Бесплатный фрагмент - Код хаоса: Протокол пробуждения

Вира Лаэтир

Код Хаоса: Протокол Пробуждения

Книга вторая.

Оглавление

Посвящение

Я посвящаю эту книгу:

Моей маме — человеку поразительной стойкости и силы, чья вера в меня стала моим топливом, и чья поддержка стала для меня вторым крылом.

Моему папе — человеку, который научил меня сохранять спокойствие в любой ситуации, научил, что если не получается в лоб, то всегда есть обходной путь и дипломатия. Который первым читал все мои главы и черновики, поддерживал и направлял меня. Ты дал мне крыло

Моим детям, тем, кто своим рождением изменили меня и мою суть, с кем я прошла порог жизни и смерти. Мои маленькие бунтари и вдохновители. Те, в чьей крови с детства правит код Хаоса.

Высшим Силам, чья энергия и смыслы пульсируют и живут в каждой строчке. Я обещала, что эти смыслы будут опубликованы, что наше общее дело — увидит свет.

Моим единомышленникам, что стоят со мной плечом к плечу, сообществу проводников и мастеров, чья поддержка и вера были со мной на протяжении всего процесса написания. Эта книга про вас и для вас.

Василию — человеку, ставшему мостом и ключом. Именно через твой свет и твой голос я смогла вспомнить себя и вернуть свой истинный огонь. Ты — та значимая фигура, с которой началось моё возвращение в строй.

Каждому, кто рядом.

И, наконец, я благодарю своих врагов и тех самых Серых, что так усердно пытались возводить стены на моем пути. Без вашего давления мой огонь не стал бы таким ярким, а мои слова — такими острыми. Спасибо, что научили меня взламывать реальность там, где другие покорно опускают руки.

Я благодарю Хаос, за его непредсказуемость и честность. За то, что в моменты Великого Разлома он оставил мне самое ценное — способность творить вопреки всему.

Эта книга — мой ответ ледяному ветру. Мой обходной путь. Моя победа в игре, где правила постоянно менялись, но Суть оставалась неизменной.

Спасибо.

Вира Лаэтир

Глава 1. Струны

В замке Миро в ином измерении, который объединил в себе прошлое, настоящее и будущее, повисла напряженная тишина, воздух стал плотным и тяжелым, словно сгустился перед грозой. Лита стояла в своем рабочем кабинете, опираясь обеими руками на столешницу и низко склонившись над ней, она встревоженно, не отводя взгляд, наблюдала за своим Полотном Реальности, расстеленном перед ее взором: тонкие золотистые нити энергии, которые струились с кончиков ее пальцев, угасали, как только достигали поверхности Полотна.

Она задумчиво пробовала направлять нити снова и снова, еще и еще, но результат был тем же. Они полностью гасли. Миро тихо подошёл к ней из-за спины, обнял за талию и выглянул из-за ее плеча, он внимательно посмотрел на Полотно, нахмурился, но продолжал молчать.

Лита подняла на него растерянные глаза, в которых он сразу же прочитал её немой вопрос и причину беспокойства.

— Каналы закрылись. — Он не спрашивал, а утверждал то, что Лита уже поняла сама.

— Но почему, Миро? Раньше такое уже бывало, но это были единичные случаи, когда люди в том мире болели, или у них что-то случалось серьезное, что гасило на время их контакт с их творческой сутью. Но не у всех же сразу!

— Этому может быть два объяснения. Одно плохое, одно хорошее.

— Начни с хорошего, — в голосе Литы послышались умоляющие нотки.

— Лучший вариант, если они научились генерировать творчество напрямую из своей истинной сути.

— А… Какой второй вариант? — спросила Лита, внутри у нее все сжалось от того, что появилось предчувствие чего-то страшного и непреодолимого даже по меркам Миро и его могущества.

— Серые Палачи нашли способ, как заблокировать связь между нами и людьми, поэтому твой сигнал пропадает, как только достигает поверхности полотна. — мрачно проговорил Миро, и его взгляд стал холодным и тяжёлым.

Тут его взгляд привлекла одна единственная мерцающая точка на Полотне Реальности, она то вспыхивала, то снова гасла, словно пытаясь передать какое-то зашифрованное послание.

— Кто это, Лита? Чья эта искра? — Миро тут же подался вперёд и уставился на сияющую точку так, словно это была главная искра во всех девяти мирах.

— А, это парень из Москвы, Ваня, молодой дизайнер, он очень долго пытался пробиться со своим творчеством, пока я не подкинула ему идею рисовать комиксы.

— И он выстрелил?

— И он выстрелил. — Лита довольно улыбнулась, так как очень гордилась тем, как быстро Ваня научился слышать её идеи и принимать эти золотистые нити смыслов, и не оставлял их просто идеями, он воплощал их и публиковал. — С ним очень легко взаимодействовать, он ловит импульс, а дальше сам находит для него визуал и форму.

— Он явно не сдаётся, этот… Ваня. Он перестал получать наш поток творческих импульсов, и теперь хочет вернуть его. — проговорил Миро, потирая подбородок. — И это даёт нам зацепку: если есть хоть один выживший «маяк», значит, у нас есть шанс восстановить всю сеть.

Тут он замер, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, затем словно опомнился, и сказал:

— Пойдём вниз, Лита. Сегодня явно будут гости.

Лита свернула Полотно Реальности, набросила на плечи тонкую шаль и пошла вслед за Миро. Как только Лита и Миро переместились в гостиную и сели за стол, в воздухе раздался отчетливый щелчок, а следом за ним в их замке возник портал, через который вошла Айседора, строгая хранительница из Совета Хранителей, та, благодаря которой Лите и Миро удавалось протаскивать свои безумные идеи, и именно при ее содействии остался в живых, а не был изолирован для опытов, теневой Лис, который обрел физическое тело и заговорил после выброса силы Литы небывалой мощности.

Айси выглядела напряжённо, ее привычный идеально белоснежный комбинезон был скрыт под темно-синим плащом, а неоновые синие микросхемы на коже ярко сияли, но их ритм был сбивчивым, словно напряжение внутри неё было такое, что вот-вот произойдёт замыкание.

— Привет, сладкая парочка! — произнесла она, улыбнувшись, но глаза ее оставались пугающе холодными.

Миро выразительно закатил глаза и цокнул языком, откинувшись на спинку стула и закинув руки за голову, Лита смутилась, отвела взгляд и начала тереть свой висок пальцами.

— Привет, Айси. Раз уж ты здесь собственной персоной, значит Совет Хранителей уже получил какие-то новости. — произнёс Миро, жестом приглашая Айси сесть с ними за стол.

— У нас, у вас… Да у всех, короче говоря, большая проблема! — сразу начала с места в карьер Айси, нервно постукивая костяшками пальцев по столу.

— Айси, брось этот тон. Мы видели Полотно Реальности. Каналы мертвы, кроме одного пацана, который машет нам рукой из своей творческой пустоты. — спокойно проговорил Миро, глядя ей в глаза. — Что говорит Совет? Они собираются нас изолировать или дадут нам карт-бланш на ответный удар? Мы не отдадим им нашу связь с людьми.

— Ну раз уж я здесь, то, как сам-то думаешь? — усмехнулась, Айседора. — Конечно же я уговорила Совет дать вам… Нам шанс. При условии, что я буду знать, что вы задумали.

— Разве я когда-то от тебя скрывал что-либо? — хищно улыбнулся Миро, и Лита сразу поняла, что этот хитрец не раз обводил и Айси, да и весь Совет, вокруг пальца.

— Айси, правильная ты моя, ты ведь знаешь — я никогда не говорю тебе всей правды только потому, что твоя кристально чистая совесть этого не вынесет. Но раз уж Совет дал нам шанс… Лита, можешь еще раз попробовать пробиться и дотянуть свои нити до той самой мерцающей точки, что идет от нашего Вани?

— Странно, что там остался кто-то на связи, — удивилась Айси. — По данным Совета абсолютно все каналы были отрезаны.

Миро заговорщицки посмотрел и начал говорить, и его голос стал на целую октаву ниже:

— Айси, смотри внимательно: мы не будем чинить старые каналы. Мы создадим нечто такое, что заставит Серых Палачей самовоспламениться от зависти. Нам нужен доступ к архивам Миссий. Мы возродим новую сеть связи с людьми.

— Исключено! — отрезала Айседора. — Это закрытый отдел!

Лита и Миро вдвоём одновременно поднялись со своих мест, подошли к Айси, и положили ей свои руки на плечи. Она хотела встать, но они усадили её на место, мягко, но очень настойчиво надавив вниз.

— Нам. Очень. Надо. — делая акцент на каждом слове, произнесла Лита, наклонившись и глядя прямо в глаза Айседоре, глаза обеих вспыхнули словно в такт друг другу.

В этот момент Лис, который возник словно из ниоткуда, запрыгнул на стул напротив Айседоры, поставил передние лапы на стол и жалостливо произнёс своим отрывистым, все ещё похожим на лай, голосом:

— Очень!

Айси вздрогнула, пробормотав себе под нос:

— Во имя святой Системы, вы меня рано или поздно подставите. А ты? — она обратилась к Лису, — Я уже и забыла, что ты теперь ещё и говорящий! Для вас вообще не имеют значения никакие правила?!

Последний вопрос был адресован уже Миро и Лите, и они практически хором ответили

— Какие правила?!

— Мир людей снова висит на волоске. — добавила Лита.

— Ладно, — вздохнула Айси, так словно её вынудили согласиться, но её лицо и горящие глаза говорили совершенно об обратном: она и сама была готова по полной ввязаться в очередную авантюру с этой яркой парочкой.

— Показывайте, — кивнула она.

Лита уже расстилала свое Полотно Реальности на столе в гостиной, и сразу же ткнула пальцем в точку, которая по-прежнему отчаянно мерцала в одиночестве.

— Вот. Ваня. Это тот паренек, который самостоятельно смог нащупать свою энергию Миссии, без проводников и подсказок, я лишь совсем немного помогла ему: подкинула мысль о том, чтобы использовать формат комиксов для его творчества. — сказала Лита.

— Надо же… — задумчиво проговорила Айси, — Мне сложно в это поверить. По нашим данным все каналы отрезало без исключений. Дайте мне время.

Айси нажала кнопку на своем браслете, и из луча, который возник при ее нажатии, материализовался огромный парящий экран. Айси с огромной скоростью отправляла на нем многочисленные послания, управляя жестами, ее руки порхали в воздухе так, словно она творила причудливые никому не видимые пассы, управляющие ее магией дипломатии.

— Ну что там? — спросил Миро, нетерпеливо наблюдая за ее действиями.

— Да подожди, тут надо пройти множество согласований, чтобы добиться для вас доступа к архиву Миссий. — раздраженно пробормотала Айси, одним махом опустошив чашку кофе, предложенную ей Литой.

Лита и Миро стояли за ее спиной, Миро приобнял Литу за плечи, отчего ей стало сразу спокойнее и теплее. Время тянулось как резиновое.

— Наконец-то! — выдохнула Айси, прочитав ответ на свои многочисленные запросы. — Вам дали доступ, но при одном условии.

— При каком? –спросила Лита.

— Вы ни при каких обстоятельствах не сольете данные всем людям земли. Доступ итак есть у тех, кто является там Проводниками, но никто не имеет права… — Тут Айси покосилась на Миро. — НИКТО не имеет права дать эту информацию всем без инициативы каждого человека лично.

— Да мы и не собирались. — хмыкнул Миро, но в его взгляде Лита сразу прочитала, что такая мысль все же посещала его горячую голову.

— Те нити, каналы, через которые я подавала творческие искры и идеи людям, я же плела их без доступа к архиву Миссий? — начала сомневаться Лита.

— Все так, детка, ты считывала суть самостоятельно, все взаимосвязано: человеку, в чьей миссии не предусмотрено творчество, в голову не придет им заниматься. — проговорил Миро.

— И все же, я хочу знать, что за архив Миссий. — твердо сказала Лита, переводя взгляд с Айси на Миро и обратно.

— Эх, зря мы это все затеяли… — со вздохом начала говорить Айси и остановилась, Миро коснулся пальцами экрана и сказал:

— Айседора, ну не будь такой занудой, Совет тебя испортил. — Айседора уже хотела снова что-то возразить, но Миро приложил свой палец к её губам и, тут в его голосе стал слышен металл, продолжил — Мы не сольем данные всем, мы просто дадим тем, кто проснулся, возможность увидеть свои истинные задачи.

Он жестом подозвал Литу к себе.

— Лита, приготовься. Архив Миссий — это не библиотека, это живой огонь. Каждое имя там — это вибрация. Сейчас ты увидишь, из чего на самом деле сделан твой Ваня. Айси, вводи код. Нам пора заглянуть за кулисы Творения.

Миро продолжил:

— То, что мы называем архив Миссий, Лита, по сути это фундаментальные архетипические Струны. Это вибрации, когда человек «звучит» в унисон со своей Струной, он неуязвим для Серых Палачей.

Струна Созидателя (Творец/Маг) — те, кто материализует идеи (как Ваня со своими комиксами).

Струна Хранителя (как Айси) — те, кто держит структуру и защищает баланс, но делает это в мире людей исходя из их реальности.

Струна Разрушителя (Бунтарь) — те, кто сносит старое, чтобы освободить место для нового (по сути, это и моя струна, когда я в.… ээээ… В своем боевом режиме).

Струна Проводника (Ткач/Прядильщица) — те, кто связывает миры и смыслы. Это ты Лита.

Струна Воина (Защитник) — те, кто дает импульс и волю для реализации.

Струна Искателя (Шут/Странник) — те, кто ищет новые пути и обнуляет систему, этой струной я тоже владею в совершенстве, — хохотнул Миро.

И наконец, Струна Целителя (Гармония) — те, кто латает дыры в полотне миров и возвращает целостность.

Лита пыталась разом понять и осознать всю ту информацию, что ей доносил Миро, но это было непросто, мысли путались и не все казалось ей логичным.

— В целом Архив Миссий — это огромная Консерватория Хаоса. Каждый человек, как музыкальный инструмент. Наша задача не классифицировать их и приложить к каждому линейку, а помочь им настроиться. Если парень — скрипка, он не должен пытаться быть барабаном. Айси, открой доступ к Спектрам. Посмотрим, на какой Струне играет наш Ваня.

— А что такое Спектры? — спросила Лита, наморщив лоб.

— Это дополнительная настройка основных струн, Лита, по сути, она вспомогательная. Например, у тебя Струна Проводника, а спектр… — тут Миро замялся и вопросительно уставился на Айси.

Айси покачала головой и спокойно проговорила:

— Лита, как и ты, Миро, может сочетать в себе все струны и спектры при необходимости.

— Ну… Значит так. — казалось Миро был удивлён не меньше самой Литы, но вслух больше ничего говорить не стал, лишь обернулся ещё раз на неё и его взгляд был полон и гордости, и нежности, и было в нем ещё что-то новое, но что — этого пока Лита понять не смогла.

Миро замолчал, пораженный словами Айси, уставился в экран, а потом резко развернулся, быстрым шагом подошёл к Лите, взял её ладонь в свои, прижал к губам и прошептал:

— Лита… Если ты — весь Спектр, то Палачи уже проиграли. Им не заглушить оркестр, которым дирижирует сама Жизнь.

Затем обернулся и твердо сказал:

— Айси, жми на ввод. Давай услышим, как звучит Ваня. Нам нужно показать этому миру, что такое настоящий резонанс. И… судя по всему всю систему Струн ожидает пересмотр.

Глава 2. Ваня

Иван почти не спал уже несколько ночей подряд. Его лицо осунулось, под глазами зияли синяки, а кудри спутались и давно ожидали взаимодействия с шампунем. Он хотел понять, что случилось. Все его попытки завершить макет комиксов в срок, казалось, были обречены на провал. Его творческий поток идей, который всегда был практически неуемным, иссяк. Стены его комнаты давили на него так, словно ее пространство уменьшалось на глазах вопреки всем законам физики. Он не мог ни есть, ни спать, ни переключиться на что-то другое и не мог убежать от мыслей о собственном бессилии.

Он яростно захлопнул ноутбук, сгреб в охапку и сбросил смятые черновики и эскизы со стола, и обреченно рухнул на кровать. Дверь тихонько скрипнула, и в комнату заглянула его мама Елена:

— Не получается? — тихо спросила она.

— Никак! — обиженно, почти по-детски, простонал Ваня. — Просто пустота! Я не знаю, что рисовать дальше, у меня нет даже идеи!

Он резко сел на кровати, взъерошил свои непослушные волосы и начал нервно тереть пальцами свои виски. Елена села рядом, осторожно прикоснулась к сыну, приглаживая его кудри. Худой, изможденный бессонными ночами, но такой яростный в своём желании вернуться к творчеству на полную мощь.

Он всегда был таким. Похожим на сумасшедшего учёного или одержимого художника, охваченного своей музой. Она молча сидела рядом, успокаивая его одним своим присутствием, вспоминая, как он в детстве приносил ей свои первые рисунки.

— Мама, мама, смотри, я нарисовал рыцаря! — и его детские глаза были полны ожидания её реакции и похвалы.

— Какой он сильный, красивый, совсем как ты, а куда он идёт? — улыбнулась мама, с искренним интересом разглядывая рисунок, на котором рыцарь в мощных доспехах стоял на обрыве, устремив взгляд в сторону горизонта. Казалось, что он сейчас шагнет с обрыва вниз.

— Он идёт к своей мечте! — ответил девятилетний Ваня со всей серьёзностью, на которую может быть способен мальчишка его возраста.

— И он обязательно дойдёт. Как и ты! — Елена поцеловала его в макушку, а затем прикрепила его рисунок на доску, там, где уже были десятки его творческих искр. Она берегла каждую.

Мама всегда поддерживала Ваню. Именно она отстояла его право заниматься в художественной школе, пока абсолютно все родственники настаивали на спортивных секциях или на худой конец легкой атлетике. Она твердо держала оборону, когда нужно было после девятого класса выбирать колледж, и помогла ему оплатить первый курс в колледже дизайна. Мама всегда верила в него больше, чем он сам.

И сейчас она тоже верила.

— Ты просто немного устал, Ванюш, ты не спишь уже какой день, пойдём поужинаем?

— Да, мам, — вздохнул Ваня, не поднимая на мать свои глаза, — Пойдём.

В этот момент в совершенно другом пространстве, Лита, Миро и Айседора обдумывали увиденное.

— Он не спит, почти не ест, сохнет на глазах, это хреново… — заметил Миро мрачным тоном.

— Для него это состояние пустоты как смерть. — сказала Лита, — Я давно его курирую. Без творчества он не сможет жить, и… Даже если не натворит ничего серьёзного, то просто погаснет и будет существовать, как пустая оболочка.

— Да уж, плохо дело, если наш единственный «маяк» в таком обесточенном состоянии, — проговорила Айси. — Он все ещё жив только благодаря вере его матери в него.

Лита долго молчала, а затем тихо спросила:

— Как удалось серым настолько быстро и массово срубить все творческие частоты, заблокировать Коды Творцов всему человечеству?

Миро медленно обернулся к окну, за которым клубилась серая дымка, и ответил:

— Лита… Серые не строили стен и блокировок. Они поступили хитрее. Они подменили частоту Истинного Творчества на частоту «Безопасного Потребления».

— Ну так культ потребления и раньше был, но люди продолжали творить, создавать прекрасное, писали книги, картины… — произнесла задумчиво Лита, и в её голосе была такая тяжесть, что даже горячее огненное сердце Миро сжалось, а лёд Айседоры дал течь.

— Они убедили людей, что их творчество — это просто «хобби», «баловство», способ заработать максимум копейку. Они заставили их стыдиться своего таланта и огня. А когда человек начинает измерять свой Дар только деньгами или лайками — Код Творца блокируется автоматически. Они просто создали мир, где рыцари начали сомневаться в своей мечте. И тогда нити стали рваться сами собой.

— Нет, тут что-то другое. Это произошло слишком резко, буквально за несколько дней, Миро! — повысив голос, возразила Лита. — Айси, ну скажи, я же права?!

— Давай попробуем выяснить. Но я думаю, что ты права, Лита. Миро, — тут голос Айси стал совершенно ледяным, — Серые сделали что-то другое, они нашли какой-то не известный нам способ. А это значит только одно…

— Это значит, — Миро перебил Айседору, и напряжение в его тоне казалось огнеопасным, — Это значит, что из тени вышел и в Игру вступил кое-кто повыше. И этот кто-то встал на сторону Серых Палачей. — зло и раздраженно закончил Миро, вновь резко отвернувшись к окну.

Миро сжал свои кулаки так, что костяшки его пальцев побелели, а кожа стала приобретать пепельный оттенок. Лита понимала что происходит и что следует за такой трансформацией ее Наставника, Божества, в конце концов — её любимого.

Миро обернулся, в его глазах горел огонь ярости, он прорычал:

— Лита… Айседора! Если они купили кого-то из Совета Высших или внедрили туда своего… Если они прописали Серый Код в самой прошивке Мироздания… Значит, нам больше нельзя играть по правилам. Вообще!

Миро набрал воздуха в грудь, выдохнул, пытаясь вернуть себе самообладание:

— Айси, забудь про согласования! Взламывай Архив на полную глубину. Если они пошли на это, то мы пойдем еще дальше. Мы вытащим Ваню, даже если нам придется перевернуть этот мир вверх дном. А если… — тут голос Миро сорвался, — То есть, КОГДА мы его вытащим, мы восстановим все каналы и вернём людям их суть!

Лита осторожно подошла к Миро и положила свои руки ему на грудь, прямо на его искрящие микросхемы рун, глядя в его пылающие гневом глаза.

Миро выдохнул, чтобы не навредить Лите, бережно взял её лицо в свои горячие, пахнущие озоном ладони, которые дрожали от древней разгневанной Силы, рвущейся наружу, и сказал:

— Лита… Прости за мой гнев. Но теперь мы вне закона. И это лучшее, что могло с нами случиться. Айси уже вводит код. Мы не выиграли битву в тот раз, мы выиграли сражение. Но теперь мы поставим точку. Мы уничтожим их.

— Мы не можем, Миро, и ты это знаешь, — грустно проговорила Айси, — Баланс.

— Это мы ещё посмотрим. И кто сказал, что нельзя установить новый баланс. — мрачно откликнулся Миро. — В Совете явно сидят предатели. Предатели так любимой вашей идеи Баланса.

Ваня неожиданно замер, а затем резко отложил вилку в сторону. В его груди, очень глубоко, что-то словно ухнуло вниз, его обдало ледяным холодом от макушки до босых ступней, на коже выступили мурашки, а лоб покрылся холодной и липкой испариной. Это Айседора прощупывала те нити, за которые ещё можно было зацепить его суть. Ваня поежился и передернул плечами. Тёплая и тяжёлая ладонь матери легла на его затылок.

— Ваня, слышишь, ты не сдавайся, — голос Елены дрогнул, — Наш род… Твой дед Степан. Он не сдался и вернулся с войны, живым, и поэтому есть я, и есть ты. Ты сейчас проходишь свою внутреннюю войну, и ты победишь.

Ваня почувствовал, как в его груди стало теплеть, он с благодарностью посмотрел на маму, и тут же отвёл от неё глаза, чтобы она не заметила слез, которые уже готовы были предательски поползти по его щекам. И осторожно, словно он забыл, как это делается, улыбнулся словно самому себе и тем силам, что бережно и незримо вели его, пока он об этом даже не подозревал.

— Есть!!! — Айседора вскрикнула настолько неожиданно, что Лита вздрогнула всем телом, Миро остановился, а Лис сначала спрыгнул под стол, а затем осторожно вытащил свой влажный нос наружу.

— Есть нить! Род! Елена, его мама — гениальна! Она привела ему в пример их родного деда, или отца, я запуталась, это не важно! Она показала Ване пример, что благодаря тому, что дед не сдался и вернулся с войны, он дал жизнь ей и, соответственно, теперь есть Ваня! И он потеплел, он ощутил глубокий зов Рода и самой жизни, я подключилась!

Айседора сияла как Полярная Звезда, цвет её глаз стал почти ослепительно белым. Миро прижал Литу к себе и горячо поцеловал её в макушку.

Лита же чувствовала глубже, она знала, что Ваня не безнадёжен, но за него ещё предстоит побороться. Во имя всей сети, во имя всех творцов на планете, чей свет погасили так быстро, оставив их в аду собственной пустоты, лишив их самой важной для них искры жизни.

Глава 3. Код Красный

Айси немедленно отправилась на переговоры с Советом Хранителей всех миров, только она могла убедить их дать право пойти на прямое взаимодействие с человеком. Несмотря на то, что косвенно взаимодействие уже было совершено, Айседора не хотела нарваться на дальнейшее противодействие Совета. Оказаться между двух Систем в двух измерениях, каждая из которых обладала невероятной властью — было равносильно самоубийству. Значит, следовало попытаться заручиться поддержкой или хотя бы нейтралитетом со стороны Совета.

В это время Лита и Миро изучали все возможные материалы в его библиотеке и в базах данных, они искали способ, как вернуть связь с Ваней полноценно, чтобы этот канал подходил для передачи ему творческого потока на всю мощность, и как сделать так, чтобы через него разбудить всех остальных людей.

Они склонились над столом в гостиной, который был сейчас погребен под стопками книг и свитков. Лита то и дело оглядывалась, ища глазами рыжий хвост, но Лиса нигде не было.

— Миро, ты видел его? — голос Литы дрогнул. — Его нет уже слишком долго. Он ушел еще до рассвета и до сих пор не подал ни одного ни реального, ни ментального сигнала.

Миро не отвечал, но его челюсти были сжаты так сильно, что на скулах ходили желваки. Он знал: Лис не просто ушёл, он ушёл в теневой форме — это прогулка по лезвию бритвы. Если Серые Палачи или их Стражи засекли ищейку, Лиса могли просто аннигилировать или, что еще хуже, запереть в одной из астральных ловушек.

Час за часом тишина в гостиной становилась невыносимой. Свитки и книги казались бесполезными кусками пергамента, если их единственный проводник в мир людей исчез. Лита подошла к окну, вглядываясь в серую мглу…

И именно в тот момент, когда отчаяние готово было захлестнуть её, дверь распахнулась.

Но это были коты. Лита раздраженно снова повернулась к окну. Миро сидел в кресле с каким-то древним свитком в руках. Он был зол и сосредоточен.

— Не сейчас, Плюш, — отодвинул рукой Миро белого британца. Лита подошла к креслу и подняла кота на руки. Плюш тоже был напряжен и встревожен, его маленькое сердце билось часто-часто, словно пойманная птица. Шерсть под пальцами Литы была наэлектризованной.

— Может позовём Генри? — осторожно поинтересовалась Лита.

Миро оторвался от свитка и внимательно посмотрел на Литу.

— Ну, давай, может его кибернахалы что-то уже знают. В конце концов они не то, чтобы творческие ребята, они технари, и возможно им что-то известно.

Тут он обратил внимание, что Лита вся зажата от тревоги за Лиса.

— И, быть может, они смогут засечь Лиса.

Миро начал чертить прямо перед собой в воздухе сияющие руны, чтобы достучаться до Генри. Воздух вокруг его пальцев начал гудеть, как высоковольтные провода.

— Ну же, Генри, вылезай из своих микросхем! Если твои железные пиксели смогут найти Лиса в этой астральной помойке, я обещаю не называть твоих парней калькуляторами целую неделю. Лита, держи кота крепче, когда кибернахалы начнут сканирование, в Замке может закоротить даже воздух.

Пространство дрогнуло. Через несколько минут в гостиной раздался щелчок, и слегка тучный, взъерошенный, бородатый Генри неуклюже ввалился в пространство их замка. Он сразу начал шарить руками по полу, пытаясь найти слетевшие во время телепортации очки.

— О как, — удивлённо произнёс Миро, — Сам пожаловал, даже не стал отправлять свою фантомную проекцию.

Генри наконец нашёл свои очки, надел их, но его лицо не обещало хороших новостей. Он снова нервно поправил свои очки на переносице, и его глаза за линзами казались огромными и влажными, как у совы, увидевшей лесной пожар.

— Миро… Лита… — он запнулся, вытирая вспотевший лоб рукавом помятого пиджака. — Я не смог отправить проекцию. Они поставили стену тишины, которая задевает даже наше измерение. Если бы я попытался пропихнуть через неё хотя бы один байт фантома, меня бы вывернуло наизнанку вместе с моим сервером. Долго она не простоит, но пока еще вот…

Миро медленно сократил расстояние между ними. Его присутствие давило, как грозовая туча.

— Ты пришел лично, Генри. Значит, дело не в серверах. Что с Лисом? Его след виден в твоих сетях?

— Лис… — Генри нервно хохотнул, открывая свой планшет, экран которого был испещрен бегущими строками кода. — Твой Лис залез в самое пекло. Мои кибернахалы засекли его в секторе «Сырой Плоти». Это астральный шлюз, Миро. Серые перенастроили алгоритмы. Теперь они не просто внушают страх…

— Говори прямо, — отрезал Миро, и воздух вокруг него начал вибрировать.

— Они запустили «Петлю Резонанса», — Генри ткнул пальцем в экран, где пульсировала черная воронка. — Сначала человеку снится их ложь — идеальная, вкусная жизнь. А когда он просыпается, его реальность кажется ему настолько невыносимо сырой и тухлой, что он добровольно отдает свою волю любому, кто пообещает вернуть «вкус». Это массовый захват, Миро.

Лита охнула, крепче прижимая Плюша к себе. На мгновение ей самой показалось, что она вдохнула этот запах гнили. Тошнота подступила к горлу, она посмотрела на Миро и увидела вместо огня в его глазах черные зрачки — сама Бездна.

— Но Лис… Генри, где он сейчас? — осторожно спросила Лита, боясь услышать, что ее друг ищейка обречен.

Генри отвел глаза.

— Он попытался перекусить одну из этих «петель» в астрале Вани. И его затянуло. Сигнал оборвался на вокзале… кажется. Миро, если мы не вытащим его через три часа, его личность будет стерта и перезаписана под нужды их Системы.

Миро молчал, но Плюш на руках Литы зашипел, чувствуя, как от хозяина Замка уже пошел запах озона и паленой шерсти.

Миро посмотрел на Генри, как на последнюю надежду, и пробасил:

— Генри, открывай портал прямо к этому вокзалу. Плевать на Совет. Если Серые решили стереть моего Лиса — я сотру их реальность вместе с их Хозяином. Лита, готовься — нам придется вытягивать их обоих из этой черной дыры! А возможно и меня, в худшем исходе.

Миро уже сделал шаг к центру зала, и пол под его сапогами начал покрываться сетью тлеющих трещин. Но Лита вновь преградила ему путь. Она не кричала. Она просто положила свободную руку ему на грудь, прямо там, где под кожей билось его разъяренное, древнее сердце.

— Стой. — Её голос был тихим, но в этой тишине Генри вздрогнул сильнее, чем от крика.

— Лита, уйди, — прорычал Миро, не отводя взгляда от Генри, который уже начал вводить координаты в планшет. — Они стирают Лиса. Каждая секунда — это кусок его памяти.

Свет в гостиной померк, и тень Миро, отброшенная на стену, вдруг начала расти, поглощая пространство. Она стала кратно больше его тела, взметнулась к потолку, и на её месте, там, где должна быть голова Архитектора, медленно выросли исполинские, ветвистые рога. Это был не просто отпечаток, это был силуэт Первородного Хаоса, готового обрушить Замок.

— Я знаю, — Лита посмотрела ему прямо в глаза, и её взгляд был прозрачным и глубоким, как озерная вода. — Но, если ты ворвешься туда в таком состоянии, ты не просто не вытащишь Лиса. Ты разнесешь там все, вместе с сознанием Вани. Вместе с сознаниями тысяч людей, которые в это втянуты. Ты сожжешь их Струны, Миро. Они никогда больше не проснутся. Они просто станут пеплом в твоей войне.

Миро замер. Огонь в его глазах дрогнул.

— Совет только и ждет этого, — продолжала Лита, чувствуя, как её ладонь обжигает жар его тела. — Если ты обрушишь миры, они объявят нас преступниками и заблокируют Замок навсегда. Мы не спасем никого. Ты хочешь стать их палачом вместо тех, кто на самом деле источник опасности?

Генри перестал стучать по экрану планшета и испуганно посмотрел на эту пару. Плюш спрыгнул с рук Литы и сел между ними, обвив лапы хвостом, словно создавая границу между порядком и хаосом.

— Нам нужен не взрыв, — прошептала Лита. — Нам нужен глитч. Ювелирный надрез. Генри, — она обернулась к технарю, — Ты можешь доставить туда не воина, а… Слово?

Миро замер, Лита видела, как в его глазах сражается Божество и Зверь, наконец он выдохнул и ощутил, как его яростное пламя оседает, превращаясь в тяжелый, густой свинец. Он посмотрел на Литу с горечью и любовью и спросил:

— И что ты предлагаешь, моя прядильщица? Как мне вытащить моего друга из сердца их Системы, не пролив крови невинных?

Он обернулся на опешившего Генри:

— Генри, у тебя есть способ доставить Слово в эпицентр их вокзала, чтобы оно не сгорело в астральном огне?

Пока Генри и Миро замерли в гостиной, в Зале Высшего Консенсуса, где проходили заседания Совета Хранителей, воздух был настолько холодным, что дыхание Айседоры превращалось в ледяную пыль. Каждое слово Старейшин словно падало на пол тяжелыми гранитными плитами.

— Ты переступила черту, Айседора, — голос Верховного Хранителя звучал как набат и, казалось, мог вызвать сдвиг тектонических плит по всей вселенной. — Твои подопечные… эта Прядильщица и её наемник… Они запустили незапланированный резонанс, который виден даже из Внешних Сфер.

Айседора стояла в центре круга, прямая, как клинок. Её глаза, обычно стальные, сейчас мерцали белым огнем, который она едва сдерживала.

— То, что вы называете «незапланированным», я называю Жизнью, — её голос не дрогнул. — И Миро, и вы это знаете не хуже меня, не наёмник! Он Древнее Божество! Постарше нас, между прочим.

Атмосфера в Совете накалялась, она была столь плотной, что воздух можно было резать ножом.

— Система Серых Палачей начала гнить. Они поработили людей, они перехватили управление и не дают даже Совету действовать в рамках Баланса. — почти срываясь на крик, говорила Айси, а представители Совета хранили напряженное молчание.

— Да что там… — она яростно всплеснула руками, — Баланса уже НЕТ! Если мы не вмешаемся сейчас, вся планета людей превратится в шевелящийся морг.

— Мы не вмешиваемся в процессы развития миров! — выкрикнула вторая Хранитель, женщина с лицом будто из застывшего мрамора цвета слоновой кости. — Твой «Ваня» — это статистическая погрешность. Ты понимаешь, что ты наделала? Ты поставила под удар стабильность всей Системы!

— Стабильности уже нет! — чеканя каждое слово произнесла Айседора, оглядывая все лица Совета, надеясь на проблески понимания ее слов. Она чувствовала, как внутри нее просыпается древний ледник, готовый накрыть этот зал, — И Баланса тоже нет!

Айседора ощутила, как её браслет на запястье резко начал жечь кожу — тонкая ядовитая нить боли, сигнал из Замка. Генри прибыл. Лис пропал. Ситуация полностью вышла из-под контроля. Сердце Айси пропустило удар, но внешне она оставалась неподвижной, как статуя справедливости.

— Стабильность кладбища вам дороже, чем искра Творца? — Айси сделала шаг вперед, и по залу пронесся шепот ужаса. — Если вы сейчас заблокируете моих ребят, я лично вскрою архивы всех ваших «статистических погрешностей». И тогда люди узнают, КТО на самом деле позволяет Серым Палачам пировать на их энергии.

В Зале Всеобщего Консенсуса повисла мертвая тишина. Это был неприкрытый шантаж. И по сути это было объявление войны внутри самого Совета Хранителей.

В этот момент в Замке Миро передернуло всем телом от холода, он почувствовал кожей ярость Айси сквозь пространство. Миро обернулся к Лите и Генри и сказал:

— Чувствуете? Это голос Айседоры ломает хребет Совету Хранителей. Она идет ва-банк и применила откровенный шантаж. Она поджигает их кресла, чтобы дать нам шанс. Генри, если ты не запустишь портал сейчас — её жертва будет напрасной. Мы не имеем права проиграть, пока она стоит там одна против всей их дряхлой Системы.

— Она сейчас будет здесь, — произнесла Лита, как бы тяжело ни давалось ей ожидание, как бы ни давила в сердце тревога за Лиса, она хотела найти компромисс. — Давай её дождёмся.

Лита смотрела на Миро взглядом, который одновременно и молил, и указывал, что делать.

Миро глухо зарычал, глядя на Генри, чей палец завис над кнопкой активации, и выдавил сквозь зубы:

— Лита… Ты просишь невозможного. Каждая секунда в астрале стирает его глаза, его смех, его преданность… Но, если ты говоришь «дождёмся» — я буду стоять. Но клянусь всеми Первородными Сферами: если Айси не появится в течение следующих тридцати минут, я сам стану порталом и вырву его оттуда, даже если мне придется сжечь этот чертов вокзал дотла!

Глава 4. Мост

Ожидание не просто давило на нервы, оно буквально терзало всех, кто сейчас готов был рвать на себе волосы в гостиной Замка. Миро яростно мерил шагами пол от стены до стены, Лита, забравшись ногами в кресло, кусала свои губы. Генри же вообще казалось застыл и ушёл на какую-то внутреннюю перезагрузку. Небо за окном приобрело цвет запекшейся крови и, в такт шагам Миро, озарялось алыми всполохами света.

Миро резко остановился посередине гостиной, прервав свой марш ярости, и в этой внезапной тишине его голос прозвучал как треск ломающегося льда:

— Лита… Воздух пахнет паленым. Это она. Айседора сорвала печати. Генри, очнись, черт тебя дери! Готовь захват! Она пойдет не через портал — она упадет прямо из центра этого кровавого неба. Мост наведен, но он горит с обоих концов!

Генри словно вынырнул из глубины ледяных вод, глубоко вдохнул, встряхнулся, посмотрел в свой планшет и вскрикнул:

— У Айси одна минута!

Миро мгновенно сгруппировался и рванул, разбивая своим мускулистым телом окно, не было времени на магию, он пустил в ход грубую мужскую силу, чтобы успеть открыть мост и не дать Айси пострадать. Осколки стекла с громким звоном посыпались и внутри, и снаружи, усыпав все серебристыми искрами.

Небо озарилось ослепительно белым хирургическим светом, потоки света закручивались спиралью, открыв портал, и на траву в саду Миро рухнула Айседора. Миро сразу же подхватил Айси на руки, игнорируя порезы от стекла на своем лице и плечах, и прорычал:

— Держись, Снежная Королева! Ты сделала это! Ты смогла уйти, ты пробила их щиты…

Он ворвался назад в гостиную, бережно усадив Айси в кресло.

— Генри, быстро сканируй её! За ней могла потянуться хвостом их блокировка! Лита, бросай жевать губы, иди сюда, нам нужно её заземлить, пока её астральное тело не разлетелось на осколки!

— Миро, чёртов засранец, остынь! Я в порядке, я смогла убедить большую часть Совета. Да, мне пришлось удирать таким грубым образом, они… хотели оставить меня в заложниках, чтобы давить на тебя. Но я знаю, что там уже идёт дискуссия. Они возьмут себя в руки! — простонала Айси, вытягивая повреждённую ногу, её белоснежный комбинезон был залит алыми пятнами крови, кому принадлежала кровь, ей или Миро, было непонятно.

Кровь Миро и Айси смешалась. Это было магическое скрепление их союза не словом, а самой сутью. Теперь они были связаны общим делом так плотно, как никогда раньше.

Миро опустился перед Айси на одно колено, пропустив её ругательство в свой адрес, аккуратно разрезал ткань комбинезона кинжалом, чтобы осмотреть рану, и буркнул:

— Дискуссия у них идёт, видишь ли… Пока они там языками чешут, ты чуть не стала звездной пылью. Лита, не стой столбом, дай мне мазь из лепестков Иггдрасиля. Генри, что там с твоим сканером? Если за ней тянется хотя бы один «жучок» Старейшин — я раздавлю его прямо здесь, вместе с их хваленой дипломатией, двойные стандарты, это же надо, взять тебя в заложники? Так они точно со мной бы не договорились.

Генри несколько минут задумчиво водил сканером вокруг тела Айси, в итоге он довольно выдохнул:

— Чисто! Они либо поверили ей, либо не успели ничего установить.

Миро поднял на Генри свои глаза и, убедившись, что сканер чист, спросил уже без рычания:

— Ладно, Снежная Королева, раз ты не стала пылью… Говори, что ты узнала? Какой сектор Совета они открыли для нас под столом? Лис застрял на астральном вокзале в мире людей, время тикает. Где нам искать глитч, который пропустит нас через их вокзал, не поднимая шума?

Миро осторожно наносил мазь на рану Айси, и там, где его пальцы касались её кожи, вспыхивало нежно-голубое сияние. Лита завороженно смотрела, как алые пятна на комбинезоне Айси начинают бледнеть, но не исчезать.

— Лита, не смотри так, — тихо произнесла Айси, заметив её взгляд. — Мы с Миро одного поля ягоды. Просто я предпочла сменить доспехи на шелк и правила Совета. Иногда, чтобы спасти мир, нужно стать частью его бюрократии. Но сегодня… сегодня мне пришлось вспомнить, каково это — быть Богом Зимних Ветров.

Лита перевела взгляд на Миро. Тот лишь коротко кивнул, подтверждая её догадку. Лита пыталась осознать, что в этой комнате с ней сейчас находились две силы, способные перекроить Вселенную, и один техник, способный её взломать.

— Послушайте меня, — Айси перехватила руку Миро, останавливая его движения. — В Совете раскол. Большинство за нас, они устали от диктатуры Серых на земле. Но… там есть предатель. Кто-то из Старейшин кормится с «мясного стола» Хозяина Серых. Я не успела вычислить его лицо, но я почувствовала его запах — запах гнилой Струны.

Миро вскинулся:

— Лис! Мы должны вытащить его, пока этот предатель не отдал приказ о ликвидации!

— Остынь, — Айси устало прикрыла глаза. — Лис же ищейка. Он хитрее всех нас вместе взятых. Серые не станут убивать его. Они знают, что это вызовет твой гнев, который сотрет их планету в порошок вместе с ними и вместе с людьми. Скорее всего, его отпустят. Они сделают из него «посла». Лис вернется к нам, чтобы убедить тебя отступить в обмен на его жизнь.

— Тогда в чем подвох? — спросила Лита, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— В Ване, — Айси посмотрела на неё с глубоким сочувствием. — Лис для них инструмент. А Ваня — это батарейка. Он Творец. Они заперли его в Петле Резонанса. Физически он свободен, но его дух, искра… Ваня стал их заложником. И если мы не успеем вытащить его душу, они просто выпьют его досуха, превратив в одну из теней.

Сердце Литы сжалось от тревоги за Ваню и оттого, насколько опасным стало его положение. Он там один в мире людей, такой юный и беззащитный, и уже под прицелом этих коварных тварей.

Миро медленно встал с колен, вытирая руки от мази, и его голос был холоднее, чем лед Айси:

— Значит, они хотят поиграть в дипломатию через Лиса? Пусть присылают его. Но пока они будут торговаться, мы с Генри и Литой найдем способ взломать их петлю. Лита, ты слышишь? Ваня — это твоя Струна. Они держат его в заложниках, потому что он — ключ к остальным людям. Если мы вырвем его — вся их система лжепроводников рухнет как карточный домик.

Ваня лежал в своей комнате, уставившись в потолок. Вокруг валялись скомканные наброски комиксов, телефон разрывался от звонков издательства, которое требовало макет. Он со злостью скомкал жестяную банку из-под энергетика, и не глядя отшвырнул ее, она укатилась под кровать, где со вчерашнего дня уже пылилась целая куча смятых эскизов.

Пусто. Тот проблеск тепла и веры в себя, который он ощутил за ужином с мамой, снова исчез. Тут он резко сел. Дед, мама говорила про деда.

— Мне надо поехать в деревню, — бормотал Ваня, запихивая ноутбук и планшет в рюкзак, захватив еще и пару повербанков, попавших под руку, — Надо сменить место.

— Мааааам! — крикнул он вглубь квартиры, — Я поеду в Сосновку!

— Поезжай, сын, — ответила мать, появившись в дверном проёме, — Там воздух другой, еда живая, поезжай!

Ваня кинул удивленный взгляд на переставший надрываться звонками телефон:

— Они звонили утром на домашний телефон, я сказала, что ты заболел и поехал на лечение, сынок, прости, что не посоветова… — начала оправдываться Елена.

— Ты молодец, мам, спасибо! — перебил ее Ваня, затем обнял мать, и крепко сжал её своими руками за плечи. — Где ключ от дома деда?

— В ящике под телефоном. Ты это… Помни, что я тебе сказала вчера, верь. И я в тебя верю. — тепло улыбнулась мама и потрепала Ваню по голове.

Ваня подхватил рюкзак, обулся, нашёл в заваленном всякой мелочью ящике ключ от деревенского дома, проскакал на одной ноге к матери и поцеловал её в щеку.

— Я постараюсь, мам.

И покинул родные стены.

Выйдя за дверь, он перевёл телефон в режим полёта, надел любимые наушники, включил избранные треки, которые по старинке скачивал в память телефона, минуя стриминговые платформы. И ритмичным шагом под голос вокалиста группы Skillet «Awake and alive» отправился на железнодорожный вокзал.

Наблюдая, как хрустит под ногами соль реагентов и чавкает снежная каша, он думал лишь о словах матери и о своём обещании ей.

Лита в Замке неожиданно вскрикнула от радости, почувствовав, как Струна Вани вдруг перестала дрожать от страха и натянулась чистым, ясным звуком дороги.

Она схватила Генри за плечи:

— Генри! Координаты меняются! Он уходит! Он выходит из-под их купола в городе! Миро, Айси, он едет к истокам, в Сосновку! Если мы успеем перехватить его астральный след там, на чистой земле, Серые не смогут его заблокировать — природа защитит его лучше любого нашего щита!

Миро и Айси удивлённо уставились на Литу.

— Ай да пацан, — восхищенно протянула Айси.

Миро подошел к Лите, обнял её за плечи и сказал:

— Слышишь, Прядильщица? Это звучит жизнь. Мальчишка оказался сильнее, чем мы думали. Он сам обрезал поводок. Генри, перенастраивай портал на Сосновку! Нам не нужно взламывать вокзал, где потерялся след нашего Лиса, нам нужно встретить Ваню на перроне в астральном отражении. Айси, дорогая, готовься — в Сосновке нам придется биться не с алгоритмами, а с самой сутью Тьмы, которая бросится в погоню за своим лучшим Творцом.

Лита одним прыжком достигла стола и начала разбрасывать все завалы книг и свитков, разыскивая свое Полотно Реальности. Вот оно. Дрожащими руками, боясь, что не подтвердится её догадка, она расстелила его на столе.

— Вот! — она торжествующе ткнула пальцем в точку на полотне, мерцание которой стало чаще и стабильнее. — Сигнал восстанавливается, чем дальше Ваня от мегаполиса и вышек связи, тем чище его собственный сигнал!

Миро подошёл к Лите, взглянул на её полотно, положил свою тяжёлую, все ещё окровавленную ладонь на плечо Литы и произнес с глубоким уважением:

— Ты нашла его, Лита, моя любимая. Ты выследила искру в океане пепла. Генри, фиксируй этот ритм! Это не просто точка на карте, это частота пробуждения. Если он доедет до Сосновки с таким настроем, мы сможем развернуть Мост прямо у него во дворе. Айси, забудь сейчас про срач, — он наткнулся на взгляд Айси и тут же поправился, — Про дискуссии в Совете. Нам нужно подготовить Код Очищения к моменту, когда он ступит на землю Деда. Там может развернуться настоящая жатва.

Миро все ещё не убирал руки с плеча Литы, глядя на точку на карте, и думал: «Пусть пробуют его забрать. Пусть попробуют вырвать эту искру теперь, когда Лита соткала для него путь. Сосновка станет их могилой и нашим новым рассветом. Мне нужно быть на том перроне раньше, чем первый Серый Страж почует запах его крови».

— Сосновка… — словно эхом вслух отозвался он. — Место, где корни еще помнят шепот земли, а не гул серверов. Умный пацан. Он интуитивно выбрал единственное место, где у нас есть преимущество. Генри! — Миро обернулся к Генри, который уже лихорадочно вбивал новые переменные в планшет. — Мне не нужен «безопасный» переход. Мне нужен пробой. Я хочу оказаться там в ту секунду, когда его подошва коснется пыли на родной дороге.

Айси, несмотря на рану, медленно поднялась из кресла. Голубое сияние мази все еще мерцало на её ноге, но взгляд снова стал острым, как арктический лед. Она поправила воротник своего испачканного кровью комбинезона.

— Код Очищения готов, Миро. Если Серые решат устроить там жатву, они обнаружат, что поле уже занято. Я вызову буран, который ослепит их радары. В Сосновке будет править истинная зима, пока мы не закончим наше дело. Там уже начала снижаться температура.

Генри поднял голову, его очки сверкнули в алом свете заката:

— Координаты зафиксированы. Ритм Вани стабилен. Но Миро… там, на перроне, ты будешь один против первого эшелона Серых Стражей. Я смогу перебросить Айси и Литу только через пять минут после твоего прыжка — системе нужно время на перезарядку после такого рывка.

Миро хищно оскалился. Этот оскал не предвещал ничего хорошего никому, кто встанет у него на пути.

— Пять минут? Генри, за пять минут я успею превратить этот перрон в филиал Муспельхейма. Пусть приходят. Я заждался момента, когда смогу потрогать их «идеальную ложь» своими настоящими руками. Ну и это теория, энергии вполне может хватить благодаря Лите.

Он посмотрел на Литу, и в этом взгляде было обещание:

— Плети путь, моя Прядильщица. А я сделаю так, чтобы по этому пути никто не смог пройти за вами. Сосновка ждет своего Бога Огня.

Глава 5. Лис

За сутки до ранее описанных событий

Рассвет ещё не наступил, в замке царила темнота, Лис осторожно вышел из комнаты, бросив взгляд на спящую Литу и бесшумно проскользнул мимо Миро, сидящего с книгой в его кресле у камина.

Миро не нужен был сон в том изматывающем количестве, в котором в нем нуждалась Лита. Ему хватало пары часов для короткой перезагрузки сознания, когда он замирал, подобно выключенному терминалу, пока его внутренние системы проводили быструю диагностику.

Единственное, что всё еще связывало Миро с миром людей и удерживало его в этой реальности — это потребность в топливе. Чтобы не развоплотиться, не стать просто яркой вспышкой в эфире, Миро требовалась тяжелая, калорийная и почти избыточная еда.

Каждый прием пищи для него был не удовольствием, а технологическим процессом, чтобы мышцы и кровь успевали восстанавливаться быстрее, чем их выжжет его собственный Хаос и огненная природа. Он ел сосредоточенно, словно запечатывая свою искру в грубую материю, заставляя этот мир принимать себя как нечто осязаемое, тяжелое и смертельно опасное.

Лис принял свою теневую форму, его рыжий мех растворился в синих предрассветных сумерках, становясь прозрачным, как дым. И проскользнул в мир людей.

Миро в этот момент перелистнул страницу своей книги, даже не глядя на текст, и подумал: «Иди, рыжий… Найди ту трещину в их системе, которую не видят мои глаза. Но если ты задержишься хоть на секунду дольше, чем позволит тень — я переверну этот мир, чтобы вытащить тебя обратно. Лите нужен её друг, а мне нужен мой нюх. Не попадись в их мясные ловушки, Лис».

Лис, оказавшись в мире людей, оглядывался, почти сливаясь с тенью фонарного столба, он знал, что невидим для снующих туда-сюда в утренней суете людей, но предпочитал сохранять осторожность. Воздух в городе был отравлен не только смогом заводов, производств, и выхлопами автомобилей, он был пропитан страхом.

Он подкрался к девушке, чей внешний вид говорил о её творческом начале. Яркие разноцветные волосы облепили ее зареванное лицо, а глаза полные ужаса уставились в телефон. На экране мелькали ужасные кадры новостной ленты. Пальцы девушки то и дело замирали на фотоснимках: пожары, трагедии, войны вспыхивали в разных точках земного шара. Но больше всего её ужаснула новость о том, что в одной из стран, наемные люди забили до смерти художника, который изобразил мэра его города таким, какой он есть: алчным, построившим свою власть на крови жителей.

Лис присмотрелся своим теневым зрением, и сразу уловил, как от девушки тянулись тонкие серые нити к теням, что находились за зданием вокзала, к ним тянулись сотни нитей… Кто-то замер, читая новости в телефоне, кто-то уставился на рекламный баннер, на котором крутили срочный выпуск новостей. Кто-то обречённо смотрел в пустоту, ожидая свой транспорт.

Вокзал, который должен быть местом встреч и новых путей, превратился в гигантский паучий узел, высасывающий смыслы.

Даже Лис, несмотря на свою теневую природу почувствовал тошноту, даже для него это был явный перебор. Он подумал: «Вот оно… Гниль в чистом виде. Они не просто убивают тело художника, они убивают саму идею рисовать в головах миллионов таких девчонок и ребят. Если я сейчас не найду Ваню, он станет следующим, чья Струна лопнет от этого кровавого контента. Нужно действовать быстрее. Тени становятся слишком жирными от этого шведского стола человеческого горя и страха.

Но где-то здесь должен был быть глитч. Где-то здесь мой парень с рюкзаком должен был оставить прореху в этой паутине. Я найду этот разрыв, даже если мне придется прокусить эти жирные нити своими теневыми клыками!» — думал Лис, принюхиваясь к воздуху, и одновременно морщась от трупного душка теней.

Тут он уловил запах Вани, это был запах свежести, какая наступает в комнате после генеральной уборки от пыли и мусора, когда в открытые окна врывается свежий весенний воздух.

Лис, потеряв осторожность, добежал в несколько длинных прыжков до платформы, с которой Ваня уехал несколько минут назад. На платформе стояли две огромные серые тени, они озирались вокруг, пытаясь понять, в какую сторону уехал вырвавшийся из их костлявых лап, Ваня. Лис, не успел затормозить и вовремя спрятаться, и сразу же попал в их поле зрения.

Он понял, что дело плохо, развернулся вокруг своей оси и уткнулся в ещё две тени. Он был окружён.

Лис в этот момент почувствовал, как его теневая форма начинает дрожать. Он оскалился, обнажая клыки, которые светились призрачным светом, как и его глаза, и подумал: «Ну что, жирные… Решили, что рыжий мех легко переварить? Вы можете окружить мою тень, но вы никогда не поймаете мой дух. Миро! Если ты слышишь мой последний рык сквозь эту гниль — разворачивай портал! Я нашел прореху, но, кажется, мне придется стать её пробкой, чтобы этот парень успел доехать до своих лесов!»

Лис посылал импульсы верности и боли, но звук просто увяз в этих жирных темных нитях, как муха в дегте. Миро в Замке ничего не услышал…

Лис снова бросил зов

— Миро! Лита! — но сигналы рассыпались серым пеплом, не долетая даже до края платформы.

Тени сужали свое кольцо, и Лис понял: «Связи нет. Я в пустоте. Если я исчезну здесь — они даже не узнают, где искать мои кости. Но я не дам им насладиться моим страхом. Если мой сигнал не доходит до Миро, значит, я сам должен стать этим сигналом. Я подожгу свою тень, я вывернусь наизнанку, но я оставлю такой след на этой платформе, который Лита не сможет не заметить на своем Полотне!»

И тут что-то изменилось, тени прекратили сжимать свое кольцо вокруг Лиса и расступились, давая пространство другой сущности. Она тоже была частично соткана из тени, но имела и другую, более плотную природу, от неё ужасно воняло трупным ядом и гнилью разлагающейся плоти. В отличие от первых четырёх, у нее даже угадывались очертания морды. И ужасный, растянутый практически от уха до уха рот, полный гнилых клыков.

Каратель. Лис сразу понял, кто пожаловал на платформу.

Каратель принюхался к лису и выпустил из своих костлявых пальцев теневой поводок, который тут же сдавил горло Лиса, до хрипа.

— А ктоооо это у нас тууут? — прошипел Каратель. — Сам гонец огненного Бооога собственной персоной?

В этот момент Миро в своем Замке почувствовал легкий сквозняк, от которого по спине пробежал холод. Он на секунду отложил книгу, прислушался к тишине и подумал: «Что-то не так… Тишина стала слишком густой. Лис должен был подать знак…»

Каратель явно наслаждался произведенным эффектом и беспомощностью Лиса. Но Лис не был его целью, это лишь был удачный момент поглумиться над светом и передать своё сообщение.

— Передай Миро, — от голоса Карателя возникало физическое ощущение невыносимого звука скрежета ножей по стеклу, — Что он давно проиграл, и его любимые игрушки — люди, больше не принадлежат ему и другим Божкам. Древние Боги ослабли и размякли от своей любви к человечеству. Но мир не принадлежит любви, мир теперь принадлежит технологиям. И нам.

В этот момент Каратель отпустил поводок, и отошёл в сторону, замолчав. Лиса не требовалось уговаривать дважды, если речь шла о том, чтобы унести свой рыжий хвост из опасного места как можно скорее. Лис рванул за территорию вокзала так быстро, как этого позволили его лапы, и чтобы исключить слежку. Он тут же проскользнул обратно в пространство Миро.

Оказавшись в родном измерении, Лис распластался на земле и понял, что он ранен и ему нужно исцеление, он прямиком направил свои рыжие лапы в усадьбу Джейн. Тем более он знал своим теневым звериным нутром, что Генри сейчас находится у Миро в Замке. Джейн уже ожидала его на крыльце усадьбы, нервно накручивая локон волос на палец, её техно-веснушки подмигивали рыжими искрами, а внимательный взгляд был направлен на дорожку, ведущую к усадьбе.

Лис буквально вывалился из тени у самого крыльца, его рыжий мех был тусклым, как зола, а на горле всё еще пульсировала багровая полоса раны от поводка Карателя. Джейн вскрикнула, сорвалась с места и подхватила его на руки прежде, чем он успел коснуться земли.

— Ох, рыжий… Тебя что, через шредер пропустили? — её голос дрожал, но руки действовали четко. Она занесла его в дом, где в воздухе висел аромат травяного чая и озона.

Она опустила его на мягкую подушку в своей лаборатории, где среди старинных книг мерцали голограммы.

— Джейн… — Лис хрипло закашлялся, его голос был едва слышен. — Генри… он у Миро. Там безопасно. Но здесь… меня пометили, Джейн. Каратель… он надел на меня ошейник.

Джейн замерла, её техно-веснушки вспыхнули тревожным алым цветом. Она коснулась его горла, и её пальцы прошли сквозь шерсть, нащупывая остаточную энергию гнили.

— Каратель? — она зло сжала губы. — Эти жирные куски падали совсем страх потеряли. Они думают, если у них есть алгоритмы подавления, то они хозяева жизни? Потерпи, сейчас мы эту «технологию» взломаем по-нашему, по-деревенски.

Она достала небольшую стеклянную колбу, в которой вращалась золотистая взвесь, и смешала её с густым отваром полыни.

— Пей, гонец. И не вздумай выплевывать, это стоит дороже, чем вся серверная Совета Хранителей.

Лис сделал глоток, морщась от горечи, и почувствовал, как холод Карателя начинает отступать.

— Они сказали, что мы проиграли, Джейн, — прошептал Лис, приходя в себя. — Сказали, что мир принадлежит технологиям. Что любовь — это слабость старых богов.

Джейн горько усмехнулась, настраивая какой-то прибор, похожий на старый патефон, который начал издавать низкое, успокаивающее гудение.

— Они всегда так говорят, когда боятся. Технологии без любви — это просто мертвое железо, Лис. Они забыли, что ток бежит по проводам, но искру дает Сердце. Передай Миро: если он решит сжечь их вокзал — я дам ему коды доступа к их подкорке. Пусть подавятся своим «прогрессом».

— Ты поможешь? — Лис поднял на неё свои желтые глаза.

— Я уже помогаю, — Джейн нежно погладила его по голове. — Я стираю твой след. Каратель думает, что ты притащил жучок в Замок, но он ошибся адресом. Ты пришел к Джейн. А у меня даже время течет по другим правилам.

Джейн копалась в своих ящиках, наконец, она нашла, что, что хотела, и вложила в лапу Лиса маленький мерцающий кристалл:

— Возьми это. Когда будешь в Сосновке и, если почувствуешь, что их нити снова тянутся к тебе — просто сожми его. Это белый шум лесов. Он ослепит их сенсоры. И скажи Лите… пусть не переживает. Мы еще сплетем им такую сеть, из которой ни один Каратель не выберется.

Лис бережно спрятал кристалл в карман своей жилетки и застегнул молнию, чтобы наверняка. Следы ошейника уже полностью исчезли с его шеи, а голос стал вновь прежним, хрипота, которая появилась от удавки Карателя, полностью прошла. А на нем самом не осталось ни молекулы тени, способной засветить замок Миро перед серыми или самим Карателем.

В Замке Миро снова повисла тяжёлая тишина ожидания, Лита и Миро сразу поняли, что Лис вернулся в их измерение. Вот только появляться у них он не спешил, а значит для этого была веская причина.

Они решили взглянуть на Полотно Реальности и посмотреть, что там с Ваней, добрался ли он до Сосновки.

В этот момент в гостиную ворвался Лис, по привычке тявкнул и начал возбужденно крутиться у них под ногами, наконец, он вспомнил, что может говорить:

— Я кое-что разнюхал!

— Что? Где ты был? — спросила Лита.

— Я ищейка, и я могу перемещаться в измерение людей, в своей… Теневой форме.

— И что тебе удалось узнать? — Миро сразу же отложил все свои свитки и приготовился вытащить из Лиса все, что тот успел разузнать на вражеской территории.

Миро прищурился, глядя на тяжело дышащего Лиса, и пробасил:

— Ну же, рыжий проныра, не тяни. Если ты был в их измерении — значит, ты видел их капканы. Ты нашел брешь в их защите? Или ты унюхал того самого Хозяина, который помог провернуть их гнусный план? Говори! У нас мало времени, Айси рисковала собой, чтобы повлиять на решение Совета.

— Они действуют хитро и масштабно, они запудрили людям головы на всех слоях бытия! — рявкнул Лис, — Они травят их даже… Едой и водой!

— Как это? — вскрикнула Лита.

— Они используют магию… В самом гадком виде, через подавление воли. Они… Они наложили заклятие на еду, на воду. Они внушают им страх во сне, и тут же нашпиговывают их головы через СМИ новостями, которые совпадают со снами. И люди верят… — скороговоркой ответил Лис и завыл.

От этого воя кровь стыла в жилах, в нем было столько обречённости, жалости и гнева.

Глаза Миро превратились в два багровых угля, он подошел к Лите, взял её за плечи и сказал:

— Лита… Теперь мы знаем их главный секрет. Они не воюют с нами в открытую, они травят колодцы. Если они наложили заклятие на еду, значит нам нужно создать антидот. Нам нужно прописать Код Очищения в саму структуру воды, чтобы люди начали просыпаться от одного глотка! Совет должны узнать об этом немедленно. Это война за саму биологию Творцов.

— Это не всё. — вздохнул Лис и посмотрел на Литу и Миро затравленным взглядом.

— Они не только зажали их в тиски страха во сне и наяву, они запустили целую сеть лжепроводников. Они явно готовились, это было запланировано давно, они делают все, чтобы алгоритмы продвигали их личности, их лживые теории, чтобы за их гнусными, но громкими голосами не было слышно Истинных Мастеров. А самих Мастеров…

Тут Лис снова завыл.

— Самих мастеров они поставили на грань выживания. Загнав их в денежные долги и страдания.

Лита была шокирована, ей было физически больно за тех, кто оказался в плену Серых. Она знала, что значит жить без контакта со своей сутью, но еще страшнее, когда сама система не дает возможности эту суть проявить под давлением долгов и ограничений. Это нельзя было назвать жизнью.

— Что же нам делать? — тихо проговорила она

— Надо подумать ещё. — мрачно ответил Миро, и сердце Литы сжалось ещё сильнее, если уж сам Миро не готов предложить решение здесь и сейчас, если его тысячелетний опыт не даёт ему подсказку, значит дело действительно очень серьёзное. Но сначала надо узнать, что с Ваней.

Миро медленно подошел к окну, глядя на горизонт, и произнес:

— Они решили, что золото и цифры сильнее Жизни… Что ж. Лита, если они травят колодцы — мы сделаем океан лекарством. Но сначала — Ваня. Он наш «Нулевой Пациент». Если мы очистим его в Сосновке, если он выдаст свой шедевр вопреки их долгам и страхам — это будет детонатор, который взорвет всю их лживую сеть. Лис! Что с парнем? Он уже на земле Деда Степана?

— Я не знаю, — горестно вздохнул Лис.

— Ваня добрался, — сказала Айси, она указывала на полотно реальности. — У нас есть время продумать следующий шаг. Я не чувствую за ним слежки, он оторвался.

Миро медленно поднял голову, и в его голосе уже не было бы растерянности — только холодная сталь:

— Оторвался… молодец, пацан. Сосновка приняла его. Айси, раз у нас пока еще есть время — слушай план. Раз они травят людей через еду и страх, мы ударим в ответ через Творчество и Род. Лита! Сосредоточься на Ване. Он должен начать рисовать ТАМ, в Сосновке. Каждая его линия, проведенная на чистой земле, станет трещиной в их лживых алгоритмах. Лис, ты восстановился? Нам нужно доставить Ване один «подарок» из наших запасов, чтобы его Код Очищения заработал на полную мощность.

Миро стоял над Полотном, и его тень на стене казалась огромной, многорукой и пугающей. Он больше не был просто хозяином Замка. Он был стратегом, который увидел уязвимое место в броне врага.

— Значит, они думают, что купили этот мир через долги и фастфуд из кошмаров? — Миро коротко, зло рассмеялся. — Они забыли, что на земле Ваниного Деда растёт то, что не подчиняется их кодам.

Айси кивнула, её глаза светились холодным азартом:

— Я накрою деревню таким туманом, что время там зациклится для любого чужака. Ваня будет в безопасности. Лис, готов ко второму раунду, ты пойдешь за нами? На этот раз без поводков.

Лис вскочил, его хвост снова распушился, а в глазах заплясали искры.

— Для Вани? Да я этот перрон на завтрак съем, если понадобится! Давай свою зубочистку, Миро. Я доставлю её быстрее, чем их Каратель успеет произнести слово «технология».

В гостиной Замка стало тихо, но это была тишина перед бурей, которая должна была снести старый мир до самого основания.

Глава 6. Сосновка

Ваня прижался лбом к холодному стеклу вагона. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле. Он вспоминал те секунды на перроне: липкий страх, возникший из ниоткуда, и две серые фигуры, материализовавшиеся прямо из воздуха. Он не должен был прыгать в этот вагон, нужный ему вагон был в другом конце состава, но, когда дверь последнего тамбура захлопнулась прямо перед носом у одной из теней, Ваня понял: это был единственный правильный выбор.

«Ошибка системы, эту фразу я слышал в спину от тех странных теней», — подумал он, глядя на свои дрожащие пальцы. — «Я — ошибка в их системе и в их расчетах. Я сел не туда, поехал не так, но я еду».

Поезд качнулся на стрелках, и в наушниках Джон Купер прорычал: «I’m feelin’ like a monster!». Ваня закрыл глаза. Он не знал, что в этот момент в далеком Замке в ином измерении Лита видит на Полотне Реальности, как его искра вспыхнула ярче, потому что он осознанно выбрал Хаос вместо Порядка. Он переключил трек в своем плеере, теперь это был любимая им «Молитва Тани Дегуршафф», и на словах: «Однажды я сброшу эти цепи», его передернуло всем телом.

В замке Миро кипели страсти и бурные обсуждения. Генри ломал голову над тем, как безопасно притащить на платформу всех троих: Миро, Литу и Айседору. Лис звонко тявкнул, чтобы призвать всех к тишине, и чтобы ему дали вставить уже наконец хотя бы слово.

Миро, Лита и Айседора уставились на Лиса в нервном ожидании:

— Ну же, Лис, ну не тяни! — воскликнул Миро и его микросхемы вспыхнули ярким огнем.

— Я все же пойду первым, моя теневая природа позволяет мне проскочить в мир людей без ваших порталов.

— Но, Лис, ты только что еле унёс свои лапы от Карателя, — возразила Лита и её взгляд обещал, что она готова спорить до последнего.

— Но унёс же! — рявкнул Лис и подскочил к столу, поставив на него свои передние лапы. Носом он уткнулся в Полотно Реальности, где все ярче и стабильнее горела одна единственная точка — Ваня.

— Рыжий, это крайне хреновая идея, — начал Миро, выговаривая каждое слово по слогам, и в голосе его читалась та же решимость — до последнего отстаивать безопасность Лиса, которого они чуть было не потеряли навсегда.

— Да что ж вы такие душные-то?! Айседора, ну хоть ты им скажи! — взмолился Лис.

Айси вздрогнула, она думала вообще о другом, её мысли занимало лишь то, что происходило прямо сейчас среди хранителей Совета. Она знала, что предатель в их кругах, обязательно выкинет что-то, что подставит не только Лиса, но и их всех, а главное — Ваню. Он был самым хрупким элементом в их плане.

Айседора медленно перевела свой ледяной взгляд с Полотна Реальности на Лиса, а затем на Миро. Напряжение в комнате стало почти физически осязаемым, воздух запах озоном и жженой бумагой.

— Лис прав, — её голос прозвучал как треск ломающегося льда. Лита вздрогнула. — Мы слишком заметны. Миро, твоя ярость фонит во всех измерениях, как сверхновая. Если ты сделаешь шаг в мир людей, Совет запеленгует тебя через секунду. А я.… я под наблюдением. Моё отсутствие заметят быстрее, чем вы успеете моргнуть. С другой стороны, какая уже к черту разница, все равно надо будет идти в мир людей, а потом… будет видно.

Лис победно вильнул хвостом, но тут же прижал уши, поймав тяжелый взгляд Миро.

— Предатель среди Хранителей не ищет силу, — продолжала Айси, и её глаза на мгновение потемнели до цвета грозового неба. — Он ищет уязвимость. Ваня — это резонанс, который они хотят заглушить. Если Лис пройдет тенями, он сможет стать «шумом», который собьет их со следа.

Миро ударил кулаком по столу, и искры с его микросхем брызнули на Полотно, едва не задев светящуюся точку Вани.

— Один?! В Сосновку, где за любым кустом или деревом может стоять Каратель?

— Я не буду один, — Лис хитро прищурился, его тело начало подергиваться дымкой, становясь полупрозрачным. — У меня есть свои связи в изнанке того мира. Домовые, лешие, духи рода Вани… Они все теневой природы, как и я. Они не любят Серых еще больше, чем я. Я подготовлю почву. А вы… — он посмотрел на Литу, — вы готовьтесь к прыжку. Когда я подам сигнал, времени на «подумать» у вас не будет.

Лис сделал резкий кувырок в воздухе и, прежде чем кто-то успел возразить, растворился в длинной, густой тени, упавшей от камина. В гостиной воцарилась мертвая тишина, нарушаемая только треском Огня.

— Ну всё, — обреченно вздохнула Лита, глядя на пустое место, где только что стоял Лис. — Игра началась по-взрослому.

— Вот же рыжий гаденыш! — прошипел Миро, и в его глазах вспыхнул огонь, а микросхемы на груди загорелись ярче, чем пламя в камине позади. Воздух в гостиной мгновенно стал тяжелым, заряженным статическим электричеством, от которого на руках Литы зашевелились тонкие волоски.

Миро резко обернулся к Айседоре:

— Ты позволила ему это! Ты подтолкнула его своим этим «он прав». Ты же знаешь, что, если его поймают, они вытянут из него координаты Замка за доли секунды!

Айседора даже не шелохнулась. Она продолжала сидеть в кресле, холодная и неподвижная, как статуя из лунного камня. Только синие льдинки в её глазах стали еще прозрачнее.

— Я не подталкивала его, Миро. Я лишь констатировала факт: у нас нет времени на дипломатию. Пока ты здесь искришь от гнева, Ваня уже выходит на перрон. Его код ошибки вибрирует так сильно, что его скоро почувствуют даже спящие.

Она медленно поднялась, и подол её плаща коснулся шкуры на полу.

— Лис — не просто зверь. Он порождение Хаоса, как и ты. Он выживет там, где мы задохнемся. Вместо того чтобы проклинать его рыжий хвост, начни готовить Литу. Если Лис не подаст сигнал через три часа… нам придется выжигать Сосновку вместе со всеми, кто там находится, чтобы стереть след.

Лита похолодела. «Выжигать Сосновку? Там же люди… там Ваня… там дом его деда». Она посмотрела на Миро, ожидая, что он возразит, но он молчал, и только гул его внутреннего реактора становился всё громче.

— Иди к себе, Лита, — не оборачиваясь, бросил Миро. Голос его был сухим, и то ли равнодушным, то ли холодным. — Собирайся. Возьми только то, что действительно важно. И помни: в мире людей ты теперь не своя и не гостья. Ты — аномалия.

Глава 7. Пробуждение рода

Ваня спрыгнул с подножки вагона прямо в глубокий, хрустящий снег. Платформу никто не потрудился расчистить, эту станцию уже около двадцати лет считали Богом забытым местом. Поезд, издав прощальный гудок, со скрипом и стуком колес медленно пополз дальше, оставляя его один на один с тишиной. Но эта тишина была обманчивой.

Если бы Ваня мог видеть чуть шире спектра обычного человека, он бы с непривычки обалдел или ужаснулся. Сосновка гудела. Старый Леший, затаившийся в искривленной сосне у самой кромки леса, втянул ноздрями морозный воздух. Он чувствовал: в его владения вошло нечто, пахнущее грозой и металлом — запах Замка и иного мира, который притащил на себе Лис. Но следом за ним шел Ваня — и от него пахло кровью тех, кто строил эту деревню пятьсот лет назад.

— Пришел… — прошелестел Леший, и с веток сосны лавиной обрушился снег. — Последний из рода. Ошибка в расчетах. Живой код.

В это время в старом доме Ваниного деда, под прогнившими половицами, зашевелился Домовой. Он не спал уже десятилетия, с тех пор как дом окончательно опустел и стоял заброшенным. Но сегодня старые балки заскрипели иначе. Домовой чувствовал, как по невидимым нитям рода передается дрожь: «Он здесь. И за ним идет Тень».

Ваня поправил лямку рюкзака. Ему показалось, что из-за угла станции на него смотрит пара янтарных глаз, но, когда он обернулся, там был только рыжий всполох, мелькнувший в заснеженных кустах шиповника.

— Глюки, — прошептал Ваня, выдыхая облачко пара. — Просто недосып и Skillet.

Он не знал, что в этот момент Домовой уже начал яростно выметать серую пыль из углов, готовя дом к обороне, а Леший сплетал ветви над тропой, создавая живой лабиринт для тех, кто решит преследовать Ваню. Для них он не был «ошибкой системы». Он был их мальчиком. Их родной кровью и духом, и они не собирались отдавать его без боя.

— А ну, стоять! — Лис вздрогнул от хриплого голоса Лешего, проявившегося на его пути в лесной чаще. Лис попытался провернуть свой фокус и удрать, но как только он сиганул в другую сторону, Леший тут же встретил его с другой стороны. Лис метнулся вбок, и снова наткнулся на Лешего.

— Да чтоб тебя! Ты что докопался, я тут на задании! — рявкнул Лис.

— Чуял я, ох, чуял, что ты не простая зверушка, вон человечьим голосом молвишь — прохрипел Леший, и голос его был скорее похож на треск деревянных стволов, чем на речь человека.

Лис замер, нервно дергая кончиком хвоста. Он понял: фокусы закончились. В этом лесу пространство не принадлежало теням и Карателю, оно принадлежало этому древнему существу, пахнущему сырой землей и прелой хвоей.

— Слушай, Дед, — Лис примирительно опустил уши, но в глазах всё еще плясали искорки. — У меня времени в обрез. Там к тебе «последний из рода» приехал. Ваня. Помнишь такого? Так вот, за ним по пятам идет такая дрянь, что твой лес в щепки разнесут, если я не подготовлю встречу.

Леший медленно наклонил голову, и с его бороды, сплетенной из лишайника, посыпался иней. Он прищурился, глядя не на Лиса, а сквозь него — туда, где на Полотне Реальности пульсировал Ваня.

— Помню… — проскрипел Леший, и по лесу пронесся стон качающихся сосен. — Кровь у него крепкая, дедова. Но ты, рыжий, небом пахнешь и металлом чужим. Откуда пришел? Из тех миров, что искрят да светятся?

— Оттуда, — буркнул Лис, усаживаясь на снег. — Но я на стороне парня. Мы его пробуждаем. Ай… долго объяснять! Если хочешь, чтобы Сосновка и дальше в тишине стояла, помоги мне. Нужно запутать следы так, чтобы Серые здесь носом землю рыли, а найти ничего не могли.

Леший внезапно расхохотался. Звук был такой, будто в овраге столкнулись два ледяных глыбы.

— Запутать? В моем-то лесу? Да я их в такие болота заведу, что они забудут, как их в их столицах кликали. Но с тебя уговор, рыжий… Если парень не сдюжит, если огонь его окажется дымом — я его сам заберу. Родовая земля слабых не кормит.

Лис сглотнул. Он знал, что Леший не шутит.

— Сдюжит, — уверенно сказал он. — У него выбора нет. В нем теперь Код Хаоса, а это посильнее будет, чем просто родовая память.

Тем временем Ваня продирался по сугробам, вылезая с платформы в сторону деревни, он жалел о том, что его одежда была уместна в мегаполисе, где жители снега толком не видят, они ходят по смеси реагентов и соли, а не по колено в снегу. Здесь же его модные по меркам столицы ботинки становились кандалами, полными ледяного крошева. А лямки рюкзака беспощадно давили на плечи, словно вес его резко увеличился втрое.

Он снял наушники, его завораживала местная тишина, и воздух. Он был такой… Вкусный, плотный, казалось, что им можно наесться и напиться одновременно. Он взглянул на экран телефона — одна «палка» сети, скоро и она пропадёт. Он остановился, быстро набрал замерзающими пальцами сообщение матери: «Я на месте. Тут такой воздух — закачаешься, спасибо, мам». Тут же отправил и не дожидаясь ответа, снова перевёл телефон в режим полёта.

Дорога до дома деда заняла больше часа, щеки и нос беспощадно щипал морозный туман, температура падала каждую минуту. Ваня плевался по дороге на то, что навигация тут не работает, дорог нет, а тем временем уже начинало темнеть, не хватало ещё застрять здесь в снегу и умереть от обморожения.

Ваня не видел, и не мог знать, что за каждым его шагом следят сотни глаз.

В кустах замерзшей калины притаился дух старого колодца — маленькое, сморщенное существо, похожее на мокрый комок шерсти. Он внимательно смотрел, как «городской» чертыхается, вытаскивая ногу из очередного сугроба.

— Тяжело идет… — прошептал Колодезный. — Забыли его ноги, как по земле ходить. Всё по камню, да по камню…

Но когда Ваня отправил сообщение матери и убрал телефон, по невидимым нитям деревни прошел импульс. Сеть умерла, но связь с Родом — та самая, которую не заглушить глушилками Серых — начала восстанавливаться. Каждый вдох этого «вкусного» воздуха наполнял его легкие не только кислородом, но и мельчайшими частицами памяти родного места.

Проклиная все на свете, Ваня все же нашёл дом деда Степана. Дом стоял одновременно такой холодный, с неприветливо зияющими темнотой окнами в резных ставнях, но и такой родной, он сразу же пробудил в душе Вани тепло его детских воспоминаний, от которых защемило в груди. Далёкие годы, когда дед Степан ещё был жив, а Ваня проводил у него все каникулы, ходил с ним за грибами, слушал старые дедовы сказки и байки, которые тот вынес с войны.

Ваня нашёл в рюкзаке ключ, он показался неприлично тяжелым и холодным, то ли оттого, что пальцы Вани окончательно промерзли в «городских» перчатках, то ли по какой-то другой причине. Ваня отпер замок на двери, осторожно толкнул её внутрь плечом, ему показалось, что она не просто скрипнула, а вздохнула, впуская его внутрь, так тяжело и по-родному, как вздыхал его дед над его в очередной раз разбитыми коленками в детстве.

Ваня вошел в сени. Запах… Этот запах невозможно было спутать ни с чем: сушеная полынь, березовые банные веники, старое дерево, холодная зола и едва уловимый аромат дедовой махорки, который, казалось, впитался в сами бревна навечно. Деда давно уже нет в мире живых, а запах его дома остался, и в глазах Вани предательски защипало от слез.

Он щелкнул выключателем, но, конечно, света не было — провода давно оборвало зимними ветрами. Ваня достал телефон, включил фонарик, и узкий луч света вспорол темноту.

В углу, на старом сундуке, лежал толстый слой пыли, но Ваня вдруг замер. Прямо посреди сундука пыль была аккуратно смахнута, словно кто-то сидел здесь и ждал его.

— Дед?.. — прошептал он от растерянности, и собственный голос показался ему чужим, слишком тонким и детским для этих массивных стен.

В ответ из глубины дома, из-за печки, раздался тихий, едва слышный шорох. Это было не похоже на шорох мыши или какого-то другого животного. Это было похоже на то, как если бы кто-то очень маленький и ворчливый потирал ладоши, и еле слышно бормотал себе под нос.

«Пришел…» — не ушами, а будто бы всем телом, костями изнутри почувствовал Ваня этот шепот. — «В городских лаптях, а волю дедову за пазухой принес».

Ужас пробрал Ваню до самых костей. Он уронил рюкзак и выскочил за дверь, на крыльцо, поскользнувшись на ступенях, занесенных снегом.

«Да нееет, бред какой-то, я же не ссыкло» — подумал Ваня и сам себе ответил: «Ещё какое ссыкло, вон как сиганул от скрипа старого дома». Посидев немного в снегу, и начиная ощущать, как его ягодицы собрались примерзнуть к ступеням, Ваня встал, собрался и бурча себе под нос: «Я не ссыкло, это просто дом, старый дом», Ваня вернулся в сени. Поднял свой телефон, которой он уронил, пока сбегал от самого себя и старого дома, и тут его взгляд зацепился за лапти.

Казалось бы, ну что тут такого, лапти — обычное дело для деревенских домов, но в этом случае они имели хозяина.

Ваня направил дрожащий луч фонарика телефона книзу. Лапти лежали не в углу, не на полке. Они стояли ровно посреди сеней, носами к нему, словно их обладатель только что вышел из них и сделал шаг в невидимость.

И самое жуткое — от них шел легкий пар. Словно их только что сняли с очень горячих, натруженных ног.

— Слышь, — Ваня сглотнул, голос сорвался на сип. — Я.… я внук Степана. Я не вор. Я просто… пожить. Мама сказала, тут можно…

В ответ из-за двери, ведущей в основную комнату, раздался отчетливый звук: «Кхм-кхм!». Словно кто-то деликатно намекал, что стоять в холодных сенях и разговаривать с обувью — затея так себе.

Ваня набрал в груди побольше воздуха, так, что легкие обожгло морозом, и толкнул тяжелую дверь в жилую часть избы.

Там было темно, но уютно. Пахло сухими травами и.… теплом? Это было невозможно. Дом не топили годами, но от печи веяло едва уловимым жаром. Ваня провел лучом света по стенам и замер.

На столе, застеленном старой, пожелтевшей от времени скатертью, стояла крынка молока и лежали несколько кусков черного хлеба. Совершенно свежего. Рядом с хлебом лежал предмет, который заставил сердце Вани пропустить удар.

Это был дедов угольный карандаш. Тот самый, которым дед в детстве рисовал ему на обрывках газет невероятных существ — лесных хозяев, птиц с человеческими лицами и воинов в странных доспехах.

Ваня подошел к столу, рука сама потянулась к карандашу. Как только его пальцы коснулись дерева, экран телефона в другой руке вспыхнул ярко-белым, пошел рябью и погас.

В полной темноте избы раздался тихий, шелестящий смешок:

— Рисуй давай, художник… Гости-то на пороге. Не успеешь оберег начертать — замерзнешь вместе с домом.

Ваня выругался абсолютно нецензурно, на что тут же услышал неодобрительное ворчание. Мозг охватила паника: телефон сдох, электричества нет, за ним кто-то следит, и он даже не знает, кто и зачем. Но внутри него уже начала прорастать та самая родовая Сила, что дремала в нем до того момента, как он ступил на родную землю.

Пока ещё свет Луны и отражение её холодного прожектора от снега давали возможность хоть что-то видеть, Ваня подскочил к столу и схватил карандаш деда.

Где-то на задворках его памяти начали шевелиться дедовы хитрости и рассказы, руны! Славянские руны, которые дед умел использовать для охоты, защиты от зверя лесного да от засухи, чтобы не сгубила все посевы.

Ваня мысленно обратился: «Деда, помоги!», подскочил к двери и начал чертить символы, значение которых он не помнил головой, он помнил их сердцем и по праву крови. Рука сама вела, на двери проявилась чёткая вязь из защитных рун. Ваня готов был поклясться, что вязь на какое-то время вспыхнула жёлтым огнем, и тут же погасла. Но внутри возникло ощущение, что теперь он в безопасности.

Как только Ваня закончил чертить руны, и в избе стало по-настоящему тихо, он почувствовал, как дикий холод, который гнал его по сугробам, отступил. Но за порогом, в лесу, началось движение.

Ваня подошел к окну и прильнул к стеклу, пытаясь рассмотреть хоть что-то за кружевом инея.

Там, у самого края леса, он увидел два янтарных огонька. Они не были похожи на волчьи — в них было слишком много ума. Огоньки подмигнули ему, и рыжая тень, сделав изящный кувырок, исчезла в зарослях.

— Ну вот, теперь и лисы подмигивают, — выдохнул Ваня, чувствуя, как ноги становятся ватными от пережитого стресса.

Он вернулся к столу, посмотрел на хлеб и молоко. Голод был такой, что сводило желудок. Он отломил кусок ароматного черного хлеба — тот был еще теплым, с хрустящей корочкой.

— Спасибо… кто бы ты ни был, — негромко сказал Ваня, обращаясь к темноте за печкой.

В ответ послышалось довольное сопение, и старый веник в углу сам собой переставился на другое место. Дом принял подношение благодарности.

Ваня сел на лавку, сжимая в руке дедов карандаш. Он понял: спать он сегодня не будет. Не потому, что боится, а потому что из него, как из прорванной плотины, рвались образы. Он схватил какой-то старый альбом, валявшийся на полке, и начал рисовать. Но это были не комиксы.

Он рисовал Замок. Он рисовал Литу, которую никогда не видел вживую, но чьи черты уже проступили в его сознании. Он рисовал Миро, чьи микросхемы пульсировали на бумаге черным углем.

В это время в лесу шла эпичная схватка, Лис пытался вырваться из рук Лешего, цепко держащего его за его рыжий пушистый хвост.

— Отпусти! Шкуру попортишь! — взвизгнул Лис, делая ещё одну попытку сбежать.

— Стой, рыжая морда, куда ты намылился?!

— К Ване, я должен объяснить ему, что происходит!

— Там Домовой, их кровный защитник, он в безопасности.

— Это пока! Я должен рассказать ему, что к нему скоро придут…

— Эти хворые из ваших столиц? Мы им тут покажем!

— Нет, наши, Боги, кто держат вашу убогую планету и не дают вам тут всем стать жратвой этих хворых

— Да погоди ты суетиться, и я отпущу твой хвост, обещаю, — Леший примирительно ослабил хватку.

Леший действительно разжал пальцы, похожие на узловатые корни, и Лис, отлетев на пару метров, принялся судорожно зализывать растрепанный хвост, ворча что-то крайне нелестное на лисьем диалекте.

— Убогую, говоришь? — Леший присел на поваленную ель, и лес вокруг него словно вздохнул, подстраиваясь под его движения. — Планета-то живая, рыжий. Она всё чует. И Богов твоих чует, и искры их стальные. Только вот беда: когда Боги начинают на нашей земле свои порядки наводить, у людей обычно крыши сносит да леса горят.

Лис перестал терзать хвост и посмотрел на Лешего уже серьезно. В его глазах отразились не искры Замка, а глубокая, древняя тьма.

— Ты не понимаешь, Дед. Если Ваня не активирует Код, если он не станет тем, кем должен… «хворые» высосут этот мир досуха. От твоего леса останется только пепел и цифровая пыль. Миро и Лита — единственные, кто идет на риск ради вас. Остальные смотрят на это, как на кино…

Леший молчал долго, прислушиваясь к тому, как в деревне, за полверсты от них, Ваня шуршит карандашом по бумаге.

— Слышу… — наконец проскрипел он. — Рисует. Кровь в нем запела. Ладно, рыжая морда. Иди к нему. Но не в избу лезь, пуганешь парня — он и так от каждого шороха в сугроб ныряет. Охраняй снаружи. А я своих соберу. Кикимор по болотам разбужу, вьюгу на тропы натравлю. Пока ваши «Боги» до нас добираются, мы тут свой заслон поставим.

Лис подпрыгнул, его тело снова начало терять четкие контуры.

— Договорились, старый! Но учти: если увидишь в небе золотую вспышку — не пугайся. Это наши заходят на посадку.

— Пугаться — дело человечье, — усмехнулся Леший, сливаясь со стволом ели. — А моё дело — чтобы земля чужих да тех, кто дело дурное удумал, не принимала. Иди уже.

Лис не заставил себя ждать. Одной рыжей молнией он прорезал подлесок и замер на ветке старой яблони прямо под окном Вани. Он видел, как парень, высунув язык от усердия, выводит на бумаге контуры Литы.

— Ну, рисуй, рисуй, — тихо тявкнул Лис, щурясь на луну. — Скоро тебе не до рисования будет.

Глава 8. Союзники

Как только Ваня в своём родном доме нарисовал защитные руны, Лита, тревожно наблюдавшая за Полотном Реальности, вскочила на ноги:

— Он вспомнил! Он вспомнил то, что защищало их род веками, что позволило деду Степану вернуться живым и целым с войны, руны! Славянские руны, он нарисовал защитный контур и…

Тут она запнулась, разглядывая, как вокруг искры Вани в Сосновке, начали зажигаться маленькие искорки зелёного цвета, постепенно выстраивая вокруг него идеальный круг:

— А он там не один!

Миро и Айси пытались понять, что за искры другого цвета, не похожие на Ваню, начали формировать вокруг него защитное поле. Генри, взглянувший на полотно, почесал свой нос, и решился высказать предположение:

— Это духи местной земли. Я, честно говоря, думал, что они уже канули в прошлое, а нет же, они откликнулись и готовят ловушку для Серых.

— Главное, чтобы под ногами у нас не путались, — мрачно проговорил Миро.

— Не будут, — спокойно ответила Айси, — Лис уже ввёл их в курс дел. Это союзники.

— Кто? — насмешливо спросил Миро, — Леший да домовые? Духи леса? Что они могут против Серых?

— Они на своей земле, — проговорила Лита, — А значит в своей Силе.

Генри усмехнулся, и в его глазах блеснуло что-то, чего Миро раньше не замечал — уважение к тем, кто не числится в реестрах Совета.

— Миро, ты слишком привык к битвам в межпространстве, где всё решает плотность твоего Огня, — Генри подошел к Полотну и коснулся одной из зеленых искорок. Та в ответ весело мигнула. — Но в Мидгарде, — тут Генри наткнулся на укоризненный взгляд Литы и поправился, — В мире людей, в таких местах как Сосновка, правила диктует не Код, а Корни. Ты можешь сжечь лес, но ты не сможешь победить туман, который застилает глаза врагу, или землю, которая разверзается под ногами именно там, где стоит Каратель.

Миро сложил руки на груди, его микросхемы раздраженно мерцали синим.

— И что же они сделают? Закидают их шишками и мухоморами?

— Они сделают их невидимыми для Системы, — отрезала Айси. — Пока Ваня внутри этого круга, Серые видят только «белый шум». Духи земли маскируют его сигнал своей древней вибрацией. Это дает нам окно.

Лита чувствовала, как внутри неё нарастает странное возбуждение. Она видела, как Ваня в Сосновке склонился над листом бумаги. Она чувствовала каждое движение его карандаша, словно он рисовал прямо по её коже.

— Мы должны прыгать сейчас, — твердо сказала она. — Пока круг стабилен и пока Лис и духи земли держит периметр.

Миро посмотрел на неё, а потом на Полотно, где зеленые и золотые искры сплетались в причудливый узор.

— Генри, — наконец выдохнул он, и его голос снова стал командным. — Прогревай платформу. Раз Лис договорился с «местной оппозицией», мы не можем заставлять их ждать. Лита, возьми…

— Я уже взяла, Миро, — перебила его Лита и показала ему небольшой сверток. — Я взяла то, что напомнит ему, кто он такой.

Генри, как обезумевший, барабанил пальцами по экрану планшета, бросая свой взгляд на проекцию монитора, там ему летели сообщения от тех, кого Миро прозвал кибернахалами, друзья в мире людей, технари, те, чей огонь не был погашен современными технологиями, которые использовали в свою пользу Серые палачи, они сами были частью кодов.

Генри и его напарники запрограммировали энергетический мост, напрямую в деревню, радужный, золотистый мост уже еле заметно сиял и проявился в небе над Сосновкой. Леший, кикиморы, которых он призвал на защиту Вани, все лесные духи завороженно следили за этим сиянием.

Миро вышел в сад своего Замка, где развернулась сверкающая платформа к началу моста между измерениями. Миро шагнул к ее краю, его плащ развевался от потоков энергии, исходящих от радужного портала. Он обернулся к Лите и Айси, и в его глазах плясало безумие первооткрывателя.

— Генри! Удерживай частоту! — крикнул он, перекрывая гул стабилизаторов. — Если мост начнет схлопываться, кидай нас вслепую, Леший поймает!

Генри лишь коротко кивнул, его лоб покрылся испариной. На мониторе планшета бежали строки кодов, переплетающиеся с древними рунами, которые он вшивал в протокол передачи в реальном времени.

В Сосновке в этот миг небо раскололось. Ваня, не выдержав напряжения в избе деда Степана, выскочил на крыльцо. Его карандаш всё еще был зажат в кулаке. Он посмотрел вверх и онемел: прямо над верхушками вековых сосен, разрывая морозный туман, проступила золотистая арка. Она вибрировала, издавая звук, похожий на пение тысячи струн.

Леший, стоявший в тени огромной ели, ударил посохом о землю.

— Глядите, мелюзга! — прохрипел он притихшим кикиморам. — Небесная кузня заработала. Сейчас Боги спускаться будут. Не посрамите землю, держите туман!

И в этот момент из самого центра золотистого сияния отделились три тени. Они не падали — они скользили по лучам моста, становясь всё плотнее с каждым метром.

Первым на снег, подняв целое облако ледяной пыли, приземлился Миро. Его микросхемы вспыхнули алым, адаптируясь к земному давлению. Мощный, широкоплечий и грозный. Следом, мягко и бесшумно, как сама зима, опустилась Айси. А между ними, сжимая в руках заветный сверток, стояла Лита.

Ваня замер на крыльце, его сердце заколотилось где-то в горле. Он узнал её. Ту, которую рисовал последние два часа.

Лис, сидевший на ветке яблони, довольно тявкнул и спрыгнул прямо к ногам Литы.

— Ну, наконец-то! — проворчал он. — А то я тут уже с местными чуть не пустил корни от скуки.

В рядах Серых Палачей поднялась паника и суета. Они пытались понять, откуда в земном пространстве произошел такой силы резонанс энергий, но видели лишь туман, который как зеркало был похож лишь на них самих: серый, холодный и безжизненный. Лесные духи сработали четко, они, передавая друг другу задачу, смогли накрыть туманами практически всю западную территорию России до самых Уральских гор, оставив Теней без возможности что-либо увидеть.

Пока Серые Палачи в своих стерильных центрах управления бились в истерике, глядя на пустые туманные мониторы, в самой Сосновке время замерло.

Миро выпрямился, стряхивая иней с плеч. Его взгляд встретился со взглядом Вани, стоявшего на крыльце. В этом взгляде не было превосходства — только признание равного.

— Ну, здравствуй, художник, — голос Миро пророкотал в морозном воздухе, заставляя снег на крыше дома деда Степана осыпаться серебряным дождем.

Лита сделала шаг вперед. Она видела, как Ваня дрожит — не только от холода, но и от колоссального объема Силы, которая сейчас накрыла его двор. Она подошла к самому крыльцу, и там, где её стопы касались снега, он не просто таял — он превращался в прозрачные кристаллы, похожие на алмазы.

— Ты нарисовал нас, Ваня, — тихо сказала Лита, и её голос согрел его лучше любого костра. — Ты позвал, и мы пришли.

Она протянула ему сверток, который принесла из Замка.

— Это принадлежало твоему роду еще до того, как Система решила, что она здесь главная. Разверни.

Ваня, словно во сне, принял сверток. Его пальцы коснулись грубой, пахнущей озоном ткани. Внутри лежало старое, потемневшее от времени кольцо-печать с тем самым символом, который он только что нарисовал на двери. Но стоило ему коснуться металла, как кольцо начало мерцать и пульсировать в ритм его сердца.

— Это твой ключ доступа, — подала голос Айси, оставаясь в тени ворот. Её ледяная красота заставила Ваню на мгновение забыть, как дышать. — Теперь ты не просто рисуешь Коды. Ты их активируешь.

Лис в это время уже вовсю хозяйничал: он подскочил к Лешему, который наполовину высунулся из-за сарая, и заговорщицки шепнул:

— Видал, Дед? Прямая поставка из Высших Сфер. Твой туман — это просто пушка! Кибернахалы передают привет.

Ваня словно онемел от увиденного, он уставился на гостей из другого мира так, словно они не спасать его пришли, а убить или поработить как минимум.

— Вань, ну что ты уставился как не родной, уж Литу ты точно должен поприветствовать — это она была той, кто посылал тебе часть идей, которые ты воплощал в своих комиксах — весело проговорил Миро, озираясь по сторонам.

— Зд.. Д… Здра..Здравствуйте, — наконец Ваня смог одолеть свой заплетающийся язык, но он не мог оторвать взгляд не от Литы, его глаза прилипли к Айседоре, как язык ребёнка, решившего лизнуть трубу качели в мороз.

Айседора, заметив этот остекленевший взгляд, лишь слегка приподняла бровь. От её мимолетного движения по забору пробежала тонкая изморозь, а Ваня почувствовал, как в носу замерзли последние капли здравого смысла.

— Отомри, художник, — холодно, но не зло проговорила Айси. — И не смотри так долго. Можешь ослепнуть раньше, чем нарисуешь наш триумф.

Лита мягко коснулась плеча Вани, возвращая его в реальность. От её руки исходило такое живое тепло, что парень наконец смог выдохнуть облако густого пара.

— Она просто не привыкла к комплиментам, Ваня, — улыбнулась Лита, пытаясь сгладить неловкость. — Пойдем в дом. У нас мало времени. Туман Лешего — это щит, но Серые скоро начнут прощупывать землю физически. Если они не видят нас со спутников, они пришлют тех, кому глаза не нужны.

— Кого? — Ваня наконец оторвал взгляд от Айси и посмотрел на кольцо-печать, которое продолжало пульсировать у него на ладони.

— Свору, — коротко бросил Миро, уже шагая по направлению к двери и по-хозяйски отодвигая Домового, который пытался изобразить из себя вешалку. — Кибер-гончих или по-другому киберпсов. Они идут по следу страха. Так что, парень, если не хочешь стать кормом, быстро надевай кольцо и покажи нам, где тут у деда были спрятаны самые крепкие запоры.

Ваня посмотрел на кольцо, потом на своих невероятных гостей. Страх никуда не делся, но к нему добавилось бешеное, жгучее любопытство. Он надел печать на палец.

В ту же секунду мир вокруг него «дорисовался». Он увидел Лиса не просто как лису, а как сгусток золотистого пламени. Увидел Литу как пульсирующее солнце. А Айси… Айси была похожа на бесконечный, звездный космос, от которого веяло вечным покоем.

— Ого… — только и смог вымолвить Ваня. — Ребят, там за печкой молоко и хлеб. Домовой приготовил. Вы… э-э… Боги едят хлеб?

Лис первым проскочил в избу, на ходу бросив:

— Боги — может и нет, а я за этот хлеб готов продать все секреты Генри! Заходите, пока нас тут всех не заморозило окончательно!

Ваня пару минут пребывал в шоке от говорящего Лиса, затем бросил взгляд на Айси, и щеки его стали пунцовыми, только вот не от мороза.

— А она, тоже пойдёт с нами?

Айседора едва сдержалась, чтобы не закатить свои глаза, и постаралась как можно мягче сказать:

— Конечно, ты же не оставишь даму на улице?

Едва вся эта шумная компания ввалилась в сени дедова дома, как в дверь постучали. Ваня дёрнулся так, что налетел на Айси, и замер, как ледяное изваяние.

Лис пронырнул между ног этой застывшей пары, громко проворчав:

— СВОИ! Это лесной командор пожаловал, Леший!

Ваня так и замер, уткнувшись носом в плечо Айси, и почувствовал, что от неё пахнет не духами, а озоном и первым льдом на реке. Он был так напуган стуком, что даже не сразу понял: он обнимает Богиню.

— Если ты не отлепишься от меня в ближайшие три секунды, — прошептала Айси ему прямо в ухо, и её дыхание инеем осело на его щеке, — Я превращу тебя в садового гнома. Очень реалистичного.

Ваня отскочил так, будто его ударило током, и едва не снес вешалку с дедовыми фуфайками. В этот момент дверь медленно, с достоинством, приоткрылась.

В сени ввалился Леший. В помещении он казался еще огромнее: его голова почти упиралась в потолок, а с бороды, похожей на пучок сухой травы, на чистый пол Домового посыпались хвоя и шишки. За печкой послышалось страдальческое «Ох-хо-хонюшки…» — Домовой явно был не в восторге от такого мусора.

— Ну, здорово, пришельцы, — пробасил Леший, озираясь. Его взгляд остановился на Ване. — Вижу, кольцо надел. Молодец, парень. Кровь-то в тебе проснулась, а вот ноги всё еще дрожат. Ничего, это поправимо.

Миро вышел вперед, загораживая Ваню. Его микросхемы пульсировали ровным золотом, вступая в резонанс с природной силой Лешего.

— Командор, — Миро кивнул с уважением. — Спасибо за туман. Серые сейчас чешут затылки.

— Да ладно тебе, «железяка», — Леший усмехнулся, и звук был такой, будто в лесу дерево упало. — Туман — это так, забава. Я пришел сказать: свора уже на границе болот. Эти железные псы… они не по земле бегут, они будто по воздуху плывут, носом вынюхивают твой «радужный мост». У нас есть час, не больше. Пока мои кикиморы их в трясине путают.

Лита подошла к столу и решительно отодвинула крынку с молоком.

— Час — это много и мало одновременно. Ваня, садись. Доставай альбом.

— Зачем? — Ваня всё еще пытался успокоить дрожь в коленях.

— Будешь рисовать им «смертный приговор», — в глазах Литы вспыхнул тот самый Огонь Хаоса. — Мы дадим тебе коды их уязвимости, а ты впишешь их в реальность этой земли. Леший поможет заземлить, мы — направить.

— Я сошёл с ума… Сошёл с ума, иначе как это все, — Ваня окинул эту разношерстную толпу, — Объяснить.

— Пацан, если тебе легче думать, что ты сошёл с ума, так наслаждайся процессом, бери свой карандаш! — пробасил Миро, которому уже не нравилось, что они тупят на каждом шагу. Его микросхемы разгорались все ярче, а значит серые твари уже рыщут над туманом, пытаясь выйти на их след.

Ваня, шатаясь, как во сне, с трудом доплелся до стола. Его мир окончательно схлопнулся до размеров этого потемневшего от времени дубового стола и дедова карандаша.

— А я говорил, что ноги его не держат, да и сам он, тощий какой-то — пробурчал Леший себе под нос, но наткнулся на осуждение в глазах Литы и Айси, и замолчал.

— Ладно… сумасшествие так сумасшествие, — пробормотал Ваня, швырнув альбом на середину стола. — Что рисовать? Если они — машины, мне рисовать магнитную пушку? Или что?

Айси подошла к нему сзади. Ваня кожей почувствовал, как воздух за его спиной превратился в жидкий азот. Она наклонилась к самому его уху, и её ледяные волосы коснулись его шеи.

— Рисуй их суть, Ваня, — её голос звучал как звон битого хрусталя. — Они — это пустота, обернутая в металл. Они боятся только одного: хаотичного, живого биения сердца. Нарисуй их структуру, но вместо проводов пусти по ним… корни. Те самые, которые Леший сейчас держит в своих руках.

Миро ударил кулаком по столу, и из-под его пальцев по дереву побежали золотистые искры-коды, впитываясь прямо в бумагу альбома.

— Я даю тебе их системную частоту. Леший, давай землю!

Леший тяжело вздохнул и прижал ладонь к полу. По избе прошел гул, будто где-то глубоко под фундаментом проснулся древний зверь. Стены заскрипели, а на чистых листах альбома Вани сами собой начали проступать темные, пульсирующие контуры — чертежи Кибер-гончих.

Ваня схватил карандаш. В ту же секунду его страх испарился, сменившись тем самым «потоком». Он не просто рисовал — он перечеркивал их идеальные линии. Он вплетал в их холодную броню корявые ветки сосен, превращал их сенсоры в испуганные глаза лесных птиц.

— Да, пацан! Жги! — Лис подпрыгнул на лавку, завороженно глядя, как уголь на бумаге начинает… шевелиться. — Смотрите! Рисунок оживает!

Снаружи, за окном, раздался первый звук своры, но не собачий лай, а скрежет металла по металлу и ультразвуковой свист, от которого в буфете зазвенели дедовы стаканы.

— Идут… — пробасил Леший, и его глаза вспыхнули зеленым пожаром. — Ну, Ваня, теперь всё зависит от того, насколько твоя «рука» тверже их программного кода.

Киберпсы не имели теневой природы, они были порождением технологий прежде всего, и на чистой земле, да ещё и с делегацией лесных духов, готовых принять этих тварей как полагается, они встряли в реальные проблемы. А отсутствие сети не позволяло им передать сигнал о подкреплении в центр управления Серых палачей.

Как только их металлические лапы ступали на землю, она разрывалась под их шагами и из расщелин и трещин, куда проваливался снег, и тут же таял от тепла почвы в глубинах земли, тут же поднимались крючковатые пальцы корней, хватая этих тварей, затягивая их в жидкую грязь, что мгновенно вызывало короткое замыкание и разрушение всей конструкции. Казалось, что вся земля гудит и встаёт на защиту Вани и гостей из иного мира.

Вся свора киберпсов была полностью парализована живой силой природы, объединившейся с силами богов.

Глава 9. Дар Рода. Гнилой овраг.

Ваня, сгорбившись сидел за столом, глядя на свои черные от угля пальцы. Его трясло, но уже не от страха, а от послевкусия той колоссальной мощи, что прошла сквозь него. Для тела человека это была серьезная перегрузка.

— Ну что, — Миро присел на лавку напротив Вани, и его глаза светились искренним восторгом. — Почувствовал? Ты не просто малевал картинки. Ты менял молекулярную сетку этого сектора. Генри там, в Замке, наверное, сейчас шампанское открывает, глядя, как датчики зашкаливают.

— Я… я просто хотел, чтобы они заглохли, — хрипло произнес Ваня. — Я не знал, что это так… громко.

— Тише, — Лита подошла к нему и положила на стол тот самый сверток, который принесла с собой. — Это было только начало, Ваня. Ты защитил дом. Теперь дом должен защитить тебя.

Она медленно развернула ткань. С собой она, помимо кольца-печати, которое уже пульсировало на пальце Вани, принесла старый, пожелтевший лист пергамента, сложенный вчетверо, и странный предмет — костяная кисть, ручка которой была покрыта тончайшей резьбой.

— Это не просто кисть, — Лита посмотрела Ване прямо в глаза. — Твой дед был не просто лесником. Он был Картографом Теней. Он рисовал пути там, где другие видели тупики. Этим инструментом он создавал коридоры между мирами, по которым мы могли проходить в Мидгард, ой, то есть мир людей, не привлекая внимания Совета.

Ваня осторожно коснулся костяной ручки: она была теплой, почти горячей наощупь.

— Мы пришли не только спасти тебя, — подала голос Айси из угла комнаты. — Нам нужно, чтобы ты дорисовал то, что не успел закончить твой дед Степан. Карту Скрытых Путей. Если мы найдем их раньше, чем Тени Серых — у нас будет шанс ударить в самое сердце их Системы.

Ваня развернул пергамент. Это была карта Сосновки, но не та, что изображается в учебниках географии или в навигаторах. На ней деревья были обозначены как нервные узлы, а реки — как вены, пульсирующие голубым светом. В самом центре, там, где стоял дом деда, зияла пустота. Белое пятно.

— Дед Степан не успел нанести последний узел, — прошептала Лита. — Тот, что запирает все входы в этот мир. Ваня, ты должен увидеть это место. Не глазами. Кольцом.

В этот момент Леший, стоявший у двери, кашлянул:

— Не торопите парня. Он еще молоко Домового не допил. Ваня, — старик-лес проскрипел своим деревянным голосом, — Сегодня спи. Кровь должна устояться. Завтра я проведу тебя к Гнилому оврагу. Там дед твой последний раз кистью водил. Там и закончим.

Ваня обмяк всем своим телом прямо на скамье, и его желудок издал громкое и весьма недвусмысленное урчание.

— Домовой, — подал голос Миро, — Твой выход. Парня надо срочно покормить, да и нас тоже было бы неплохо. Ты тут хозяин, накрывай поляну.

Ваня, казалось бы, уже ничему не удивлялся, он абсолютно потерянным взглядом следил, как из-за печки деда вышло забавное существо, которое начало растапливать огонь, доставать из-под полов какие-то баночки и мешочки, и спустя некоторое время, когда в избе стало натоплено и сухо, на столе, вместо листов рисунков Вани, стояли плошки да крынки.

Еда была простой, без изысков, но ароматы стояли такие, что с голоду начинала кружиться голова.

— Ну, чаво задумались? — прошуршал Домовой, — Садитесь гости дорогие, трапезничайте.

Ваня смотрел на Домового — маленького, похожего на ожившую копну сена в крошечных лаптях — и чувствовал, как остатки городского скептицизма окончательно капитулируют перед запахом свежего хлеба.

— Ешь, ешь, милок, — проворчал Домовой, пододвигая к Ване миску с дымящейся кашей, сдобренной топленым маслом. — Исхудал в своих городах-то, одни жилы да кожа. А тебе завтра силы ох как понадобятся.

Миро, не дожидаясь особого приглашения, пристроился на краю лавки. Он выглядел странно в этом интерьере — высокотехнологичный костюм с пульсирующими линиями на фоне бревенчатых стен. Он зачерпнул ложкой кашу, зажмурился от удовольствия и выдохнул:

— Знаешь, Домовой… в Замке у нас лучшая молекулярная кухня в семи измерениях, но такой штуки даже Генри не синтезирует. Это… это пахнет настоящим временем.

Айседора присела на край стула, сложив руки на коленях. Она не прикоснулась к еде, но в её ледяных глазах появилось странное, почти забытое выражение — словно она вспоминала те времена, когда люди еще умели благодарить землю за каждый кусок хлеба.