился.

— В твоей голове слишком много вопросов, но ты ни одного не задаешь, позволяя заваливать ее стариковскими рассуждениями.

— Просто не уверена, что услышу ответы, — честно сказала Диана.

— Или не уверена, что они удовлетворят тебя?

Отшельнический вид магистра выражал усталость в его лице и залегшие круги под глазами. Он не был похож на старика, однако возраст оставил на нем отпечаток в виде морщин, вызванных скорее мудростью и погружением в глубокие думы, нежели прожитыми годами. Пегая щетина с проседью делала его моложе — сейчас он казался просто зрелым мужчиной.

— Боязнь правды всегда мешает здраво рассуждать. Я сам был таким же в юности.

Он вновь шагнул дальше, и Диане не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. Под его неспешной поступью хрустела жухлая трава. Ненароком припомнив недавний разговор с Климом, Диана решилась задать вопрос, который уже давно не давал ей покоя.

— Магистр, скажите. Почему Темные захотели однажды стать Темными? Они ведь были такими же магами, как и мы.

— Неужто ты их жалеешь? — без удивления поинтересовался старейшина.

— Просто, раз уж они были обычными магами, хочу понять, что сподвигло их на такое. Желание отомстить и быть замеченными?

— Иногда случается так, что рядом не оказывается никого, кто мог бы образумить сбившегося с пути человека. — Странник продолжал шагать, убрав руки за спину и глядя только вперед. — И тогда он становится предоставленным самому себе. Потерянным. Заблудшим. Отчужденным от всего мира. Не успевает он обернуться, как больше его не интересует то, что связывает душу с жизнью. Любовь, дружба, чувства, семья, узы — всё это ему чуждо. Он обрубает нити, соединяющие с жизнью, и грань между тьмой и светом стирается. Пересечь ее становится легко.

— Выходит, в этом нет их вины? — недоуменно спросила Диана. — Они все — просто жертвы чего-то?

— Я этого не говорил. — Магистр Лойд обернулся через плечо, хитро прищурившись, и вновь зашагал вперед. Неопределенный возраст создавал таинственную иллюзию беседы не то с отцом, не то с дедушкой. От этой мысли болезненно защемило сердце. — Вина и ответственность за поступки полностью лежат на том, кто их совершает. Я лишь сказал, что окажись кто-то нужный рядом, и возможно, колоссальных последствий удалось бы избежать. Ведь бывает так, что одно незначительное действие может породить хаос в дальнейшем, а другое, напротив, подарить жизнь и надежду там, где не ждешь?

— Бывает, — согласилась Диана. — Но ведь никто не может заставить человека думать по-другому, вбить иные мысли и побудить принять правильный выбор, пока он не придет к этому сам. К тому же, у каждого свое понятие правильного.

— Безусловно. Кому же тогда решать, кто прав, а кто виноват? Извечный вопрос всего человечества… Мы все свободны, но одновременно с этим являемся узниками своей свободы. Позволь-ка мне взглянуть на твой недуг.

Собеседники вновь остановились. Над долиной поднялся ветер, встопорщив их плащи. На сером небе так и не появились звезды, но горьковатая дымка, слегка отсвечивающая над долиной, позволяла глазам ориентироваться в местности. Выудив руку из-под плаща, Диана послушно задрала рукав рубахи, а затем разбинтовала небольшой участок кожи. С запястья соскользнула повязка.

Магистр спокойно оглядел скверну, окаймившую руку. На коже снова начала проступать набрякшая гниль — видимо, зелье Эдгара было способно сдерживать разрастание проклятия недолго.

— Так я и думал. — Из-под тяжелых век магистр продолжал задумчиво смотреть на изуродованную кожу. Его глаза оставались непроницаемыми, морщины проступили глубже. — Темное проклятие, да…

— Магистр, я только одного понять не могу: за что? — Диана закусила губу, чтобы не расплакаться. Пожалуй, только сейчас она начала осознавать всю серьезность своего положения. Какие тут могут быть глупые недомолвки с товарищами? Из медовых глаз брызнуло отчаянное несогласие с тем, что эта дрянь в самом деле пожирает ее тело изнутри. Это было слишком несправедливо. За что ее хотели лишить жизни? За что?!

— Порой, чтобы найти ответ на вопрос, нужно изначально этот самый вопрос правильно поставить. — Старейшина гильдии отстегнул с пояса потертого кафтана пузырек, похожий на тот же, что вручил ей Эдгар. Он откупорил затычку и легким движением окатил зельем омертвевшие участки кожи.

Капли с шипением въелись в гнойные раны. Диана поморщилась.

— «Для чего»? — предположила она.

— А почему бы и нет? Ведь мы не можем знать, для чего жизнь преподнесла тебе такой дар. Мы привыкли всё сваливать на проделки и своеволие судьбы, однако редко задумываемся, с какой на самом деле целью она посылает нам испытания.

Дрожащей ладонью Диана замотала левую руку так, чтобы из-под магической повязки не выглядывало ни малейшего кусочка кожи, кроме кисти. На глаза наворачивались слезы обиды. Как бы мудро это ни звучало, но такое бремя сложно принять. Ведь легко рассуждать тому, кто прожил целую жизнь. А она даже не успела этого сделать. Столько всего не успела… Да ничего не успела! Как же так? Неужели за нее могут определить ее исход другие? Ей стало очень горько. Ноющую рану на сердце вновь сковырнули, и теперь та безостановочно кровоточила. Так хотелось, чтобы кто-то пожалел ее, успокоил и уверил, что все непременно будет хорошо. Не выдержав, Диана припала к широкой груди магистра Лойда и охватила его туловище, давясь надсадным плачем. Как же надоело это все!

Вечернюю тишину оборвали громкие девичьи рыдания. Старейшина гильдии не пошатнулся. Лишь по-стариковски погладил подопечную по голове и тяжко вздохнул.

— Запомни кое-что. — Приятный низкий голос разливался по коже успокаивающим теплом. — Что бы ты ни услышала — это не конец. Ты всегда можешь вернуться домой.

— Домой? — Диана растерянно отстранилась. Ее щеки и нос наливались краснотой, отчего становилось стыдно. Сколько еще она будет идти на поводу у своей слабости и просить всех жалеть ее?

— Именно, — со всей серьезностью кивнул магистр, глядя ей в глаза. — В твоем мире ведь нет магии, верно?

В голове что-то перевернулось. Диана пораженно прошептала:

— Проклятие не будет действовать там, где не существует магии…

— Подумай над этим хорошенько.

— Но, магистр, — она шмыгнула носом и стерла остатки слез, — разве мы можем знать, когда откроются врата? Ведь они открываются и закрываются без какой-либо закономерности. Мы даже не можем предвидеть, когда это случится.

— Всегда можно вернуться туда, где тебя ждут, даже если путь будет тернист и извилист. Уже поздно. Возвращайся в гильдию.

— А вы?

— Мне нужно кое-что найти. — Магистр Лойд нахмурился и отвел непроницаемый взгляд на сумеречный горизонт. — Это не займет много времени. Сможешь пообещать мне не выходить за пределы гильдии до тех пор, пока я не вернусь?

— Вы будете прятать меня от Темных? — вопросом на вопрос ответила ученица. — Но почему вы хотите рисковать? Ведь вы тоже можете пострадать, если встанете у них на пути.

— Вы, юные мои, часто ищете подводные камни там, где их нет, и все усложняете. В то время как ответ может лежать на самой поверхности.

Заплаканное лицо Дианы выразило непонимание. Тогда магистр гильдии еще раз похлопал ее по голове и покровительственно объяснил:

— Все мои ученики мне дороги. Каждый. А когда кто-то дорог — причина защищать его не нужна.

Диана смущенно улыбнулась. Магистр ответил ей загадочным блеском в темных глазах.

— А тот ваш друг, о котором вы рассказывали… — вдруг осмелилась спросить она. — Что с ним случилось?

— Он потерял жену. И так и не увидел своего ребенка.

— Ужасно…

Магистр Лойд кивнул.

— Ну все, беги.

* * *

Безлунная ночь выдалась промозглой, злополучной и слишком неспокойной. Поднялся лихой шторм, нашептывая дурные предзнаменования. Искалывал пронизывающий ветер. Где-то далеко, за темными лесами и непролазными браздами, среди могучих гор и таинственных чащоб, ночной ураган с ревом раскидывал всплески волн о каменные скалы. На краю обрыва стоял одинокий отшельник. Ветер свирепо топорщил многочисленные темные ткани во все стороны, но фигура оставалась незыблема. О, каким глубоким и непостижимым было небо, нависшее над крутым скалистым обрывом.

— Ба! — усмехнулся человек, обернувшись на приближение знакомой поступи позади. Капюшон под покровом густой темной ночи не выдавал его лица. — Ну надо же! Сколько лет, сколько зим. А ты постарел. Годы берут свое, однако.

— Твоих рук дело, так ведь? — не спросил, а утвердил новоприбывший, оставив какие-либо приветствия.

— Ты о несчастных инквизиторах? — без удивления отозвался человек, словно они разговаривали полвечера и хорошо понимали друг друга с полуслова. — По́лно. Чем дольше вы будете прятать избавителя, тем больше будет жертв. Я и так знаю, что он на О-де Гельсии.

— Не называй его так. — Странник остановился поодаль от темной фигуры, внимательно вглядываясь в то, что скрывала бездна под капюшоном.

— Какой толк отрицать очевидное? Этот инквизитор — единственный, кто способен убить не только Лорда Смерти, но и любого другого из нас. Не нужно быть провидцем, чтобы понимать это.

— Пока еще не поздно, остановись. Ведь можно…

— Он здесь, ты ничего уже не исправишь, — холодно оборвал человек мольбу давнего знакомого врага. — Проклятие взяло оборот и никогда не остановится. Ты опоздал. — Его голос наливался усиленным горным эхом, поглощая рев шторма. Кругом тревожно повизгивал чудовищный ветер.

— Прошу! — Странник сорвался на умоляющий хрип. — Не втягивай ее в это!

— Ее? — презрительно уточнил собеседник. — Неужели бесполезная инквизиция пала настолько, что порождает теперь и женщин-магов? Я ожидал увидеть противника поинтереснее.

— Мы ведь оба знаем, что ты и так осведомлен, так к чему эти притворства?

В обрамлении всплесков разбившейся волны фигура в черных тканях безразлично отвернулась, не желая более тратить время на бесполезные разговоры.

— Надеюсь, ты понимаешь, что твои происки при любом исходе бессмысленны? На гильдию наложено рунное заклинание — ни одному Темному не подойти. Ты не доберешься до нее.

— А мне это и не нужно, — усмехнулся человек. — Придет время, и благодаря одному прекрасному юноше она сама найдет меня, вот увидишь. И тогда я сделаю то, что должен.

— Федоил!

— Я все сказал.

Вместе со склочным порывом ветра в спину донёсся беспомощный глас:

— Неужели… неужели ничего нельзя исправить?

— Поздно, Август.

— Лайла! — вдруг воскликнул странник. Темный силуэт не шевелился. Волны продолжали безжалостно хлестать, швыряя в воздух серебряные всплески, словно рассыпанные великаньей рукой драгоценности. — Ее могила находится близ грота на востоке резиденции. В родовом склепе Лангов. И еще. Ты должен знать!..

Но фигура юрко взмахнула темными рясами, точно птица, и равнодушно покинула сиротливый обрыв, оставив странника одного среди дикой безмолвной природы.

Глава 4. Темные тучи

Время замерло. Остановилось. Сузилось до размеров слизкого червеобразного змея, скользящего вдоль сточной канавы. Огромный яркий мир, нагло кричащий о бесконечности, сжался до проклятых четырех стен и запыленного зеркала напротив. И это все? Все, чему можно предаться в этом мире — это человек (нет, скорее существо, которое нельзя назвать человеком), твердо смотрящий в ответ с бездушного отражения?

Звонко упала капель. Следом еще. Зеркало запечатлевало каждый штрих. Налитые кровью глаза. Звериный оскал. Широкие плечи, вытесанные в темноте из чудовищных лап. Сгорбленный силуэт, сжимающий руками мрамор — такой же холодный и безжизненный, как истинная сущность того, кто взирал сквозь стеклянную твердь напротив. Над застывшей фигурой сгущалось пламя, небрежно рассекая пряди и кидая их на лицо.

Тишина взорвалась пронзительным треском. Вокруг разодранного в кровь кулака тут же расползлись кривые дорожки. От отражения нельзя было ничего утаить, поэтому даже сквозь разбитые вдребезги осколки оно беспощадно взирало на то, как демоническое существо медленно скатывалось на колени, сжимая голову лапами. Жаль только, оно не способно было услышать душераздирающий, отчаянный крик.

* * *

Время тянулось еле-еле. Дни сменяли друг друга так медленно и бесцветно, что казалось, заржавели какие-то шестеренки, отвечающие за мироздание. Но даже несмотря на то, что жизнь в любой момент может перевернуться с ног на голову, человек все равно способен адаптироваться ко всему и продолжать жить дальше. Так и Диана, превозмогая боль, а может, пытаясь от нее избавиться, старалась чаще отвлекаться на бытовые заботы. Временами истощения от тренировок и беспощадные физические упражнения, вплоть до отжиманий и стойки в планке, создавали видимость, будто ничего не произошло. Но совсем не думать о случившемся не получалось. К счастью, приступы больше не давали о себе знать, поэтому ее рука по-прежнему оставалась закована в магические повязки.

Этот день выдался пасмурным. Небо затягивалось свинцовой пеленой, угрожающе нависая над кособокой долиной. В воздух поднимался предвестник грозы. В пожухлой траве сверкала серебряная роса, щекоча босые ноги. Диана и Юстин уже с самого утра заняли верхнюю часть взгорья и практиковались на мечах. Наставник давно оправился после того случая и выглядел бодро. Чего нельзя было сказать о его ученице — из-за рассеянности она то и дело оступалась, падая в траву.

С пологих холмов как на ладони расстилалась долина с сиротливым готическим поместьем. Неподалеку виднелись гильдийцы, выбравшиеся практиковаться на соседние лужайки. Стив и Клим тренировали боевую магию под присмотром Джьюда: стоило наставнику отвлечься на другое, как они тут же принимались шутливо атаковать друг друга пустыми ладонями и наигранно сваливались на землю. Но когда Джьюд неожиданно вырастал позади них, они шарахались и натягивали сосредоточенные выражения лиц, едва сдерживая смех. Над террасой тянулся лиловато-серый дым: рыжекудрая ведьма варила зелье, не обращая внимания на ребячество непутевых магов.

Это был обычный день гильдии «Силентиум». Однако теперь все это не веселило Диану, как прежде. Сейчас она наблюдала за товарищами с каким-то ноющим чувством пустоты внутри. Их беззаботность казалась далекой. У них не было проклятия, постепенно забирающего жизнь, на них не охотился Лорд Теней, и перед ними не вставал трудный выбор, от которого зависела дальнейшая судьба: остаться тут, но умереть, или вернуться обратно в пустоту. Нет ничего тягостнее мучительной неизвестности.

Тишину царапало глухое воронье карканье вдалеке. День ничем не отличался от предыдущих и тянулся с той же монотонной цикличностью. Пожалуй, время оживляли только боевые практики с наставником, которые здорово помогали отвлечься от безрадостных мыслей. Заложив одну руку за спину, Юстин ловко парировал одноручным мечом, как шпагой. Диана с трудом поспевала за его хваленой прытью. Меч словно был продолжением его руки. Сталь беспрерывно звенела. Выпады сменялись один за другим, разбавляя тишину душноватого дня резким звоном. Юстин проскользнул под лезвием и юрко провел вдоль стального ребра остриём своего меча. Заскрежетало серебро, сыпанув искры в глаза. Он совершил выпад, сбив Диану с ног, и та в очередной раз свалилась навзничь.

— Внимательнее.

— Я пытаюсь! — Диана тяжело выдохнула и уперлась локтями в траву.

— Замечательно. То же самое объяснишь противнику, когда тот на тебя нападет.

Когда дело касалось практик, Юстин переставал быть добрым улыбающимся наставником. Оглядев свою ученицу, что застыла будто бы в молящейся позе, он добавил снисходительно:

— Темного мага вряд ли будут интересовать твои сердечные терзания.

Щеки Дианы зарделись, и она тут же отвела взгляд в сторону.

— Я не думала, что это так заметно…

— Достаточно, чтобы открыться сопернику.

Наставник подал ей руку. Ученица встала, отряхнув черно-бардовые шаровары от пыли. Диана сложила меч обратно в оберег: холодное оружие растворилось мерцающей пылью в серебре. Юстин вонзил свой клинок в землю и отбросил боевой мундир в сторону. Собеседники уселись на склоне взгорья.

— Чем заняты твои мысли? — поинтересовался наставник.

Чем заняты? Хороший вопрос. В последнее время все ее мысли превратились в спутанную паутину, из которой выудить хоть одну цельную ниточку не представлялось возможным. Она думала обо всем и сразу. О Темных магах и своем проклятии. О том, что проклятие не будет действовать, только если вернуться в свой мир. О последнем она особенно не могла мыслить. Конечно, когда она пересекла черту между мирами, она была уверена в том, что рано или поздно вернется домой, к своей прежней жизни. Но со временем ожидание переросло в осознанный путь, по которому она ступала только вперед, больше не оглядываясь назад. А сейчас получается, что ей все же придется вернуться, и от одной только мысли об этом нутро жгла ноющая рваная тоска. Диана не могла больше представить себя в окружении бестолкового шума, мельтешения и глупой суеты без единого смысла. Как она будет без гильдии, свободы и Алекса? Что вообще будет делать со своей жизнью? Бесконечно брести по всеобщему течению, даже не представляя зачем? То есть всё как раньше?..

И когда мысли, жонглирующие в голове по кругу, в очередной раз замыкались, сердце сжималось сильнее всего.

Диана вздохнула, решив начать с простого.

— Мне постоянно снятся кошмары. С каждым разом все реалистичнее. — Один и тот же сон мучил ее на протяжении долгого времени: кто-то, облаченный в черные ткани и прятавший лицо за стальной маской, гнался за ней. И когда она оказывалась в тупике — убивал. Скверна разрасталась по всему телу, мгновенно разлагая его на глазах. Был и еще один, который являлся Диане в последнее время чаще: в нем Сергиус становился настоящим чудовищем и убивал своих друзей. То, что она застала на их первом задании, по-настоящему воплощалось в жизнь. И демон в таких кошмарах шел до конца.

— Тебе многое пришлось пережить. — Юстин наблюдал за горизонтом, подернутым темно-синей стеной грозы. — Наши переживания и страхи порождают плохие сны, от которых невозможно спрятаться. От себя не убежишь.

— Я еще кое-чего не могу понять. — Диана решила отбросить бесполезные самобичевания и подобраться к главному. — Я столько раз пыталась слиться со своим даром воедино. Думала, анализировала, строила последовательность. И никакого результата. Я совершенно не чувствую магию внутри себя. Меч, заточенный в моем обереге, просто отзывается на мой зов и все. Но управлять стихией, как Эдгар, я не могу.

— На самом деле все куда проще, чем кажется. Магия — это не мысли и не анализ. И даже не логика. Это скорее эмоции. Чувства. Сильная жажда чего-то. Чего-то запрещенного. Того, что отталкивает даже наше тело.

— Убийства? — в ужасе шепнула Диана. Ведь именно это Темные маги и клали на алтарь могущества и бессмертия. Искоренить из жизни то, что дороже самой жизни…

Наставник вздохнул и сложил губы в улыбку, за которой Диана не разглядела ничего, кроме сдержанного спокойствия. Он так же спокойно скользнул по своей ученице внимательным взглядом, словно хотел отдать ей должное за гибкость ума.

— К сожалению, иногда и так. Но отличительная черта магического альянса от Темных магов заключается в том, что мы работаем над обузданием магии и четко разделяем границы дозволенного. Темные же этих граней не чертят. Они свободны во всем. А быть абсолютно свободным, как я уже говорил ранее, — опаснее всего.

Фиолетовые тучи нахлобучивались друг на друга, предвещая о скорейшей грозе. Раскинутые внизу опушки на контрасте с темным небом резали глаза выразительной желтизной. Диана закуталась в плащ, обняв согнутые колени.

— Я могу попросить тебя рассказать о Темных магах побольше?

— Дай подумать. — Юстин задумчиво поглядел в небо, приложив указательный палец к подбородку. — Все, что я могу знать, не сильно отличается от деревенских баек и городской молвы, передающихся от поселения к поселению.

— И все же.

— Хорошо. Что именно ты хочешь знать?

— Когда я сюда попала, все говорили о том, что они давно растеряли былое могущество. И что от них не осталось ничего, кроме пугающих сказок. Но сейчас все совсем иначе.

— Верно, — согласился наставник. — Жизнь имеет свойство непостоянности. Ничто не вечно, в том числе и мирные времена.

Откинувшись на локти, Юстин задержал взор на небе.

— Когда-то давно существовало четверо могущественных Темных магов. Я хочу, чтобы ты понимала: эти сущности куда опаснее, нежели фанатичный колдун или бесчестный пират, которых ты повстречала на первом задании. Они — не чета мелким злодеям, и совершают по-настоящему непростительные вещи. Они не чертят граней между пороком и праведностью. Для них не составит труда по щелчку пальцев убить любого, кто пойдет против них. Или же просто свести с ума, если тот им будет неугоден.

— Но почему они так поступают? — непонимающе спросила Диана. — Ведь всегда можно договориться.

— Потому что, по их мнению, истинная магия не терпит морали. Свобода — важная вещь, но она должна быть сбалансирована другими не менее важными вещами: любовью, узами, мечтами, поступками, воспоминаниями. Даже свободный человек зависит от чего-то, что наполняет его сердце жизнью. Когда же воля становится абсолютной — без объединения и свода правил — это приводит только к разрушению.

Бывший наследник далекого Северного королевства, затянутый некогда политической подноготной, знал, о чем говорил — Диана в этом не сомневалась. Она навсегда запомнила Робина, так спокойно отнимавшего жизни у тех, кто мог тронуть его сердце. Его смертную казнь… Торговцев, промышлявших рабами, купцов, жадно спорящих о цене нового товара. Селян, готовых из ненависти перегрызть глотку магам за то, что те не такие как все. За то, что отличаются. Изувеченное тело своего напарника… Сердце сжалось до боли. Все прекрасно осознают вес своих поступков, но никто не желает признавать себя неправым. Ужасное, жестокое и варварское человечество, из ненависти которого рождаются те, кто решается поступиться моралью.

— В народе их прозвали: Лорд Теней, Лорд Демонов, Лорд Войны и Лорд Смерти, — продолжил рассказ наставник. — О Лорде Смерти и по сей день ничего неизвестно: никто не знает, как он выглядит и какие цели преследует, потому что ни одному живому существу еще не удавалось столкнуться с ним. Даже Священная Канцелярия находится в неведении. Одно его имя было способно вогнать в ужас любого на протяжении многих лет. О чем только не гремела людская молва, особенно в кабаках и тавернах. Поговаривали даже, что он способен воскрешать людей из мертвых и искривлять пространство. Говорили и также, что будто бы он ждет достойного противника — избавителя, который свергнет его и отправит в небытие. И что он залег на дно, ожидая этого самого противника. Однако со временем все устали ждать его пришествия и начали сомневаться в том, что он вообще существует. Знаешь, что страшнее любых знаний? Только полное неведение. Но что может быть опаснее самого неведения? Абсолютная уверенность в том, что ты знаешь всё.

Диана исподволь перевела взгляд на наставника. В чистых голубых глазах отражались свинцовые тучи, что волшебным образом создавало иллюзию светового прожектора. Его голос был спокойным, неторопливым, но в то же время уверенным — именно такое сочетание заставляет безоговорочно верить в то, о чем говорит собеседник.

— Поэтому, что маги, что обычные люди не придумали ничего лучше, чем списать его на героя городских легенд и деревенских баек, которые слагались народом веками.

— А ты? Ты веришь, что он существует? — спросила Диана.

— Я не могу сказать, что верю всему. Со временем многие сведения обрастают небывалыми легендами. Но я также убежден, что и зачин не рождается сам по себе. Что же касается остальных трех, то те не только опасные, но и натурально живые, поскольку многим боевым магам в прошлом удавалось вступить с ними в магические схватки. Лорд Демонов, известный так же, как Король Демонов Мерольд, являлся могущественным Темным магом на протяжении многих столетий. В его власти подчинить себе любую нежить, после чего та будет бездумно выполнять какие угодно его прихоти. — В ровном голосе наставника зазвучали нотки презрения.

— И что с ним стало? — поинтересовалась Диана.

— Около пяти лет назад он резко прекратил всякую деятельность. О нем ничего не было слышно. Многие инквизиторы по приказу Священной Канцелярии подбирались к его цитадели на востоке, пытаясь выяснить причину внезапной отставки и разведать, не готовит ли он новый замысел. Однако Мерольд никак не реагировал и даже не пытался их прогнать. Как будто все окружающее попросту перестало интересовать его.

— Как странно…

— Действительно. Такое наблюдалось впервые, чтобы Темный маг прекратил колдовать и ушел в затишье. Хотя, конечно, многие придерживались мнения, что он тоже залег на дно. И все же он до сих пор не пошевелился.

— И живет где-то в своей цитадели?

Юстин кивнул.

— Поначалу Священная Канцелярия очень бдительно следила за его твердыней, подсылая туда инквизиторов. Но за все время слежки Темный маг так и не проявил своей заинтересованности, а любые вылазки оставались без внимания. В конце концов, Священной Канцелярии надоели длительные выжидания. С тех пор о нем ничего не слышно, но люди отказываются верить в то, что он правда предпочел отречься от темной магии.

— Кажется, я начинаю понимать слова Стеши о том, что без надобности магический альянс не станет сокрушать Темных.

— Конечно, — улыбнулся Юстин. — Нам это и не нужно. Воевать с ними из-за разных взглядов на мир бессмысленно. Другое дело, когда от них исходит реальная угроза.

— Как от Лорда Теней? — невесело подхватила Диана. Теперь она как никто лучше теперь знала про его козни.

— Лорд Теней… — Юстин сделал паузу, выдохнув. — Вот кого действительно стоит опасаться, так это его. Он — самый заклятый враг инквизиции.

— Но почему?

— Потому что он является первосоздателем крахнийцев.

Диана приоткрыла рот. Эта новость ударила по ней не хуже ее проклятия. Так вот оно что. Теперь она наконец поняла, почему в заказах, где наниматель просил «разобраться» с Лордом Теней, говорилось о том, что из-за него страдают урожаи и посевы крестьян. Теперь круг замкнулся.

— А ты думала, что крахнийцы — живые существа? — Юстин хитро прищурился.

— Вообще-то да.

— Они ведь растворяются в воздухе, когда их уничтожаешь. Это обычная нежить, призванная из Тьмы. На такое способен только Темный маг.

Диана все еще не могла поверить в услышанное. Это что же получается, всё это время они боролись не с дикими зверями и даже не с монстрами, а всего лишь с фантомами, которых создавал Лорд Теней? Диану пробрала злость. Вот если попадется ей когда-нибудь на глаза — всё выскажет ему, не скупясь на выражения!

— Очень много лет назад, еще задолго до нашего с тобой рождения, Лорд Теней пропал без вести.

— Как Лорд Демонов?

— Не совсем. Лорд Демонов вернулся к обычному существованию, если можно так выразиться, и не пытался как-либо скрываться — просто продолжал проводить время в своем дворце, не интересуясь внешним миром. Лорд Теней же, известный как Федоил, охотник за инквизицией, всегда был ярым ненавистником карательных магов.

Приподняв корпус, Юстин указал на ее оберег.

— Поэтому разводил повсюду нежить, вредя им и мирным жителям. А инквизиция, в свою очередь, славилась противоборством с нечистью. Очень много магов погибло от его рук и от рук крахнийцев, несущих его волю. Слишком много.

Юстин приложил ладонь к сердцу и сомкнул веки, выражая скорбь по павшим союзникам. Затем он тяжело вздохнул и отвел непроницаемый взгляд на горизонт.

— Но в какой-то момент Лорд Теней резко исчез. Большинство думали, что он просто умер, хотя это предположение разнится с природной сущностью Темных магов — все они бессмертны. Но и найти его никто не мог, равно как и следов его умыслов. Все оставшиеся крахнийцы на О-де Гельсии — лишь малая часть того, что было создано им раньше. Но даже после его исчезновения они продолжали разрушать посевы, топтать урожаи и убивать невинных людей, словно он желал, чтобы весь мир помнил о его непочатой ненависти.

— Просто ужас, зачем ему все это? — Диану пробрали мурашки. Как незначительна и ничтожна она была в сравнении с масштабным миром и войнами, бесконечно терзающими его!

— У Темных иные ценности. Им так же чуждо все то, в чем мы привыкли видеть для себя свет и спасение. Когда пытаешься идти против самой природы, сущность становится полностью опустошенной. Бездушной.

— Получается, если сейчас крахнийцы снова начали свирепствовать. Еще и недавние убийства инквизиторов. Это значит, что…

Голова наставника коротко подалась вперед. Вместе с этим на его глаза сползли лунные пряди, скрыв его лицо.

— Вновь.

Диана молчала, не представляя, что сказать. Человек — точнее существо, которое назвать человеком не поворачивался язык, — «умерший» задолго до ее появления в этом мире, пугал своей «посмертной» властью и леденил душу. Как бы ни пыталась она понять побуждения Темных магов и, возможно, почувствовать их боль, ставшую результатом жестокого отношения человечества, как и у всех остальных магов, — все же, такому не было объяснений. Не было.

Диана взглянула на свою перемотанную руку.

— А что же Лорд Войны?

— Чебальд, — подхватил Юстин. — С этим Темным всегда было проще всего. Как только молва об остальных утихла — и он прекратил выходить в свет. Он никогда не был сторонником бессмысленных битв, если не имел с этого личного спроса.

— Да уж… Немудрено, что люди со временем забыли о них.

Юстин кивнул, смотря вдаль невидящим взглядом.

— История не стоит на месте. Однако если человечество не усваивает ошибки предыдущих поколений, она рискует повториться вновь. Да что уж говорить, ведь в твоем мире всё так же.

Диана уткнулась носом в свои колени.

— Мне страшно…

Вдалеке блеснула молния, отразившись в голубых зрачках Юстина. Неспокойный ветер донес до нее честный шепот:

— Мне тоже.

* * *

Тревога разрасталась. Дарина спустилась в главный гильдийский зал и оглядела помещение. Посреди трактирного убранства с обветшалыми столиками она всегда чувствовала себя уютно. Свечи в канделябрах, старинный очаг и горький запах трав навевали светлые воспоминания о доме, а теплая еда Бишамелль и вовсе была способна выжать тепло даже из самой озлобленной души. Но сейчас настроения восхищаться не было, поэтому целительница бездумно бродила по поместью. Сердце ее не находило себе места.

В дальнем углу зала она увидела Алекса, скучающе глядевшего в окно. Дарина неуверенно потопталась у лестницы и, в конце концов, решила подсесть к товарищу своей подруги. Быть может, сейчас самый подходящий момент для разговора? Тот, однако, не сразу заметил приближение целительницы. Подперев голову ладонью, исполин без особого интереса наблюдал за тем, что происходит во дворе. Перед ним стояла кружка с давно остывшим чаем, к которому он так и не притронулся. Дарина приземлилась напротив, поправив длинные юбки, и водрузила на стол корзину с целебными травами.

Алекс удивленно оторвался от окна.

— Ой, привет. Я тебя не заметил.

— Ага. — Дарина собрала русые волосы в свободный узел и начала выкладывать перед собой травы шалфея. — Надеюсь, не помешаю?

Алекс помотал головой. Над столом тут же навис пряный, свежий и насыщенный запах с ярко выраженными оттенками диких трав, навевая что-то мечтательно-далекое.

Дарина собиралась отвлечься на задание, которое ей поручила наставница: необходимо было скрепить целебные травы в несколько пучков и осушить их, чтобы в дальнейшем использовать в приготовлении зелий для лечения различных хворей. Сегодня гильдийский зал на удивление пустовал. Многие боевые маги в это время практиковались на свежем воздухе, но нигде не было видно даже преемника или камеристки. Вот странно. Давненько в гильдии не было такой тишины. Будто ничего страшного и не происходило.

Алекс вызвался помочь и вскоре они молча погрузились в работу. Целительница бережно сплетала травы — нефилим подсушивал их своим небесным пламенем. И хоть Дарина редко пересекалась с напарником своей подруги, однако знала, что товарищ был со всеми одинаково открыт и дружелюбен, потому даже не чувствовала рядом с ним какой-либо скованности. Впрочем, молчание длилось не долго.

— Не с той ноги, что ли, он встал, не пойму, — ворчал Алекс, швыряя высушеные пучки шалфея обратно в корзину. — Нет, я, конечно, понимаю, что правила нарушать нельзя и все такое. Но это же не повод так кидаться так на Сера из-за того, что он покинул гильдию без разрешения!

— Ты о преемнике Эдгаре? — догадалась Дарина.

— А ты видишь тут еще твердолобых деспотов? — язвительно отозвался Алекс. — Скоро уже совсем умом поедет со своей диктатурой! И я тоже хорош. Мог бы и заступиться за товарища. Нет же, сидел, погружался в собственные беды! Язык отсох от всего, что здесь творится, понимаешь ли.

Дарина затравленно посмотрела в окно. Возмущавшемуся Алексу было невдомек, что она уже давно перебирает не травы, а пальцы под столом, потому он как ни в чем не бывало продолжил ей жаловаться на злыдня-преемника, а заодно и на себя до кучи.

— Послушай, Алекс… — Дарина невпопад вклинилась в бурчания товарища. Тот уставился на нее, кинув последний пучок в корзину. — Ты не думал… что преемник Эдгар так накинулся на него не потому, что он нарушил правила?

— Что ты имеешь в виду?

Дарина сжала кулаки. Ей было страшно проговаривать такое вслух, но кому как не Алексу? Тому, кто единственный знал его как свои пять пальцев. Она втянула побольше воздуха и снизила голос до дрожащего шепота:

— Обещаешь никому не говорить?

Алекс недоуменно поморгал, как будто пытался уловить подвох. Но после недолгих раздумий все же пожал плечами. Кому ему говорить-то?

— Мне кажется… Я не уверена, но судя по реакции, преемник Эдгар будто бы допускает мысль, что Сергиус может быть причастен… — не зная, стоит ли говорить с Алексом о Диане, Дарина неуверенно обобщила: — К недавнему событию.

— Что за бред? — грубо припечатал он.

Дарина выдохнула. Она и сама понимала, что озвучила полную околесицу. Но отчего-то, вспоминая, как пристально и внимательно старший маг пронизывал взглядом демона, она чувствовала, как внутри у нее всё сжимается от этой вопиющей догадки.

— Как думаешь…

— Нет! — Алекс чуть ли не рыкнул. — И не смей даже думать об этом.

Дарина задержала взгляд на этом сумасбродном исполине и тяжко вздохнула, про себя удивляясь: как Диана его вообще терпит? Но вслух сказала:

— Дослушал бы сначала.

Под мягким упреком вертопрах умолк, и Дарина продолжила:

— Я хотела сказать: как думаешь, стоит ли говорить ему об этом? Он должен знать.

— Не надо.

— Ты уверен?

— Уверен, — твердо отсек Алекс.

— Но почему?

— Потому. Не надо и всё.

— Ответь, — потребовала целительница.

— Вот пристала! Я тебе всё сказал.

— Алекс!

Алекс не выдержал:

— Да потому что его лучше не трогать с таким лишний раз, иначе… — Но не успел договорить — слева показалось движение, пронзив сердце раскаленной иглой. Друзья повернулись. Мрачная фигура нависла над столом, наградив собеседников ледяным взглядом из-под прямых бровей. Но как? Ведь минуту назад в зале никого не было.

Дарина смотрела на демона в смертельном ужасе. Казалось, она забыла даже как дышать. Взор зацепился за стеклянный стакан в его крепкой руке. И сжимал он его так сильно, что Дарина не сомневалась: разбейся стекло, и острые осколки вполне будут способны пронзить плоть. По спине пробежал озноб. Сердце задрожало, что бабочка на ветру. И вот с ним, она полагала, что можно всё решить разговорами?

Демон в свою очередь жадно впивался в нее звериным взглядом. Черные зрачки сужались до тонких вертикальных полос, как у хищника, почуявшего свежую кровь.

— Ну давай, — велел он.

Раздался омерзительный треск. Дарина испуганно сжалась. Из его кулака хлынула кровь. По полу звонко рассыпались осколки. Дарина боялась туда смотреть, но была уверена: все они насквозь пропитались кровью. Его кровью.

— Я же чую. — Могильный голос пробирал до костей. — Твой страх.

— Я не… — только и смогла сипло прошептать она.

Следом в той же руке демона вспыхнуло пламя. Дарина внимала ему не в силах пошевелиться. С каждым устрашающим шагом в ее сторону лицо ее вытягивалось, руки дрожали, сердце трепыхалось неистово, рискуя вырваться из груди.

— Сер, ты спятил? — Алекс недоуменно глядел на друга. — Ты чего? Попутал, что ли?

Но Сергиус не повел и бровью: мрачное с ядовитыми росчерками лицо пожирало глазами целительницу, словно та была виновна в том, что определенно выводило демона его из себя.

— Ну же, — холодно усмехнулся он в лицо своей жертве. Дарина держала слезы как могла. Мир для нее в тот момент сузился в одну-единственную точку: черные бездушные глаза, прожигающие ненавистью насквозь. И они были так близко… слишком близко. По щеке покатилась слеза.

— Давай, — повелительно процедил демон. — Зови на помощь. Убегай в страхе. Я же вижу. Эти глаза выдают всё. Всё без остатка. Такие же, как и все.

— Прекрати уже, Сер!

— Притворяешься вежливой, благонравной, но внутри все поджилки трясутся при виде монстра, который сожрет тебя и не подавится. — Демонический огонь полыхал, обжигая жаром: языки пламени угрожающе тянулись к ее горлу. — А может, мне все-таки исполнить твои ожидания? Чтобы наверняка.

Но тут раздался грохот. Дарина успела инстинктивно вскочить в момент, когда Алекс оттолкнул ее рукой и с ревом бросился на товарища. Под его прыжком опрокинулся стул. Демон спокойно увернулся от замаха, на мрачном лице не дрогнул ни единый мускул, однако огонь в ладонях погас. Но не потому, что он так захотел — скорее выпад Алекса воспрепятствовал его неукоснительному контролю.

— Ты точно сбрендил! — Нефилим вцепился в его воротник, ударившись с ним лбами. У обоих рассеклась кожа. — Ты уже переходишь все грани! Да что на тебя нашло?!

— На меня?

Мертвая усмешка, позволяющая потерять бдительность. И безжалостный удар в челюсть. Смачный, резкий. Настолько сильный, что исполин, потеряв равновесие, отлетел назад. Загрохотали стулья, вспыхнула разбившаяся утварь, зазвенели осколки. Алекс, не помня себя от бешенства, ринулся в ответ на демона. Гнев ослепил обоих.

Всё воплотилось в какой-то неописуемый кошмар наяву. Онемевшая от ужаса целительница, перед которой проносились эти неуловимые мгновения, вросла в пол. Попросту не была в силах пошевелиться. Лишь сдерживала рукой болезненный всхлип. Каждый удар пронзал беззащитное сердце ножом, каждый рык обрушивался на юные девичьи плечи молотом, каждый звон в голове заставлял поджилки цепенеть от ужаса. Внутри словно натягивалась струна, готовая вот-вот лопнуть, вместе с терпением этих двоих — совершенно разных, но в то же время похожих друг на друга как никогда.

Замахи Алекса отскакивали в пустоту с ревом ярости.

— Ты возомнил себя сильным? — В этой вакханалии был четко слышен холодный смешок демона. Его клыки скрежетали, когти рассекали воздух, глаза наливались кровью, жадно ища отмщения. Кому угодно.

— Хватит… — умоляюще прошептала Дарина.

— Да ты даже с отцом справиться не смог, посмотри на себя!

Из носа Алекса хлынула кровь, пачкая костяшки демона, но это не останавливало того. Напротив, раздраконивало сильнее. Точно в безумном упоении, он всадил ему в лицо еще несколько ударов подряд.

— Сказать тебе, что произошло на самом деле тогда? Почему ты очнулся, ничего не вспомнив?

Алекс сцепил окровавленные зубы. Дьявольское отродье усмехнулся:

— Не я убил твоего папашу. Ты! Ты — тот, кто накликал на него смерть.

— Что… — Секундное замешательство — и Алекс полностью потерял бдительность.

— Ты слабый! — Удары продолжались. Костяшки на кулаке демона разодрались уже не в кровь — в мясо. — И не умер лишь потому, что я оказался там! Твое никчемное существование в тисках дьяволького отродья, как тебе? — В тяжелом дыхании Сергиус замахнулся для нового удара.

— Прекрати! — Этот уверенный голос принадлежал не Алексу.

Взрыв. В голове что-то перевернулось.

— Хватит, — снова ударило по вискам. — Остановись сейчас же!

Ему приказывают?

Ему… приказывают?!

Внутренний зверь безжалостно зарычал, стеганув по вискам, и заглушил остатки человеческих чувств, выбросив их за край сознания. На смену им пришла необузданная жажда крови. Звериный многолетний голод. В безумном упоении демон оскалился.

Показать, что становится с теми, кто пытается подчинить дикого зверя? Что случается с такими глупцами?

Охотно!

От них ничего не остается. И прямо сейчас, сию же секунду, не успеешь и моргнуть, он растерзает тебя в клочья.

Разорвет на куски.

Выпотрошит все внутренности. Обглодает до костей!

Кровь кипела, предвкушая, как сладостно будет ломаться тонкая шея, как блаженно захрустит каждая хрупкая косточка. Вот сейчас. Прямо сейчас его изголодавшееся существо вновь ощутит немыслимое наслаждение плотью… Прямо сейчас…

В голубых зеркалах не было ни страха, ни мольбы. Только укор.

И этот безмолвный укор холодных глаз обжег куда сильнее инстинкта, бурлящего под шкурой. Набатом ударил по внутренностям, схватил за горло, безжалостно втоптал в землю. Но почему… Почему она не убегает, почему не уворачивается от неминуемого удара? Проваливай, глупый человек! Ты не ровня дикому зверю, тебе не совладать с ним! Уноси свою никчемную жизнь. Если ты не сможешь спасти себя от монстра — он тем более не сделает этого, глупое ты существо! И то, что когтистая лапа неведомым образом с размаху застыла перед лицом, тебя не спасет. Это лишь промашка, сбой рассудка, нелепая насмешка инстинкта, что продлится недолго. Почему ты даже не дрогнула перед лицом смертоносной стихии, бестолковая ты девчонка?!

— Потому что я не боюсь тебя, — твердо прозвучало в его голове.

Больно. Как же больно обжигает лед в глазах, где нет места смиренной мольбе. Это ломает. Уничтожает всю мощь, превращает огонь в прах, омертвляет сам пепел.

Мучительно. Отвратно… Тошно!

Но трещина уже дала раскол, и брешь ничем не залатать.

Уже слишком поздно.

— Что вы здесь устроили?! — рявкнул кто-то из-за задворок сознания.

За долю мгновения коготь успел сорвать белую прядь, черканув по щеке, после чего старший маг рывком отшвырнул двух гильдийцев в разные стороны. Дарина заслонила руками голову. Ветер выбил русые пряди из заколотых волос, скрыв порез на щеке.

Алекс свалился пластом и, упершись локтями в пол, зашелся сильным гортанным кашлем. Грязные кровавые ручьи вовсю хлестали из его носа и рта. Дарина незамедлительно подбежала к нему, на ходу разорвав подол платья, и поднесла тряпичный лоскут к разбитому носу, призывая в дрожащие пальцы остатки целительной магии.

— Я жду объяснений, — напомнил преемник магистра, сверля всех троих бушующим недовольным взглядом.

Глава 5. Последствия

— Я подумываю выпить топленый шоколад. Он, конечно, дорогой, но почему бы не позволить себе хоть иногда. Особенно после такой плотной тренировки. А ты?

После практики Диана и Юстин возвращались в гильдию. Тучи сгущались, и над опушкой разгулялся душный колючий ветер, сметая с тракта пыль. Небо громыхнуло, готовясь пропустить первые капли дождя. Несмотря на надвигающуюся грозу, остальные гильдийцы предпочли остаться на свежем воздухе.

— Слышал, что бокал вина перед сном помогает восстановить силы.

Диана обогнула наставника и удивленно скосилась на него снизу вверх. Она хотела что-то сказать, но не успела — на пути неожиданно вырос Сергиус, и она с размаху влетела в него. Тот, даже не обернувшись, прошел мимо и последовал куда-то вперед, по проселочной тропе. Диане только и оставалось, что недоуменно проводить его спину взглядом. Выглядел он крайне помято. Задумчиво поглядел ему вслед и Юстин.

— Боже! — воскликнула Диана.

— Что такое? — Наставник развернулся, но Диана уже опрометью кинулась через весь гильдийский зал.

Как только Диана оказалась на пороге распахнутых дверей, ей в глаза сразу же бросились раны на лице напарника. Алекс сидел в дальнем углу и сжимал переносицу замызганной тканью, задрав голову. Вид его оставлял желать лучшего: из ноздрей вычерчивались запекшиеся дорожки крови, скулы были изрешечены ссадинами, под губой чернел разорванный кровяной подтек. Рядом с напарником сидела Дарина в каком-то затравленном состоянии. Кругом царил погром. Что тут произошло? И если тут такое, то почему Сергиус…

Фрагменты в голове срослись сами собой. Слишком долго она молчала, пытаясь прикрыть товарища из дружеской солидарности. И вот к чему это привело…

Диана опустилась на колени перед напарником и вытянула голову, чтобы как следует рассмотреть раны на его лице. Алекс продолжал зажимать нос тряпкой, смотря в потолок. Наконец, Диана не выдержала и спросила:

— Что случилось?

Алекс опешил. По его выражению лица стало понятно, что он только сейчас заметил свою напарницу, расположившуюся подле его ног. Недолго мешкая, он отмахнулся.

— Ничего особенного. Просто упал.

— Упал? — недоверчиво переспросила Диана.

— Они подрались.

— Что? — Диана перевела ошалелый взгляд на свою подругу в надежде, что это просто шутка. Однако бледное лицо и хрустальные глаза выразили все без слов. — Подрались?..

— Н-да, а говорят еще, что я дурень, — проворчал Алекс, словно речь шла о провале на каком-нибудь пустяковом задании, а не о том, что демон в очередной раз вышел из себя, поддавшись диким звериным инстинктам. Дарина шмыгнула:

— Прости, Алекс. — Он вопросительно покосился на целительницу. — Надо обработать твои раны, а я не могу взять себя в руки…

— Да ерунда, правда, — Алекс беспечно махнул, убрав тряпку от носа, — на моем веку были раны пострашнее.

Диана проглотила ком. Теперь в памяти ожили застарелые шрамы и рубцы, навсегда изуродовавшие его тело. Несправедливость за друга вдруг сковала ей горло. В чем он виноват? За что ему постоянно приходится переживать такое? И почему она никогда не оказывается рядом в нужный момент, чтобы… Чтобы что? Она сжала кулаки, стараясь как можно скорее вернуть мысли в прежнее русло, но те разбредались по закромам сознания, как крикливое вороньё. Да, в такой неразберихе трудно было воззвать к здравомыслию.

В глаза вдруг бросилась тонкая полоска, рассекающая кожу на щеке подруги.

— А это что? — Диана потянулась к ней, смахнув русую прядь, которой та старательно прикрывала порез.

— Ерунда, — повторила она слова Алекса.

Дурной пример заразен? Диана приложила ладонь к пульсирующей голове.

— Да что вообще происходит?

— Я не успела… — прошептала Дарина. — Я так хотела сказать… Хоть что-нибудь сказать. Он был так близко. А теперь далеко. Он ушел. Навсегда.

— Это уже ни в какие ворота. — Диана выпрямилась в полный рост. — Идем.

— Куда? — изумленно спросила целительница.

— Возвращать этого дурня, куда же еще. Ал, ты-то что расселся?

Последовал скрежет стула. В не меньшем удивлении Дарина уставилась на Алекса. Тот вытянулся, расправив плечи, и незамедлительно кивнул Диане. Напарница ответила ему тем же. Их лица выражали непреклонность. Эти двое и вправду стоили друг друга. Дарине только и оставалось пораженно наблюдать за ними. Она не завидовала — скорее по-настоящему восхищалась тем, чего ей самой никогда не достичь.

— Далеко собрались?

Все трое обернулись на старшего мага, о котором уже давно успели забыть. Оставив Юстина, с которым все это время говорил, Эдгар прошествовал к компании.

— Всем оставаться здесь.

— Но преемник! — попытались возразить они.

— Я сам его остановлю. — Коротким движением руки Эдгар вызволил из груди магический меч и угрожающе вскинул острие на своих подопечных. — Сидеть здесь и не высовываться, ясно? Тебе особенно, — с нажимом сказал он Диане.

После этого старший маг удобнее схватил клинок, а затем вернулся к своему приближенному. Пока он отвлекся на Юстина, отдавая тому распоряжения, трое друзей, не сговариваясь, кивнули друг дружке и стремглав ускользнули в сторону дверей. Как только им удалось миновать арочные своды, они на всех парах помчались вон из гильдии.

— Эй! Вы куда? — донесся удивленный окрик Клима.

— Не сейчас! — отмахнулся Алекс.

Тучи сгущались, спускаясь к холмам. Они скалились, словно пасть чудища. В долине разыгрался ветер, раздувая лиственные лапы и высокую траву, вдалеке сверкали молнии и грохотал гром. Друзья неслись по истоптанной тропе, к их подошвам то и дело прилипал влажный песок, но ничто не могло остановить их. Ближе к взгорью тракт развился, а затем, перешагнув холмы, потянулся вдаль, к пологому горизонту. Напарники убежали чуть вперед, целительница же еле поспевала за ними.

— Ну, и что дальше? — спросила Диана на бегу, когда свинцовое небо подернулось очередным серебристым сполохом.

— Слушайте! — крикнула Дарина им в спины. — Преемник сказал не «верну», а «остановлю». Что это значит?

— Нам нужно успеть к нему первыми! — прогорланил Алекс. — К тому же, у меня у самого к нему личный счет.

Когда они достигли развилки, из его лопаток выросли белоснежные крылья, и нефилим тут же оторвался от земли, стрелой взмыв вперед. Судя по всему, ждать их он не собирался. Хлынул сильный ветер. Подруги остановились. Дарина заслонила лицо ладонью от поднявшегося столпа пыли.

— Он серьезно?

Диана сцепила плащ, с которым не расставалась, и швырнула его в воздух.

— Хендзель! Нужна твоя помощь.

Сверкнула магическая вспышка. Произошла метаморфоза: в тот же миг вместо сатиновой ткани на тропу приземлилась громоздкая птица в обрамлении гладкой вороной шерсти. Издав пронзительный крик, гриф опустил изящное крыло к ногам подруг. Янтарные глаза с крупными зрачками смотрели грозно и неотрывно.

— Давай же, — поторопила Диана, запрыгивая на спину своему фамильяру.

Дарина отомлела и послушно забралась вслед за подругой, обняв ее корпус сзади. Завихрились юбки, вздыбились волосы: гриф оторвался от земли и метнулся вслед за нефилимом.

Холодный ветер обжигал лицо. Внизу стремительно проносилась холмистая долина, петляла проселочная тропа, выглядывали кустистые перевалы жидких рощиц. Просторы то и дело ускользали из-под ног. Подруги неслись галопом по ветру, втягивая головы в плечи и полагаясь на собственное чутье. Телом двигал единственный инстинкт: успеть. Не опоздать. Прямо как тогда, с Робином… Диана отогнала от себя жуткий бесплотный образ. Нет, он не станет таким опять! Они смогут вернуть его в чувства.

Наконец, когда они пересекли дальний перевал, впереди показались белый и темный силуэты. Диана воскликнула:

— Хендзель, все! Приземляйся!

Птица пророкотала и плавно спикировала вниз. Встречный ветер обвил ледяными волнами. Миг — и гриф ловко вцепился когтями в почву. Подруги с воплем подались вперед, еле удержавшись, и поспешили спрыгнуть с волшебного фамильяра.

Кругом ревел безжалостный ветер. Впереди виднелся одинокий, никому не нужный силуэт. Сирый, безродный изгнанник, предпочетший неприкаянное блуждание в пустоте всяким человеческим узам. Променявший любовь на одиночество. Возжелавший навсегда заблудиться в темных лесах.

— Он правда уходит, — сказал Алекс, когда подруги догнали его. Белоснежные крылья исчезли. Диана выругалась.

Демон продолжал идти навстречу браздам необъятной свободы, не оборачиваясь. Небо в очередной раз громыхнуло, готовое провалиться вниз. Тучи роняли капли дождя.

— Сергиус! — накрыл опушку зычный вопль целительницы. — Остановись!

— Сер! — вторил басовый.

Бледный профиль с темными взлохмаченными волосами искоса посмотрел на тех, кто потревожил его покой. Из лопаток взметнулись черные крылья, раскинувшись в разные стороны. Несколько перьев вырвались в воздух, заложив вираж, и плавно опустились к ногам гильдийцев.

— Давай поговорим! — подхватила Диана. — Просто поговорим!

— Нам не о чем говорить, — отрезал он.

— То есть ты так спокойно бросишь свой дом? Своих друзей? — продолжала взывать Дарина, готовая в любой момент сорваться вслед за ним. Но Диана крепко держала ее за локоть.

— Я вступил в гильдию лишь затем, чтобы меня перестали преследовать люди, — хладнокровно говорил он, взвешивая каждое слово, — и никогда не считал никого из вас друзьями. Мне просто было выгодно иметь звание наемного мага, чтобы хоть немного обрести спокойствие в этом поганом мире.

— Ты лжешь! — Дарина сделала шаг вперед, вырвавшись из захвата подруги. — Это не может быть правдой. Ты не такой, я знаю это!

Демон равнодушно обернулся из-за черного крыла, даже не взглянув на целительницу. На резко очерченное лицо набежала звериная гримаса. Сжатые зубы стали острыми, как у хищника, и оскалились в ненависти.

— Всё не можешь угомониться? Я желал только одного: чтобы от меня отвязались. Но и тут я не мог существовать сам по себе, потому что такие, как вы, вечно умудрялись встать у меня на пути.

— Нет… — сорвалось с губ Дарины, но было уже поздно. Словно острый серп, его последние слова рассекли сердце каждого.

— Я ненавижу вас. Всегда ненавидел. Оставьте меня в покое.

— Я достаточно услышал.

Как гром среди ясного неба, посреди поля раздалось конное ржание и стук копыт. Друзья в напряжении обернулись. К ним мчался старший маг верхом на Зетте, своей верной лошади. Прямой и суровый, как и всегда, он властно дернул за поводья, задавая лошади направление по кругу, чтобы та перешла на рысь, а сам не сводил пристального взгляда с одного из своих подопечных. Вскоре кобыла остановилась, и Эдгар спрыгнул на землю.

Друзья старались не думать о том, что с ними сделает старший маг, однако, вопреки ожиданиям, кучка дурней, нарушившая очередное правило гильдии, мало интересовала его. Он протиснулся между Дианой и Алексом, совершенно не обращая внимания на своих подопечных. Непреклонный взгляд был прикован к демону, что, в свою очередь, испытующе напряг налитые кровью глаза. Преемник Эдгар медленно нарисовал в воздухе руны и легким движением пальцев метнул колдовской знак прямо в демона.

— Сергиус Игнифер. Властью, данной мне Священной Канцелярией, я исключаю тебя из гильдии «Силентиум». Отныне ты свободен.

Глава 6. Истинная сущность демона

Где-то на периферии сознания блекла мысль: а могло ли случиться иначе? Если бы сперва им удалось поговорить… Эхо тупой пронзительной боли накрыло все тело, растягиваясь вдоль конечностей, наливаясь свинцом в голове. С немалым усилием сознанию удалось различить запах сырой земли под носом, жесткую почву подле груди, влажную траву в пальцах. Она лежала на земле, ловя холодные колючие капли. Бессвязные придыхания понемногу отступали, дыхание выравнивалось. Вместе с тем в голове оседали обрывки последних событий.

Уверенный призывающий голос, кажется ее. Пощечина — тоже ее рук дело. Тишина, зародившая надежду. Толчок. Резкое падение. Тьма. Огромная когтистая лапа. Скрежет над плечом Эдгара. Кровь. Пустота.

Инстинктивное телодвижение.

— Нет!

— Успокойся, оставайся здесь, — говорил кто-то, останавливая ее.

— Но Эдгар! Эдгар! Он же из-за меня! — бессознательно голосила она.

— Старший маг обладает редким даром регенерации. Почти любые раны заживают намного быстрее, чем у других людей. Не волнуйся. — Ладонь прикоснулась к ее спине.

Услышав это, Диана уткнулась в чьи-то колени, накрыв голову руками. Память медленно, но верно обрисовывала фрагменты, восстанавливая перед глазами реальность.

Она помнила, как магический знак столкнулся с демоническим существом. Помнила и то, как резко подалась вперед, будто бы желая остановить его, и тут же замерла. Их накрыло глухое рычание. Кроны дальних деревьев зашевелились, из их темно-зеленых лап тревожно разлетелись птицы. Тотчас же из запрокинутого тела демона взмыл огненный шквал, набатом прокатившись по полю.

Хендзель обратился плащом и сам закрепился на плечах своей хозяйки. Одновременно с этим Эдгар хлопнул по боку лошади, и та умчалась в обратном направлении, ржа и постукивая копытами. Диана открыла веки и огляделась, затравлено выискивая товарищей в волнах густого туманного смога. Наконец, слева проступили нечеткие силуэты: Алекс и Дарина зажимали уши ладонями. Ей самой становилось все труднее под напором осатанелого рева. Сердце билось в ритм смертоносной частоте, отчего мрак начал колебать тонкую мембрану души, рискуя разорвать ее на части.

Сквозь ворох дождевого тумана взору удалось разглядеть незыблемый силуэт старшего мага. Преемник Эдгар твердо стоял на ногах, не моргнув и глазом, словно зубья демонического вихря проходили сквозь него. Он держал ладонь козырьком у лба, наблюдая за перевоплощением того, кто всего несколько вздохов назад имел человеческий облик.

Сейчас же то, что находилось впереди, трудно было принять за человека. Монументальные крылья на глазах облезали, обтягиваясь сухой костяной кожей. Одежда трещала по швам, рвалась под натиском ширящихся лап, пальцы срастались в когти, из спины прорастал уродливый горб. Следом, словно хрупкая мозаика, сыпался кожный покров, обнажая чешуйчатую шкуру грязно-асфальтового цвета. На морду наползало аномальное искривление, вытягивая пасть. Из человеческого в нем остался только разрез глаз, смотрящий тем же пустынно-кровавым взглядом. Он окончательно потерял себя…

Существо вертело головой, скалилось, замахивалось лапой, будто пытаясь содрать шкуру, и вновь выворачивалось наизнанку. И когда из черепа с хрустом проломились рога, оно вскинуло голову, сильнее разразившись утробным ревом.

Алекс рванул к преемнику и напарнице, потянув за собой Дарину. Та едва не задыхалась от нарастания тяжелой магии в воздухе. Она перевела нетерпеливый взгляд на старшего мага, в надежде, что тот, наконец, даст объяснение всему, что творилось у них на глазах. Эдгар напряг жесткий прищур, не сводя взгляда с чудища, зубы его сжались, как показалось Дарине, в бессилии — именно так предстают перед лицом необузданной природной стихии.

— Им овладевает истинная сущность, — сказал старший маг. — С дьяволом во плоти шутки плохи.

— Такое уже было однажды! — Алекс повысил голос, перекрикивая свистящий в ушах ветер. — В детстве, перед тем, как потерять сознание, я увидел точно такую же вспышку света. Что было потом — не помню.

Эдгар смерил Алекса внимательным взглядом. Жесткие кудри топорщились вместе с сатиновым плащом во все стороны, однако ему это нисколько не мешало твердо стоять на ногах.

— Как очнулся — отец был уже мертв. Правда, я так и не знаю, что именно произошло тогда. До сих пор… — Алекс сжал зубы.

Диана решилась подать голос:

— Со мной тоже такое случилось.

Все трое обернулись к ней.

— На первом задании. Когда тот сумасшедший колдун задел его звериное нутро, в нем пробудился дух демона. — Диана подняла стеклянные глаза на Алекса. — Не я обезвредила Робина тогда. А дикий природный инстинкт, который овладел разумом Сера и вырвался наружу. Он желал убить его. Я лишь неудачно оказалась под рукой.

Алекс рассерженно подался вперед, сжав ее плечи.

— Какого лешего ты не сказала!

Диана оборвала его возмущение на полуслове, не дрогнув:

— Потому что я не хотела, чтобы у него были проблемы с законом из-за этой оплошности. К тому же, потом он пришел в себя и все было нормально. Будь на его месте ты, я бы поступила так же!

Нефилим оторопел и растерянно убрал от нее свои руки. Он не нашел, что ответить. Тем более, судя по услышанному от Сера, он и впрямь поступил однажды так же. Хоть толком и не помнил этого… Вопросов росло все больше, а ответов так и не находилось, и потому он не собирался отпускать друга так просто, пока не выяснит всё.

Старший маг ничего не сказал и вновь повернулся в сторону демона, будто бы даже подобное не могло затронуть его черствую душу.

Со спины опять донеслось конное ржание. Друзья обернулись. Ухабистая тропа привела к ним Джьюда и Юстина верхом на лошадях. При виде наставника Дианино сердце зашлось в тревоге. Небо вновь громыхнуло. Наставники спрыгнули с лошадей, хлопнув их, чтобы те, подобно Зетте, ускакали прочь от опасности, а сами рассредоточились по бокам от подопечных. Эдгар не спешил отдавать приказы — он сперва ждал новостей от своих приближенных.

— Тора направилась к ближайшему поселению на пути отсюда, — доложил Джьюд. — Если ударим в грязь лицом, может дойти до Канцелярии.

— Ясно, — ответил преемник. — Кайлестис, на стражу города, — отдал он приказ сухим голосом, обернувшись на подопечных, но не посмотрев ни на одного из них.

— Но я могу понадобиться здесь! — тут же возразил Алекс.

— Без обсуждений. Живо.

Диана так бы и стояла неподвижным изваянием, если бы не нервный взгляд ее подруги. Она немедленно подошла к напарнику и только осмелилась открыть рот, как спереди донесся все тот же суровый голос:

— Если сегодня мы допустим потерю привратника, ты будешь вынужден исполнять обязанности за двоих.

В довершение слов преемника Джьюд добавил:

— А подмастерьям, что даже не доросли до рядовых магов, здесь тем более делать нечего.

Нефилим сжал кулак. На бледном виске меж вьющихся от дождя пепельных прядей проступила жилка. Испуганным взглядом Диана задала напарнику невысказанный вопрос. Алекс многозначительно посмотрел ей в глаза, тем самым возложив на ее плечи надежду. Она подалась назад. Да боги, что она-то могла сделать? Без него, без его разгоряченного пыла, всегда вселяющего уверенность в собственных силах. Что она могла в одиночку? Алекс твердо сказал:

— Не подведи!

Ее плечи упали. Ангельские крылья взмахнули, швырнув усиленный скачок ветра в лицо, после чего забрали с собой нефилима. Алекс покинул отлогий склон, оставив после себя шлейф тревоги. Как странно было видеть его таким серьезным. Он ведь столько раз беспечно кидался в бой; не раздумывая, приходил на помощь, доблестно сражался с разбойниками, отдавая всего себя, да к тому же в его жилах текла невиданная исполинская сила. Но перед приказами старшего мага он был элементарно бессилен. Все потому, что он как никто другой осознавал свой долг перед чужими жизнями. В Дианину голову впервые закралась предательская мысль: а желали ли сами маги вступать в гильдии и быть в подчинении у вышестоящих? Или на эту долю их как раз наталкивала ненависть мира, рисковавшая обрушиться, не примкни они к законам магического сообщества? Неужели, если бы они использовали магию незаконно, их бы попросту казнили так же, как казнили Робина? Если так, то и желание демона обрести свободу было ей понятным. Такой, как он, не может быть загнан в рамки закона и морали, придуманные людьми.

Тем временем старший маг кивнул своим сослуживцам. Что означал этот жест, Диана не поняла, но следом она увидела, что Юстин, не колеблясь, отреагировал тем же кивком. Тогда Эдгар ступил вперед, на ходу высвобождая из своего тела двуручные мечи. Из-за горизонта напористо выползла темная туча, заслонив собой небо над склоном. Под оставшейся светлой прорезью зловеще блеснули серебряные лезвия старшего мага.

Дарина в ужасе сорвалась с места, но тут же остановилась, завидев перед собой заплечные ножны с мечами в обрамлении лунных волос. Диана, воспользовавшись моментом, вцепилась в плечи подруги, чтобы не дать ей ступить дальше.

— Дар, ты-то куда лезешь!

— Но я должна!

Юстин вскинул руку, преградив путь обеим. Он обернулся вполоборота и окинул подруг осуждающим взглядом. Это ударило по Диане нокаутом. Молчание наставника выражало недовольство тем, что ученица самовольно покинула гильдию, наплевав на приказ преемника магистра, и сейчас он не произносил ни слова. Взгляд, полный разочарования, был куда хуже порицаний. Он был разочарован в ней.

Тем временем впереди снова возобновился звериный рык, накрыв склон огненной волной: существо зашевелилось, как только завидело приближение, и обнажило хищную пасть. Кровавые глаза расширились, почуяв надвигающуюся опасность.

— Неужели преемник собирается… — Дарина зажала рот ладонью. Она инстинктивно ступила вперед, выскользнув из рук подруги: — Нет! Мы должны что-то…

Юстин схватил ее предплечье. Ему не требовалось задействовать силу, поскольку целительница не сопротивлялась — она застыла безвольной куклой, беспомощно взирая на то, как преемник магистра бесстрашно идет к дьявольскому отродью. По ее щекам заструились слезы, ветер подхватывал и швырял русые локоны во все стороны, и свежий порез сверкал красной нитью на оголенной щеке. Диане было больно видеть подругу такой. Опустошенной. Потерянной. Утратившей последний лучик надежды. Перед глазами вдруг всплыло храброе лицо напарника с отчаянными искрами в живых серых глазах. Он бы точно не стал просто стоять на месте. Что тогда делать?

…Иногда случается так, что рядом не оказывается никого, кто мог бы образумить сбившегося с пути человека…

Внутри словно что-то сверкнуло.

Неужели?

Едва Дарина шагнула вперед, пренебрегши жестом наставника, Диана снова схватила ее за локоть. Подруга непонимающе обернулась. Ветер смыл слезы с ее лица.

— Лекари нам еще понадобятся. Оставайся тут, Дар. Я попробую.

— О чем ты говоришь? — испуганно возразила она. — Даже не вздумай! Тем более ради меня! Это опасно.

Диана улыбнулась.

— Это ведь Сережа, забыла? Все будет нормально. И тебе обязательно нужно поговорить с ним, когда все закончится. Скажи ему, наконец, о своих чувствах!

С этими словами она сиганула вперед, не обращая внимания на призывные крики. Стылый ветер бросал в лицо дождевые капли, щерил волосы и путал в ногах многослойные шаровары. Холод не достигал вершины взгорья из-за пламени, исходившего клубами от тела существа, что звало себя отродьем дьявола. Вблизи он выглядел еще безобразнее. Огромные изломы лап с драными когтями, массивные копыта вместо задних ног. Бледно-синюшная шкура с натянутыми поверх костяными слоями в виде рогов и крыльев. На лицо и вовсе было жутко даже взглянуть.

Минуя влажные ростки полыни и раскидистую кочку, Диана неслась вперед настолько быстро, насколько ей позволяла выносливость, держа в голове наказ напарника. Алекс бы точно не сдался. Не позволил бы другу погибнуть! Каким-то чудом ей удалось опередить осторожную поступь старшего мага, и тогда она призвала остаток всей человеческой мощи. Между ней и демоном оставалось несколько человеческих шагов и всего один — демонический.

Существо наклонилось, оторвав чутье от расплывшихся в дождевом тумане силуэтов. Ноздри агрессивно раздулись. Стеклянные глаза вглядывались с той же жаждой крови, с какой крахнийцы смотрели на своих жертв, готовясь к неминуемому нападению.

Диана оцепенела. По спине захлестал могильный холод. Осознание того, что в шаге от нее находился хищный зверь, способный растерзать в клочья любого, кто приблизится, пришло на ум слишком поздно. И все же в ее голове что-то перевернулось, и она зло воззвала:

— Ты трус, Сережа!

Когти чудища напряглись. Пламя расползалось вокруг плоти, обжигая и не давая подойти ближе.

— Тебе проще отвернуться и сбежать, чем попробовать измениться, потому что ты жалкий трус! Боишься любить, боишься чувствовать, ты даже жить боишься! Вбил себе в голову, будто кто-то ограничивает тебя и отнимает твою свободу, но единственный, кто это делал на протяжении всего времени — ты сам! Ты сам накладываешь границы и не позволяешь себе жить нормально!

Она замахнулась дрожащей рукой.

— Очнись ты уже! Приди в себя и живи по-человечески!

Удар. Увесистая пощечина. Рык.

И тишина.

Склон накрыла плотная тяжелая взвесь. Замерли даже наставники вместе со старшим магом. Диана смотрела на демона, не шевелясь. Руку обожгло от прикосновения к пламени. Где-то вдалеке каркнула ворона, словно пытаясь о чем-то предупредить, но, к сожалению, сильно ослепленный надеждой человек не склонен уделять должное внимание знакам.

— Назад! — вырвался протяжный клич Эдгара.

Но было поздно. Размашистый удар лапой решил все за нее. Последнее, что она помнила — смачный перекат по земле. Боль прошлась по всему телу. Резкая, паническая, надрывная. Сознание затуманилось, заплывший взгляд различил перед собой резкий выпад и толчок локтем. На нее кто-то упал, закрыв свет собой. Вдогонку острые, слишком опасные когти прошлись по чьей-то спине.

Тошнотворный хруст.

В мимолетном видении ее глаза разобрали гримасу, сдержавшую стон за крепким зубовным скрежетом. На траву брызнула кровь.

В голове все смешалось, рассудок померк. Веки открывались и закрывались, и картинка проступала точно в замедленном действии. Раз — и в расплывчатых сетях морока Эдгар сжимает раненое плечо, силясь стерпеть боль. Два — преемник яростно рассекает лапищу демона магическими клинками. Три — выпад меча Юстина и мучительный звериный рев. Четыре — электрический всплеск, направленный ладонями Джьюда. Когда Диана очнулась в следующий раз, отчетливо вспомнив все произошедшее, она поняла, что лежит на влажной сырой земле, на коленях подруги.

— Но это ведь не повод лезть на рожон, — прошептала она, не соглашаясь с доводом Юстина. Она чувствовала свою вину. Пусть даже преемник и обладает даром регенерации, но боль-то все равно ощущает в полную силу!

— Он старший маг, — сказал Юстин, — и в ответе за своих подопечных.

Мурашки пробежали по коже. И вызваны они были не холодным ветром или моросящим дождиком. Как же опрометчиво было воспринимать его противным скверным злыднем, не ведавшим о снисхождении, да еще и сердиться. Вот так, не раздумывая, подставить свою спину под удар, чтобы защитить никудышного воспитанника! И как же ей теперь в глаза ему смотреть?

— Прости меня, — прошептала Дарина. — Пожалуйста… Тебе не нужно было так рисковать из-за моего глупого порыва… Прости меня, пожалуйста.

Дарина сидела на коленях рядом с Юстином, подобрав под себя подол замызганного платья, и по указанию наставника залечивала ее ушибы. Диана не видела в том надобности: какое значение имели ее синяки, тогда как плечо Эдгара было разодрано в кровь? Да и вообще, в сравнении со смертельным проклятием, пожирающим жизнь, теперь даже порванные связки казались пустяком. Диана привстала, удержав хриплый стон, и облокотилась спиной о мшистый каменный валун позади.

— Я тебя ни в чем не виню.

Подруга не ответила.

— Не виню. Дар, слышишь? Это я глупость сделала. Пыталась поступить, как герой…

Дарина просто кивнула, сжав ее ладонь.

— До его рассудка уже не достучаться, — презрительно плюнул Джьюд. Подруги обернулись. Вероятнее всего, адресовано это было Юстину и Эдгару — этот маг не стал бы тратить время на разъяснения подмастерьям. — Он больше не различает, кто перед ним. Ему теперь остается только примкнуть к крахнийцам.

— Неужели… все кончено? — Дарина тоже откинулась на валун. Ее взгляд звенел пустотой.

— Ты, — властно позвал Эдгар. Диана вздрогнула, потому как взгляд старшего мага обрушился на нее. — Призывай своего грифа.

Он как ни в чем не бывало прошел к гильдийцам, отдавая распоряжения на ходу. Стоило ему повернуться вполоборота — все внутренности у Дианы сжались. Вспоротая ткань с бурыми подтеками запекшейся крови жестоко напомнила ей о том, чему виной была она сама. Метнув короткий пронзительный взгляд на наставников, преемник магистра, явно не нуждавшийся в жалости, махнул рукой в противоположную сторону:

— Дориус, Северин, уведите их обратно в гильдию.

Джьюд и Юстин кивнули.

— Кайлестис, — стальной взор скользнул дальше, — со мной.

Диана замерла.

Алекс? Когда он успел вернуться? Сколько же она была в беспамятстве? Но следом ею овладела паника, заколотив по сердцу еще сильнее: а куда делся сам демон?

— Мне долго ждать? — Старший маг вновь обернулся к ней.

Дарина коснулась ее плеча, и это отрезвило Диану. Она тут же вскочила вслед за подругой, стянув с себя непромокаемый плащ, и хилым движением руки вскинула ткань в воздух, призвав своего фамильяра.

Из нескольких слов, которыми наскоро перекинулись маги, Диане удалось понять, что демонический зверь, напуганный ожесточенным отпором наставников, бросился в направлении дальнего поселения, на запах людей. Алекс вернулся сообщить, что все селяне предупреждены Торой, но не успел застать произошедшее. Сейчас Эдгар говорил что-то нефилиму, и Диана видела, как некогда серебристые глаза друга темнеют, как непримиримо сжимается челюсть, как яростно прыгают желваки по скулам.

— Преемник, возьмите меня с собой, — неожиданно раздался голос подруги из-за спины. — Лекари в городе точно понадобятся.

Диана удивленно повернулась к Дарине: та уверенно протискивалась между ребятами. Это правда та самая милая утонченная дева, что всегда сторонилась любых опасностей и битв?

Эдгар приблизился к грифу и придирчиво окинул его глазами, полностью проигнорировав слова целительницы. Диана сочла нужным предупредить:

— Преемник, только… мой фамильяр не сможет подчиняться никому, кроме меня. Я его хозяйка.

Старший маг перекинул ногу через грифа и мастерски взял в узду черный вороной загривок. Хендзель покорно присел под его весом, словно тот ничем не отличался от его истинной хозяйки, а затем выпрямился дугой в ожидании приказа.

Диана пораженно уставилась на своего фамильяра. А говорили, что никого, кроме нее, он слушать не будет. Вот же предатель!

Глава 7. Монстр

Высоко в воздухе дышалось легче и глубже. Хоть ледяной ветер искалывал глаза и обжигал кожу, все же внутри воцарилось равновесие. Над головой, не торопясь, семенили облака, вытеснившие грозовые тучи. Дарина обернулась и напрягла взгляд. Сквозь ворох русых волос она разглядела поодаль белоснежные излучины крыльев. Лицо Алекса выражало непреклонность. В отличие от нее самой, нефилим не морщился, не ловил ртом воздух и никак не выдавал дискомфорта, ведь небо было его родной стихией. За пепельными волосами показалась ореховая грива. Конечно, ее подруга не могла не уболтать напарника взять ее с собой. Дарине повезло — преемник магистра все-таки посчитал полезным взять с собой лекаря на случай, если кому-то из мирных жителей понадобится помощь. Но сама Дарина, вопреки холодному разуму, расценивала эту возможность иначе. Это был ее последний шанс достучаться до души Сергиуса.

Целительница развернулась обратно. Старший маг смотрел исключительно прямо, словно ее здесь не было. Распоротая ткань его одежды вихрилась на ветру, демонстрируя засохшие кровоподтеки. Дарина мысленно поблагодарила судьбу за то, что ей не нужно было держаться за преемника Эдгара: фамильяр подруги не позволит ей упасть. Она так же поразмыслила, стоит ли ей предложить ему врачебную помощь? Но здраво рассудила, что ему сейчас не до этого.

— Преемник, скажите все-таки, почему вы так ненавидите его? — решилась спросить Дарина спустя долгое время полета. Ей пришлось напрячь связки, чтобы перекричать бешеный свист ветра. — Потому что он демон? Разве виноват он в том, что родился таким по велению природы?

Эдгар никак не отреагировал на данное обвинение и даже не пошевелился.

— Я не могу ненавидеть своих подчиненных. У меня ко всем одинаковое отношение.

— Тогда… почему вы все-таки выгнали его на произвол судьбы? Неужели не получилось бы сначала поговорить, выяснить обстоятельства? И только потом судить.

Старший маг перевел хмурый взгляд на мозаику топей, проносившуюся под их ногами, и недовольно вздохнул, словно этот разговор ему наскучил. Вблизи виднелись морщинки в области его темных глаз. Да уж, смелости целительнице не занимать. В любой другой ситуации она бы даже близко не рискнула подойти к пугающему преемнику магистра. Однако, когда на алтарь были положены вещи пострашнее, — голову занимали иные мысли. Выдержав молчание, Эдгар ровно произнес:

— Любой маг должен понимать, что посланный дар — это не только уникальность и баловство, но и огромная ответственность. Обет руны, который несет в себе принадлежность к гильдии, в какой-то степени сдерживал порыв его истинной сущности. Я не собирался выгонять его — лишь предоставил выбор. Обуздать силу самостоятельно или же поддаться ей. Он выбрал второе.

— Но разве это честно? Вы ведь застали его врасплох!

— Если человеку дороги товарищи и моральные устои, соединяющие его с человечностью, никакие природные инстинкты не возьмут над ним власть. Это и отличает людей от животных. Я ответил на вопрос?

— А если они вправду дороги ему? Что, если он просто сбился с пути? Потерялся?

— Я не намерен рисковать жизнями подчиненных, — строго отрезал Эдгар. — Отпустить его на волю я тоже не вправе — неизвестно, сколько мирных жителей могут пострадать, если он доберется до людских поселений.

Преемник магистра поставил точку в этом бессмысленном разговоре. Дарина отвела взгляд. Больше она не нашла, что сказать. Одно она знала точно: она не простит себя, если так и не сможет поговорить с демоном. Если упустит его навсегда, так и не сказав самого главного…

* * *

Толпу обуяла паника. Под предводительством Торы, наставника и главного лекаря гильдии «Силентиум», жители прошмыгнули в первые попавшиеся лавки. «Сохраняйте спокойствие и не разделяйтесь с близкими, маги вас защитят» — уверенно возглашаемое фигурой в плаще (Кровавая Ламия предусмотрительно спрятала свои рыжие локоны под капюшон) совсем не внушало спокойствия жителям. Особенно когда за ее спиной послышался глухой утробный рык. Ведьма настороженно обернулась.

Так значит, у них не получилось?

Слепой страх перед наступлением безжалостной стихии вразброд оглушил всех, просочился в щели домов, запетлял меж улочек, превращая лица в искаженные ужасом гримасы. Снова? Снова нечеловеческие отребья пришли на их земли, чтобы все растоптать, отнять спокойствие, уничтожить то, что им дорого. Снова! И после всего, что было и будет, маги надеялись каким-то образом завоевать доверие народа? Никогда не получится обычным людям жить с ними в мире и согласии! В их жилах течет кровь монстров. Всегда и во все времена существа с магическими способностями несли за собой только беды. Этого не изменить.

Были среди деревенских и самые умные. Кто в ответ на предостережения ограничились плевками, говоря в лоб, что не собираются тратить время на глупую молву, сбивающую с толку народ. Чем они будут кормить свои семьи, если побросают торговлю на базаре и ничего сегодня не заработают? Досадно, что инквизиторы Священной Канцелярии оцепляли только крупные города — они бы здорово помогли в этой неразберихе. Пустобрехи и понесли ущерб в первую очередь, когда вдали на влажной мощеной дороге показалась крылатая тварь.

Толпу пологом накрыл оглушающий визг.

Дьявольское отродье! Простые люди говорили о нем шепотом, а те, кому удалось повидать его на своем веку и остаться в живых — прослыли счастливчиками, рожденными в рубахе. Ходил он всегда по земле, принимая человеческий лик, дабы обмануть простой люд, и являлся безмолвно, точно черная смерть, сея за собой холодный замогильный ужас. Бродил за ним по пятам еще и весь такой бледный, словно какой-то карающий неблагочестивый паломник. Наверняка его прислужник или, быть может, сам исполинский выродок. Бытует молва, будто однажды вместе с ними увидели двух юных дев. Бедные, бедные невинные создания, попавшиеся на пути кровожадным монстрам! Им уже никогда не выбраться из их лап. Они, небось, уже давно мертвы. И почему природа вынашивает в своем чреве таких уродливых исчадий, в которых нет ничего святого?

Слухи, доносимые с разных поселений, не врали. Взмах чудовищных крыльев был так силен, что поднятый им порыв ветра мог спокойно опрокинуть не только человека, но и целый дом. Мощные челюсти были способны дробить плоть и кости, а когти — рвать кожу, словно тряпки. Он растерзывал любого, кто встанет на его пути, вне зависимости от того, в каком обличии являлся. И теперь он пришел по их души.

В первый миг зеваки приросли к земле недвижимыми корнями, как будто не верили своим глазам. Но следом уличная масса в одночасье разразилась паникой. Торе казалось, что над ней лопнуло небесное светило, выплеснув на голову тяжелый литой огонь. И в этом огне бушевали рев, крики, стоны, щенячьи визги, топот.

Рыжекудрая ведьма протискивалась сквозь беспорядочное течение толпы. Она вынула из-под плаща кинжал, наконечник которого был пропитан смертельным ядом. Одна капля — и существо мгновенно парализует, после чего кислород прекратит поступление в его легкие. Опасное оружие, хранимое ведьмой на особый случай. Она уверенно шла навстречу монстру. Никто не заметил, как по высокой скуле проскользнула прозрачная дорожка, а губы еле слышно вымолвили: «Прости, Сергиус…» Как не заметил и то, что рыжие кудри Кровавой Ламии давно топорщились открытыми на ветру.

В это же время где-то среди сумасшедшего скопища, в ком черт сломал бы ногу, кто-то сбил девочку, не заметив ненарочного толчка. Оставшиеся зеваки словно испарились — редкие два-три человека выглядывали из-за закрытых ставень окон, быстрые тени исчезали по узким тропинкам. Чудище подбиралось всё дальше, в самую глубь поселения.

— Мама! — верещала девчонка, вжавшись в стену. — Мамочка! — тонкий голосок надрывался воплем, ноги путались в длинных юбках. — Кто-нибудь! Помогите!

Ей только и оставалось молиться. Все, что она успела увидеть — стеклянные глаза, обуренные огненно-темной кровью. Она завизжала, но писк тут же потонул в чьих-то объятиях. Приятный ветер вдруг обволок кожу теплом, и девочка увидела перед собой белоснежные крылья в обрамлении пушистых перьев. Ангел?.. Но крылья были впереди, а сейчас кто-то крепко ее держал, заслоняя собой. Получается, два ангела?

Алекс всем туловищем навалился на морду демона, схватив ее двумя руками.

— Сер! — с трудом прокряхтел он, глядя в пустые глаза. — Это я! Тебе больше не грозит опасность, слышишь?

Существо рявкнуло и встало на дыбы, силясь скинуть с себя помеху. Алекса накрыл обжигающий пар, струящийся волнами из дьявольской оболочки. Нефилим был вынужден отскочить в сторону, сложив крылья, и в расходящейся дымке ловко приземлился на мостовую.

Тем временем Эдгар одним движением схватил в охапку ребенка, которого Диана инстинктивно закрывала спиной, и направился в сторону ближайшей лавки. Из замшелых окон толпа бесполезно таращилась на происходящее. Выбив дверь ногой, суровый маг демонстративно швырнул девчонку внутрь, поймав в ответ затравленные взгляды жителей, после чего безразлично выскочил обратно.

Алекс вновь попытался овладеть чутьем озверевшего демона. Он осторожно подался вперед.

— Сер, ты не узнаешь меня? Это же я, твой брат! Неужели ты не помнишь, как мы с тобой вместе скитались по миру? Неужели забыл, как росли вдвоем и развивали магию? Как мечтали путешествовать. Как хотели найти дом и семью. Как вступили в гильдию и поклялись на крови всегда быть вместе! — Он вытянул руку вперед. — Ты там, я знаю. Ты все еще там. Услышь меня!

Демон продолжал скалиться. Вокруг туловища вспыхнули пламенные сгустки, накрывшие крылья огненным куполом. Внезапно на уровне рогатой морды сверкнул серебряный кинжал. С наконечника стекали темные капли. Существо издало агрессивный рык. Друзья испуганно обернулись.

— Вы намеренно увязались за мной, чтобы мне мешать? — Эдгар остановился около подопечных с поднятой вверх ладонью, которой он управлял оружием. Неподалеку от него гильдийцы увидели Тору: каменное лицо ведьмы не выражало ничего. — Все отошли назад! Его уже не спасти.

— Но преемник! — вразброс прокричали они.

— Я сказал: всем назад. — Старший маг водрузил на своевольников пылающий взгляд, который мог потягаться с взглядом самого демона. Его ладонь сжалась, и ядовитый клинок приблизился к очагу демонического пламени.

— Пожалуйста! — возопили они.

Эдгар снова перекинул темные глаза на подопечных, по очереди взглянув на каждого.

— Его разум полностью подавили природные инстинкты, — процедил он сквозь зубы. — Сейчас перед нами дикий зверь, которым движет лишь желание разрывать на части. У меня не остается иного выбора, кроме как обезвредить его, пока он не убил кого-то еще на своем пути.

— Преемник Эдгар! — отчаянно воззвала Дарина. — Прошу вас!

— Дайте нам шанс поговорить, — поддержала Диана. — Просто поговорить!

— С тебя достаточно. Ты лучше других убедилась в том, что он больше не помнит ни себя, ни человеческой речи. Он даже не помнит, что был человеком когда-то. Теперь это обычная нежить.

— Но…

— Ты, прежде всего, инквизитор, — приструнил Эдгар, вперив в нее сухой взор бесстрастных глаз. — Напомню, что долг мага-инквизитора — защищать земли от нежити.

Диана застыла. Страшный шрам, прошивающий лицо преемника, стал четче, выразительнее. Если он и вправду обладает даром регенерации, то почему тогда это увечье так и не зажило?

Старший маг коротко вскинул руку: кинжал ведьмы с рассекающим чирком возвратился в его ладонь. Зверь проводил этот маневр враждебными глазами-стеклами, готовясь в любой момент кинуться напролом. Второй рукой Эдгар вызволил из груди двуручный меч. Направив магические оружия вперед, он хладнокровно шагнул навстречу огню, больше не желая останавливаться.

— Я ценю ваше рвение спасти товарища, но ему уже ничем не поможешь. Он не услышит нас. Сейчас это самый настоящий монстр, грозящий сокрушить каждого, кто приблизится к нему. Как бы тяжело это ни было, но примите простую истину: он сам избрал этот путь.

Лицо Алекса на глазах вытягивалось и бледнело. Ноги подогнулись, тело обмякло, и он потерял равновесие, рухнув на колени.

— Брат…

Диана хотела прикоснуться к нему, но в самый последний момент одернула руку, подавив в себе рык, и тоже бесполезно упала на землю. Она все отчетливее чувствовала, как выцветает и истончается этот некогда богатый на краски мир.

— Преемник! — окликнула целительница.

Напарники и старший маг молча посмотрели на Дарину. То же самое сделала и Тора.

— Позвольте мне… попрощаться. Только сказать прощальные слова — то, что я не успела сказать когда-то. И все.

Казалось, Эдгара не способно было пробить абсолютно ничем, однако сухой буравящий взор, подчеркивающий ношу, что неслась за его плечами, неожиданно смягчился, показав, что даже старший маг имеет толику человечности. Да что же нужно пережить в этой чертовой жизни, чтобы вот так без колебаний решиться пожертвовать одним товарищем ради высшей цели: избежать многочисленных жертв?

— Так и быть. — Он выставил мечи в оборонительный блок. — Близко не подходить. Остальным — назад.

Дарина благодарно кивнула неприступному старшему магу и аккуратно ступила навстречу огню. Эдгар держался близ нее, не отрывая глаз от демона, магические клинки были выставлены наготове. Диана и Алекс провожали их обреченными взглядами, незаметно для себя сцепившись пальцами. Сердце бешено колотилось, замерев где-то на дальнем краю сознания, тело стало ватным и больше не различало под собой опоры.

— Знаешь, Сережа… — Целительница с вызовом вскинула руки, показывая, что полностью обезоружена. Затем подняла хрустальные глаза на испепеляющее варево и несогласно помотала головой: — Сергиус. Прости. Твое имя Сергиус. Хотя бы сейчас ты будешь доволен тем, что к тебе обращаются должным образом.

Огонь полностью скрыл за собой демоническое существо, подняв в воздух губительный смог. Глядя на это, Дарина замерла, но тут же повысила голос:

— Знаешь, в чем твоя главная ошибка? В том, что ты изначально колебался между демоном и человеком, не зная, какую сторону выбрать. Но запомни: ты — это ты! Неважно, какая сила протекает внутри тебя. Ты — такой, какой ты есть. И не нужно отказываться от себя и переделывать. И я… — Она осеклась и быстро продолжила: — То есть мы! Мы любим тебя вместе со всеми недостатками, которые присущи любому жителю любого мира. Мы принимаем тебя вместе с твоим врожденным даром и твоей чудовищной силой. Вместе с демонической сущностью и человеческим началом. Вместе с угрюмой холодностью и неосознанным желанием защитить других. Потому что ты — это ты! Потому что ты нам дорог, несмотря ни на что, и этого не изменить, хоть десятью стенами оградись от нас! Никто не идеален. Нужно лишь поверить в себя и принять. Принять себя! Твоя семья уже давно это сделала, остался только ты!

Под дуновением ветра пламя стремительно зашевелилось, подползая к ней кроваво-рыжими волнами. Дарина заслонила лицо от наступающего жара, с ее губ слетел хриплый стон. Следом ее оглушило утробное рычание.

— Достаточно. — Эдгар сжал локоть целительницы, потянув ее на себя. Их волосы и одежды разъяренно метались под огненным смерчем. — Назад. Живо.

— И еще, — продолжила Дарина, не обращая внимания на приказ, — может Лилиан и струсила, за что ее винить нельзя, ведь все люди имеют право на страх, но знаешь что? Я не испугаюсь. Давай, можешь всю меня испепелить дотла!

С этими возгласами она резко вырвалась из хватки старшего мага — тот не успел среагировать — и бросилась навстречу пожирающему пламени, с готовностью охватившему свою жертву. Русые волосы выбились из узла и вспорхнули перед тем, как хрупкое худосочное тело полностью скрылось за огненной стеной.

— Дар! — разлетелся гортанный крик ее подруги.

Глава 8. Затерянный огонек

Старые привычки не забываются. Жить по правилам и четко отделять дневной кошмар от ночного. Держать барьер между собой и миром, настолько прочный, насколько это возможно. Давить эмоции, отодвигая на край сознания. Ограничивать разум, отрезая заодно и природный инстинкт. Он не способен его преодолеть, но запереть в себе — вполне. Позволить телу самому использовать заученные наизусть позы, жесты, фразы. Не поддаваться никаким отголоскам чувств. Выполнять только надлежащие функции. Избегать людей, которые дороги. Избегать людей в принципе, поскольку они, не зная и не замечая происходящего с ним, рискуют повысить непроизвольный всплеск.

Зачин. Нарастающая тяжесть. Невыносимый, но уже привычный звон в голове. Темнота. Грохот. Отвратительно-безвкусная горечь. Возвращение в себя. Люди. Много одинаковых людей, много одних и тех же взглядов. Нелепые разговоры в округе. И легкое напоминание о том, что всегда может стать хуже. Одно неосторожное движение — и история повторится вновь. Желание защитить других от самого себя, но единственное, на что он способен — это держаться в стороне.

Раз за разом он открывает глаза и вновь видит в округе лишь пустоту, в которой не существует ни жизни, ни смерти. К такому нельзя привыкнуть, но она уже давно стала его спутником. Каждый раз он плывет по этой дороге один. Он один. Всегда был и будет монстром, которого все боятся. Один. Как бесконечно страшно это звучит. Словно отлито из темной энергии безнадежности.

Никто его не спасет. Никто не захочет этого делать, потому что он никому не нужен. Потому что в пустоте нет ничего сущего. А тот, кто был когда-то близок — отрекся. И то же будет со всеми рано или поздно. Вот почему он так желал обрести твердое холодное забытье, как у Мерольда, Лорда Демонов: чтобы избавиться от всех связывающих уз и больше никогда ничего не чувствовать. Не знать, что это такое. И тогда, наверное, в груди перестало бы так сильно и мучительно изнывать…

Пустота, безмолвие, одиночество и мрак — его верные и бесконечные союзники. В пустоте властвовала невесомость. В ней не было ничего, и оттого по ней можно было плавно передвигаться до скончания времен. Она полностью обволакивала всю ипостась, приятно разливаясь вдоль и поперек всей сущности, сгущаясь внутри и проходя насквозь. В ней он был какой-то отдельной частью и в то же время всем и сразу. В ней было спокойно. Естественно. И легко. Но не вожделенно… Она принимала его, да. Как что-то должное и бренное, но не как предмет, которому нужно дарить любовь.

Любовь? Забавный термин. Едва ли безжизненная субстанция способна на это странное нечто. Нет-нет. Монстры не рождены для того, чтобы любить. Они не заслуживают и того, чтобы в них нуждались. Они просто существуют в пропасти, среди вечной тьмы.

Сквозь густую черноту всегда наплывали какие-то бессмысленные клочки обтекаемых фраз. Они были взяты не то откуда-то извне, не то изнутри — прямиком из образования самости.

…Привет. Я Лилиан. А ты кто?..

…Держись от меня подальше. Я дьявольское отродье…

…Как странно. Что-то не вижу в тебе ничего дьявольского…

…Я опасен. Если меня разозлить, я могу стереть с лица земли многих людей. Так что убирайся…

Задиристый голос скептично фыркнул.

…Да ты такой щуплый, что едва сможешь поднять дрова без чужой помощи. Кого ты собрался уничтожать?..

…Но это правда! Я правда демон! И очень опасен. Лучше со мной не связываться…

…Я не верю тебе…

«Не верю» — донельзя чудны́е слова! Впервые не его, а наоборот он пытается убедить кого-то в том, что прирожденный монстр. А этой хоть бы хны.

…А как тебя зовут?..

…Никак. У меня нет имени…

…Не может быть! У всех есть имя. Хоть как-то же тебя должны были назвать…

…Я родился в огне. Кто меня назовет?..

Бестолковая девчонка нахмурилась.

…Нет, так дело не пойдет… — приговаривала она, точно заклинание.

Наконец она остановилась, и ее упрямое лицо просияло.

…Точно! Раз никто тебя не назвал, получается, это может сделать кто угодно. Даже я? Ведь кто первый подарит имя, тот и наречет тебя в этом мире…

Демон не верил своим ушам. Никто никогда не хотел дарить ему имя.

…Сергиус. Точно! Тебя будут звать Сергиус…

…И что это значит?.. — недоверчиво спросил он.

…Слуга…

…Ну, знаешь…

…Ты ведь не помнишь, когда родился?.. — с чего-то расстроилась девчонка. — …Если имя дано без дня рождения, это может обернуться против тебя лихом…

…И откуда ты столько знаешь?..

…Моя прабабушка была потомственной ведьмой, она и научила. Я хорошо разбираюсь в именах. Вот только помимо твоего имени, необходимо еще родовое…

…У меня нет рода, зачем оно мне?..

…Ну и что, что нет? Ты ведь можешь создать его сам!.. — Тут, к вящему удивлению демона, нагловатая девчонка опешила и пугливо отвела взгляд, как будто что-то украла. — …Я хотела сказать… Потом, в будущем, когда вырастешь! Хорошо, Сергиус Игнифер. Как тебе?..

…Игнифер?..

…Слуга преисподней, носящий огонь. Тебе подходит. Всяко лучше, чем «дьявольское отродье». Ну, что скажешь?..

…Будто у меня есть выбор…

…Только я буду звать тебя Гиу. Так мне больше нравится…

…И зачем давать имена, если все равно коверкаешь, как тебе вздумается?.. — проворчал он.

…Ну ты и демон!.. — нахохлилась девчонка.

…Я тебе сразу это сказал…

Накрыла сияющая вспышка, разорвав обрывки в клочья. И вновь донесся уже привычный грохот, сдобренный отчаянным несогласием. Почему все обходили его стороной? Почему считали чудовищем его, а не их, которые, насмехаясь, швыряли камнями в бестолковую девчонку и нарекали ее ведьмой, продавшей душу дьяволу? А провинилась она всего-то в том, что дружила с дьявольским отродьем и защищала его от гнусных соседских задир. Наверное, всем было просто невдомек, что когда стая стервятников зажала ее в тесном закоулке — крылья сами яростно понесли его по следам падали. Глаза четко видели, как безликие массы облепили крохотное невинное создание. Как стягивались ткани одежды. Как гадкие похотливые усмешки искажали их волчьи гримасы. Этого было достаточно для того, чтобы гнев взорвал разум, и всё в округе мгновенно залилось желанным кроваво-гранатовым цветом.

Свобода. Блаженство. Немыслимое упоение!

Еще.

Еще.

Еще…

А дальше беспамятство. И вновь грохот, среди которого обтягивали фрагменты призрачных сетей.

…Вот теперь я и впрямь вижу, какое ты чудовище. Тебя ничто не исправит. Ты всегда будешь один…

Кто это сказал? Голос было трудно разобрать, как и очертания того, кто говорил. Но следом раздался еще один, заплаканный и отчаянно молящий.

…Нет, не надо…

…Монстр…

…Не говори так, прошу тебя… Умоляю, Лили, не говори так…

…Тебя никто никогда не полюбит…

…Никто никогда не полюбит… — покорно согласился он.

Голоса щебетали как в птичьем коробе и обвивали со всех сторон острыми ветвями терновника. Сдавливали ипостась. Пронзали насквозь. Душили. Запирали воздух в легких и втыкали ядовитые шипы в твердый сгусток, надрывающий в сердцевине тела.

…Ты способен только убивать…

…Я способен только убивать…

…У такого, как ты, никогда не будет близких…

…У такого, как я, никогда не будет…

Ледяные слезы обжигали и скребли оболочку когтями. Это жребий, который выпал ему при рождении. Пожизненное клеймо. Волю судьбы не исправить. Он — всего лишь заложник собственной участи. Жалкий раб жизни, о которой никогда не просил. Но почему он тогда появился на свет? Ради чего?

…Монстр…

…Чудовище…

…Дьявольское отродье…

Бежать. Бежать только вперед. Бежать изо всех сил и никогда не оборачиваться. Только так можно спастись. Оглянуться хотя бы раз — значит усомниться. А малейшее сомнение собьет с ног и тут же приведет к гибели. Погибать нельзя. Нельзя. Особенно сейчас, когда ему нужно уберечь хотя бы его, этого тщедушного невзрачного оборвыша, который был еще слишком мал для того, чтобы познать, почему его не жалуют, почему отовсюду гонят, почему он вынужден жить взаперти и бояться. До его ума еще просто не доходило, что он ни в чем не виноват, что он просто таким родился: мальчишка был слишком мал, чтобы уразуметь подобное. Нужно не допустить для него той же участи! Пусть хотя бы он не знает, что это такое, пусть он не проходит то же, через что пришлось пройти ему! И посему он вырежет корень ненависти, что разросся и душит его узлами, не давая дышать. Пусть даже если он сам станет объектом ненависти для него, но вырвет его на свободу! Это будет больно, но он сделает это, не дрогнув.

Он долго и внимательно вглядывался в незнакомого чумазого мальчонку. Наверняка тот был младше него и тоже не знал, сколько ему на самом деле лет. Всматривался в обугленные раны на щеках, в блеклые, как будто рано поседевшие волосы, в изъеденную временем одежду, свисавшую лохмотьями. Всматривался до тех пор, пока тот не открыл веки и не уставился на него в ответ.

…Очнулся?..

…Д-да…

…Идем…

…Куда?..

…Нам надо уходить. Твой отец мертв. Если в деревне прознают, нам с тобой худо будет…

…Мертв?..

…Да…

…Мертв… — глупо повторил тот. — …Он сам? Или кто-то это сделал?..

…Сделал. Я…

Впервые его единственная способность пригодилась. И ему не жалко было заплатить такую цену — ему уже нечего терять, а этого еще можно было спасти от беспросветной бездны и невыносимой горечи вины. Глупый мальчишка вместо того, чтобы ненавидеть его и обвинять, лишь промолвил свое никому не нужное «спасибо», да еще и увязался за ним — ну не глупец ли? Пришлось взять с собой. Но сейчас почему-то не удавалось разглядеть его: как ни старался он вспомнить очертания лица, имя, разрез глаз — бесплотный образ подавляли другие бессвязные клубы морока.

…Проклятое исчадие…

…Сгинь…

…Сдохни…

…Проваливай подальше от наших детей…

…Здесь чудовищ не жалуют!..

Терновые ветви полностью обвили субстанцию, не позволяя вдохнуть. И теперь они сдавливали ее. Еще немного, и от нее больше ничего не останется. И тогда пустота заполнит собой бесконечное всё и необъятное ничего. Что от него останется? Только, пожалуй, имя, да и то — пустой звук. Потому что даже оно — не его. Кто-то подарил ему его когда-то. Кто это был?

…Монстр…

…Чудовище… убирайся…

…Дьявольское отродье! Ну почему он не вымрет?..

…Хватит!..

Внезапно сквозь тёрн прорвалась стрела, пробив в плотных ветвях брешь, и тут же удалось рывком поймать воздух. Что это?

…Может Лилиан и струсила, но я не испугаюсь!..

Это не было похоже на иглы яда, что он так привык чувствовать сквозь шкуру. Это даже не стрела — скорее длинный луч, начало которого не было видно. Неужели кто-то нашел его здесь, в этой темной глубокой бездне?

…Ты никакой не монстр! И не чудовище! Ты просто человек с необычным даром. Ты можешь выбирать сам, кем тебе быть. Решение за тобой. Выбирай сам!.. — отчаянно взывал кто-то.

Он застыл. Да кто это говорит?

…Ты ведь ждал этого?.. Всегда… Так долго… Ждал кого-то…

…Я…

…Просто протяни мне руку…

Имеет ли он право? Но палец сам дернулся в ответ.

…Ну же. Скорее!..

Наверное, имеет. Протянуть руку? Что ж. Больше ему ничего и не остается.

Он послушался. Перед ним открылся путь к долгожданному свету, который полностью залил собой безбрежную пустоту.

* * *

Время словно замерло. Реальность потекла иначе. Пламя обступало и, сгущаясь, начало расходиться в прожженном смогом воздухе. Напряженная тишина взорвалась звонким треском. Вверх взмыл ураган из миллиона кусочков, переливавшихся в солнечных лучах как рассыпанные щедрой рукой стекляшки. Черные хрусталики на мгновение задерживались в воздухе и опадали пыльным дождем, образуя вдоль земли сноп тлеющих углей.

После того, как дым, наконец, развеялся, блеклое солнце позволило разглядеть происходящее: обмякшее тело демона, от которого не осталось ничего демонического, нависло над корпусом целительницы, упираясь лбом в ее хрупкое плечо. Та тоже сидела на земле и буквально приросла к его нагим плечам, прикладывая нешуточные усилия для того, чтобы удержать тяжелое туловище навесу. Какое-то время он рассеяно смотрел в пустоту перед собой, явно ничего не понимая, и отчаянно вбирал ртом воздух.

— Ты жив, — послышался облегченный выдох. — Мы переживали за тебя.

— Мы?.. — повторил он севшим голосом. И только после этого поднял растерянные глаза поверх плеча целительницы.

В прозрачной тающей дымке он увидел старшего мага, что стоял за Дариной, пригвоздив к ним суровый взгляд. Увидел вдалеке инквизитора и нефилима, которые смотрели на них, едва сдерживая слезы. Где-то вдали, вверху на пустынной дороге, он смог разглядеть и рыжекудрую ведьму, напряженно сжимавшую руку своего друга детства, и чернокнижницу, и рядом с ней же — доброе лицо камеристки, утирающей слезы радости. Там же был худощавый блондинистый маг-некромант, который покачивал головой. Следом наставники… Все гильдийцы выжидающе смотрели на него, дьявольское отродье, и едва ли шевелились.

В их глазах сквозил страх. Но не тот, с которым он привык сталкиваться все свое существование — это было что-то иное. Страх за его жизнь. Что все это значит? Неужели его жизнь…

— Почему? — хрипло просипел он. — Ради чего?..

Дарина улыбнулась, пожав плечами:

— Нет причины. Когда кто-то дорог, она и не нужна.

Сергиус удивленно посмотрел ей в глаза. В них была запечатлена северная хвоя в обрамлении золотистых радужек и неописуемая жизнь.

— Знаешь, — она опустила веки, — огонь не всегда несет за собой разрушение. Иногда он согревает и дарит жизнь. А как его применять — решать только тебе.

Этот голос… Его он услышал, когда почти потерял путь к свету. Так может, ради этого он и появился однажды на свет? Ради этого момента. Эти люди и вправду его семья.

Взгляд Дианы судорожно метался от Дарины к Сергиусу: оба промокшие до нитки и потрепанные, но в полном порядке. Пока все кругом оживали вместе с пришедшим в себя демоном, старший маг, вечно умудряющийся превратиться в безмолвную тень, небрежно одернул Дарину за шкирку.

— Преемник! — испуганно ахнула та, не понимая, чем заслужила столь грубый жест, но Эдгар осадил ее суровым взглядом и отшвырнул в сторону. За это неуловимое движение целительница ничего не успела осознать — мигом приземлилась на мощеную дорогу поодаль.

Между тем, к демону аккуратно подползал Алекс, не обращая внимания на вредного старшего мага. Сил вытянуться в полный рост у него не было: он весь дрожал и только и мог, что поедать друга жадными глазами, словно тот вот-вот сейчас растворится. Слезы застилали серые глаза. Нефилим протянул руку, намертво сжав осунувшееся плечо товарища, и просипел:

— Как же я рад… — Затем обнял ошарашенного друга и стиснул зубы. — Брат. Я так рад, что ты жив…

Демон сидел на коленях, согнув корпус. Из-под тяжелых век на всех гильдийцев смотрел растерянный и сожалеющий взгляд.

— Простите меня. Я просто… не хотел, чтобы вы пострадали от моей неконтролируемой силы. Думал, если отсечь все узы и уйти как можно дальше, пока еще не стало поздно… то это спасет многие жизни.

На магов потихоньку опускалось облегчение. Все, кроме Эдгара — тот продолжал буравить демона внимательным въедливым взором — выдохнули. Алекс, похлопав друга по плечу, поспешил отстраниться и смешался с остальными ребятами, присоединяясь к их веселому настрою. От сердца отлегло. Кто-то позволил себе плюхнуться прямо на землю, кто-то вскинул расслабленные лица в небо, вдыхая долгожданную прохладу после дождя. Отовсюду доносился победный клич, смех соловьиной песней разливался по улочке, и как-то невольно стало легче дышать.

Однако трогательное воссоединение длилось недолго. Точно так же, как демон внезапно стеганул инквизитора и нефилима совсем недавно, старший маг резким движением стопы стеганул демону смачный удар в челюсть.