Бесплатный фрагмент - Хроники Радея

Хроники Радея
Тайны Братства Долголетов

Метафизический Роман Конспирологическая фантастика

История повествует о Юрии Радееве, обычном человеке, который обнаруживает, что является «Смотрящим» — носителем памяти древнего Братства Долголетов. Его пробуждение приводит его к столкновению с могущественной расой рептоидов, создавших человечество и управляющих его историей из тени.

Пройдя путь от ученика до существа, способного изменять реальность (Метаморфа), Юрий становится настолько опасен, что репты откатывают время, пытаясь стереть его память. Но во второй книге, пройдя через смерть и инициацию у Ткачей Мироздания, он пробуждается вновь, уже как Дух Перемен (Эврий).

Объединив в себе знания звёздных предков из Созвездия Лебедя, силу земной родовой памяти (характерников, скифов) и поддержку древнейших существ планеты (Нагов), он выходит из-под контроля рептов. Постигнув сакральные знания о слоях реальности, он завершает свою земную миссию, возвращается к своим космическим истокам и становится мостом между мирами, открывая новую главу своего существования.

Это сага о пробуждении, свободе воли и о том, что даже в самом заброшенном уголке Вселенной может родиться сила, способная изменить всё.

Встречи с Долголетом

Встреча первая: Утренний гость

Сон был не просто странным. Он был визиткой, вложенной в душу против воли. Юрий бродил по лабиринту, который был не столько постройкой, сколько сгустком времени. Камни, холодные и шершавые, под пальцами пульсировали, как живые вены земли. Письмена на них не читались глазами — они впивались прямо в сознание, каждая черта — осколок чужой, давно уснувшей памяти. Воздух был густым и сладковатым, как старый коньяк, и от этой сладости кружилась голова, накатывала тошнотворная благодать. И тогда из-за поворота, где тень была гуще самой черноты, на него уставились Глаза. Они не были прикреплены к лицу — они парили в пустоте, два бездонных колодца, в которых одновременно плескалась радость младенца, узнающего мир, и ледяное безразличие тысячелетий. В них была вся боль и вся мудрость, которые только может вместить вселенная. Юрий проснулся с воплем, застрявшим в горле, и с ощущением катастрофической, невосполнимой потери — будто он забыл пароль от рая.

Сердце колотилось, как пойманная птица о прутья клетки. Душная квартира казалась склепом. Юрий Радеев, писатель-документалист, чьи дни обычно были заполнены выверенными фактами, откинул одеяло, словно саван. Он подошёл к окну, распахнул створку, и в комнату ворвался предрассветный Новороссийск. Город замер в липкой, неестественной тишине, будто затаив дыхание перед чьим-то приходом. Воздух, ещё не раскалённый до степени пытки, нёс прохладу и солёный запах моря — запах бесконечности, которая всегда была рядом, но сейчас ощущалась как никогда остро. Сон отступил, но после себя оставил не тревогу, а щемящее, метафизическое похмелье. «На море, — прошептало что-то внутри него. — Только на море».

На набережной имени адмирала Серебрякова царило царство безвременья. Несколько рыбаков у пирса были похожи на древние менгиры, застывшие в ритуале. Их неподвижность была вызовом бегущим минутам. Небо на востоке разливалось акварелью по стеклянной глади залива — сиреневые тона уступали место персиковым, а те, в свою очередь, золоту. Юрий шёл, вдыхая полной грудью, пытаясь выжечь каленым железом реальности остатки наваждения. Он нашёл уединенное место у валуна, испещренного ракушками — слепыми глазами моллюсков, впустую взиравшими на века. Сел на прохладный бетон парапета, ощутив ледяной укол сквозь тонкую ткань пижамных штанов, и уставился на воду. Чёрная, тяжёлая гладь была похожа на жидкий обсидиан, на поверхность иного мира, где законы физики — лишь робкая рекомендация.

— Неспокойно у вас внутри, юноша. Словно антенну нацелили в эпицентр бури.

Юрий вздрогнул так, что чуть не сорвался вниз. Он был уверен в своем одиночестве. Рядом, словно материализовавшись из самой утренней дымки, стоял невысокий, худощавый старичок. Его фигура казалась выточенной временем из сухого дерева. Аккуратная седая бородка клинышком, неизменная тюбетейка на голове. Но лицо, испещренное картой прожитых жизней, было лишь обрамлением для Глаз. Они были теми самыми — из сна. Яркие, живые, в них плескалась бездна, в которой тонули столетия. Взгляд этот был физическим прикосновением, он проходил сквозь кожу, плоть, кости, достигая самой сердцевины — той самой, что металась в панике с прошлой ночи.

— Вы… Вы откуда? — голос Юрия сорвался на фальцет. Он почувствовал себя мальчишкой, пойманным на шалости.

Старичок усмехнулся, и лучики морщин у глаз разбежались, как трещинки на старом фарфоре, сквозь которые виден внутренний свет. — Ходил, воздухом дышал. А вы сидите, и от вас волнами беспокойство исходит. Сигналите, как маяк в тумане. Местечко найдётся для старика? Он не ждал ответа, устроился рядом с грацией, неожиданной для его вида, поджав тонкие ноги по-турецки. В длинных, почти прозрачных пальцах он вертел гладкий камень, тёмный, как ночное море, отполированный до бархатной мягкости бесчисленными прикосновениями.

— Я не юноша, мне сорок два, — съехидничал Юрий, пытаясь вернуть хоть крупицу контроля над ситуацией.

— Простите старческую привычку, — старичок кивнул без тени насмешки. — Для меня все, кому до трёхсот, — юноши. А некоторые и в четыреста лет мальчишками остаются. Не по возрасту, а по сути.

Юрий хмыкнул, цепляясь за спасительную версию о местном чудаке. — Ну да, конечно. А мне вот как раз триста пять в марте стукнуло, — выдавил он шутку, которая прозвучала фальшиво даже в его ушах.

Старичок повернул к нему лицо. Улыбка испарилась, словно её и не было. Воздух вокруг сгустился. — Врёте. Вам сорок два. Родились вы в семидесятом, в год, когда звезды сложились в знак искателя скрытых истин. А вот мне… — он сделал паузу, и эта пауза длилась, показалось Юрию, целую вечность, — мне триста семьдесят четыре. Я явился в этот мир в 1650 году от Рождества Христова. При царе Алексее Михайловиче, Тишайшем.

Он сказал это с простотой человека, сообщающего, что хлеб покупают в булочной. У Юрия перехватило дыхание. Смех застрял комом в горле. Все рациональные доводы, вся выстроенная картина мира рухнула под тяжестью этого спокойного, неоспоримого взгляда. Этот человек не лгал. Он констатировал. Как факт. Как закон физики.

— Вы… вы кто? — выдавил он, и собственный голос показался ему чужим.

— Меня зовут Матвей Степанович. А если говорить о том, кто я есть… — он отвёл взгляд на горизонт, где солнце уже готовилось к прыжку. — Я — хранитель. Хранитель времени. Представитель очень старого и очень немноголюдного братства. Мы зовём себя Долголетами.

— Братство бессмертных? — с вызовом спросил Юрий, ещё пытаясь найти логику.

— О, нет! — Матвей Степанович качнул головой, и в его движении была печаль целых эпох. — Какое там бессмертие. Я смертен, как и вы. Пуля, яд, бездна водная… Да и просто песок времени, который в конце концов перетирает даже алмазы. Мы не бессмертны. Мы — хрононавты. Мы просто… плывём в ином темпе. Наш метроном отбивает один удар, когда ваш отбивает десять, а то и двадцать. Срок, отпущенный нам, измеряется не годами, а вехами. Веками.

Рассвет вспыхнул. Солнечный луч, тонкий и отточенный, как золотая стрела, ударил в маковку маяка, и он зажёгся, отвечая светилу. Матвей Степанович щурился на свет, и его лицо в эти секунды действительно казалось отлитым из старой, окислившейся бронзы — ликом древнего идола, взирающего на тленное мира сего.

— Зачем вы мне это говорите? — прошептал Юрий, и в его шёпоте была мольба. — Почему я?

— Вопрос в самую суть, — кивнул Матвей. — Не каждый нас видит. Вернее, не каждый хочет видеть. А вы — не просто увидели. Вы… ощутили. Ещё во сне. Это и дар ваш, Юрий, и крест. Вы — хроносомнамбула. Лунатик во времени. Вы чувствуете его тяжесть — в старых камнях, в намоленных иконах, в пожелтевших страницах, что пахнут смертью и вечностью одновременно. От вас исходит сигнал, тихий, но настойчивый, а мы… мы, если угодно, приёмники. Вы сейчас как первый радиоприёмник Попова — фоните, трещите, но вещаете на частоте вечности.

— Сон… Лабиринт… Глаза… — пробормотал Юрий, ощущая, как реальность плывёт под ногами.

— Эхо, — просто сказал старик. — Эхо резонанса. Ваша душа, ваша глубинная память начала вибрировать в унисон с нами. Мы решили, что лучше прийти и предложить руку, чем позволить вам заблудиться в лабиринтах собственного разума.

Он поднялся с парапета с неестественной лёгкостью, его движения были лишены трения о время, они были плавными, как течение глубокой реки.

— История нашего братства — это летопись человечества, написанная не чернилами, а жизнями. Мы не прячемся, но и не выставляем себя напоказ. Мы — соль земли, которая растворяется, но даёт вкус. Мы видели, как империи вырастают из пепла и обратно в пепел обращаются. Мы — свидетели. Но главная наша тайна — причина этого дара-бремени — сокрыта даже от многих из нас.

— И какая же она? — с жадностью, которой сам испугался, выдохнул Юрий.

Матвей Степанович снова улыбнулся своей мудрой, отстранённой улыбкой.

— Это разговор не для одного утра. И не для столь юной души. Это знание — как тот самый камень. — Он показал тот самый, тёмный камень. — Гладкое, красивое, но если поднести его к уху, можно услышать не шум моря, а тихий стон всех, кто к нему прикасался. Опасно. Не для меня. Для вас. Если решите, что жажда знать перевешивает страх — мы встретимся вновь. Вы теперь часть паутины, Юрий Радеев. Ниточка в большом полотне.

Он повернулся и пошёл вдоль набережной, навстречу ослепительному, уже поднявшемуся солнцу. Его силуэт начал дробиться, таять в свете, как утренний туман.

— Ждите! — крикнул ему вдогонку Юрий, повинуясь внезапному, иррациональному порыву.

Матвей Степанович обернулся. Солнце било прямо в глаза Юрию, и на мгновение ему показалось, что старика и вовсе нет, а есть лишь сгусток света, говорящая ипостась самого утра.

— Не я буду ждать, — донёсся его голос, звучавший не в ушах, а прямо в сознании, как мысль, рождённая не тобой. — Ждите вы. Следующая встреча произойдёт, когда вы будете к ней готовы. И помните: долголетие — это не про количество дней. Это про их плотность. И иногда один день может весить как целая жизнь.

Когда солнечный диск полностью отделился от горизонта, на набережной никого не было. Лишь в своей руке Юрий с изумлением обнаружил небольшой, идеально гладкий камень цвета морской глубины. Тот самый. Он был тёплым, словно вобрав в себя утреннее солнце, и на его поверхности, если приглядеться, проступали едва заметные вихреватые узоры, похожие на карту неизвестных звёздных систем. Или на схему того самого лабиринта.

Первая встреча состоялась. И тиканье часов в квартире Юрия теперь звучало иначе.

Встреча вторая

Книжный каталог теней

Прошло три месяца после того новороссийского утра, что раскололо его жизнь на «до» и «после». Юрий Радеев вернулся к своей московской жизни: работа в архитектурной мастерской, где он чертил линии, делящие бесконечное пространство на функциональные квадраты; метро, где люди-призраки неслись по туннелям, не подозревая, что среди них могут ходить титаны времени; быт, ставший вдруг зыбким и условным, как театральная декорация.

Но мир изменился. Ощущение было сродни тому, когда после долгой болезни вдруг обретаешь обострённое обоняние. Он ловил отголоски веков в скрипе половиц старой московской квартиры, в намозоленных ступенях подземных переходов, в застывшей музыке джаза из соседнего кафе. Он внимательнее вглядывался в лица стариков, ища в глубине их глаз не старческую пелену, а ту самую, неуловимую сталь вечности. Камень, подаренный Матвеем, лежал на его рабочем столе, странный амулет. В моменты стресса Юрий брал его в руки, и гладкая, прохладная поверхность, казалось, поглощала суету, напоминая о существовании иного, растянутого масштаба времени. Камень был молчаливым собеседником, его личный якорь в новом, тревожном море.

В эти выходные его потянуло на большую книжную ярмарку в «Манеже». Это был бессознательный поиск ответов, надежда найти ключ в привычной стихии — среди шелеста страниц и запаха типографской краски, пахнущей знаниями. Он бродил между стеллажами, пропуская через пальцы корешки, как слепой читает шрифт Брайля, пытаясь уловить не текст, а вибрацию.

И вдруг — знакомый силуэт. У стенда с букинистикой, похожий на ожившую гравюру, стоял Матвей Степанович. В той же тюбетейке, в поношенном, но безупречно чистом плаще. Он о чём-то живо беседовал с продавцом, вертя в руках потрёпанный том в кожаном переплёте цвета выдержанного бордо.

Сердце Юрия ёкнуло, запустив древний механизм страха и надежды. Подходить? А вдруг это лишь мимолётное сходство, игра света и тени? Он боялся спугнуть мираж.

Решение принял за него Матвей. Тот обернулся с сверхъестественной точностью, словно Юрий мысленно окликнул его. Его глаза — те самые, бездонные колодцы — сразу нашли растерянного архитектора. В них не было ни тени удивления, лишь тёплая, узнающая улыбка, будто они расстались пять минут назад.

— Юрий! Какая отрадная синхронность! — произнёс он, подходя и пожимая руку с лёгкостью, не оставляющей сомнений в его реальности. Его рукопожатие было твёрдым, но невесомым. — Или, как говаривал один мой знакомый философ, «случайность — это псевдоним Провидения, когда оно не желает подписываться собственным именем». Вы как раз кстати. Скажите, ваша душа лежит к старым картам?

Он протянул Юрию книгу. Это был атлас, «Генеральная карта Российской Империи» XVIII века. Кожа переплёта была потёрта до бархатистости.

— Э-э-э, не силён я в картографии, — честно признался Юрий, чувствуя себя школьником на экзамене.

— Жаль. А я присматривал подарок одному приятелю. Он обожает находить на этих картах ошибки. Говорит, это как искать богословские противоречия в апокрифах — куда увлекательнее канонических текстов. Ну, что ж, — Матвей Степанович с лёгкой театральной грустью вернул фолиант продавцу. — Не судьба. Зато я вижу, вы человек, чья душа не чужда чернил и бумаги. Что-то приглянулось?

— Да так, ничего. Просто дышу.

— Непозволительная роскошь — дышать воздухом, насыщенным мыслями тысячелетий, и уйти налегке! — воскликнул старец с искренним возмущением. — Это всё равно что прийти на пир и не притронуться к яствам. Позвольте составить вам компанию. Не спрашивая разрешения, он уверенно взял Юрия под локоть и повёл через лабиринт стеллажей. Его движения были выверены, будто он был не посетителем, а хранителем этого места.

Он остановился у стенда академического издательства.

— Вот, — его пальцы, тонкие и жилистые, словно сами нашли нужный том, извлекли новенькую книгу. «История климата и её влияние на миграции народов». — Автор — мой старый добрый знакомый. Педантичный до мозга костей. Провёл в архивах… ну, скажем так, времени больше, чем иные династии существуют. Фактически, несколько человеческих жизней. — Матвей Степанович многозначительно поднял бровь. — Время здесь — не фон, а главный действующий герой. Вы почувствуете его дыхание на своей шее.

Затем он подвёл Юрия к полке с художественной литературой и взял скромный сборник рассказов малоизвестного писателя 20-х годов.

— А это — противоядие. Для баланса. Автор этой книги прожил недолго, ярко, как метеор. Он умел ловить сиюминутность, дрожь утра, хрупкость взгляда. Мы, Долголеты, подчас так увязаем в вечном, что забываем вкус мгновения. Этот автор — как колокольчик, напоминающий: «Проснись, это происходит сейчас».

Юрий молча взял обе книги, понимая, что это не просто рекомендации библиофила. Это урок. Две стороны одной медали: вечность и миг.

— Матвей Степанович, я… за эти месяцы столько вопросов накопилось…

— Я знаю, дитя моё, знаю, — перебил его старец с отеческой мягкостью. — Вопросы роятся в вашей голове, как пчёлы в улье. Но и у меня от пыли этих фолиантов в горле пересохло. Не составите ли вы мне компанию за чашкой кофе? Буфет здесь, вопреки всему, подаёт вполне сносный напиток.

Через несколько минут они сидели за маленьким столиком в углу шумного кафе. Матвей с наслаждением отпивал эспрессо, причмокивая.

— Вы говорили о ноше, — не выдержал Юрий. — О тяжком бремени. Что это? Одиночество?

Матвей Степанович поставил чашку, его взгляд стал отстранённым, обращённым внутрь.

— Одиночество? О, это лишь верхушка айсберга. Взгляните вокруг. Что вы видите? Вспышки. Каждый человек — это уникальная, яркая вспышка сознания. Они успевают полюбить так страстно, что сердце готово разорваться, возненавидеть так, что кровь стынет, создать шедевр или совершить ошибку, меняющую ход истории. А мы… мы — зрители в театре, где пьеса длится веками. Ты видишь, как рождается ребёнок, слышишь его первый крик, а через мгновение, буквально оглянуться не успеешь, — стоишь над могилой его правнуков. Понимаете? Это… притупляет остроту восприятия. Рискуешь превратиться в бесстрастный каталог событий, в архивную единицу, утратив саму суть человечности.

— Но ведь это же колоссальный дар! Увидеть историю не из учебника, а изнутри!

— Дар? — Горькая складка легла у губ Матвея. — Попробуйте через двести лет вспомнить не образ любимой женщины, не её портрет, а именно её голос. Тот самый, что шептал вам на ухо. Со всеми обертонами, с лёгкой хрипотцой, с той самой интонацией, от которой сжималось сердце. Это не красивая метафора, Юрий. Это постоянная, тихая, сверлящая боль. Фантомная боль утраченной жизни. Мы вынуждены учиться забывать, чтобы сохранить рассудок. Но, стирая память, мы убиваем самих себя по кусочкам. Вот вам и ноша.

Он помолчал, глядя на кружащие в луче света пылинки — метафоры мириад коротких человеческих жизней.

— Вы спрашивали о нашей истории. Она нелинейна и многоголоса. Мы не тайное правительство, не кукловоды. Мы — хронисты, библиотекари мироздания. Одни из нас ведут летопись наук, другие — искусств, третьи, как я, — душ человеческих. Ваш XX век, например, был для нас испытанием. Катастрофическое ускорение, калейдоскоп надежд и падений на таком крошечном отрезке… Это как наблюдать ускоренную съёмку цветка, который распускается, горит и превращается в пепел за считанные секунды. Головокружительно и опустошающе.

— А как… как появляются новые Долголеты? Вы обращаете избранных? — голос Юрия дрогнул.

Матвей Степанович посмотрел на него поверх воображаемых очков, его взгляд стал пронзительным.

— Прямой вопрос, достойный истины. Нет, не обращаем. Это не магия и не вирус. Это скорее… космическая оговорка. Сбой в матрице бытия. Представьте, что всё человечество — это гигантская река, поток сознания. Большинство капель, родившись у истока, несутся к устью, чтобы слиться с океаном. Но некоторые… некоторые капли обладают иным удельным весом. Они циркулируют в русле, замедляются, застревают в омутах времени, почти не испаряясь. Почему? Законы этого явления — величайшая из наших тайн. Мы ищем разгадку веками. Пока — тщетно.

Он достал из жилетки карманные часы на толстой цепочке, щёлкнул крышкой.

— Ах, время, этот старый тиран… Мне пора. Обещал помочь с каталогизацией одной частной коллекции. Мой коллега собрал уникальные манускрипты по истории Смутного времени. Он был там, знаете ли. Не сторонним наблюдателем, а активным участником. Его заметки… местами жутковаты.

Юрий понял, что речь идёт не о сухих исторических трудах.

— Мы увидимся снова? — спросил он, уже зная ответ, но жаждая подтверждения.

— Непременно. Когда вы усвоите уроки этих книг, — Матвей кивнул на пакет. — Но это лишь пролог. Азбука. Если ваше сердце и разум будут готовы, я могу дать вам нечто большее.

Он замолчал, как бы колеблясь, затем наклонился ближе, и его голос стал тихим, доверительным, почти заговорщицким.

— Вы слышали о библиотеках, которых нет в каталогах? О собраниях книг, написанных не для смертных? Текстов, которые могут свести с ума или открыть врата в иные измерения? Те, что хранят знания Долголетов?

Юрий замер, затаив дыхание.

— Легенды… — прошептал он.

— Нет фактов, есть лишь интерпретации, — парировал Матвей. — Но если вы хотите… я могу дать вам на временное хранение несколько томов из моего личного архива. Не оригиналы, разумеется. Точные копии. Но и они требуют… определённой подготовки души. Пять книг. Каждая — ключ к одной из дверей. Но предупреждаю: некоторые двери лучше не открывать.

— Я готов, — тут же выдохнул Юрий, не задумываясь.

— Не говорите так опрометчиво. Готовность — это не желание, а состояние. Прочтите для начала то, что у вас в руках. А через неделю, в этот же час, будьте здесь. Если не передумаете, я передам вам «Каталог теней». Первый том.

Он поднялся, и его фигура снова начала терять чёткость, растворяясь в воздухе, насыщенном гулом голосов и запахом кофе.

— И, Юрий… будьте осторожны с картами. Иногда они показывают не только дороги в пространстве, но и тропы во времени. А заблудиться в прошлом куда страшнее, чем в любом лесу.

Он исчез. Юрий остался сидеть, сжимая в руках пакет с книгами. Он чувствовал, как по его позвоночнику пробежал холодок не страха, а предвкушения. Он только что получил не просто чтение на вечер, а пропуск в иной мир. И осознание того, что за ним наблюдают, было уже не пугающим, а обнадёживающим. Он был не просто частью чего-то большого. Он стал учеником.

Встреча третья

Номер с призраками

Книги, купленные на ярмарке, Юрий не просто прочел — он прожил их. Научный труд о климате оказался не сухим трактатом, а гипнотическим полотном, где каждая глава была подобна геологическому пласту, обнажающему память планеты. Автор описывал великие переселения народов не как абстрактные стрелки на карте, а как живую, дышащую плоть, движимую тоской по иным землям. Словно он сам шел в этих толпах, чувствуя на спине ледяное дыхание надвигающегося ледника или зной пустыни, выжигающий легкие. Юрий ловил себя на мысли, что цифры и графики здесь — лишь шифр, за которым скрывается непосредственное свидетельство. Свидетельство того, кто видел, как меняется лик Земли.

Но главный сюрприз ждал его в сборнике рассказов. На полях, едва заметным, осторожным почерком, были сделаны карандашные пометки. Не критические замечания, а уточнения свидетеля. Напротив фразы «шел мелкий, назойливый дождь» было выведено: «Нет, морось стояла такая густая, что превращала фонари в расплывчатые светильники душ». Рядом с описанием платья героини: «Не алое, а цвет граната — темное, с кровавым отблеском». Эти пометки волновали куда больше основного текста. Они были голосом из прошлого, тихим шепотом, доносящимся сквозь толщу десятилетий. Каждая из них была крошечным ключиком, открывающим дверцу в реальное, а не вымышленное событие.

Он уже свыкся с мыслью, что встреча с Матвеем произойдет по воле последнего, в нужный момент, как вспышка синхроничности. Но на этот раз все началось с телефонного звонка, прозвучавшего с вызывающей обыденностью.

— Юрий? Говорит Матвей Степанович. — Голос в трубке был таким же спокойным и ясным, лишенным даже намека на помехи, будто они разговаривали не по сотовой связи, а по прямому проводу, протянутому сквозь время. — Надеюсь, чтение оказалось… насущным?

Юрий, застигнутый врасплох посреди рабочего дня, когда он чертил очередной безликий фасад, смог только выдохнуть:

— Да… это было не чтение. Это было посвящение. Эти пометки на полях… они настоящие.

— Ах, моя старческая несдержанность, — усмехнулся Матвей, и в его смехе слышался скрип веков. — Простите, не удержался. Слишком уж соблазнительно внести поправку в историю, когда ты знаешь ее истинный вкус. Но я звоню вам не для покаяния. У меня есть предложение, от которого, полагаю, ваше сердце, ищущее ответы, не сможет отказаться. Вы свободны сегодня вечером?

Час спустя Юрий стоял у подъезда старинного отеля «Метрополь», затерявшегося в тихом переулке в самом сердце Москвы. Это был не пафосный небоскреб, а аутентичное пятиэтажное здание с коваными козырьками, хранящими следы бесчисленных дождей, и массивной дубовой дверью, в которую, казалось, вросли судьбы. Матвей Степанович ждал его в фойе, похожем на музей: темное дерево панелей, источающее аромат воска и прошлого, хрустальные люстры, чьи подвески дрожали, ловя невидимые вибрации, портреты на стенах, с которых смотрели люди с глазами, полными тайн.

— Добро пожаловать в «Метрополь», — сказал он, пожимая Юрию руку. Его ладонь была сухой и прохладной. — Это место… нейтральная территория. Здесь останавливались кое-кто из нашего братства в те времена, когда ветер истории дул в наши паруса. И не только наши. Стены здесь толстые, они умеют хранить секреты. Каждый кирпич пропитан воспоминаниями. Пойдемте.

Он повел Юрия не к лифту — современному и бездушному сооружению, — а по широкой мраморной лестнице на второй этаж, затем по длинному, застеленному глухим ковром коридору. Остановившись у неприметной двери с номером «217», он достал не пластиковую карточку, а настоящий тяжелый металлический ключ причудливой формы и с легким щелчком открыл массивный замок.

Номер оказался не гостиничным апартаментом, а скорее кабинетом алхимика или кабинетом богатого коллекционера времени. Высокие потолки с лепниной, стеллажи до самого верха, забитые книгами в кожаных переплетах, массивный письменный стол красного дерева. И на этом столе, под светом зеленого абажура настольной лампы, лежала аккуратная стопка пожелтевших папок с обтрепанными уголками. На их обложках красовались грозные, будоражащие кровь аббревиатуры: «НКВД», «КГБ СССР», а на одной, самой старой, была вытеснена тусклая царская печать.

— Садитесь, — предложил Матвей, указывая на глубокое кожаное кресло у стола. Падающий свет делал его лицо похожим на резную маску. — Это — копии. Точные реплики. Оригиналы, по понятным причинам, хранятся в более надежных местах. Вне досягаемости времени и людского любопытства. Но информация здесь — подлинная. Это наша с вами история, увиденная глазами тех, кто пытался ее контролировать.

Юрий с почти религиозным трепетом прикоснулся к папке с царской печатью. Кожа была шершавой, живой. Внутри лежали докладные записки, написанные убористым, каллиграфическим почерком. «Секретно. Его Превосходительству Господину Министру Внутренних Дел. По поводу лица, именующего себя купцом Сидоровым, коего местные жители в Архангельской губернии почитают за святого старца и утверждают, будто видели его в тех же летах еще при царе Алексее Михайловиче… Расследование продолжается. Агент «Сокол».

Он листал страницу за страницей, погружаясь в пучину. Досье НКВД 30-х годов: «О „касте бессмертных“ и их возможной связи с троцкистскими элементами за границей». Агенты с пылом неофитов фиксировали рассказы о людях, не стареющих десятилетиями, но выводы были параноидальными, порожденными страхом новой власти перед всем необъяснимым: «Вредительский миф, направленный на отвлечение трудящихся от задач строительства социализма. Подлежит разоблачению».

Самые объемные и холодные папки были из архивов КГБ. Здесь уже не было места мистике — работали расчетливые, как машины, ученые в штатском. Отчеты о наблюдении за «субъектами с аномально замедленным онтогенезом». Попытки вербовки, провалившиеся с комичной, с точки зрения Долголетов, регулярностью: агенты старели, болели, умирали или просто выходили на пенсию, пока их «цели» оставались неизменными, как скалы. Протоколы допросов, где пойманные Долголеты с невозмутимым спокойствием, граничащим с издевкой, рассказывали следователям небылицы, с легкостью выдавая себя за сумасшедших или юродивых. И главный, обескураживающий вывод, сделанный к 1980-м годам: «Феномен представляет определенный научный интерес, но не имеет практического применения для государственной безопасности ввиду его неконтролируемости и непознаваемости. Рекомендуется прекратить активные поиски в целях экономии ресурсов».

— Они так и не смогли нас классифицировать, — тихо сказал Матвей Степанович, наблюдая, как бледнеет лицо Юрия. — Для тоталитарного сознания мы были аномалией, ошибкой в системе. Врагами, шпионами, ресурсом… но только не тем, кем являемся на самом деле. Они не могли осознать, что мы — просто свидетели. Архивариусы, которых не интересует власть, ибо мы видели, как любая власть превращается в прах.

— Но… это же безумие! За вами следили столетиями! Охота… — голос Юрия сорвался.

— Не за нами, юноша, — поправил его старец, и в его глазах мелькнула старая печаль. — Охотились за мифом. А мифами легко управлять, их можно создавать и уничтожать. Мы же научились становиться тенями. Менять кожу, как змеи. Исчезать, оставляя после себя лишь легенды. Этот отель, например, долгое время был «слепой зоной», карманной реальностью. Благодаря его первому владельцу, одному из нашего братства. Он заложил в его стены… определенные защитные свойства.

— Магия? — выдохнул Юрий.

— Нет. Просто знание акустики и свойств материалов. И умение договариваться с духом места. Здесь нас не слышат. Здесь можно говорить открыто.

Юрий провел за чтением несколько часов, забыв о времени. Когда за окном совсем стемнело и огни города зажглись, словно россыпь чужих звезд, Матвей встал.

— Мне пора. Но вам нет необходимости прерывать это погружение. Этот номер зарезервирован. Останьтесь. Прочувствуйте эту атмосферу. Все папки в вашем распоряжении. Ванная комната рядом, ужин принесут. — Он подошел к двери и обернулся на пороге. Его фигура казалась особенно хрупкой и одновременно незыблемой. — Но помните, Юрий. Читайте внимательно. Обращайте внимание не только на то, что написано, но и на то, что вычеркнуто, на поля, на помарки. Цензура — это лучший указатель на истину. Она, как раскаленный шрам, отмечает самое важное. И… будьте готовы к голосам.

— К каким голосам? — насторожился Юрий.

— К голосам, которые остались в стенах. К голосам тех, кто писал эти отчеты. В их усердии, в их страхе, в их глупости — тоже часть правды о нас. Ночь в таком месте — это всегда диалог с призраками. Спокойной ночи.

Он вышел, и тишина номера стала иной — густой, насыщенной, говорящей. Юрий остался наедине с историей, которая оказалась не абстрактной сказкой, а запечатанной в папках плотью и кровью.

Ночь пролетела как один миг, растянутый и спрессованный одновременно. Он читал о своих подобиях — людях, которых ловили, как диковинных зверей, пытались изучать, разбирать на части душу, а потом, разочаровавшись в их «полезности», отпускали с клеймом «шизофреников» или «шарлатанов». Он видел старые, зернистые фотографии, на которых, если приглядеться, угадывались знакомые по описанию Матвея черты: те самые глаза «без возраста», смотрящие с выцветшего картона с вызовом и бесконечной усталостью.

Один документ особенно запал ему в душу. Это была докладная записка молодого, амбициозного капитана КГБ своему начальству, датированная 1975 годом. Он с жаром доказывал необходимость «изъятия субъекта Кассиана для проведения углубленных биометрических исследований», на что начальник наложил резолюцию: «Нецелесообразно. Опыт показывает их невосприимчивость к стандартным методам. А нестандартные могут привести к непредсказуемым последствиям для оперативного состава». И ниже, другим почерком, было приписано: «Они как течь в корабле. Ее можно замечать, но пытаться заделать — значит рисковать потопить судно».

Под утро, когда первый бледный луч солнца упал на стопку папок, высвечивая пылинки, танцующие в воздухе, как души прочитанных историй, Юрий откинулся в кресле. Он чувствовал себя опустошенным и переполненным одновременно. Он не просто был посвящен в тайну. Он прикоснулся к великому и ужасному знанию, которое сильные мира сего тщетно пытались разгадать, приручить или уничтожить. Он понял, что Долголеты — это не просто люди. Они — живые вехи, воплощенная память человечества. И его собственная, еще короткая жизнь, вдруг обрела новый, невероятный масштаб. Его роль в этой реальности только начиналась, и он с ужасом и восторгом понимал, что пути назад нет.

Список документов из архивов Братства Долголетов

Номер 217, отель «Метрополь». Содержание досье.

1. Папка «Департамент полиции Российской Империи. 1882–1910 гг.» (Кожаный переплет, печать с двуглавым орлом)

Докладная записка №47/Г от 15 марта 1882 г.: «О крестьянине деревни Озерки Костромской губернии Федоре Игнатьевиче Белове, почитаемом местными жителями за „святого старца“. По свидетельствам, внешность его не меняется с Крымской войны. Агентом „Сокол“ установлено наблюдение».

Рапорт агента «Сокол» от 10 июня 1885 г.: «Цель скрылась. Появился в Одессе под именем купца второй гильдии Сидорова. Владеет множеством языков. Подозреваю в связях с турецкой разведкой».

Секретное предписание от 1905 г.: «В связи с революционной смутой и недостатком ресурсов, наблюдение за „феноменом Белова-Сидорова“ прекратить. Материалы сдать в архив. Считать дело малозначительным».

2. Папка «ОГПУ-НКВД. 1927–1938 гг.» (Серый картон, штемпель «Совершенно секретно»)

Сводка ОГПУ от 1927 г.: «О возможном существовании контрреволюционной организации „Бессмертных“, ведущей антисоветскую пропаганду под видом религиозных пророчеств».

Протокол допроса 1934 г. (г. Ленинград): «Гражданина К. (подозреваемый в принадлежности к „Бессмертным“). На вопросы о его возрасте и происхождении отвечал невпопад, рассказывал байки о Петре I. Заключение врача: „Параноидальная шизофрения“. Отправлен в спецсанаторий».

Директива НКВД 1937 г.: «Всякие разговоры о „касте бессмертных“ считать провокационными, направленными на отвлечение трудящихся от задач построения социализма. Разоблачать и пресекать».

3. Папка «Спецотдел НКВД/МГБ. «Проект «Хронос». 1943–1949 гг.» (Черная папка с красной чертой)

Заключение комиссии врачей от 1944 г.: «По результатам обследования задержанного при попытке перехода границы лица (кличка „Старик“). Биологический возраст соответствует 30–35 годам, при том, что по документам (явно фальшивым) ему 70 лет. Феномен не объясним с позиций современной науки. Рекомендуем углубленное изучение в спецлаборатории».

Отчет о попытке вербовки «Старика», 1946 г.: «Предлагали сотрудничество в обмен на паспорт и безопасность. Отказался, заявив: «Ваши империи рухнут, а я еще буду смотреть на их развалины». Проявлял аномальную осведомленность в вопросах, не относящихся к его биографии. Выведен из проекта как «неперспективный». Судьба: этапирован в лагерь как «шпион-долгожитель».

Приказ о закрытии «Проекта „Хронос“», 1949 г.: «В связи с отсутствием практических результатов и нецелесообразностью дальнейших затрат, проект закрыть. Материалы засекретить».

4. Папка «КГБ СССР. 8-е Управление (Шифровальное). 1960–1985 гг.» (Синий картон, гриф «Особой важности»)

Аналитическая записка №8-А/1962: «О группе лиц с аномально замедленным старением (условное название «Объекты «С»). Гипотезы: результат генетической мутации, побочный эффект контакта с неизвестными факторами, владение секретами восточных практик. Потенциальная опасность: возможность использования их знаний враждебными спецслужбами».

Фотоальбом с наблюдениями: Подборка скрытых фотографий. Один и тот же мужчина (условный «С-1») запечатлен в 1965, 1975 и 1980 годах в разных городах СССР. Внешние изменения минимальны. На последнем фото он стоит рядом с Матвеем Степановичем на книжном развале в Taллине.

Стенограмма прослушки, 1978 г. (гостиница «Украина»): Разговор двух мужчин (голоса соответствуют «С-1» и «С-2»). Фрагмент: «– Опять за мной «жучки» водят. Надоело, Матвей. — Терпение, Кассиан. Они как мотыльки — живут недолго. Переждем. Интересно, какой будет следующий строй?»

Заключение экспертной группы КГБ, 1985 г.: «Феномен «Объектов «С» представляет академический интерес, но не имеет практического применения для госбезопасности. Их знания носят отвлеченный, исторический характер, технологии ими не владеют. Активное наблюдение ресурсоемко и бесперспективно. Рекомендация: перевести в категорию «пассивного архивного наблюдения».

5. Папка «Современность. ФСБ РФ. 1995–2010 гг.» (Новая папка, современный гриф)

Справка-отчет, 2005 г.: «В ходе проверки архивов КГБ обнаружены материалы по «Объектам «С». За последние 20 лет следов их активности на территории РФ не выявлено. Возможно, покинули страну или сменили легализацию. Риски для безопасности: минимальные. Дело рекомендовано к сдаче в архив».

Примечание от Матвея Степановича (на полях, карандаш): «Сергей Петрович (наш человек в архивах) вовремя подсуетился. Спасибо ему. Теперь мы — просто призраки, которые никому не интересны. Самое комфортное состояние».

Эффект от изучения:

Юрий понимает, что Братство не просто пряталось — оно активно манипулировало системами спецслужб, подкидывая им дезинформацию, создавая легенды и используя бюрократический аппарат против него самого. Самый главный документ — это резолюция 1985 года, которая сделала Долголетов «неинтересными» и позволила им выйти из-под пристального надзора. Эти папки — не просто история слежки, а история мастерской конспирации и выживания.

6. Папка «Особый отдел. Дело «Красный Коминтерн / Чёрный Коминтерн». 1918–1935 гг. (Коричневый картон, пропитанный табачным дымом, гриф «Хранить вечно»)

Эта папка была самой тяжелой, не только физически, но и энергетически. От нее веяло холодом подвалов на Лубянке и пылью спецхранов. Юрий открыл ее с ощущением, что прикасается к самому сердцу тайны.

Докладная записка Ф. Э. Дзержинскому, 1919 г.: «Товарищ Председатель! В среде анархистов и левых эсеров циркулируют слухи о т.н. „Чёрном Коминтерне“ — тайном обществе, существующем в тени нашего, Красного. Говорят, что его агенты, обладающие феноменальной памятью и нестареющей внешностью, активно действовали в предреволюционные годы, подталкивая различные фракции к расколу и хаосу. Их цель, по некоторым данным, не победа мировой революции, а тотальное разрушение старого мира как акт некоего „очищения“. Считаю, что за этим могут стоять те самые „долгожители“, упоминания о которых есть в архивах Департамента полиции».

Стенограмма допроса анархиста-провокатора «Марата» (настоящее имя установить не удалось), 1921 г.:

Вопрос: «Кто ваши кураторы из „Чёрного Коминтерна“?»

Ответ: «Они не дают имён. Они… вне имён. Один, с бородкой клинышком и глазами, как у старого кота, говорил, что Ленин и Троцкий — лишь марионетки. Что настоящая революция — это революция времени, а не классов. Что они готовят почву для прихода иных, тех, кто сможет жить вечно, пока мы, смертные, будем гнить в земле, которую для них расчистим».

Примечание следователя: «Допрошенный явно невменяем. Однако описание „бородки клинышком“ совпадает с описанием агента „Сидоров“ из царских архивов».

Секретная справка по «делу фёдоровистов», 1925 г.: «В среде научной интеллигенции, связанной с Институтом крови Богданова, популярно учение Николая Фёдорова о „воскрешении отцов“ и победе над смертью. Анализ показывает, что некоторые положения учения поразительным образом пересекаются с легендами о „бессмертных“. Есть версия, что сам Богданов был не просто учёным, а проводником идей некоего „тайного ордена“, ставящего опыты над людьми. Его смерть при загадочном переливании крови могла быть не несчастным случаем, а ликвидацией за чрезмерное любопытство».

Акт об экспериментах в Киево-Печерской лавре, 1927 г. (совершенно секретно): «При вскрытии рак с мощами преподобного Ильи Муромца комиссия, в составе которой был представитель ОГПУ, обнаружила аномальную сохранность тканей, необъяснимую с научной точки зрения. Было выдвинуто предположение о наличии некоего „консервирующего“ фактора. По личному распоряжению т. Багицкого, часть мощей была тайно изъята и направлена в Институт мозга Бехтерева для проведения анализов на предмет выявления „агента долголетия“. Результаты засекречены. Контакты между лаврой и „объектом Кассиан“ (см. дело КГБ) прослеживаются до начала 1920-х гг.»

Отчёт лаборатории №X Института мозга, 1930 г. (расшифровка): «Попытки экстрагировать „субстанцию жизни“ из образцов, полученных из Киево-Печерской лавры, успехом не увенчались. Однако при воздействии на ткани высокочастотными токами были зафиксированы слабые энцефалографические импульсы, схожие с импульсами спящего мозга. Выдвинута гипотеза о „сверхмедленном“ метаболизме, граничащем с анабиозом, который может поддерживаться столетиями. Это открытие потенциально может лечь в основу работ по созданию „солдата-реваншиста“, способного переносить длительные периоды криогенного сна».

Шифрограмма из Берлина, 1933 г. (перехвачена): «…интерес Аненербе к русским культам бессмертия оправдан. Их „Общество Туле“ ищет контактов с остатками „Чёрного Коминтерна“. Предлагают обмен: технологии за доступ к „источнику“. Наш агент „Вертер“ считает, что за всем стоит один и тот же круг лиц, играющий в долгую игру, сторонами в которой являются и мы, и нацисты».

Резолюция на одном из документов, оставленная, судя по почерку, Матвеем Степановичем (карандаш, на полях):

«Глупцы. Они искали эликсир в пробирках, тогда как ключ всегда был в духе. Фёдоров был близок, но слишком увлёкся техникой. Богданов стал жертвой собственной гордыни. А эти… эти хотели воскрешать мёртвых, не понимая, что сначала нужно победить смерть в живых. Лавра… да, там есть тишина, которая говорит. Но не им».

Эффект от изучения:

Юрий с ужасом и восхищением понимает, что Братство Долголетов не просто наблюдало за историей XX века — оно активно и крайне рискованно участвовало в её самых тёмных и запутанных событиях. Они манипулировали революционерами, вели двойную игру с нацистами, а советские спецслужбы, в свою очередь, охотились за их секретом, проводя кошмарные эксперименты на стыке науки и мистики. Это была не просто конспирация, а многовековая, транснациональная игра с огромными ставками, где Долголеты были одновременно игроками и призом.

Папка «Департамент полиции Российской Империи. 1882–1910 гг.»

(Переплет из потертой темно-коричневой кожи, с вытисненным золотом гербом. Углы металлические, потертые до блеска. Застежка медная, со слабым, но отчетливым запахом ладана)

Документ №1 в деле:

Докладная записка №47/Г

Кому: Его Превосходительству Господину Начальнику Костромского Губернского Жандармского Управления.

От кого: Исправника Солигаличского Уезда, Коллежского Асессора Аркадия фон Липгарта.

Дата: 15 марта 1882 года.

Населенный пункт: Деревня Озерки, Солигаличский уезд, Костромская губерния.

Гриф: Секретно.

Текст документа:

Ваше Превосходительство,

Имею честь донести до сведения Вашего Превосходительства о чрезвычайном происшествии, кое, по мнению моему, выходит за рамки обыденных крестьянских суеверий и может иметь под собой основания, требующие внимания со стороны высшей полицейской администрации.

Речь идет о крестьянине деревни Озерки, Федоре Игнатьевиче Белове, коему по исповедным росписям местной церкви Святителя Николая значится от роду сто двенадцать (112) лет.

Сей старец, проживающий в крайней избе на отшибе, близ Черного озера, пользуется среди окрестного населения особым, я бы сказал, мистическим почитанием. Его именуют не иначе как «святым отцом Феодоритом» или «божьим человеком», хотя официально он к лику святых не причислен и от церковного начальства особых откровений не имеет.

Однако, при личном моем расследовании, опросе старосты и наиболее трезвомыслящих селян, выяснились обстоятельства, смущающие душу и разум.

1. Внешность. При осмотре, на который старец согласился с кротостью, поражающей в столь преклонном возрасте, я не узрел в нем дряхлости, присущей столетним старцам. Волосы его, хоть и седые как лунь, густы и крепки. Глаза, цвета старого озёрного льда, смотрят ясно и пронзительно, без малейшего помутнения. Зубы, по словам местного фельдшера, целы, что само по себе есть чудо для здешних мест. Но главное — кожа. На лице и руках нет ни морщин, ни старческих пятен, кожа гладкая, словно у человека, не перешагнувшего пятый десяток. От него исходит слабый, но стойкий запах сушеных трав и… старой, многовековой древесины, что весьма примечательно.

2. Свидетельства. Наиболее тревожным представляется единодушное показание нескольких уважаемых хозяев, кои утверждают под присягой, что внешность Федора Белова не изменилась нисколько со времен Крымской кампании, то есть за последние тридцать лет. Более того, дед нынешнего старосты, ныне покойный, якобы знал Белова еще мальчишкой и говорил, что тот «все таким же в лице остался». Если это не массовый гипноз и не суеверный сговор, то мы имеем дело с феноменом, необъяснимым с точки зрения медицины и богословия.

3. Деяния. Старец не творит явных чудес, но к нему идут за советом, и, по словам крестьян, советы его оказываются пророческими. Он предсказал неурожай 1867 года, падеж скота в 1872-м и скорую кончину местного помещика Колычева, что и случилось в прошлом месяце. Говорят, он умеет заговаривать кровь и находить пропажи, глядя в воду Черного озера. Один из мужиков, Ефим Глухов, поклялся на образе, что видел, как Белов шепотом разговаривал с волком, и зверь, повинуясь, ушел в лес, не тронув овцу.

Ваше Превосходительство, учитывая нынешние смутные времена, последовавшие за злодейским убийством Государя-Освободителя, распространение вредных учений и общий упадок нравов, присутствие в глубинке столь харизматичной личности представляется мне потенциально опасным. Неизвестно, во что может вырваться это слепое почитание. Не является ли этот Белов скрытым раскольником или, того хуже, тайным агентом неких сил, использующим гипноз и суеверия для смущения умов?

Мною принято решение:

Наблюдение за Федором Игнатьевичем Беловым поручено проверенному агенту, действующему под кличкой «Сокол». Он под видом странника-богомольца поселится в Озерках и будет фиксировать все контакты и действия старца.

Запрошены метрические книги за предыдущие годы для проверки подлинности возраста.

Установлена негласная слежка за всеми, кто часто навещает его келью.

О всех дальнейших развитиях в сем деле буду незамедлительно докладывать.

С глубочайшим почтением и преданностью,

Исправник Солигаличского Уезда, Коллежский Асессор

/подпись/ Аркадий фон Липгарт.

На полях документа, тонким каллиграфическим почерком, рукой Матвея Степановича оставлена пометка карандашом:

«Бедный Феодорит. Так и не полюбил волков, всегда предпочитал тишину озера. Агент „Сокол“ оказался человеком чувствительным, через полгода сам поверил в его святость и ушел в монастырь. Ирония судьбы».

Рапорт №14/С

Агента «Сокол»

Начальнику Солигаличского Уездного Жандармского Правления

Коллежскому Асессору Аркадию Петровичу фон Липгарту

Дата: 10 июня 1885 года.

Место составления: г. Одесса, трактир «У якоря», портовый район.

Гриф: Весьма секретно. Лично в руки.

Ваше Высокоблагородие,

С глубоким прискорбием и сознанием собственной вины за неблагоприятный исход поручения, осмеливаюсь донести до Вашего сведения чрезвычайное происшествие.

Цель, известная как крестьянин Федор Игнатьевич Белов, под нашим наблюдением исчезла.

События развивались следующим образом. В ночь на третье июня сего года, под видом странника, я, как обычно, дежурил в роще близ Черного озера, дабы видеть вход в избу Белова. Погода стояла ненастная, дул сильный ветер, поднимая на озере волну. Около часа ночи я заметил, что из трубы избы перестал идти дым, хотя обычно по ночам там теплился огонек. Решив, что старец уснул, я продолжил наблюдение.

К утру тревога моя возросла. Белов не вышел за водой, не появился на крыльце, что было его неизменной привычкой. Решившись на крайние меры, я под предлогом просьбы о медицинской помощи постучал в дверь. Ответа не последовало. Дверь оказалась незапертой.

Внутри избы царил идеальный порядок, но полное отсутствие признаков спешного или насильственного исхода. Печь была остывшей, на столе стоял глиняный кувшин с водой, лежала краюха хлеба. Однако при осмотре я обнаружил следующее:

Отсутствовала деревянная кружка с резным орнаментом, из которой Белов всегда пил.

С полки исчез небольшой, но тяжелый сундук, в котором, по моим предположениям, хранились его немногочисленные пожитки.

Самое странное: на столе, на самом видном месте, лежала аккуратно сложенная моя же, утерянная мной неделю назад, записная книжка с первыми, наивными наблюдениями за ним. Рядом с ней лежал высушенный цветок пижмы, что в здешних краях означает одновременно и пожелание здоровья, и насмешку.

Стало ясно, что цель не только знала о слежке, но и демонстративно, с холодным спокойствием, уведомила меня о своем отбытии.

Мои дальнейшие розыски в округе ни к чему не привели. Никто из окрестных жителей не видел, чтобы старец покидал деревню. Он будто испарился.

Однако, движимый чувством долга и желанием искупить промах, я, используя старые связи, навел справки на одесском трампе, куда стекается всякая информация, касающаяся нелегальных переходов и подложных документов. И — о чудо! — удача мне улыбнулась.

По описанию, полностью совпадающему с приметами Белова (рост, телосложение, пронзительные светлые глаза, особая плавность движений), в Одессе объявился человек, представившийся купцом второй гильдии Григорием Семеновичем Сидоровым. Он снял скромную квартиру на Канатной улице и уже ведет переговоры о закупке партии дешевого табака для отправки вглубь империи.

Но вот что вызывает наибольшие подозрения:

Новый знакомый Сидорова, маклер по имени Яков, сболтнул в портовой рюмочной, что купец изъясняется на турецком и греческом языках с такой легкостью, будто родился в Стамбуле. Более того, он задавал странные вопросы о движении военных кораблей на рейде, о настроениях в болгарской и армянской диаспорах, проявляя осведомленность, немыслимую для провинциального торговца табаком.

Ваше Высокоблагородие, на основании вышеизложенного, осмеливаюсь выдвинуть предположение:

Федор Белов, он же Григорий Сидоров, является агентом турецкой разведки, внедренным в глубинку России с целью сбора информации и, возможно, разжигания религиозного и национального недовольства под прикрытием старца-пророка. Его феноменальное долголетие (или его видимость) является частью тщательно продуманной легенды, позволяющей годами находиться на одной территории, вызывая доверие.

Учитывая обострение отношений с Портой на Балканах, его появление в ключевом порту империи представляется мне крайне опасным.

Прошу Ваших дальнейших указаний. Готов продолжить наблюдение в Одессе или вернуться для личного доклада.

С глубочайшим уважением и надеждой на доверие,

Ваш покорный слуга,

Агент «Сокол»

(Личная подпись: Степан Игнатьев)

Приписка на полях, сделанная рукой фон Липгарта:

«Надо же. Из святого старца — в турецкие шпионы. Рвение похвально, но фантазия у агента разыгралась не на шутку. Однако, к делу о „бессмертном“ приказано относиться со всей серьезностью. Передать дело в Одесское ЖУ. Пусть разбираются. Наблюдение за Сидоровым установить. Л.»

И ниже, тонким, чуть ироничным почерком Матвея Степановича:

«Турецкая разведка! Чудесно! А все потому, что позволил себе насладиться разговором на родном для того края языке с одним старым греком-корабельщиком. Степан Игнатьев, надо отдать ему должное, был упорным малым. Жаль, что сгорел на этой работе. Ирония в том, что турецкий султан в тот год как раз искал нас, Долголетов, надеясь выведать секрет вечной жизни для своего гарема. Мы же предпочли Одессу Стамбулу. Куда приятнее».

СЕКРЕТНОЕ ПРЕДПИСАНИЕ №78/Щ

По Департаменту Полиции

Исх. № ___________

г. Санкт-Петербург. 17 октября 1905 года.

Начальнику Одесского Охранного Отделения

Господину Полковнику Отдельного Корпуса Жандармов

Циркулярно: Начальнику Костромского ГЖУ

Господин Полковник!

В связи с чрезвычайной обстановкой в Империи, вызванной смутою, мятежными выступлениями черни и интеллигенции, а также забастовками, парализующими нормальное функционирование государственного аппарата, Департамент Полиции вынужден провести ревизию всех оперативно-розыскных дел с целью концентрации ресурсов на первостепенных угрозах.

В ходе таковой ревизии было рассмотрено дело №47/Г от 1882 года, известное как «О крестьянине Федоре Белове, он же купец Сидоров», или «феномен Белова-Сидорова».

За время ведения означенного дела (свыше 20 лет) не было получено ни одного доказательства, которое могло бы быть представлено Судебной Палате. Все свидетельства носят характер суеверных домыслов, слухов и предположений. Затраченные на агентурную разработку и наружное наблюдение средства несоизмеримы с мнимыми результатами.

Агент «Сокол», инициатор разработки, был уволен из органов за мнительность и склонность к мистификациям. Последующие агенты, ведущие наблюдение в Одессе, также не представили никаких данных о шпионской или подрывной деятельности объекта. Его коммерческие операции легальны и незначительны. Разговоры о его «вечной молодости» следует признать не более чем местным фольклором, порожденным его замкнутым образом жизни.

На основании вышеизложенного, ПРЕДПИСЫВАЮ:

1. НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИТЬ все агентурные и наружные мероприятия в отношении лица, известного как Григорий Семенович Сидоров.

2. Все материалы по делу №47/Г, включая донесения, рапорты и агентурные записки, изъять из оперативного делопроизводства, опечатать и сдать на постоянное хранение в Секретный Архив Департамента Полиции.

3. Впредь считать означенное дело МАЛОЗНАЧИМЫМ и не представляющим интереса для государственной безопасности Империи.

Требование момента — борьба с реальными врагами Престола: революционерами-боевиками, забастовочными комитетами и либеральной крамолой. Нельзя растрачивать силы на ловлю призраков и сказки о вечно молодых старцах, когда по улицам наших городов льется настоящая кровь и летят бомбы.

О принятых мерах донести рапортом в трехдневный срок.

Директор Департамента Полиции

/подпись/ А. А. Лопухин

Скрепил:

Помощник Директора

/подпись/ С. Е. Виссарионов

На полях документа, рядом с подписью Лопухина, позднейшая пометка карандашом (предположительно, чиновника архива):

«Дело сдано в архив 25.10.1905. В связи с беспорядками в городе сдано с опозданием».

И ниже, изящным, знакомым уже почерком Матвея Степановича:

«Спасибо тебе, русский бунт, бессмысленный и беспощадный. Лучшего „отвлекающего маневра“ и придумать было нельзя. Пока они ловили призраков революции, настоящие призраки вздохнули свободно. Лопухин был умным человеком, но ему не хватило воображения. А Виссарионов… с ним мы еще встретимся при других обстоятельствах. Куда менее приятных».

СВОДКА ОГПУ №043/б

Особый Отдел. Информационно-аналитическое управление.

г. Москва. 15 декабря 1927 года.

Гриф: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

Тема: О возможном существовании контрреволюционной религиозно-мистической группы, условно наименованной «Бессмертные», и её антисоветской деятельности.

Источники: Агентурные донесения с Украины (Киевская, Одесская обл.), Северного Кавказа (Кисловодск), а также из Средней Азии (Самарканд).

Краткое содержание:

На протяжении последнего года от надежных агентов, внедренных в среду церковников и бывших интеллигентов, поступает информация о деятельности крайне законспирированной группы лиц, объединяемой общим названием «Бессмертные» или «Свидетели Вечности».

Идеологическая платформа и пропаганда:

1. Антинаучная и антиматериалистическая доктрина: Члены группы пропагандируют идеи о существовании некоей «элиты духа» — людей, обладающих т.н. «даром долголетия», якобы проживающих сотни лет. Этим они противопоставляют себя «проклятию смертности», которое, по их мнению, лежит на всем советском строе и рабочем классе. Утверждается, что «все революции — это судороги короткоживущих насекомых, не способных видеть историческую перспективу».

2. Религиозный мистицизм: Пропаганда ведется под видом «пророчеств» и «тайных знаний». Используются апокрифические христианские тексты, отсылки к каббале и восточным мистическим учениям. Один из агентурных источников передал слова проповедника: «Ваш Ленин умер, а мы были при Николае, и при Александре, и при вашем Петре, и мы будем, когда от вашей красной империи и праха не останется. Мы — судьи, которые придут после».

3. Антисоветская направленность: Предсказывается неминуемый крах Советской власти как «временного и нежизнеспособного явления, основанного на отрицании вечных законов». Призывается к пассивному сопротивлению, саботажу и «внутренней эмиграции», так как «время работает на нас».

Социальный состав и методы:

Группа не имеет четкой организационной структуры, что делает ее выявление крайне трудным.

Члены действуют поодиночке или малыми группами (2—3 человека), маскируясь под врачей, библиотекарей, музейных работников, астрономов.

Вербовка ведется среди «бывших» — представителей старой интеллигенции, ученых, разочаровавшихся в революции, а также среди религиозных мистически настроенных элементов.

Установлено, что группа имеет доступ к обширным финансовым ресурсам, источник которых не ясен (предположительно, ценности, накопленные и надежно сокрытые за долгие годы существования).

Выводы и рекомендации:

1. Несмотря на мистический фасад, группа представляет собой реальную контрреволюционную опасность. Её идеология направлена на подрыв веры в победу социализма, дискредитацию научного материализма и разложение интеллигенции.

2. Деятельность группы «Бессмертные» квалифицировать как контрреволюционную агитацию и пропаганду, подпадающую под соответствующие статьи Уголовного Кодекса.

3. Поручить Особому Отделу и местным органам ОГПУ активизировать агентурную разработку с целью выявления членов группы, их связей и источников финансирования.

4. Внести упоминания о группе в ориентировки для оперативного состава. При проведении арестов среди церковников и интеллигенции обращать особое внимание на лиц, проявляющих аномальный интерес к вопросам долголетия, истории и мистики.

Зам. Начальника Информационно-аналитического управления ОГПУ

/подпись/ Г. И. Бокий

(Резолюция на полях, карандашом, рукой Матвея Степановича):

«Глеб Иванович Бокий… Наш старый „друг“. Сам увлекался мистикой, розенкрейцерами, искал Шамбалу, а нас объявил врагами. Железная логика чекиста: то, что не вписывается в его картину мира, должно быть уничтожено. А деньги… да, деньги у нас были. Цены на недвижимость в Москве в 1812 году были весьма привлекательными. Ирония в том, что его же собственные мистические поиски в итоге и привели его на расстрельный полигон. Время действительно работает на нас. Но не так, как они думали».

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

г. Ленинград. 23 ноября 1934 года. Время начала: 23:15.

Допрос ведут:

Следователь Особого Отдела НКВД Ленинградской области, ст. лейтенант госбезопасности Гришин И. П.

Помощник следователя, мл. лейтенант госбезопасности Воронин С. С.

Допрошен:

Гражданин К. (личность устанавливается)

Сведения о допрашиваемом:

ФИО: Устанавливается. Паспорт на имя Кассиана Романовича Коваленко, 1890 г.р., место рождения — г. Одесса, признан фальшивым.

Внешность: На вид 35—40 лет. Рост средний, худощавый. Волосы темные, глаза серые, пронзительные. Особые приметы: отсутствие возрастных изменений кожи, плавность движений.

Обстоятельства дела: Задержан при попытке получения доступа к архивным фондам Публичной библиотеки с подложными документами. Проходит по агентурной разработке «Бессмертные».

Показания:

Вопрос следователя Гришина: Гражданин К.! Ваши фальшивые документы изобличают вас. Назовите ваше подлинное имя, год рождения и социальное происхождение!

Ответ гражданина К.: Подлинное? А что есть подлинное, товарищ следователь? Вот этот стул — он подлинный? А через сто лет от него щепки останутся. Имя — это ярлык. Год рождения… ну, скажем, я застал еще медные деньги. А происхождение моё… из времени, милейший. Из самого что ни на есть времени.

[Допрашиваемый улыбается, ведет себя раскованно, что вызывает раздражение следователя.]

Вопрос мл. лейтенанта Воронина: Не умничай! Ты проходишь по делу контрреволюционной организации «Бессмертные». Назови имена своих сообщников!

Ответ: «Бессмертные»? Звучит гордо! Но мы не бессмертны. Мы просто… долго играем. А сообщники мои — ветер, да вода, да камни мостовой. Вот, к примеру, на вашем Невском проспекте я одного человека знал. Шел он как-то зимой, в треуголке, от него пьяными матросами пахло, и ругался на голландском. Очень торопился, царь его ждал. Петр, значит, Алексеевич. Так он, между прочим, тоже не отличался ангельским терпением.

Вопрос Гришина: Прекрати клоунаду! Какое отношение ты имеешь к бывшему царю? Ты что, хочешь сказать, что ты жил при Петре Первом?

Ответ: Жил? Нет, я скорее… присутствовал. Наблюдал. Он, знаете, очень энергичный был человек. Но фундамент под этот город заложил неровный. Болото, понимаете? Оно всегда свое возьмет. Вот и ваш Ленин в мавзолее лежит — тоже, можно сказать, на болоте. Нехорошая символика.

[Следователь Гришин прерывает допрос, делает пометку: «Ведет себя вызывающе, пытается дискредитировать советскую власть через исторические аллегории». ]

Вопрос Воронина: Ты занимаешься антисоветской пропагандой! Ты утверждаешь, что видел Петра Первого? Это бред! Ты психически болен!

Ответ: А вы спросите у своего врача, что такое бред. Бред — это когда человеку кажется, что он может построить новое общество, вырвав с корнем всю человеческую природу. А я… я просто констатирую факты. Ваш паспортный стол, например, работает из рук вон плохо. В моем возрасте уже пора бы и пенсию получать, а вы мне отказываете.

Вопрос Гришина (после паузы): Твой «юмор» нам не интересен. Последний шанс: назови явки, пароли, цели твоей группы!

Ответ: Цель… Цель — смотреть. Запоминать. Как вы тут все кипите, строите, рушите, друг друга едите. Очень познавательно. Я, например, помню, как на этом месте, где сейчас ваш Большой дом стоит, был пустырь. И паслись козы. Мирные такие животные. Символично, не находите?

Допрос прерван в 01:30 ввиду явного нежелания обвиняемого давать правдивые показания и его неадекватного поведения.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ ВРАЧА-ПСИХИАТРА

при Особом Отделе НКВД ЛО

от 24 ноября 1934 года.

На основании наблюдения за поведением обвиняемого К. (Коваленко) во время допроса и анализа его речевой продукции, диагностирую:

Параноидальная шизофрения (шизофрения параноидная) с элементами мистического бреда и мании величия.

Обвиняемый страдает галлюцинациями (ложные воспоминания о событиях многовековой давности), обладает разорванным мышлением, высказывает бредовые идеи о собственном долголетии и «миссии наблюдателя». Представляет опасность для общества в силу невозможности адекватного восприятия действительности.

Рекомендация:

Признать невменяемым. Направить на принудительное лечение в специализированный психиатрический санаторий закрытого типа.

Врач-психиатр

/подпись/ Доктор Орлов

Резолюция по делу:

«В связи с психическим заболеванием обвиняемого, уголовное дело прекратить. Гражданина К. этапировать в указанное лечебное учреждение. Материалы сдать в архив. Считать дело оперативно исчерпанным».

/подпись/ Гришин И. П./

Пометка на полях протокола, почерком Матвея Степановича:

«Бедный Кассиан. Он всегда был немного артистом. „Козы“ — это сильно. Гришин, говорят, через три года сам получил пулю в затылок. Доктор Орлов… а ведь он почти догадался. „Опасность для общества“ — да, именно так. Но не в том смысле, в котором он думал. Спецсанаторий Кассиан покинул через месяц, просто переодевшись в халат санитара. Сказал, что стены там были удивительно скучными».

ДИРЕКТИВА НКВД СССР №086

Исх. № ___________

г. Москва. 5 сентября 1937 года.

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

(Особой важности)

ВСЕМ НАРОДНЫМ КОМИССАРАМ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗНЫХ И АВТОНОМНЫХ РЕСПУБЛИК, НАЧАЛЬНИКАМ УНКВД КРАЕВ И ОБЛАСТЕЙ

В последнее время на местах участились случаи поступления в органы НКВД и распространения среди отсталых и малограмотных слоев трудящихся провокационных слухов о существовании некоей «касты бессмертных», «вечных старцев» или «сверхчеловеков», якобы скрывающихся среди населения.

Эти реакционные, идеалистические и по своей сути контрреволюционные измышления, не имеющие под собой никакой научной или материалистической основы, используются врагами народа — троцкистско-бухаринскими шпионами, диверсантами и вредителями — для следующих целей:

1. Отвлечение трудящихся масс от задач построения социализма под видом распространения мистических и антинаучных «тайных знаний».

2. Дискредитация марксистско-ленинского учения о человеке и обществе, основанного на диалектическом материализме.

3. Создание атмосферы мистической истерии и нездоровых настроений, мешающих мобилизации всех сил народа на выполнение планов партии и правительства.

4. Маскировка под данную легенду реальной шпионской и вредительской деятельности агентов иностранных разведок.

ОСНОВЫВАЯСЬ НА ВЫШЕИЗЛОЖЕННОМ, ПРИКАЗЫВАЮ:

1. Всякие разговоры, слухи и публикации (включая частные беседы), касающиеся существования так называемых «бессмертных» или «сверхлюдей», СЧИТАТЬ ВРЕДИТЕЛЬСКИМИ И ПРОВОКАЦИОННЫМИ.

2. Лиц, распространяющих подобные слухи, — независимо от их социального положения — ПРИВЛЕКАТЬ К СТРОГОЙ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ по соответствующим статьям Уголовного Кодекса (58—10: антисоветская агитация и пропаганда), как за распространение контрреволюционной клеветы.

3. Оперативный состав органов НКВД ОБЯЗАТЬ при проведении агентурно-оперативных мероприятий выявлять и жестко пресекать источники подобной провокационной информации.

4. Вести разъяснительную работу через партийные и комсомольские ячейки, разоблачая антинаучную и контрреволюционную сущность слухов о «бессмертных» и разъясняя их вред для дела социализма.

5. О всех выявленных случаях распространения подобной провокационной информации ДОКЛАДЫВАТЬ по инстанции в 3-х дневный срок с приложением копий протоколов допросов и постановлений о привлечении к ответственности.

Настоящая директива подлежит неукоснительному исполнению.

Народный комиссар внутренних дел СССР

Генеральный комиссар государственной безопасности

/подпись/ Н. И. Ежов

Скрепил:

Начальник Секретариата НКВД СССР

/подпись/ Павел Буланов

На полях документа, тонким каллиграфическим почерком, рукой Матвея Степановича оставлена пометка карандашом:

«Ирония истории. Самый кровавый карлик великой эпохи, сам символ смертности и тлена, объявляет вне закона саму идею долголетия. „Привлекать к строгой ответственности“… Он привлек к ответственности сотни тысяч. Но против нас этот метод оказался бессилен. Самый простой способ скрыться — стать официально несуществующим, мифом, „провокацией“. Спасибо, товарищ Ежов, за лучшую конспирацию, которую мы только могли желать. Жаль, ты недолго покняжил. По нашим меркам — одно мгновение».

ЗАКЛЮЧЕНИЕ № К-44/Щ

Специальной Медико-Биологической Комиссии

при Спецотделе НКВД СССР

по делу «Проект «Хронос»

г. Москва. 17 февраля 1944 года.

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО (Особая папка)

Объект исследования: Задержанное лицо, известное как «Старик» (настоящее имя установить не удалось). Доставлен из приграничной зоны Закарпатья при попытке нелегального перехода границы. По имеющимся фальшивым документам значится 1874 г.р. (70 лет).

Состав комиссии:

Проф., д.м. н. В.И. Штернберг (председатель) — геронтология, биохимия.

Проф., д.м. н. П.С. Зарубин — анатомия, гистология.

Проф., д.б. н. А.М. Левин — генетика, цитология.

Ст. лейтенант медслужбы Г. О. Рейзер — общая терапия.

Методы исследования: Внешний осмотр, антропометрия, рентгеноскопия, клинический и биохимический анализы крови, исследование тканей (биопсия кожи), неврологическое и психологическое тестирование.

Результаты обследования:

1. Внешние данные:

Внешний вид объекта не соответствует заявленному возрасту (70 лет). Визуально определяется возраст 30–35 лет.

Кожные покровы: упругие, эластичные, с здоровым тургором. Полное отсутствие старческих кератом, лентиго (печеночных пятен) и выраженных морщин. Имеются лишь мелкие мимические морщины вокруг глаз.

Волосяной покров: густые волосы на голове и теле, равномерная пигментация (седины менее 5%). Отсутствие признаков андрогенной алопеции (облысения).

Глаза: прозрачность хрусталика соответствует молодому возрасту, отсутствие признаков старческой аркадки (помутнения по краю радужки) и пресбиопии (старческой дальнозоркости). Объект читал мелкий шрифт без очков.

Зубы: в полном порядке, отсутствие кариеса и пародонтоза. Стоматологический осмотр выявил минимальную стираемость эмали, что также характерно для молодого возраста.

2. Данные инструментальных и лабораторных исследований:

Рентгенография: Состояние костной системы соответствует возрасту 25—30 лет. Отсутствие остеопороза, остеофитов и дегенеративных изменений в суставах.

Анализ крови: Все показатели (гемоглобин, лейкоциты, СОЭ, биохимия) находятся в пределах нормы для здорового мужчины 30 лет. Отмечена аномально низкая концентрация маркеров клеточного старения (липопротеинов и некоторых продуктов гликирования).

Гистологический анализ биоптата кожи: Состояние коллагеновых и эластиновых волокон соответствует молодому возрасту. Резко снижено количество «стареющих» клеток (сенесцентных). Выявлена аномальная активность теломеразы — фермента, обычно «спящего» в соматических клетках взрослого человека.

Неврологическое обследование: Рефлексы в норме, координация идеальная. Когнитивные тесты показали результаты, значительно превышающие средние для любого возраста.

3. Психологический портрет:

Объект адекватен, ориентирован во времени и пространстве. Обладает феноменальной памятью.

На вопросы о своем происхождении и возрасте отвечает уклончиво, с иронией. Утверждает, что «неправильно вел счет годам». Проявляет глубокие познания в истории, особенно в событиях XVIII — XIX веков, которые излагает с деталями, не известными по официальным источникам.

При упоминании методов исследования, которые могут быть применены к нему, демонстрирует не страх, а научный интерес.

ВЫВОДЫ КОМИССИИ:

1. Объект «Старик» является носителем уникального, не имеющего аналогов в мировой науке биологического феномена — резко замедленного, практически остановившегося старения.

2. Физиологическое состояние организма объекта соответствует возрасту 30–35 лет, при том, что по документам и ряду косвенных признаков (глубина исторических познаний) его реальный возраст может многократно превышать этот показатель.

3. Феномен не находит объяснения с позиций современной медицины и биологии. Обнаруженная активность теломеразы указывает на возможный генетический или, что более вероятно, внешний (приобретенный) фактор, вызвавший данную аномалию.

4. Изучение объекта представляет колоссальный научный и, возможно, практический интерес для советской науки, медицины и государственной безопасности.

РЕКОМЕНДАЦИИ:

1. НЕМЕДЛЕННО ИЗОЛИРОВАТЬ объект в условиях максимальной секретности.

2. ПЕРЕДАТЬ объект «Старик» в распоряжение Спецлаборатории №6 (Биогеронтологическое направление) при Спецотделе НКВД для проведения углубленных исследований, включая:

Расширенный генетический анализ.

Изучение метаболизма на клеточном уровне.

Поиск «агента», вызвавшего аномалию (предполагается исследование крови, спинномозговой жидкости).

Наблюдение в условиях контролируемой среды.

Председатель комиссии:

/подпись/ Проф. Штернберг В. И./

Члены комиссии:

/подпись/ Проф. Зарубин П. С./

/подпись/ Проф. Левин А. М./

/подпись/ Ст. л-т медслужбы Рейзер Г. О./

Пометка на полях, почерком Матвея Степановича:

«Бедный Лука. Он всегда был слишком любопытным. Позволил себя поймать, чтобы посмотреть, „что эти новые жрецы в погонах придумали“. Лаборатория №6… Через полгода он вышел оттуда, оставив вместо себя на койке смирительной рубашке перепуганного санитара, с которым поменялся одеждой и личностью. Протоколы своих исследований он, разумеется, прихватил с собой. Профессор Штернберг через неделю после этого „инцидента“ был отстранен от работы, а его записи — уничтожены. Наука не должна была знать некоторых вещей. Не тогда и не там».

ОТЧЕТ О ОПЕРАТИВНОМ МЕРОПРИЯТИИ №7»

в рамках «Проекта «Хронос»

Спецотдел НКВД СССР

г. Москва. Спецобъект №16 («Шарашка» в Подмосковье). 14 августа 1946 года.

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО (Особая папка)

Цель мероприятия: Проведение вербовочной беседы с объектом «Старик» (дело № Х-44) с целью склонить его к сотрудничеству на благо СССР.

Исполнители:

Оперативный уполномоченный Спецотдела, майор госбезопасности Крутов Г. А. (ведущий беседы).

Начальник Спецлаборатории №6, профессор Штернберг В. И. (консультант).

Протоколист (ст. лейтенант Иванов П. С.).

Ход мероприятия:

Беседа проводилась в кабинете майора Крутова, создавалась неформальная обстановка (на столе присутствовал чай, папиросы). Объекту «Старик» были созданы условия, призванные продемонстрировать лояльное и уважительное отношение.

Майор Крутов (далее — К.): Гражданин… э-э-э, мы понимаем, что ваши документы не соответствуют действительности. Давайте отбросим формальности. Мы знаем, что вы — не обычный человек. Ваша уникальность представляет огромный интерес для советской науки. Но мы также понимаем, что человеку нужна определенность в жизни. Мы готовы предоставить вам полную безопасность, новые документы, гражданство СССР, хорошие условия жизни. Взамен мы просим лишь вашего доверия и сотрудничества с нашими учеными.

Объект «Старик» (далее — О.): Безопасность? (Улыбается). Это вы про свои камеры и колючую проволоку? Или про ту бомбу, что американцы сбросили на Хиросиму ровно год назад? Ваша безопасность — понятие очень относительное, майор.

[Протоколистом зафиксирована пауза. Объект проявил осведомленность о событии, информация о котором в СССР была строго дозированной. Майор Крутов не ожидал такого поворота.]

К.: Не отклоняйтесь от темы. Речь идет о вашей личной безопасности. О будущем.

О.: О будущем? (Смотрит в окно). Майор, я видел будущее многих империй. Шведская империя рухнула. Османская дышит на ладан. Британская… о, с ней еще будут интересные метаморфозы. А ваша красная империя… она еще молода, пышна, полна сил. Но империи, как люди, майор. Они рождаются, болеют, стареют и умирают. Ваши империи рухнут, а я еще буду сидеть на каком-нибудь камне и смотреть на их развалины. И гадать, что же за новые призраки появятся на этом пепелище.

К. (раздраженно): Это контрреволюционная пропаганда! Ваши прогнозы ни на чем не основаны!

О.: Не основаны? Хорошо. Давайте о прошлом. Вы, майор, наверное, из крестьян? Ваш отец пахал землю. А знаете ли вы, как пахал землю крестьянин при Алексее Михайловиче? Каким сохой пользовался? Какую песню пел? Я знаю. Я это видел. А ваши ученые, профессор Штернберг (кивает в сторону ученого), могут изучить мою кровь, но не понимают, что главный секрет не в клетках, а в памяти. В той памяти, что длиннее, чем история любой вашей партии.

[Объект демонстрирует аномальную осведомленность в вопросах, не относящихся к его легенде, а также угадывает социальное происхождение майора Крутова. Профессор Штернберг проявляет явный научный интерес.]

К.: Хватит! Мы предлагаем вам сделку. Сотрудничество или… лагерь. Выбирайте.

О.: Выбор? (Спокойно закуривает папиросу). Это иллюзия, майор. У меня есть только время. А у вас его нет. Ваши лагеря… я был в лагерях и похуже. При татаро-монголах, например. Там тоже были свои надзиратели. И где они теперь? А я — вот он. Ваш лагерь для меня — просто еще одна страница. Не самая интересная, надо сказать.

РЕЗУЛЬТАТ МЕРОПРИЯТИЯ:

Вербовка объекта «Старик» не удалась. Объект проявил полную неуязвимость к стандартным методам психологического давления (шантаж, обещания). Его осведомленность и картина мира делают его абсолютно невосприимчивым к идеологическому воздействию и угрозам, основанным на временных рамках обычного человеческого существования.

ВЫВОДЫ И ПРЕДЛОЖЕНИЯ:

1. Объект «Старик» является «неперспективным» для вербовки и оперативной работы. Его мотивация лежит вне плоскости понятий государства, идеологии и личной выгоды в ее обычном понимании.

2. Дальнейшее содержание объекта на спецобъекте №16 нецелесообразно ввиду его потенциальной опасности как источника «разлагающего» влияния на персонал и других заключенных-специалистов.

3. В связи с отсутствием практической пользы от изучения объекта и невозможностью его вербовки, дальнейшие контакты с объектом признать бесперспективными.

ПРЕДЛАГАЮ:

1. Прекратить дальнейшие исследования по объекту «Старик» в рамках «Проекта «Хронос».

2. Этапировать объект «Старик» в исправительно-трудовой лагерь строгого режима (рекомендуется Норильлаг) как социально опасный элемент («шпион-долгожитель») по статье 58—6 (шпионаж) УК РСФСР.

3. Материалы по объекту сдать в архив с грифом «Не подлежит извлечению без особого распоряжения».

Майор госбезопасности

/подпись/ Крутов Г. А./

С заключением согласен:

Начальник Спецотдела НКВД

/подпись/ [неразборчиво] /

Пометка на полях, почерком Матвея Степановича:

«Лука и его знаменитые „камни“. В Норильске, кстати, действительно красивые камни. Он пробыл там ровно три недели. На четвертую его уже видели в разрушенном Берлине, где он помогал восстанавливать библиотеку. Майор Крутов… его фамилия оказалась пророческой. В 1953 году его карьера была круто прервана. Лука же как-то сказал, что самая прочная империя — это империя духа. И она не рушится. Она просто уходит в тень, чтобы переждать очередной катаклизм. Как видите, он был прав».

Папка «ОГПУ-НКВД. Особые случаи. 1942–1943 гг.»

(Темно-серая папка из грубого картона, с продольной красной полосой. Штемпель «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. ХРАНИТЬ ВЕЧНО»)

Документ №1: Агентурная записка. Ленинград. Декабрь 1942 г.

Источник: Агент «Снегирь» (внедрен в среду работников Филармонии).

Содержание: Среди оркестрантов, оставшихся в городе, ходят странные слухи о скрипаче Аристархе Лиходееве, человеке преклонных лет, проживающем в коммунальной квартире на Петроградской стороне. Несмотря на голод и тяжелейшие условия, Лиходеев не только выживает сам, но и тайно подкармливает детей из соседних квартир. По словам соседей, он периодически «уходит в себя» на день-два, а возвращается с «посылками» — мороженой картошкой, иногда тушенкой или сухарями. Продукты — явно не блокадные, свежие. На расспросы отвечает уклончиво: «Друзья помогли». 5 декабря агент лично наблюдал, как Лиходеев, взяв старую скрипичную футу, вышел из дома в сторону окраин. Вернулся через сутки, выглядел истощенным, но футра была явно тяжелой. В тот вечер дети в его доме ели настоящую картошку.

Резолюция оперуполномоченного: «Запросить данные на Лиходеева А. П. Установить наружное наблюдение. Проверить на связь с диверсантами или спекулянтами».

Документ №2: Рапорт о наружном наблюдении. Январь 1943 г.

Объект: Лиходеев Аристарх Петрович, 1870 г.р. (со слов).

Ход наблюдения: Объект ведет себя крайне осторожно. Несколько раз терялся в разрушенных кварталах вдоль линии фронта. 18 января агенты наблюдения доложили о ЧП. Объект вошел в полуразрушенный дом на окраине. Группа окружила здание. Через два часа, не дождавшись выхода, агенты вошли внутрь. Помещение было пустым, выходы заблокированы. Объект исчез. Через 12 часов он был замечен возвращающимся к своему дому с той же футрой. Выглядел изможденным, но нес полный мешок картофеля.

Вывод: Объект владеет неизвестным способом быстрого и скрытного перемещения на большие расстояния. Возможно, использование подземных коммуникаций или конспиративных квартир с потайными ходами. Необходима задержка и обыск.

Документ №3: Акт о задержании и обыске. 25 января 1943 г.

Задержан: Лиходеев А. П. При нем: потертая скрипичная футра, внутри — 3 кг мороженого картофеля и банка американской тушенки (надписи на английском). При обыске в квартире обнаружены: скрипка работы Гварнери (экспертиза подтвердила подлинность), ноты с непонятными пометками на полях, напоминающими карты, и кипа старых писем на разных языках, датированных XIX веком.

Особые приметы задержанного: Внешность соответствует глубокой старости, но глаза — ясные, молодые. Движения плавные, несмотря на истощение. На вопросы отвечает спокойно, с достоинством.

Документ №4: Протокол допроса. 26 января 1943 г. Следователь: ст. лейтенант госбезопасности Орлов.

Вопрос: Гражданин Лиходеев! Откуда у вас продукты? Вы связаны с немецкой разведкой?

Ответ: Я связан с голодными детьми, товарищ следователь. А продукты… я их нахожу. Там, где они есть.

Вопрос: Не умничать! Где вы были 18 января? Как вы покинули окруженный дом?

Ответ: (Молчит, затем вздыхает). Есть места, где стены тоньше. Где расстояние — это обман чувств. Я просто… шагнул в нужном направлении. Это трудно объяснить тому, кто не чувствует музыки пространства.

Вопрос: Что это за пометки в нотах? Это шифр?

Ответ: Это каденции. Паузы. Там, где звук обрывается, и появляется тишина, в которую можно войти. Это знание очень старое. Старше любой вашей войны.

Вопрос: Ваши документы фальшивые! Кто вы на самом деле? Сколько вам лет?

Ответ: Мне достаточно лет, чтобы помнить, как строили этот город. И чтобы знать, что он переживет и это. Вы хотите чисел? 174… нет, вам все равно не поверите. Я — музыкант. Это единственное, что имеет значение.

Документ №5: Заключение врачебной комиссии. Февраль 1943 г.

Диагноз: «Психическое расстройство на почве алиментарной дистрофии (голодания). Слуховые и зрительные галлюцинации. Бред величия и изобретательства. Говорит о «пространственных прыжках» и «музыке сфер».

Рекомендация: Признать невменяемым. Направить в психиатрическую лечебницу при тюрьме.

Документ №6: Резолюция Особого совещания при НКВД. Март 1943 г.

Постановление: «Лиходеева А. П. как социально опасный элемент, распространяющий провокационные слухи и могущий вызвать панику в условиях осадного положения, содержать в спецлечебнице до особого распоряжения. Дело сдать в архив».

Последняя пометка на папке, почерком Матвея Степановича:

«Бедный Аристарх. Он всегда был слишком добр для этого мира. Не мог смотреть на страдания детей. Его „паузы“ в музыке… он был одним из лучших в нашем братстве в искусстве пространственных скачков. Он не прыгал, он находил бреши в ткани реальности. Мы пытались его предупредить, но он сказал: „Если не сейчас, то когда?“. Из лечебницы его вывезли только в 44-м, он был почти неузнаваем. Говорил, что настоящий ад — это не бомбежки, а место, где тебя считают сумасшедшим за попытку сделать добро. Он больше никогда не играл на скрипке. Говорил, что потерял слух к той музыке, что важнее».

Папка «Особые происшествия. Северо-Кавказский регион. 1946 г.»

(Папка из грубого брезента, с пометкой «Приложение к делу №… По горным районам»)

Документ №1: Рапорт уполномоченного Министерства госбезопасности по Кисловодскому району

Исх. №12/с от 15 августа 1946 г.

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

Начальнику УМГБ по Ставропольскому краю

Доношу, что в период с 10 по 14 августа с.г. в окрестностях пос. Березовская балка (15 км юго-западнее Кисловодска) от местных жителей-кабардинцев (пастухов колхоза им. Молотова) поступили многочисленные и повторяющиеся сообщения о наблюдении аномального явления.

Суть сообщений:

1. «Прыгающий человек»: Неоднократно в сумерках и на рассвете пастухи наблюдали высокую, худощавую фигуру человека, перемещающуюся по скалам противоположного склона Березовской балки. По их словам, фигура совершала прыжки на расстояния, абсолютно недоступные даже тренированному альпинисту — 8—10 метров по горизонтали с уступа на уступ. Движения описываются как «плавные, легкие, будто он не прыгал, а перелетал». Фигура появлялась бесшумно и так же бесшумно исчезала среди скал. Признаков использования альпинистского снаряжения не обнаружено.

2. Ночной визит: Наиболее показательным является случай, произошедший в ночь на 12 августа с группой пастухов (3 человека) во главе с колхозником Эльдаром Гетоковым. У костра, примерно в час ночи, к ним бесшумно подошел незнакомец. Описание:

Внешность: Мужчина лет 40—45, черты лица резкие, «как у орла», глаза «глубокие и темные, как ночное небо». Волосы длинные, темные с проседью.

Одежда: Выглядела крайне странно и не соответствовала времени и месту: длинный плащ из темной, грубой ткани, подпоясанный широким кожаным ремнем, и мягкие сапоги из невыделанной кожи, похожие на древние поршни. Одежда была целой, но выглядела ветхой, архаичной.

Поведение: Незнакомец подошел молча, сел у костра без приглашения, погрелся руками. Говорил на безупречном кабардинском языке, но с архаичным, старинным акцентом, который, по словам Гетокова, «так могли говорить наши прадеды».

Документ №2: Протокол опроса свидетеля Эльдара Гетокова, 13 августа 1946 г.

Показания Гетокова: «…Он сказал: „Вы пасете овец на земле, которая помнит копыта коней Мамая“. Мы онемели от ужаса. Потом он начал говорить странные вещи. Сказал, что „железные птицы с жалами в брюхе“ скоро будут чаще летать над горами (мы поняли как намек на самолеты). Предупреждал, чтобы мы не брали „блестящие камни с разбитых небесных повозок“, если найдем, — говорил, что они „несут смерть, которая не болит“. Потом он сказал главное: что „великая вода придет с гор не от таяния снегов, а от гнева земли“ и чтобы мы уводили стада из этой балки, когда птицы перестанут вить гнезда на скалах справа. Он говорил о вещах, которых не мог знать… упомянул старую кровную месть моего деда, о которой знаю только я и старейшины. Потом встал, сказал: „Время уходит, а камни остаются“. Повернулся и сделал шаг в темноту, за костер. Мы думали, он отошел на несколько шагов справить нужду, но его не было. Мы искали. Он исчез, будто его и не было. От него не осталось и следа на земле».

Документ №3: Заключение комиссии УМГБ. 25 августа 1946 г.

Выводы:

1. Свидетельства носят массовый и повторяющийся характер, что исключает возможность единовременной галлюцинации.

2. Описанные «прыжки» физически невозможны для человека без специальных технических приспособлений, которые обнаружены не были.

3. Информация, которой владел незнакомец (упоминание Мамая, предупреждение о «блестящих камнях» — возможно, об радиоактивных материалах, что является строго засекреченной темой), указывает на его осведомленность в вопросах, недоступных простым горцам.

4. Наиболее вероятные версии:

Диверсионная группа иностранной разведки, отрабатывающая методы маскировки и психологического воздействия на местное население. Цель — дестабилизация обстановки в регионе.

Психически больной человек, возможно, беглый из лечебницы, страдающий бредом и обладающий феноменальной физической подготовкой.

(Отмечено от руки карандашом): «Изучить связь с делами по „Бессмертным“. Совпадение феномена прыжков и аномальной осведомленности».

Рекомендации:

Усилить агентурное наблюдение в горных районах.

Проверить все психиатрические лечебницы на предмет беглых.

Дело засекретить. Распространение слухов о «горном духе» среди местного населения может привести к религиозному и мистическому всплеску, что нежелательно.

Резолюция начальника УМГБ: «Считать дело оперативно закрытым за отсутствием объекта для дальнейшего розыска. Материалы сдать в спецархив. С местным населением провести разъяснительную работу о вреде суеверий».

Пометка на полях, почерком Матвея Степановича:

«Ахмет. Вечный странник. Он всегда предпочитал горы городам. Говорил, что только там можно услышать, как Земля сбрасывает с себя века. „Железные птицы с жалами“ — это о реактивных самолетах, которые действительно стали чаще летать в тех районах. А „блестящие камни“… он почуял радиацию от тех аварий, о которых официально узнают лишь спустя десятилетия. Предупреждение о воде — оползень, который сошел в той балке в 1952 году, похоронив под собой зимовье. Он пытался помочь. Его редко слушаются. Но он продолжает пытаться. Это его долг. И его проклятие».

ПРИКАЗ №742/Щ

По Министерству Государственной Безопасности СССР

г. Москва. 11 декабря 1949 года.

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО (Особая папка)

Вопрос: О ликвидации экспериментальной научно-исследовательской программы «Хронос»

Настоящим приказом констатируется, что в период с 1943 по 1949 год под грифом «Проект „Хронос“» проводился комплекс научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ, направленных на изучение феномена аномального долголетия и смежных паранормальных явлений, а также на поиск путей практического применения данных феноменов в интересах государственной безопасности.

Исходной базой для проекта послужили материалы, полученные в результате изучения индивида, условно обозначенного как «Старик» (Лука), а также архивные данные дореволюционной и советской разведки о лицах с аномальными биологическими показателями.

Основные направления работ проекта «Хронос»:

1. Направление «Технос» (Техническое):

Теория: На основе спорных работ профессора Н. А. Козырева и консультаций с заключенными специалистами (в т.ч. репрессированными физиками) была выдвинута гипотеза о «хрональном поле» или «реке времени», обладающей материальными свойствами. Предполагалось создание генератора, способного создавать локальные искривления этого поля.

Практика: В спецлаборатории №6 (г. Свердловск-44) был сооружен опытный стенд «Зеро» — сложная установка из электромагнитов, кварцевых резонаторов и жидких сред на основе солей цезия. Цель — создание «пузыря» с измененным ходом времени.

Результаты: Зафиксированы единичные случаи аномальных показаний контрольных часов в зоне действия установки (отставание или опережение на секунды). Однако достичь контролируемого эффекта не удалось. В ходе эксперимента «Зеро-3» (1947 г.) произошла неконтролируемая энергетическая вспышка, приведшая к частичному разрушению лаборатории и гибели двух технических сотрудников. Объект исследования («пузырь») оказался неустойчивым.

2. Направление «Психо-Био» (Медитативно-биологическое):

Теория: Изучалась гипотеза о том, что феномен «Долголетов» связан не с внешним воздействием, а с особым состоянием сознания, позволяющим произвольно влиять на метаболизм и, гипотетически, на восприятие пространственно-временного континуума. В качестве аналога рассматривались практики тибетских йогов и шаманов Севера.

Практика: Под наблюдением специалистов из Института мозга проводились эксперименты с добровольцами (сотрудниками МГБ с крепкой психикой) и с самим объектом «Старик». Использовались методы:

Сенсорная депривация (барокамеры, изоляционные ванны).

Воздействие ритмической музыкой и светом на специфические частоты.

Введение испытуемых в состояние глубокого гипнотического транса с внушением идеи «путешествия» в прошлое или будущее.

Попытки «биорезонансного копирования» состояния Луки путем переливания плазмы крови от объекта к добровольцам.

Результаты: Добровольцы сообщали о ярких, но несвязных видениях, трактуемых как галлюцинации. Эффекта замедления старения или телепортации достичь не удалось. Переливание крови приводило к тяжелым аутоиммунным реакциям у реципиентов. Лука, участвуя в экспериментах, демонстрировал удивительную устойчивость психики, но открыто заявлял, что его способности — «не технология, а дар, которому нельзя научить, как нельзя научить любить».

3. Направление «Архив» (Аналитическое):

Задача: Сбор и анализ всех исторических упоминаний о случаях долголетия, «хронопутешествиях» и пророчествах.

Результаты: Собрана обширная картотека, подтверждающая, что феномен носит неединичный характер. Однако практической пользы для реализации основных направлений работы архивные данные не принесли.

ВЫВОДЫ:

1. Техническое направление зашло в тупик ввиду отсутствия надежной теоретической базы и непредсказуемой опасности экспериментов. Дальнейшие изыскания требуют ресурсов, несоизмеримых с потенциальной отдачей.

2. Психо-биологическое направление не дало воспроизводимых результатов. Явление носит сугубо индивидуальный, не передаваемый характер и не поддается контролю.

3. Объект «Старик» (Лука), являясь источником феномена, неподконтролен и не поддается вербовке. Его содержание и изучение дальнейшего смысла не имеет.

ПРИКАЗЫВАЮ:

1. ПРЕКРАТИТЬ с 1 января 1950 года все научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы в рамках «Проекта „Хронос“».

2. РАСФОРМИРОВАТЬ Спецлабораторию №6. Сотрудников перевести на другие объекты.

3. Весь научный и технический задел по проекту (чертежи, отчеты, дневники экспериментов), а также материалы наблюдений за объектом «Старик» — ЗАСЕКРЕТИТЬ и передать на вечное хранение в архив №1 (Архив особых дел) МГБ СССР под грифом «Не подлежит извлечению и рассекречиванию без особого распоряжения Председателя КГБ».

4. Дело объекта «Старик» считать закрытым.

Министр Государственной Безопасности СССР

/подпись/ В. С. Абакумов/

Скрепил:

Начальник Секретариата МГБ СССР

/подпись/ [размашистая виза] /

Пометка на полях, почерком Матвея Степановича:

«Они подошли так близко к разгадке и так далеко одновременно. Их „Зеро“ был жалкой пародией на истинные Врата, а их гипноз — криком в храме тишины. Лука рассказывал, что самое сложное было не рассмеяться, глядя на их попытки. Но он испытывал и некую жалость. Они, как дети, пытались сконструировать велосипед, не зная, что такое дорога. Абакумов, подписывая этот приказ, даже не подозревал, что через несколько лет его собственное время истечет столь стремительно. Проект „Хронос“ закрыли. Но само Время продолжает свой ход. И мы — его вечные спутники».

АНАЛИТИЧЕСКАЯ ЗАПИСКА №8-А/1962

8-е Управление КГБ СССР (Шифровальное, Аналитический отдел)

г. Москва. 17 октября 1962 года.

Гриф: ОСОБОЙ ВАРОЖНОСТИ (Копия единственная)

Тема: О группе лиц с аномально замедленным старением (условное наименование «Объекты «С»).

Основание: Обобщение данных архивов НКВД-МГБ (дела «Бессмертные», «Проект «Хронос»), агентурных сводок за 1950—1960 гг. и материалов внешней разведки.

1. Констатация феномена.

В результате проведенного анализа можно с высокой долей вероятности утверждать о реальном существовании крайне малочисленной и законспирированной группы лиц (далее — «Объекты «С»), чей процесс старения замедлен в 10—15 раз по сравнению с нормой. Это подтверждается:

Фотосравнением: Обнаружены фотографии одних и тех же индивидуумов (сходство установлено методом портретной экспертизы), сделанные с интервалом в 30—50 лет, на которых внешние возрастные изменения минимальны или отсутствуют.

Архивными данными: Прослеживаются «цепочки» идентичных личностей, фигурирующих под разными именами в исторических документах на протяжении XIX — середины XX вв. (см. дело «Купец Сидоров» -> «Скрипач Лиходеев»).

Агентурными данными: Поступают единичные, но перекрестно подтверждаемые сообщения о контактах с людьми, проявляющими феноменальную осведомленность в событиях многолетней давности, при внешности 35-45-летних.

2. Выдвигаемые гипотезы о природе феномена.

Гипотеза 1: Генетическая мутация.

Наиболее научно приемлемая версия. Предполагает существование редкого генетического комплекса, приводящего к резкому замедлению клеточного метаболизма и активности теломеразы. Слабое место: не объясняет феноменальной эрудиции «Объектов «С» и их способности к скрытному существованию на протяжении веков.

Гипотеза 2: Побочный эффект контакта с неизвестными факторами.

Рассматриваются версии о:

Воздействии ионизирующего излучения неизвестной природы (геологические аномалии, последствия падения Тунгусского метеорита и т.п.).

Влиянии биохимических агентов (уникальные природные яды/антидоты, артефакты биологического происхождения).

Контакт с внеземными цивилизациями (версия признается умозрительной, но, учитывая новые реалии космической эры, полностью игнорировать ее нельзя).

Слабое место: отсутствие прямых доказательств и воспроизводимости эффекта.

Гипотеза 3: Владение секретами восточных практик.

Версия основана на данных внешней разведки из Тибета и Индии, где существуют легенды о махатмах и бессмертных отшельниках. Предполагает, что «Объекты «С» владеют техниками йоги, медитации и дыхательными упражнениями, позволяющими контролировать процессы старения на психосоматическом уровне.

Слабое место: европеоидная внешность большинства выявленных «Объектов «С», что ставит под сомнение их прямое отношение к восточным школам.

3. Оценка потенциальной опасности и оперативных рисков.

«Объекты «С» представляют потенциальную угрозу государственной безопасности СССР в следующих аспектах:

1. Уникальные знания: Являясь живыми свидетелями исторических процессов на протяжении сотен лет, они обладают колоссальным объемом информации, в т.ч. о:

Слабых местах государственных систем разных эпох.

Тайнах дипломатии и дворцовых интриг.

Местонахождении скрытых ценностей и артефактов.

Это делает их ценнейшим агентом для любых враждебных спецслужб.

2. Идеологическая диверсия: Само их существование подрывает основы диалектического материализма, может использоваться для распространения мистических и антинаучных настроений.

3. Непредсказуемость: Мотивация «Объектов «С» неясна. Их цели и задачи, если они существуют, лежат вне рамок нашего понимания, что делает их поведение непрогнозируемым.

4. Выводы и рекомендации.

1. Признать, что феномен «Объектов «С» является реальным, хотя и не получившим окончательного научного объяснения.

2. Продолжить пассивный сбор информации по данной теме силами агентурной сети и через анализ открытых источников, воздерживаясь от активных вербовочных подходов (опыт «Проекта «Хронос» показал их полную неэффективность и опасность).

3. Внести «Объекты «С» в классификатор потенциальных угроз как «фактор непредсказуемости высшего уровня».

4. В случае выявления «Объекта «С» установить за ним наружное наблюдение максимальной степени конспирации с целью изучения круга контактов и образа жизни. Любые попытки задержания или изоляции — ЗАПРЕЩЕНЫ.

Начальник Аналитического отдела 8-го Управления КГБ СССР

Полковник

/подпись/ И. В. Петров/

Согласовано:

Заместитель Начальника 8-го Управления КГБ СССР

/подпись/ А. С. Смирнов/

Пометка на полях, почерком Матвея Степановича:

«Наконец-то у них появились толковые аналитики. Петров и Смирнов мыслили здраво. „Фактор непредсказуемости“ — это лучший друг нашей конспирации. Их рекомендация „воздерживаться от активных подходов“ спасла многих из нас от ненужных проблем в брежневскую эпоху. Они поняли главное: мы не инструмент, который можно взять в руки. Мы — явление природы. А с природой, как известно, нужно договариваться, а не пытаться ее арестовать. Жаль, что их сменили новые поколения, снова возжелавшие все пощупать руками. Но это уже другая история».

ФОТОАЛЬБОМ С НАБЛЮДЕНИЯМИ. ДЕЛО «ОБЪЕКТ „С-1“»

(Папка-скоросшиватель с черной кожаной обложкой, без опознавательных знаков. Внутри — фотографии, наклеенные на плотные листы картона, с сопроводительными надписями на машинке)

Лист 1. Фотография №1/65

Дата и место: 15 августа 1965 года. г. Ленинград, Невский проспект, у входа в Елисеевский магазин.

Обстоятельства съемки: Скрытая съемка с противоположной стороны улицы. Использован объектив «Таир-3» с удлинительными кольцами.

Описание: Мужчина («С-1») в легком плаще и шляпе-котелке. Стоит, изучая витрину. Лицо обращено вполоборота к камере. Черты лица: острый нос, высокий лоб, выраженные скулы. Выглядит на 35—40 лет.

Сопроводительная записка: «Объект „С-1“ замечен в ходе планового наблюдения за иностранными туристами. В контакт с иностранцами не вступал. Поведение спокойное, наблюдательное. Проявлен и увеличен с негатива „Фото-65“».

Лист 2. Фотография №2/75

Дата и место: 3 июля 1975 года. г. Тбилиси, проспект Руставели, у фонтана.

Обстоятельства съемки: Съемка из окна автомобиля «Волга», припаркованного в тени деревьев.

Описание: Тот же мужчина («С-1»). Одет в светлую рубашку с открытым воротом и темные брюки. Сидит на скамейке, читает газету «Заря Востока». Внешние изменения по сравнению с 1965 годом практически отсутствуют. Морщины у глаз чуть заметнее, но общее впечатление — мужчина 40—45 лет.

Сопроводительная записка: «Объект прибыл в Тбилиси поездом Москва-Тбилиси. В течение трех дней посещал музеи, книжные магазины, кафе „Литера“. Контактов, вызывающих подозрение, не замечено. Обращает на себя внимание неизменность внешности за 10-летний период».

Лист 3. Фотография №3/80

Дата и место: 22 августа 1980 года. г. Таллин, ул. Виру, книжный развал.

Обстоятельства съемки: Съемка с верхнего этажа гостиницы «Виру», с использованием длиннофокусного объектива. Погода: пасмурно.

Описание: Ключевая фотография. «С-1» (в том же возрасте, что и на предыдущих снимках) стоит у лотка с книгами. Он одет в ветровку и бейсболку. Рядом с ним, склонившись над стопкой старых фолиантов, стоит Матвей Степанович. Он в своей неизменной тюбетейке и поношенном плаще. «С-1» что-то говорит, улыбаясь, а Матвей Степанович слушает, приложив руку к уху. Создается полное впечатление двух старых приятелей, случайно встретившихся на книжном рынке.