Бесплатный фрагмент - Карпики: Поэзия трех шагов по паркету и четвертого — в «ни в куда»

Поэзия рокового жеста, прерванного бурчанием в животе

На суше Пушкин правит бесконечно,

Его глагол — живительнее льда…

Но там, где мокро, тинисто и млечно —

Там Карпов — солнце русского пруда!

Стихи о трех секундах до вечности и одной — до изжоги

Я бросил вызов судьбе, стоя на краю небоскреба,

Ветер трепал мои волосы, я был готов к полету.

Я хотел крикнуть небу: «Я иду к тебе, Вечность!»…

Но из кармана выпала мелочь, и я полез ее собирать.

*

Мы молчали в купе, разделяя горечь вечной разлуки,

Поезд тронулся, увозя мое сердце в чужие края.

Я прижал ладонь к стеклу, прощаясь с тобою навеки…

Пока не осознал, что сел не в тот поезд и не в ту сторону.

*

Я ворвался в ее жизнь, как ураган или горный поток,

Я обещал ей звезды, сокровища и бессмертие духа.

Она смотрела на меня, затаив свое нежное дыхание…

Пока я не спросил, нет ли у нее лишней таблетки от изжоги.

*

Леонид Карпов стоит в Отрожке на старой барже,

Он хочет написать стих, который взорвет этот мир.

Он заносит перо, чувствуя прилив небывалой мощи…

И тут его кусает комар в самое «пассионарное» место.

*

Мы бежали по полю под проливным дождем,

Смеясь и крича, как герои французского кино.

Мир должен был замереть в этом чистом восторге…

Пока я не поскользнулся на мокрой глине и не съехал в кювет.

*

Леонид Карпов ищет в стихах пассионарность,

Хочет, чтоб слово звенело, как сталь о гранит.

Он пишет про небо, про вечность и звезды…

А у него за спиной кошку на ковер тошнит.

*

Я шел по проспекту, как гордый и грозный пророк,

Я нес людям пламя, сжигая их серые будни.

Я ждал, что ударит в зенит мой победный рок…

Но в туфлю попал злобный маленький камешек.

*

Я вышел на площадь, чтоб бросить вызов системе,

Я приготовил речь, от которой плавятся скалы.

Я ждал, что толпа замрет в гробовой тишине…

А меня просто окатил из лужи проезжавший мимо «Камаз».

*

Мы клялись друг другу в вечной верности под луной,

Обещали вместе встречать закаты на Марсе.

Казалось, наша любовь — это шторм и огонь…

Пока не встал вопрос, кто сегодня моет сковородку.

*

Я решил начать новую жизнь, сжег все мосты,

Выбросил старый хлам и удалил все контакты.

Я стоял на пороге великой и чистой мечты…

Пока не осознал, что оставил в старой куртке ключи от машины.

*

Я долго копил в себе ярость, чтоб высказать правду,

Я репетировал этот разгромный монолог перед зеркалом.

Я вошел в комнату, готовый к финальному штурму…

А там все уже ели торт и обсуждали рассаду.

*

Леонид Карпов поправил бакенбарды и ватник,

Он вышел на площадь, чтоб словом жечь сердца людей.

Он ждал, что небо ответит ему громом и молнией…

Но только голубь нагадил на его великие планы.

*

Я шел по мосту, готовый броситься в бездну,

Чтобы оставить о себе лишь красивый миф.

Я замер на краю, слушая шепот волны…

И тут ко мне подошли и попросили закурить.

*

Я готовил разгромную статью в местную газету,

Выбирал слова, которые бьют наотмашь по лжи.

Мой текст должен был взорвать это тихое болото…

Но я пролил чай на клавиатуру — и все удалилось.

*

Мы молчали, глядя друг другу в глаза у вокзала,

Миллионы слов застыли в этом тяжелом воздухе.

Казалось, сейчас небо рухнет от нашей печали…

Но мимо проехал трактор, и мы просто разошлись.

*

Леонид Карпов ищет правду в некрасивых деталях,

Пишет о том, как диван не влезает в спальню.

Он хочет, чтоб стих был честным до самого дна…

А у него в это время в кастрюле сгорела гречка.

*

Я ворвался на сцену, сжимая в руке микрофон,

Я был готов зажечь толпу огнем своей правды,

Свет софитов слепил, я открыл рот для крика…

И в этот момент у меня некстати вылетела жвачка.

*

Я вызвал такси, чтобы мчаться к тебе сквозь грозу,

Я сжимал букет роз, представляя наш нежный финал.

Я ворвался в подъезд, готовый упасть на колени…

И застрял в лифте с соседом, везущим навоз на дачу.

Стихи о собачьей лепешке на пути к шансу всей жизни

Мы плыли в лодке по лунной, зеркальной воде,

Я читал ей стихи о бессмертье и высшей любви.

Она прижалась ко мне, затаив свое нежное «ах»…

Пока я не выронил весло и не начал орать матом.

*

Я долго готовил этот разгромный, мужской разговор,

Я вошел в ее дом как судья и суровый палач.

Я хотел сказать: «Все кончено, я ухожу навсегда»…

Но увидел на столе котлеты и решил сначала поесть.

*

Леонид Карпов поправил свой «пассионарный» шарф,

Он шел по Воронежу, чеканя торжественный шаг.

Он чувствовал, как в нем рождается новый пророк…

Пока не споткнулся о брошенный кем-то кабачок.

*

Я уходил навсегда, не оглянувшись назад,

Бросив ключи на комод в тишине.

Дверь должна была хлопнуть как выстрел…

Но она зацепилась за коврик и просто застряла.

*

Я долго вертел в руках очень дорогую колбасу,

Читал состав, хмурил брови, кивал.

Продавщица ждала, облокотившись на весы…

И я положил ее на место, сделав вид, что «слишком много жира».

*

Мы встретились после десяти лет разлуки,

Сели в кафе, заказали что-то.

Казалось, сейчас польются признанья и бездны…

Но мы полчаса обсуждали цену на зимнюю резину.

*

Я долго готовился к прыжку с парашютом,

Чтоб доказать всем, что я — человек-скала.

Инструктор скомандовал: «Пошел, не робей!»…

А я просто прилип к косяку и заплакал.

*

Он оскорбил мою мать и мой дом,

Я бросился в бой, сжав до хруста кулак.

В кино это был бы красивый нокаут…

Но мы просто вцепились в одежду и долго сопели.

*

Она прошептала: «Ты мой господин»,

В комнате пахло дурманом и страстью.

Я обнял ее, готовясь к безумству…

И тут у меня некстати свело ногу судорогой.

*

Я стоял за тобой, изучая затылок,

Пытаясь понять, кто ты — ангел иль бес.

Ты обернулась, и мир должен был покачнуться…

Но ты просто спросила: «Мужчина, вы крайний?»

*

Я пел под гитару про Бога и смерть,

Голос срывался на хрип в темноте.

Девчонки смотрели, раскрыв свои рты…

Пока я не осознал, что забыл припев.

*

Я собирался на встречу всей своей жизни,

Брился три раза, душился, сиял.

Вышел из дома — атлант и герой…

И через метр вступил в собачью лепешку.

*

Старик умирал, окруженный родней,

Все ждали великих, прощальных речей.

Он приподнялся, ловя уходящий свет…

И попросил переключить на футбол.

*

Собрат-поэт, мы с тобой ищем пассионарность,

Хотим, чтоб в стихах все звенело и жгло.

Но правда сидит в некрасивых деталях…

Которые мы так боимся признать за свои.

*

Я замер в проеме, залитый сияньем неона,

Весь в черной коже, опасный и хмурый как грех,

Я ждал, что она содрогнется от этого лоска…

Но пафос прервал мой урчащий от голода кит в животе.

*

Я веско молчал на приеме у важного чина,

Кивал головой, демонстрируя сталь и покой,

Казалось, я мастер интриг и больших комбинаций…

Пока не издал затяжной и отчетливый пук.

*

Я уходил навсегда, громко хлопнув дверью,

Чтобы финал прозвучал как набат.

Я шел по ступеням, герой и атлант…

Пока не вспомнил, что дома оставил ключи.

*

Я зашел в ресторан, где едят короли,

Сел за столик, расправил салфетку.

Официант подал меню со взглядом божества…

А я стал судорожно считать, хватит ли на кофе.

*

Отец решил высказать все, что накипело,

Встал посреди кухни, багровый от гнева.

Он хотел выдать фразу, чтоб стены дрожали…

Но только икнул и пошел за водой.

*

Мы стояли в метро, зажатые толпой,

Глаза в глаза, как в финале мелодрамы.

Казалось, сейчас я признаюсь в любви…

Но я просто попросил тебя убрать локоть с ребра.

*

Я хотел эффектно швырнуть телефон,

Чтобы экран разлетелся на тысячи искр.

Разбежался, замахнулся, вложил всю ярость…

Но рука дрогнула — он же стоит как почка.

*

Шеф вызвал на ковер и начал орать,

Брызгал слюной, обвиняя во всем.

Я должен был гордо бросить заявление на стол…

Но просто разглядывал пятнышко у него на галстуке.

Стихи о пассионарности, разбившейся о поход в аптеку

Мы встретились в парке, на той самой скамье,

Где год назад клялись в верности вечной.

Повисла тяжелая, мертвая пауза…

И ты начала сосредоточенно отдирать жвачку от подошвы.

*

Я пел в караоке про путь в «ни в куда»,

Вкладывал душу в каждый аккорд.

Зал замер, потрясенный моим надрывом…

Пока я не поперхнулся своей же слюной.

*

Я решил, что с понедельника жизнь изменю,

Выбросил сахар, купил абонемент.

Проснулся в шесть утра, полный решимости…

И пролежал, глядя в потолок, до одиннадцати.

*

Она выходила из моря как нимфа,

Струилась вода по затылку и плечам,

Я ждал этот взгляд, затаив дыханье…

Но она начала вытряхивать воду из уха.

*

Мы замерли в танце под медленный джаз,

Весь мир растворился в сиянии глаз,

Я нежно прижал ее к сильной груди…

И громко икнул от выпитой колы.

*

Я сделал тату «Ни шагу назад»,

Чтоб волю свою закрепить на века.

Друзья восхищались суровостью шрифта…

Пока не нашли там три опечатки.

*

Я сделал ей самый красивый сюрприз,

Кольцо в кулаке, на колене стою,

Слова о любви задрожали на сердце…

— Ты в курсе, что встал коленом в какашку?

*

На бизнес-ланче решали судьбу,

Миллионы летали над нашим столом,

Я веско молчал, создавая авторитет…

Пока не потянулся за солью и не пролил компот.

*

Прощальный гудок, поезд медленно тронулся,

Я бежал по перрону, махая рукой,

В слезах обещала она вечно ждать…

А потом я запнулся о сумку какого-то деда.

*

Я купил этот галстук по цене самолета,

Зашел в кабинет, как хозяин земли,

Все взгляды сошлись на моем узле…

— У вас там ценник сзади не оторван.

*

Мы вышли из ЗАГСа под марш и цветы,

Счастливые люди в начале пути,

Я нес ее на руках, как Грааль…

Пока не понял, что сейчас уроню.

*

С трибуны я резал суровую правду,

Народ замирал от великих речей,

Я сделал ту паузу, что бьет прямо в мозг…

И начал мучительно долго сморкаться.

*

Я вышел во двор, чтоб прогнать алкашей,

Сказал им: «Господа, имейте же совесть!»

Они посмотрели на мой строгий вид…

Но из окна тряхнули ковром мне в лицо.

*

Я долго готовился к этой дуэли глаз,

Смотрел на него, как удав на кролика,

В воздухе пахло грозой и мужским финалом…

А потом у меня заурчало в животе на весь офис.

*

Мы шли по аллее, окутаны тайной,

Я начал цитировать Бродского с пафосом,

Казалось, души коснулся божественный свет…

— Ой, смотри, там гречка по акции.

*

Я вел вебинар про успех и поточность,

Учил миллионеров владеть собой,

В кадре был строг, как античный герой…

Пока в комнату не влез ребенок.

*

Она плакала тихо о нашей разлуке,

Я нежно обнял ее за худые плечи,

Момент был пропитан нуарной тоской…

Но у меня под мышкой предательски хлюпнул пот.

*

Я шел по ковру за заслуженным призом,

Зал аплодировал, вспышки слепили глаза,

Я руку простер, чтоб забрать свой триумф…

И случайно смахнул со стола графин с водой.

*

Мы сели в такси после бурной тусовки,

Я вез ее к дому, как рыцарь мечту,

Придвинулся ближе, чтоб взять за ладонь…

Но водитель спросил: «Вам через мост или прямо?»

*

Мы пили вино под луной на балконе,

Я клялся, что горы сверну для нее,

Мир замер в предчувствии первого «да»…

— У тебя на носу комар, не шевелись.

*

Я бросил ключи на капот «Мерседеса»,

Смотрел на охрану, не пряча триумф,

Хозяин жизни, элита, атлант…

Пока не запутался в лямках пакета из «Ленты».

*

Я замер на сцене в луче прожектора,

Смычок задрожал, обещая катарсис,

Зал перестал даже робко дышать…

А у меня нестерпимо зачесалось в носу.

*

Я зашел в ресторан в итальянском костюме,

Кивнул метрдотелю, как старому другу,

Шел к лучшему столику мимо витрин…

И на ровном месте подвернул ногу.

*

Мы стояли на крыше под светом созвездий,

Я медленно лез в карман за кольцом,

Сердце стучало в виски: «Вот оно!»…

— Ой, подожди, мне мама звонит.

Поэзия о мелких деталях, которые делают любой подвиг комичным

Я бросил в лицо ему: «Увольняюсь!»,

Гордо забрал свой рабочий блокнот,

Вышел из офиса, не глядя назад…

И полчаса ждал лифт, который застрял.

*

Она прошептала: «Возьми меня, милый»,

Я кинулся к ней, сокрушая преграды,

Срывая одежду в порыве страстей…

Пока не запутался головой в свитере.

*

Я жал сто пятьдесят под присмотром девчонок,

Мышцы играли, как сталь под водой,

Я встал со скамьи, воплощенная мощь…

И споткнулся о забытую гантель.

*

Я вел ее к алтарю через сотни гостей,

Отец передал мне ее тонкую руку,

Священник спросил, готов ли я клятву дать…

Но вдруг из кармана выпал чек за аренду колец.

*

Я купил этот джип, чтоб казаться опасным,

Врубил на всю мощь агрессивный металл,

Подкатил к светофору, глядя на всех свысока…

И понял, что оставил дома водительские права.

*

Мы прощались в аэропорту навсегда,

Пальцы сплелись в безнадежном порыве,

Голос диспетчера звал в «ни в куда»…

И я вспомнил, что не сдал багаж.

*

Я долго стоял в очереди за этим айфоном,

Сжимал в кулаке заработанный кэш,

Продавец вынес коробку, как чашу Грааля…

А у меня не хватило шести рублей.

*

Мы зашли в номера после пышной пирушки,

Я нес ее бережно, словно хрусталь,

На кровать опустил, ожидая огня…

И полчаса расстегивал молнию на ее сапоге.

*

Я высказал боссу все, что копилось годами,

Хлопнул дверью так, что задрожал потолок,

Шел по коридору, чувствуя вкус свободы…

Пока не понял, что иду в сторону туалета, а не выхода.

*

Я сел в кабриолет, надел темные стекла,

Дал по газам, обдавая прохожих мечтой,

Был крут, как герой из рекламы парфюма…

Пока мне в рот не залетела жирная муха.

*

Мы смотрели на звезды в степной тишине,

Я вел ее руку по Млечному Пути,

Мир казался огромным и только для нас…

— Блин, кажется, мы сели в муравейник.

*

Я взял микрофон, чтоб сказать тост на свадьбе,

Все гости затихли, ловя каждый звук,

Я начал про верность, про свет и опору…

И забыл, как зовут невесту.

*

Я защищал диплом перед хмурой комиссией,

Сыпал терминами, как старый профессор,

Был убедителен в каждом движении губ…

Пока куратор не шепнул: «Ширинку застегни».

*

Я поднял флаг над вершиной горы,

Весь мир лежал у подножья моих сапог,

Я крикнул в пространство: «Я сделал это!»…

Но эхо в ответ: «Слезай с гаража, дурак!»

*

Я стоял у капота ее новенькой иномарки,

Объяснял про инжектор, подвеску и крутящий момент,

Она слушала влюбленно, признавая мой статус…

А потом я не смог с первого раза закрыть багажник.

*

Я бросил курить, объявив это волевым жестом,

Собрал всех друзей, чтоб засвидетельствовать триумф,

Смотрел на пачку с презрением истинного стоика…

Пока не полез в урну проверять, не осталось ли там целой.

*

Мы в спальне зажгли две дюжины красных свечей,

Я шептал ей на ухо про страсть и запретные сны,

Медленно стягивал шелк, замирая от нежности…

И тут в полной тишине очень громко сработал холодильник.

*

Я шел на свидание с огромным букетом из роз,

Держал осанку, как гвардеец на главном посту,

Прохожие дамы смотрели с нескрываемой завистью…

Пока я не поскользнулся на гнилом помидоре.

*

Я замер в музее у полотна Рембрандта,

Сложил руки на груди, имитируя глубокий транс,

Казалось, я слился с великим искусством навек…

Пока не начал яростно чесать локоть об косяк.

*

Я вел ее в зал, где играл духовой оркестр,

Блестел эполетами, чеканя уверенный шаг,

Весь бомонд обернулся, почуяв присутствие власти…

— Мужчина, у вас бахила на левом ботинке осталась.

*

Я решил заступиться за даму в ночном переулке,

Вышел вперед, поигрывая стальным кулаком,

Сказал им: «Ну что, чушпаны, проверим ваш дух?»…

Но у меня предательски пискнул голос.

*

Я долго выбирал этот сложный и дорогой парфюм,

Чтоб пахнуть успехом, кожей и диким скакуном,

Вошел в лифт к коллегам, как альфа-самец…

— Фу, девчат, гарью пахнет или это проводка?

Поэзия последнего слова, заглушенного шумом мусоровоза

Я решил уйти красиво, в закат, не оглядываясь,

Закинул рюкзак на плечо, как вечный странник,

Шел по пустой дороге, чувствуя вкус приключений…

Пока не понял, что иду в противоположную от вокзала сторону.

*

Я замер на старте, атлет и надежда страны,

Мышцы звенели, как струны перед броском,

Весь стадион приготовился к крику победы…

И тут я понял, что очень хочу в туалет.

*

Я долго писал этот дерзкий и важный коммент,

Громил оппонента логикой и остротой,

Нажал на «отправить», чувствуя вкус триумфа…

И увидел в первом же слове тупую ошибку.

*

Мы замерли в первом и самом долгом поцелуе,

Вокруг расцветали сады и рождались миры,

Я закрыл глаза, растворяясь в ее аромате…

И больно стукнулся зубами о ее зубы.

*

Я стоял на сцене, принимая букеты и лесть,

Был богом театра, героем народных речей,

Склонился в изящном и низком поклоне…

И у меня из кармана выпал сопливый платок.

*

Я выбрал в меню самое редкое в мире вино,

Долго крутил бокал, изучая «ножки» и цвет,

Официант замер рядом, признав во мне знатока…

А я глотнул и невольно скривился: «Кислое».

*

Я зашел в ее дом, готовый к решающей сцене,

Хотел обнять, закружить и забрать навсегда,

Взгляд мой горел неземным и опасным огнем…

Но тут из кухни выбежал кот, которого стошнило.

*

Я вел этот важный и сложный прямой эфир,

Вещал про геополитику и смыслы бытия,

Был строг и подтянут, как старый морской офицер…

И тут у меня из носа надулся огромный пузырь.

*

Я купил себе мощный и черный как ночь мотоцикл,

Надел черепаху, кожу и грозный шлем,

Девушки на остановке не сводили восторженных глаз…

А я никак не мог найти нейтральную передачу.

*

Я делал предложение на борту дорогой яхты,

Волны ласкали борт, и пел саксофон,

Я встал на колено, протягивая кольцо…

И в этот момент меня знатно накрыла морская болезнь.

*

Я решил уволиться эффектно и без звонка,

Просто прислал фото пляжа из южных широт,

Пусть знают, кого потерял их унылый отдел…

А через час позвонил и спросил: «Где моя трудовая?»

*

Я долго ждал ее под часами с букетом,

Репетировал фразу про вечность и свет,

Она шла навстречу, сияя, как майское утро…

А я не знал, куда деть пустую обертку от жвачки.

*

Я зачитал свой манифест на собрании жильцов,

Голос звенел, пробуждая в людях достоинство,

Я закончил на взлете, глядя всем прямо в души…

И начал долго и шумно пить воду из стаканчика.

*

Мы стояли на пирсе, провожая кровавый закат,

Я обнял ее сзади, как в лучшем кино о любви,

Мир замер в предчувствии тихой и нежной мечты…

— Слушай, у тебя часы очень больно в спину впиваются.

*

Я вошел в этот клуб, как заходит в столицу кумир,

Взгляд был тяжелым, а шаг — бесконечно крутым,

Я ждал, что толпа расступится перед легендой…

И зацепился карманом пиджака за дверную ручку.

*

Я готовил этот ужин три дня и три ночи,

Фуа-гра, свечи и соус на старом вине,

Вынес шедевр, как несут на алтарь подношенье…

— Ой, а я вегетарианка, я разве не говорила?

*

Я решил подарить ей звезду и свою честность,

Взял ее руки, готовясь к прыжку в глубину,

В комнате пахло духами и скорым триумфом…

И я нежно прошептал: «Люблю тебя, Оля… то есть Света».

*

Я зашел в бутик, где костюмы стоят как почка,

Трогал сукно с видом лорда в четвертом колене,

Продавец подошел, почуяв крупную рыбу…

И я спросил, нет ли точно такого, но со скидкой.

*

Я уходил из семьи, собрав только самое важное,

Взгляд был сухим, а походка — твердой и гордой,

Я не оглянулся на окна, где гасла любовь…

Пока не запутался в лямках детского автокресла.

*

Я гордо вещал на приеме про роль мецената,

Держал бокал за ножку, как учит ютуб,

Дамы внимали, ловя каждый мой постулат…

Пока я не попытался элегантно съесть канапе целиком.

Стихи о том, как быт дотягивается до тебя даже в моменты высшего взлета

Я решил покорить ее этим прыжком в бассейн,

Сделал сальто, надеясь на всплеск восхищенья,

Летел как орел, разрезая густую лазурь…

И со всего размаху ударился животом о воду.

*

Я долго стоял над могилой заклятого друга,

Сжимал кулаки, вспоминая обиды и ложь,

Готовился бросить в лицо ему: «Я победил!»…

Но запутался пальцем в дырке своего кармана.

*

Я вел ее в спальню, как вел бы на трон королеву,

В глазах моих тлели костры первобытной страсти,

Я бросил ее на подушки движеньем тигра…

И больно ударился локтем о спинку кровати.

*

На митинге я закричал, сокрушая систему,

Кулак мой взлетел, призывая народ к небесам,

Я ждал, что толпа отзовется единым порывом…

Но у меня предательски вылетела вставная челюсть.

*

Я выложил сторис из самого крутого отеля,

Смотрел в панорамное небо с бокалом в руке,

Был символом жизни, которой все жаждут и молят…

Пока не пошел в туалет отмывать пятно на трусах.

*

Я замер в поклоне на сцене Большого театра,

Держал эту паузу, слыша дыханье галерки,

Весь зал был моим в этот миг, до последнего вздоха…

А из-под кулисы выкатился пустой стаканчик.

*

Я покупал этот нож, чтобы резать пространство,

Смотрел на дамасскую сталь и холодный блеск,

Продавец уважал мой выбор мужчины и воина…

Но дома жена приказала: «Чисти им лук, Леонид».

*

Мы встретились взглядом в метро — искры и бездна,

Она была той, о ком пишут тома и сонеты,

Я встал, чтоб пойти за ней, бросив все навсегда…

Но меня зажало в дверях моим же рюкзаком.

*

Я долго хранил эту фразу для нашей разлуки,

Чтоб она обожгла ее сердце, как капля свинца,

Я начал ее — величественно и печально…

И забыл окончание, глядя на ее смешную шапку.

*

Я шел по красной дорожке, хозяин момента,

Вспышки слепили, автографы ждали меня,

Я был воплощением стиля и светского блеска…

Пока не заметил, что у меня развязался шнурок.

*

Я поднял бокал за родителей в день их юбилея,

Говорил о корнях, о любви, о святом и простом,

В зале стояла такая кроткая и чистая тишина…

Пока дед не шепнул: «Красиво поет… А кто это?»

*

Я долго ждал паузы в споре больших воротил,

Чтоб вставить свое веское, мудрое слово,

Все замолчали, давая мне место в истории…

А я просто громко и глупо шмыгнул носом.

*

Я вышел на площадь, готовый к финальной дуэли,

Смотрел на врага сквозь прицел ледяного зрачка,

Мир замер в предчувствии честной и страшной развязки…

Пока аниматор в костюме свинки не попросил закурить.

*

Мы танцевали на крыше под звуки ночного Парижа,

Я вел ее нежно, вживаясь в роль Казановы,

Казалось, еще секунда — и мы улетим в облака…

Но я наступил ей на палец и долго извинялся.

*

Я бросил на стол заявление об уходе,

Смотрел на начальника, как победитель на прах,

Ждал, что он вздрогнет от дерзости этой и силы…

А он просто спросил: «Ты ручку мою не прихватил?»

*

Я вошел в дорогой автосалон за своей мечтой,

Хлопал дверями, проверяя упругость кожи,

Менеджер гнулся в поклоне, считая проценты…

Пока я не запутался в полах своего старого пальто.

*

Я нес ее через порог в нашу новую жизнь,

Свет заливал коридор, обещая покой и уют,

Я был ее крепостью, тылом и верным плечом…

Пока не задел ее головой дверной косяк.

*

Я вел вебинар о духовном и чистом пути,

Учил миллионы бросать шелуху и стяжательство,

Взгляд мой сиял добротой и вселенским прощеньем…

Пока мне не пришло уведомление о списании ипотеки.

*

Я решил признаться в любви на вершине Эльбруса,

Достал кольцо, превозмогая мороз и метель,

Голос мой креп, обретая библейскую мощь…

Но у меня изо рта вылетела белая слюна на ветру.

*

Я уходил из гостей, напоследок сказав остроту,

Чтоб все захлебнулись от смеха и моего обаяния,

Я дернул за ручку, эффектно шагнув в темноту…

И вошел в шкаф вместо выхода на лестницу.

Поэзия штурма небес на шаткой табуретке

Я стоял на трибуне, вещая про честь и отвагу,

Народ замирал, ощущая величие момента,

Я вскинул руку, указывая путь к небесам…

И почувствовал, как под мышкой лопнул шов пиджака.

*

Я долго чеканил слова для защиты диплома,

Был собран, подтянут, как юный и смелый корнет,

Комиссия слушала, замерли все ассистенты…

Пока я не начал со скрипом чесать пятерней под коленкой.

*

Я вел ее в парк, чтобы бросить: «Мы слишком разные»,

Хотел, чтобы профиль мой был как на древней монете,

Я ждал ее слез, чтоб остаться в душе ее богом…

Но у меня между пальцев застрял липкий фантик.

*

Я вышел на сцену, чтоб спеть о потерянном рае,

Взял самую высшую ноту, на грани разрыва,

Зал замер в восторге, почуяв дыханье небес…

И тут я унюхал, что в гримерке подгорела котлета.

*

Я долго смотрел на нее в полумраке кофейни,

Взгляд мой был полон немого и страстного зова,

Казалось, сейчас мы сольемся в едином порыве…

— У тебя на губе от сметаны засохшая корка.

*

Я замер у кассы, решив прикупить этот люкс,

Смотрел на охрану с достоинством старых династий,

Я был воплощением стиля и твердой валюты…

Пока не достал из кармана комок из волос и копеек.

*

Я резал пространство своим безупречным кроссовером,

Смотрел в зеркала, как пилот боевого звена,

Весь мир был подвластен моей беспощадной педали…

Пока я не въехал в сугроб у помойки в Ижевске.

*

Я замер над картой, как маршал великих сражений,

Директор внимал, понимая масштаб и размах,

Я палец наставил в район перспективных продаж…

И понял: директор уставился в мой обгрызанный ноготь.

*

Я был на приеме, шутил про Элюара и Сартра,

Держал сигарету, как учит французское фото,

Вокруг меня рос ореол из интриг и ума…

Пока не икнул прямо в вырез соседке слева.

*

Я шел на таран, защищая свою правоту,

Кричал, что за принципы лягу на эти штыки,

Я был как герой, не знающий страха и боли…

Пока не зачесалось под правой лопаткой.

*

Я поднял ее над волной в золотых брызгах солнца,

Мы были как кадр из забытой классики грез,

Я ждал, что она прошепчет заветное имя…

— Ой, подожди, у меня, кажется, плавки сползли.

*

Я долго смотрел на закат с сигаретой в зубах,

Был мрачен и крут, как герой из романов Хемингуэя,

В душе моей зрела великая, вечная грусть…

Пока не закашлялся — долго, по-детски и громко.

*

Я веско закончил звонок и закрыл ноутбук,

В отделе затихли — мой гнев был почти осязаем,

Я встал, чтобы выйти красиво, как лидер и босс…

Но запутался в проводе собственных новых наушников.

*

Мы встретились в парке, чтоб все обсудить и расстаться,

Я начал про то, что любовь — это хрупкий сосуд,

Я ждал, что она упадет мне на грудь в тихом плаче…

Но она стала громко жевать свой засохший эклер.

*

Я долго чеканил свой шаг на ковре в министерстве,

В руках был портфель с очень важным и тайным досье,

Я чувствовал тяжесть истории на своих плечах…

Пока не заметил, что из сумки торчит хвост селедки.

*

Я замер в прыжке, чтоб забить этот решающий гол,

Весь стадион взвыл, предчувствуя миг эйфории,

Я был совершенен как бог в этом мощном рывке…

Пока не запутался в собственных длинных ногах.

*

Я замер у зеркала, глядя на свой новый фрак,

Я был воплощением светского лоска и стати,

Сегодня я должен был стать королем этой ночи…

Пока не увидел, что на шее торчит красный прыщ.

*

Я вел ее к выходу, крепко сжимая ладонь,

Мы были как Бонни и Клайд перед вечным прыжком,

Я гордо толкнул эту дверь, уходя в неизвестность…

А на ней было крупно написано: «К себе».

*

Я долго давал указания своим подчиненным,

Был строг и логичен, как старый суровый хирург,

Все слушали молча, боясь пропустить хоть нюанс…

Пока у меня на макушке не встал дыбом волос.

Стихи о трех актах Шекспира и одном антракте в туалете

Я сделал ей предложение в самом крутом ресторане,

Скрипач заиграл, и весь зал затаил свой восторг,

Я ждал ее «да», замирая от счастья и боли…

— А можно я сначала доем — стейк за пять тысяч остывает?

*

Я вел этот важный аукцион по продаже земли,

Мой молоток опускался, как молот Тора,

Я чувствовал власть над судьбой и большими деньгами…

Как вдруг из штанов заиграла «Песенка Мамонтенка».

*

Я замер на сцене, закончив великое соло,

Гитара дрожала, как нерв обнаженной души,

Зал ждал, что я кину им медиатор как сердце…

Но он наглухо прилепился к вспотевшему пальцу.

*

Я вел ее в номер, окутанный дымом и тайной,

Взгляд мой сулил ей миры и запретный восторг,

Я веско шепнул: «Ты сегодня узнаешь все небо»…

Но выяснил: «небо» на пятом, а мы — на втором.

*

Я в банке просил миллион на развитие дела,

Был точен в расчетах, уверен в себе и строг,

Кредитный эксперт изучал мой решительный профиль…

Пока я не начал со свистом тянуть сок из трубочки.

*

Я гордо стоял на носу белоснежной яхты,

Смотрел на прибой, как хозяин морских дорог,

Ветер трепал мои волосы, словно знамя…

Пока мне в лицо не прилетела мокрая тряпка с камбуза.

*

Я вышел к доске, чтоб решить это вечное «икс»,

Весь класс замер в страхе перед моим интеллектом,

Я мел занес, как клинок над главой побежденных…

И он с диким скрипом сломался у самого корня.

*

Мы шли по мосту, и я клялся в любви до гроба,

Слова мои падали в воду, как тяжкий хрусталь,

Я ждал, что природа затихнет в немом восхищенье…

Но тут под мостом очень громко залаяла шавка.

*

Я вел репортаж из горячей и знаковой точки,

Был мужествен, прям и не прятал затылка от пуль,

Зритель у окон застыл, сопереживая герою…

Пока я не начал неловко поправлять трусы через джинсы.

*

Я сел в первый ряд на показе высокой моды,

Смотрел на моделей с лицом пресыщенным и злым,

Все видели в этом мой вкус и глубокое знание…

А в мыслях крутилось: «Зачем этой бабе ведро на башке?»

*

Я долго курил на балконе, прощаясь с эпохой,

Бросил окурок, как вызов бессмысленной тьме,

Ждал, что он искрой прочертит финал моей драмы…

Но он зацепился за сетку и прыгал по ней как дурак.

*

Я поднял кулак, призывая соратников к бою,

Мы были как тигры, готовые рвать и метать,

Я выдохнул: «Братцы, за нами великая правда!»…

И тут у меня очень громко предательски хрустнуло в шее.

*

Я долго стоял у витрины с часами «Омега»,

Смотрел на секундную стрелку, как смотрят на рок,

Продавец подошел, почуяв во мне богатея…

И я спросил, где тут выход к бесплатному туалету.

*

Я замер на старте, готовый порвать горизонт,

Шиповки впивались в дорожку, как когти орла,

Весь мир сфокусировался на моем мощном рывке…

Пока я не понял, что майка надета изнанкой.

*

Я вел ее в танце, чеканя шаги под оркестр,

Был легок и точен, как кадр из немого кино,

Она улыбалась, тонула в моем мастерстве…

Пока я не вписал ее лбом в стальную колонну.

*

Я выложил стопку купюр на столик в кофейне,

Хотел показать, что цена для меня — лишь песок,

Смотрел на официантку, как принц на служанку…

И тут у меня из носа упала капля прямо на сдачу.

*

Я веско закончил свой спич о реформах и власти,

Поправил тяжелый галстук и гордо присел,

Ждал гула поддержки и шепота бледных врагов…

Но стул подо мной издал звук, как старая утка.

*

Мы долго прощались на перроне под стук каблуков,

Я грел ее руки, шептал, что вернусь через год,

Казалось, разлука — это великий и скорбный венец…

— Ты скинешь мне денег? А то у меня «минус сто».

*

Я замер в спортзале под штангой в сто сорок кило,

Вены вздулись на лбу, я был титаном и сталью,

Девчонки смотрели, забыв про свои тренажеры…

Пока я не начал сопеть, как несмазанный трактор.

Поэзия гордого профиля, не влезшего в селфи

Я зашел в кабинет, чтобы бросить ключи от квартиры,

Был сух и логичен, как самый суровый закон,

Ждал, что она закричит, признавая развязку…

Но я зацепился мизинцем за угол комода и взвыл.

*

Я вел этот лайв про успешный и быстрый стартап,

Сидел в дорогом пиджаке на фоне Москва-Сити,

Учил пассионарности тех, кто застрял в нищете…

Пока за спиной не рухнул картонный макет небоскребов.

*

Я шел по ковру за наградой «Учитель года»,

Спина была прямой, как указка в моих руках,

Я чувствовал гордость за каждый прожитый день…

Пока не споткнулся и не съехал на заднице к завучу.

*

Я замер на палубе, глядя в безбрежную даль,

Был вылит из бронзы и воли, как старый корсар,

Сжимал поручни так, что белели суставы…

Пока не икнул от сосиски, съеденной в спешке.

*

Я веско чеканил условия нашей сделки,

Смотрел на партнера, как лев на забитую дичь,

Весь офис затих, признавая мой стальной авторитет…

А у меня из ручки вытекло чернильное пятно на ладонь.

*

Мы стояли в соборе под пенье незримых хоров,

Я клялся беречь ее в горе, в болезни и в счастье,

Священник смотрел на нас, как на венец мирозданья…

Но пафос прервал мой внезапный и мощный чих ей в лицо.

*

Я долго курил у окна, размышляя о крахе империи,

Взгляд мой был пуст и глубок, как колодец времен,

Я был одинок в этой правде, как звездная пыль…

Пока не заметил, что стою в одном тапочке.

*

Я вышел на площадь, чтоб бросить перчатку судьбе,

Кричал, что не сдамся, пока в жилах течет моя кровь,

Толпа замерла, ожидая великих свершений…

Но у меня запутался язык на слове «консолидация».

*

Я нес этот факел, как символ свободы и веры,

Бежал по песку, разрезая ночную прохладу,

Казалось, я сам — это пламя, летящее в вечность…

Пока не споткнулся и не выронил его в лужу.

*

Я вел ее в зал под торжественный марш Мендельсона,

Был горд и силен как атлант, удержавший небо,

Все гости вставали, ловя мой решительный шаг…

И я больно прикусил изнутри свою щеку.

*

Я долго готовил этот дерзкий и мощный прыжок,

Стоял на мосту, собирая всю волю в кулак,

Зрители снизу кричали, махали руками…

А я просто долго не мог распутать страховочный трос.

*

Я уходил навсегда, громко хлопнув дверью парадной,

В плаще воротник поднял вверх, уходя в пустоту,

Я был одинокий герой в декорациях ночи…

Пока мать из окна не прикрикнула: «Шапку надень!»

*

Я замер в музее перед бюстом великого предка,

Искал в его чертах отблеск собственной славы,

Был строг и задумчив, как истинный баловень лир…

Пока не начал мучительно долго и громко зевать.

*

Я бросил ей в след: «Ты еще обо мне пожалеешь!»,

Развернулся на пятках, уходя в проливной дождь,

Был страшен и светел в своем одиноком пути…

Но тут у меня из-под мышки выскользнул мокрый батон.

*

Я долго входил в этот образ крутого мачо,

Заказал «двойной виски без льда» у стойки бара,

Смотрел на девчонок, как хищник на нежных козлят…

Пока не понял, что пью из чужого стакана.

*

Я вышел на сцену, чтоб выдать пронзительный спич,

Набрал в грудь побольше святого, народного гнева,

Я был как пророк, что несет неприглядную правду…

Пока не икнул так, что присутствующие перекрестились.

*

Мы замерли в танго — страсть, напряжение, сталь,

Я гнул ее спину, как гнут молодую березу,

Весь зал наблюдал за пожаром двух выжженных душ…

Как вдруг у меня из кармана посыпалась мелочь на хлеб.

*

Я веско молчал на совете директоров,

Кивал головой, создавая объемную тайну,

Казалось, я знаю ответ на все беды страны…

Но пафос испортил мой детский чехол с Чебурашкой.

*

Я шел по перрону, как шел бы солдат с войны,

Мешок на плече, в голове — только звонкая пустота,

Она подбежала, чтоб впиться в мои уста…

— Ты классный, но где мой обещанный белый айфон?

Стихи о контрасте между внутренним масштабом и внешним унизительным бытом

Я долго репетировал этот решительный жест,

Чтобы бросить ключи от машины на стол подлеца,

Я бросил их гордо, не глядя, с размаха, в упор…

И они улетели под шкаф, где их сложно достать.

*

Я вел ее в парк под зонтом в бесконечный туман,

Читал ей на память забытых французских поэтов,

Мы были как тени в великом и грустном кино…

Пока я не хлюпнул ботинком в глубокую лужу.

*

Я замер у кассы в кафе, как принц в изгнании,

Достал золотую карту с небрежностью лорда,

Ждал, что кассирша оценит мой статус и лоск…

— Молодой человек, у нас терминал не работает.

*

Я долго смотрел на врага через прорезь прицела,

Сжимал рукоять, ощущая холодную власть,

Я был воплощением мести и праведных сил…

Пока не почувствовал, что у меня сползает носок в ботинке.

*

Я сел на коня, чтобы всадником кануть в закат,

Поправил седло, устремив свой взор в бесконечность,

Был светел и прям, как легенда былых времен…

Пока не услышал, как с треском расходятся швы на штанах.

*

Я замер у пульта, как гений больших технологий,

Готовил запуск, что свяжет миры и века,

Весь зал затаил за спиною дыханье и трепет…

Пока я не начал все время втыкать не той стороной USB.

*

Я вел ее к дому сквозь хлопья пушистого снега,

Шептал, что такая, как она — одна на миллиард,

Остановился, чтоб выдать финальный аккорд…

И у меня на морозе из носа повисла прозрачная капля.

*

Я веско чеканил слова на приеме у мэра,

Был строг, лаконичен, как выстрел в ночном лесу,

Все чувствовали — за мною стоят батальоны…

Но пафос прервал севший голос: «А можно водички?»

*

Я вышел из душа, обмотанный белым махровым,

Играя грудными, как юный греческий бог,

Она посмотрела с нескрываемым женским восторгом…

Пока я не начал со скрипом чесать волосатый живот.

*

Я замер над бездной, решив совершить этот прыжок,

Собрал всю энергию космоса в мощном движенье,

Летел, как комета, ломая законы природы…

И в полете случайно задел самого себя пяткой по заду.

*

Я резал пространство своим безупречным вокалом,

Взял ноту, которую пели лишь ангелы в снах,

В зале повисла тяжелая, вечная тишина…

И тут я отчетливо шмыгнул забитой ноздрей.

*

Я вел свой кортеж по проспекту, как цезарь в триумфе,

Смотрел сквозь стекло на толпу, что застыла в мольбе,

Я был недоступен, как солнце, и тверд, как гранит…

Пока не понял, что прищемил галстук дверцей.

*

Я долго готовил этот жест — отстраненный и гордый,

Чтобы уйти, не прощаясь, в холодный рассвет,

Я встал, поправил пальто и пошел к горизонту…

Но вспомнил, что в этой квартире оставил зарядку.

*

Я был на допросе — суров, неподкупен и мрачен,

Смотрел на полковника, как на пустое пятно,

Я знал, что умру, но не выдам ни слова, ни тайны…

Пока не начал икать через каждое слово.

*

Я замер в порыве страстей на ковре в кабинете,

Срывал с нее блузку, как сорванный ветром листок,

Мы были как пламя, сжигающее все на пути…

Пока у меня из кармана не выпал чек на кефир.

*

Я долго смотрел ей в глаза, как в глубокое море,

Сжимал ее пальцы, готовясь к признанью веков,

Казалось, сейчас небеса за порогом разверзнутся…

И тут я почуял, что в комнате пахнет носками.

*

Я вел этот лайв про квантовый скачок и сознание,

Сидел в позе лотоса, транслируя мир и покой,

Подписчики слали сердца, замирая у окон…

Пока не вскричал: «Ой, мамочки, там паук на ковре!»

*

Я вышел из банка с мешком обналиченных денег,

Шел твердо и хмуро, как тот, кто скупил этот мир,

Я чувствовал взгляды, полные страха и зависти…

А после проснулся от крика жены: «Где зарплата, паразит?!»

*

Я встал на защиту в суде — благороден и прям,

Громил прокурора логикой чистой, как спирт,

Судья замерла, пораженная силой момента…

Пока не запутался во фразе «презумпция… как ее там».

Стихи о поиске истины в инструкции к освежителю воздуха

Я шел по перрону, как будто снимаюсь у Линча,

Поднял воротник, уходя в бесконечный туман,

В душе моей пела печаль одинокого волка…

Пока я не хрюкнул, пытаясь сдержать чих.

*

Я веско закончил свой дерзкий доклад,

Поправил очки и закрыл ноутбук,

Ждал тишины, что рождает почтенье…

Но опрокинул со стола полный стакан воды.

*

Я замер в раздумье, под весом космических мыслей,

Пытался понять мирозданья незримую нить,

Я был воплощением поиска, жажды и знаний…

Пока не заметил, что облако — в форме собаки.

*

Я гордо вещал про великие цели и смыслы,

Сиял вдохновеньем, как факел в безбрежной ночи,

Мир замирал, ожидая пророческих истин…

Пока не спросили: «А можно, пожалуйста, покороче?»

*

Я уходил в горизонт, оставляя лишь след на песке,

Твердо шагнул в неизвестность, не зная преград,

Весь мир за спиной превратился в ненужный мираж…

И тут же споткнулся о надпись «Осторожно, окрашено».

*

Я замер в поклоне, закончив партию Лира,

Зал вздрогнул от горя, смывая грим тишиной,

Я был воплощением скорби и царственной стати…

Пока борода не запуталась в пуговице костюма.

*

Я вел ее в спальню по лепесткам алых роз,

Взгляд мой горел первобытным и властным огнем,

Я прошептал: «Ты сегодня узнаешь блаженство»…

И тут же споткнулся о спящего жирного кота.

*

Я вышел к трибуне, чтоб выплеснуть правду в лицо,

Сжал микрофон, как эфес боевого меча,

Весь город замер, ловя мой решительный возглас…

А он вдруг издал противный и тонкий писк.

*

Я резал волну на своем белоснежном гидроцикле,

Брызги летели, как искры из-под резца,

Я был королем побережья, атлантом и богом…

Пока не заехал в густую вонючую тину.

*

Мы встретились в баре, два старых суровых врага,

Смотрели друг другу в зрачки, не мигая и зло,

Рука потянулась к стакану, как к рукояти…

И я промахнулся, смахнув со стола пепельницу.

*

Я шел по ковру, принимая присягу и власть,

Спина была жесткой, как сталь закаленных клинков,

Я видел, как за спиной замирает история…

Пока не почуял, что в нос залетел пух от ольхи.

*

Я замер над картой, чертя траекторию взлета,

Был точен и сух, как компьютер последних серий,

Инвесторы ждали отмашки на запуск маховика…

Как вдруг из портфеля предательски выпал батон.

*

Я был на свидании — мудр, ироничен и тонок,

Цитировал Канта и пах дорогим табаком,

Она завороженно пила мой изысканный слог…

Пока я не хрюкнул, случайно подавившись слюной.

*

Я уходил навсегда, под дождем, без зонта и плаща,

Шел к горизонту, не чувствуя боли и страха,

Финал этой драмы был высечен в сером граните…

Пока не вскричал: «Ой, а где я оставил свой самокат?»

*

Я поднял бокал за единство и светлое завтра,

Слова мои лились, как мед, согревая сердца,

В зале повисла тяжелая, добрая нега…

И в этот момент у меня заурчал кишечник.

*

Я долго входил в эту фазу священного транса,

Сидел на скале, созерцая движенье миров,

Казалось, душа прикоснулась к великим истокам…

Пока не заметил, что голубь присел мне на кепку.

*

Я вел ее в номер, как вел бы к вершинам Олимпа,

Был страстен и нежен, как лучший любовник страны,

Я бросил ее на кровать в ореоле желанья…

И тут же ударился лбом о висячую полку.

*

Я веско закончил свой спич о свободе и духе,

Смотрел на толпу, как пророк на заблудших овец,

Я ждал, что народ понесет меня вверх на ладонях…

Пока не решил откусить пирожок и не вымазал галстук.

*

Я замер у сейфа, как мастер больших ограблений,

Чутко вращал диск, ловя шелест тайных пружин,

Весь мир за спиною застыл в ожидании взлома…

Забыв, что пароль — это дата рожденья свекрови.

*

Я вышел из моря, как греческий бог из пучины,

Стирая ладонью со лба бриллианты воды,

Девчонки на пляже забыли про книжки и солнце…

Пока я не начал выковыривать тину из пупка.

*

Я бросил ключи на капот своего «Феррари»,

Смотрел на прохожих, как лев на дорожную пыль,

Был символом мощи, успеха и чистого стиля…

Как вдруг у меня из штанов заиграла «Макарена».

Поэзия внезапного обнуления пафоса через физику и физиологию

Я замер в порыве, готовясь к великой дуэли,

Сжимал рукоять, ощущая холодный металл,

В глазах моих тлел беспощадный и праведный пламень…

Пока не заметил, что хищно смотрю на ростовую фигуру.

*

Я долго смотрел на нее сквозь вуаль сигарет,

Шептал, что любовь — это пепел на старом холсте,

Мы были героями сложной и тонкой нуарной драмы…

Пока не услышали, как у соседа упала кастрюля.

*

Я вел этот бал — грациозен, уверен и прям,

Скользил по паркету, ведя за собою мечту,

Весь свет восхищался моим безупречным маневром…

Пока я не хлюпнул внезапно вспотевшей стопой.

*

Я уходил навсегда, гордо вскинув свой воротник,

Шел к горизонту, не чувствуя веса потерь,

Я был одинок и велик в этом скорбном движенье…

Пока не заметил, что за мной волочится туалетная бумага.

*

Я вел ее к алтарю, словно ангел ведет добродетель,

Блеск орденов отражался в восторженных взглядах,

Мир замирал, ощущая величие этой минуты…

Пока не споткнулся, влетев головой прямо в батюшку.

*

Я вышел на площадь, чтоб бросить перчатку тирану,

Голос мой креп, обретая библейскую мощь,

Я ждал, что толпа отзовется единым порывом…

Пока не заметил, что площадь пуста и заброшена.

*

Я долго курил у окна, провожая эпоху,

Смотрел на огни, как смотрят на гибель планет,

В душе моей зрела тяжелая, черная мудрость…

Пока я не начал неловко ловить выпадающий пепел.

*

Я сел в этот катер, чтоб скрыться в тумане навсегда,

Мотор взревел, обещая свободу и риск,

Я был как герой, обманувший законы и время…

Но в самый эпичный момент кончился бензин.

*

Мы встретились снова на пышном балу у атташе,

Я взял ее руку, ведя в вихре вальса и грез,

Казалось, вернулась весна и разбитые смыслы…

— Слышь, а у тебя из кармана торчит чек на мойву.

*

Я замер в прыжке, чтоб забить этот мяч в девятку,

Летел над землей, как безумный и яростный бог,

Трибуны завыли, почуяв рождение славы…

Но мордой вписался в штангу под аплодисменты.

*

Я веско закончил допрос, захлопнув папку,

Смотрел на шпиона с презреньем железных людей,

Я ждал, что он дрогнет под гнетом моей правоты…

Как вдруг у меня из-под формы вылезла майка с Микки Маусом.

*

Я сделал ей предложение в ложе Большого театра,

Кольцо засияло, как символ небесных наград,

Я ждал ее слов, замирая от счастья и жути…

Пока не икнул, обдав ее запахом чеснока.

*

Я бросил курить навсегда, раздавив сигарету,

Взгляд мой был прям, а воля — как глыба льда,

Я вышел из дома, свободный от рабских привычек…

И через сто метров полез по карманам искать зажигалку.

*

Я долго крутил в руках дорогой бренд,

Смотрел на фактуру, кивал головой.

Продавец ждал ответа, не пряча ухмылки…

И я положил его на место, буркнув: «Не мой фасон».

*

Мы встретились снова спустя десять лет,

Стояли в дверях под холодным дождем.

Казалось, сейчас закричит все внутри…

— Ну, как оно? — Да потихоньку.

*

Я вышел на сцену под гром барабанной дроби,

Вскинул гитару, как меч над толпою рабов,

Ждал, что сейчас разразится финальный катарсис…

Но вдруг мой живот проурчал: «Пора в туалет!»

*

Я вел этот важный совет по спасению мира,

Чертил на доске графики взлетов и дна,

Был точен, как лазер, и сух, как старое сено…

Пока не икнул и не плюнул случайно на первого зама.

*

Я замер в бассейне, закончив изящный заплыв,

Вынырнул гордо, стряхивая воду со лба,

Девчонки смотрели на мой безупречный торс…

А я долго не мог высморкать воду из правой ноздри.

Стихи о трех дуэльных вызовах и одном чихе в момент выстрела

Я долго курил у окна, глядя на спящий город,

Был мрачен и мудр, как герой из забытых притч,

Я думал о смысле, о боге, о смерти и правде…

Пока не обжегся о фильтр и не заверещал.

*

Я сделал ей предложение в поле тюльпанов,

Встал на колено, вдыхая весенний восторг,

Ждал, что она закричит от безумного счастья…

— Ой, ты только что запачкал мое новое платье.

*

Я замер в партере, внимая безумству Вагнера,

Лицо мое стало суровым, как северный фьорд,

Я плыл по волнам этих звуков к высшим мирам…

Забыв, что от музыки всегда становлюсь очень добрым и плачу.

*

Я вел свой фрегат сквозь ревущие сороковые,

Сжимал рукоять, презирая стихию и смерть,

Я был капитан, покоривший само мирозданье…

Пока не стошнило в кастрюлю с вчерашним рагу.

*

Мы встретились в парке, чтоб сжечь все мосты за собою,

Я начал свой спич о свободе и праве на грех,

В глазах моих тлел беспощадный и гордый огонь…

— Слушай, у тебя из носа выпала козявка.

*

Я долго репетировал этот решительный взгляд,

Чтоб бросить в лицо кредитору: «Денег не будет»,

Я встал перед ним, воплощенная честь и отвага…

Но вместо «не будет» спросил: «Можно взять шоколадку?»

*

Я замер на старте, атлет и надежда района,

Взгляд устремил в золотую полоску финала,

Весь стадион ждал рывка, замирая в восторге…

Но к финишу я прибыл последним.

*

Я зашел в казино, как заходят в захваченный город,

Бросил фишки на стол, не считая нули и потери,

Был крут, как герой из забытых бондовских лент…

Пока не полез в кошелек за дисконтной картой.

*

Я веско шептал ей про космос и тайны Таро,

Вел пальцем по карте ее безупречной спины,

Казалось, мы оба — лишь искры в ладонях богов…

Пока не вломилась ее мама с банкой варенья.

*

Я делал доклад о высоких материях духа,

Сиял интеллектом, как солнце в холодный январь,

Весь зал был моим в этот миг, до последнего жеста…

Пока не вспомнил, что доклад мне писала нейросеть.

*

Я нес ее бережно, словно хрустальную вазу,

Шептал, что отныне я — твой единственный щит,

В глазах ее видел я свет и немую надежду…

Как вдруг мой сапог зажевал подол ее платья.

*

Я замер у края, глядя на город с высотки,

Ветер трепал мой шарф, как знамя побед,

Я думал о том, что велик и почти невесом…

Пока не вцепился в антенну, боясь высоты.

*

Я веско закончил свой тост на элитном приеме,

Поднял бокал, излучая успех и покой,

Все гости застыли, ценя мой изысканный слог…

Пока я не стряхнул пепел в чью-то тарелку с икрой.

*

Я шел на свидание, пахнущий лесом и риском,

Купил тридцать роз, чтоб сразить ее прямо в упор,

Я был как герой, возвратившийся с долгой войны…

Пока мне на лысину голубь не выставил счет.

*

Я бросил в лицо ей: «Мы слишком разные люди!»,

Развернулся на пятках, чтоб выйти красиво в закат,

Ждал, что она зарыдает, моля об одном…

И тут из меня вышел звук, не имеющий слов.

*

Я замер в музее, коснувшись рукой экспоната,

Смотрел на Венеру, как мастер глядит на чертеж,

Казалось, я слился с Античностью в вечном экстазе…

Пока не спросил у охраны: «А где здесь едят?»

*

Я вел свой стартап к миллиардам и мировой славе,

Стоял на сцене, вещая про новый уклад,

Инвесторы жадно ловили мой каждый кивок…

А я долго не мог перестать тереть глаз грязным пальцем.

*

Я сел в свой кабриолет, надел черные стекла,

Дал по газам, обдавая прохожих мечтой,

Был крут, как герой из рекламы мужского парфюма…

Пока мой парик не унесся в закат без меня.

*

Я долго писал этот текст про разрыв и обиды,

Чтоб она прочитала и поняла, что все, навсегда,

Я нажал на «отправить», вложив в это всю свою боль…

И тут же увидел, что скинул не в тот диалог.

Поэзия экзистенциального взрыва, превратившегося в тихий «пшик»

Я поднял кулак, призывая соратников к бунту,

Мы были как тигры, готовые рвать и метать,

Я выдохнул: «Братцы, сегодня мы сменим режим!»…

И долго не мог перестать икать от волненья.

*

Я долго входил в эту роль рокового мужчины,

Заказал «Олд Фэшн» и веско прищурил глаза,

Смотрел на нее, как смотрят на приз и добычу…

Пока не начал мучительно долго чихать от лимона.

*

Я веско закончил свой спич о свободе и долге,

Встал из-за стола, поправляя тяжелый пиджак,

Ждал, что коллеги проводят меня уважительным гулом…

Пока не запутался насмерть в подкладке плаща.

*

Мы замерли в кадре — два тела, застывших в порыве,

Закат догорал, обещая нам вечную страсть,

Я нежно коснулся губами ее тонкой шеи…

Пока не учуял, что шея немыта неделю.

*

Я гордо стоял на носу белоснежной яхты,

Сжимал поручни, глядя в лазурную бездну морскую,

Весь мир был подвластен моей беспощадной харизме…

Пока мне в лицо не прилетела чья-то пустая пачка от чипсов.

*

Я вышел на площадь, чтоб бросить перчатку системе,

Кричал, что народ больше не будет молчать и терпеть,

Я был как пророк, озаренный небесным сияньем…

Пока не узнал в полицейском соседа по даче.

*

Я замер в музее у стенда с мечами героев,

Чувствовал, как во мне просыпается древняя кровь,

Я был воплощением мужества, чести и стали…

Пока не спросил: «А можно мне это потрогать?»

*

Я долго хранил эту фразу для финала разлуки,

Чтоб она обожгла ее сердце, как капля свинца,

Я начал ее — величественно и печально…

И вдруг забыл слово «предопределенность».

*

Я бросил ей: «Хватит!», и гордо пошел к горизонту,

Шел к выходу, не оборачиваясь на мольбы и плач,

Я чувствовал силу в своем одиноком решенье…

Пока не понял, что вышел в одних лишь носках.

*

Я бросил перчатку, в глаза посмотрел,

Сказал, что не стану терпеть клевету.

Народ приготовился слушать мой гнев…

А я громко шмыгнул носом.

*

Мы в спальне одни, гаснет свет фонарей,

Я медленно пуговицы стал расстегивать ей.

Она задыхалась от страсти и нежных речей…

Пока не нащупал на ней согревающий пояс.

*

Я вел ее к алтарю под торжественный марш,

Слеза задрожала в глазах у отца.

Казалось, весь мир замер в этот момент…

А я думал: «Вот я попал!»

*

На митинге я на трибуну взошел,

Чтоб правду сказать про судьбу и народ.

Я выждал минуту, сжимая кулак…

Но вспомнил, что я вообще не за тех.

*

Купил этот гаджет за бешеный прайс,

Чтоб статус подчеркнуть и успех.

Достал из коробки, как редкий алмаз…

И трижды не смог ввести пароль.

*

Я пил этот виски, как старый эстет,

Смакуя торфяной и дымный букет.

В баре все видели: профи зашел…

А я спросил, есть ли лимонадик запить.

*

Я долго копил, чтоб купить этот плащ,

Как у героев нуарных кино.

Надел его гордо, поправил воротничок…

И увидел на локте пятно от беляша.

*

Мы спорили бурно, на крик перешли,

Я бросил ей в лицо: «Все, я ухожу!»

Схватил чемодан, как израненный лев…

И полчаса воевал с заклинившей молнией.

*

Я вышел на сцену, гитару поднял,

Зал замер, предчувствуя драйв и экстаз.

Я ударил по струнам, чтоб вжарить рок-н-ролл…

Но забыл включить шнур в комбик.

*

В спортзале я взял неподъемный вес,

Чтоб та, на дорожке, узрела мощь.

Я выжал штангу, краснея лицом…

И предательски громко испортил воздух.

*

Я ехал в такси, как большой господин,

Смотрел на огни, подпирая щеку.

Был важен, задумчив и страшно богат…

Пока не икнул от дешевой шаурмы.

*

Мы долго молчали, смотря на прибой,

В тот миг, когда судьбы сплетаются в нить.

Я руку ее осторожно своею накрыл…

И почувствовал, что она липкая от варенья.

*

Я долго качал этот фильм про любовь,

Чтоб вечером вместе его оценить.

Зажег свечи, выключил свет, обнял…

А там переводчик гнусавый из девяностых.

*

Я в кресле сидел, как крутой детектив,

Допрашивал сына за двойку в дневнике.

Мой голос звучал как суровый металл…

Пока у меня не пискнул тамагочи.

Стихи о трех шагах к бессмертию и четвертом — в собачью кучу

Я шел по району в косухе крутой,

Весь — вызов системе и серым дворам.

Соседки примолкли, глядя мне вслед…

И баба Маша спросила: «Внучок, ты за хлебом?»

*

Мы в ванной вдвоем, пена, свечи, вино,

Я нежно шептал ей про вечный союз.

Казалось, настал наш божественный час…

И тут отключили горячую воду.

*

Я в банке стоял, предъявляя права,

Ругался за пункт номер шесть в договоре.

Я был сокрушителен в гневе своем…

Но менеджер втайне снимала меня для соцсети.

*

Я сделал тату, чтоб подчеркнуть бунт,

Набил на предплечье: «Свобода или смерть».

Пришел показать пацанам во дворе…

И долго объяснял, почему там опечатка.

*

Я пламенно клялся, что брошу курить,

Бросал сигареты в огонь, как дрова.

Семья наблюдала, затаив вдох…

А ночью я рылся в мусорном баке.

*

Я вызвался даме помочь с багажом,

Чтоб рыцарем старым в глазах ее стать.

Рывком подхватил неподъемный баул…

И у меня предательски хрустнула поясница.

*

Я стильно курил у окна в тишине,

Как Бродский в заставке крутых передач.

В дыму отражалась вся горечь веков…

Пока не закашлялся до красноты.

*

Я долго готовил ответный удар,

Подбирал слова, чтобы сжечь его в прах.

В курилке при всех я открыл было рот…

Но голос сорвался на девичий фальцет.

*

Я несся на байке, разрезая закат,

Кожа и хром, одинокий ездок.

Девчонки на трассе смотрели вослед…

А у меня задралась майка, обнажив складки на пузе.

*

Я гордо не взял у него сдачу в пятьсот,

Чтобы он понял — я выше этих интриг.

Я вышел из лавки, чеканя свой шаг…

Но вернулся со словами: «Постойте! Я пошутил!»

*

Я в старом пальто под дождем прислонился к стене,

Курил, размышляя о крахе империй и чувств.

Прохожий замедлился, глядя на мой скорбный вид…

И протянул мне монету в десять рублей.

*

Я в новом костюме пришел на банкет,

Чтобы все бывшие сразу сгорели от досады.

Я сел за столик, закинув ногу на ногу…

И увидел, что носки у меня — разные.

*

Я вел свой фрегат сквозь житейский туман,

Был бодр, независим и дьявольски крут.

Я сплюнул за борт, поджимая губу…

И слюна прилетела мне обратно в лицо.

*

Я медленно пил свой эспрессо без сахара,

Глядя в окно на промокший Париж.

Думал о Ницше и смысле страданий…

Но Ницше в мозгу прошептал: «Ты — дурак».

*

Я в спортбаре встал и закричал: «Гол!»,

Когда наши вырвали этот финал.

Я прыгал от счастья, как юный атлет…

Пока не задел локтем чужое пиво.

*

Я в лофте стоял у картины крутой,

Рассуждал про мазок и концепцию тьмы.

Галерист слушал, рот приоткрыв…

Пока я не ляпнул, что автор — Репин.

*

Я шел по мосту, как Раскольников в июле,

С тяжелой душой и горящим лицом.

Весь мир замер в страхе пред силой моей…

А я просто пытался разносить новые туфли.

*

Я шел по суду, оправданный всеми,

С улыбкой того, кто прошел через ад.

Толпа репортеров ждала мой триумф…

Но я по привычке сложил руки сзади.

*

Я в кресле тату-салона терпел,

Стиснув зубы, как викинг в бою.

Мастер кивал: «Мужик, уважаю…»

А я вдруг мелко затрясся от щекотки.

*

Я ей написал: «Приходи на закате,

Нам нужно решить, кто мы друг для друга».

Я ждал ее в парке, как памятник скорби…

А мимо прошла она с пачкой пельменей.

*

Я вышел к доске защищать диссертацию,

Про космос, нейроны и квантовый взрыв.

Комиссия ждала великих открытий…

А я полчаса пытался открыть презентацию.

*

Я долго молчал на собрании жильцов,

А после восстал, как народный трибун.

Я крикнул: «Доколе мы будем терпеть?!»

И тут же забыл, в чем была претензия.

*

Я шел по пескам, как усталый пророк,

Искал тишины и ответов небес.

Я поднял ладони к палящему солнцу…

И понял, что зря я залез в песочницу.

*

Я бросил на стол свой партбилет и ключи,

Сказал, что не стану служить подлецам.

Ушел, не оглядываясь на былое…

И пять минут ждал лифт с этими же подлецами.

Поэзия несоответствия морды и лица

Я замер у края, смотря в океан,

Решая: прыгнуть или остаться.

Ветер трепал мои волосы гордо…

Пока в глаз не влетела настырная мошка.

*

Я в дорогом бутике примерял пиджак,

Смотрел в зеркала, как хозяин судьбы.

Продавец замер в позе «чего изволите»…

И глядел на мой носок, заштопанный суровою ниткой.

*

Я поднял забор, чтоб закрыться от мира,

Строил свой замок, свой личный оплот.

Я вбил сотый гвоздь, завершая работу…

И понял, что запер себя.

*

Я был дирижер, я взмахнул палочкой резко,

Чтоб звуки оркестра взлетели к богам.

Зал затаил дыхание в креслах…

А палочка выскользнула и улетела в кларнет.

*

Я долго молчал, когда мама ругала,

Терпел унижения, глядя в окно.

Но вот я взорвался, как сто мегатонн…

Издавая молящий и жалобный писк.

*

Я в баре подсел к одинокой блондинке,

Зажег сигарету одной левой рукой.

Выпустил дым, как нуарный детектив…

И случайно поджег свой пафосный шарф.

*

Я на кассе самообслуживания встал, как хозяин,

Пикая бренды и гордо смотря в монитор.

Я был воплощеньем прогресса и воли…

Пока не выскочило: «Ожидайте ассистента».

*

Я в ванной зажег аромапалочки,

Налил две фужера, включил тихий джаз.

Ждал ее, полулежа в шелковом халате…

И нечаянно заснул, захрапев на весь дом.

*

Я долго точил этот кухонный нож,

Чтоб срезать им кожуру как в рекламе.

Я был сосредоточен, как мастер суши…

Пока не порезал палец об упаковку.

*

Я долго выстраивал кадр для сторис,

Чтоб все разглядели мой завтрак и сплин.

Я был как эстет в окруженьи фарфора…

Пока в объектив не вполз рыжий прусак.

*

Я сел на коня, чтоб проехать по полю,

Как в старых балладах про честь и любовь.

Ветер свистел, я сжимал удила…

Пока конь не встал, чтобы просто пописать.

*

Я в пробке решил уступить старику,

Мигнул ему фарами — дескать, иди.

Я чувствовал святость и мир в душе…

Пока он не ткнул мне в капот костылем.

*

Я гордо вел яхту сквозь волны и соль,

Смотрел на закат, подбоченясь слегка.

Я был капитан, покоритель стихий…

Пока меня дико не укачало.

*

Я в баре за стойкой сидел как аскет,

Пил горький абсент, презирая толпу.

Весь мир был лишь тлен в моих мудрых глазах…

Но официант заорал: «Эй, плати и вали!»

*

Я сел на шпагат, как Ван Дамм в лучшие годы,

Чтоб в секции все оценили мой класс.

Тренер застыл, открыв рот от восторга…

А я не смог встать без посторонней помощи.

*

Я вышел к соседям унять их дебош,

Весь — совесть района и голос небес.

Я крикнул им: «Тихо! Имейте же стыд!»…

Пока не заметил, что вышел в халате жены.

*

Я в спальне зажег пятьдесят лепестков,

Лег в позе атланта на шелк простыней.

Ждал шепота страсти и криков любви…

А в итоге полночи чесался от аллергии на розы.

*

Я стильно парковал свой подержанный мерс,

Чтоб девки у входа раскрыли рты.

Я бросил ключи на ладонь как эстет…

И они улетели в ливневку.

*

Я в книжном читал вслух тяжелый роман,

Про экзистенцию, бездну и мрак.

Слушатель плакал, уткнувшись в платок…

Пока не понял, что это учебник по сварке.

*

Я в черных очках шел сквозь летний вокзал,

Скрывая за ними усталость и грусть.

Казалось, я шпион на секретном заданьи…

Пока не врезался в столб.

*

Я шел по песку, как Иисус по воде,

Спасенный, омытый балтийской волной.

Девица в шезлонге не сводила глаз…

Пока ребенок не кинул в меня песком.

*

Я долго готовился к этой дуэли,

Точил свой язык, как булатный клинок.

Я бросил ему: «Вы ничтожество, сэр!»…

Но голос сорвался на ультразвук.

*

Я в зале церковном стоял у иконы,

Весь — трепет, молитва и внутренний свет.

Старушки крестились, глядя на мой лик…

Пока у меня не запел телефон: «За деньги — да».

*

Я в лодке стоял как Наполеон,

Глядя на берег, где ждет меня бой.

Матросы шептали: «Вот это герой!»…

Пока я не спросил: «А куда мы плывем?»

Поэзия великого бунта, прерванного звонком из ЖЭКа

Я вышел на площадь, чтоб крикнуть про мир,

Сжимая плакат, как присягу свою.

Народ обернулся, ловя мой порыв…

Но все смотрели лишь на мой прыщик.

*

Я ей объяснял за кофейным столом,

Что чувства — лишь химия, холод и расчет.

Я был сокрушительно умным в тот миг…

Пока не расплакался из-за принесенного счета.

*

Я в лифте застрял с роковой красоткой,

Решил: это шанс, я ее покорю.

Я начал рассказ про свои путешествия…

А она попросила не дышать на нее перегаром.

*

Я в модном кафе заказал артишок,

Чтоб статус подчеркнуть и изысканный вкус.

Официант ждал оценки, склонившись в дугу…

А я не понял, как это вообще едят.

*

Я в кузнице бил молотом по косе,

Сверкая глазами и мощью плеча.

Девчонки толпились, вздыхая в тени…

Пока я не попал себе по мизинцу.

*

Я шел на свиданье в костюме-тройке,

Весь — лоск, парфюм и уверенный шаг.

Соседки кивали: «Ну прямо жених!»…

А в сумке звенели пустые бутылки.

*

Я в пробке открыл окно и сплюнул,

Как крутой дальнобойщик из старых фильмов.

Я был воплощением силы и воли…

Пока не понял, что окно было закрыто.

*

Я в загсе стоял, ожидая ее,

Весь — верность, надежда и гордый покой.

Она подошла, поправляя фату…

Но теща шепнула: «Беги, пока можешь!»

*

Я в споре с мамой голос свой поднял,

Сказал, что я — мужчина и стратег.

Я хлопнул дверью, уходя в туман…

И тут же вернулся за шапкой.

*

Я в споре с кассиршей за правду стоял,

Цитировал кодексы и права.

Очередь слушала, затаив свой вздох…

Пока я не рассыпал всю мелочь из горсти.

*

Я в баре заказал себе двойной виски,

Чтоб выглядеть как разочарованный в жизни эстет.

Я пил его медленно, глядя в «ни в куда»…

Пока не спросили: «Мальчик, где твоя мама?»

*

Я шел по перрону, как Блок или Есенин,

В накинутом пальто и с грустью в очах.

Прохожие видели — поэт приехал…

Пока я не начал нелепо бежать за маршруткой.

*

Я вышел к микрофону на конференции в «Сколково»,

Чтоб мир перестроить концепцией нейросетей.

Я выдержал паузу, глядя в глаза инвесторам…

Но вместо презентации вывел на экран «Дом-2».

*

Я в фитнес-клубе накинул еще два блина,

Чтоб та, в лосинах, оценила мой дух.

Я поднял их с хрипом, как раненый титан…

Пока не услышал: «Мужчина, вы в женском зале!»

*

Я вызвал такси бизнес-класса на встречу,

Чтоб выйти из мерса, как важный барон.

Я поправил запонки, готовясь к триумфу…

Но дверь заклинило, и я вылезал через водителя.

*

Я сел на диету, чтоб стать Аполлоном,

Выкинул сахар, печенье и хлеб.

Я был непоколебим в своем чистом порыве…

И понял, что Аполлон тоже был пухл.

*

Я сделал решительный шаг к микрофону,

Чтобы высказать шефу все наше «фи».

Коллеги смотрели на меня как на лидера…

А я просто спросил, когда дадут аванс.

*

Я шел по сугробам, как полярный пионер,

Презирая мороз и ледяную крупу.

Взгляд мой был тверд, я стремился вперед…

Но мимо прошел первоклассник в футболке.

*

Я в чате рабочем всех в пух разнесу,

Напишу про дедлайны и наш дилетантизм.

Я набрал этот текст, как суровый пророк…

А вместо отправки нажал на «Стереть».

*

Я в парикмахерской сел, как английский лорд,

Сказал: «Сделайте классику, строго и в тон».

Я смотрел в зеркала, ожидая преображения…

И уснул, пуская слюну на накидку.

*

Я в очереди в МФЦ стоял три часа,

Сохраняя достоинство и внутренний штиль.

Я был как стоик среди грешных миров…

Пока не начал спорить с бабкой из-за талона.

*

Я гордо отверг подношенье коллег,

Сказал, что мне взятки претят по судьбе.

Я вышел из офиса, чист и высок…

И долго искал в урне выброшенный флаер на скидку.

*

Я в автосалоне сел в кожаный трон,

Смотрел на приборы, как пилот истребителя.

Менеджер ждал, что я выну чемодан денег…

А я просто хотел погреться и зарядить телефон.

Поэзия перехода от Вечности к рыночным отношениям

Я шел по Москве в новых белых кроссах,

Словно рэпер из клипа про люкс и успех.

Я ступал осторожно, как по тонкому льду…

И все равно наступил в жирный голубиный помет.

*

Я курьеру открыл, обернувшись в халат,

С видом писателя, что прервал свой роман.

Я принял пакет, не глядя в чек…

И тут у меня развязался пояс.

*

Я в умном доме настроил сценарий «Интим»,

Чтоб свет приглушался и пел саксофон.

Я вел ее в спальню, как страстный эстет…

Но внезапно включился режим «Пылесос».

*

Я долго курил на балконе, как в титрах кино,

Смотрел на огни сквозь прищур и туман.

Казалось, я познал эту жизнь до основ…

Пока не прилетела мокрая тряпка с этажа выше.

*

Я в паспортном столе стоял как скала,

Терпел духоту и людской пересуд.

Я был воплощением высших идей…

Пока не начал чесать спину об косяк.

*

Я гордо вещал на семейном обеде,

Что деньги — бумага, а истина в нас.

Родня приумолкла, признав мой авторитет…

А я в это время вытирал руки о скатерть.

*

Я шел на трибуну, сжимая доклад,

Готовый разрушить устои и ложь.

Зал замер, предчувствуя мощный скандал…

А я не смог расстегнуть пуговицу на пиджаке.

*

Я в пробке решил показать всем свой нрав,

Рванул по обочине, пыль подняв до небес.

Я был как бунтарь, презирающий строй…

Но пафос прервал полосатый жезл.

*

Я долго качал свои банки в спортзале,

Чтоб майка трещала от мощи и сил.

Я вышел на пляж, как морской полубог…

И тут же сгорел, став похожим на рака.

*

Я в баре пытался зажечь зажигалку,

Как Клинт Иствуд в старом и пыльном вестерне.

Я чиркнул раз десять, прищурив глаза…

И в итоге попросил прикурить у девчонки.

*

Я клялся друзьям, что пройду этот путь,

Поднимусь на Эльбрус и увижу рассвет.

Я сделал свой первый и твердый шажок…

Но в лифте застрял мой огромный рюкзак.

*

Я в зеркало долго на лацкан смотрел,

Поправлял этот орден за честный свой труд.

Я был сокрушительно важен и смел…

Но мама кричала: «Сними мой значок!»

*

Я шефу в глаза посмотрел на летучке,

Сказал, что я личность, а не винтик в цепи.

Коллеги примолкли, почуяв мой драйв…

Но тут я узнал, что уволен вчера.

*

Я в чате жильцов всех призвал к чистоте,

Писал про культуру, соборность и дух.

Я был как пророк, обличающий мрак…

Пока не прислали фото моего пакета у лифта.

*

Я на дегустации вин сомелье

Спросил про танины и терпкость хвоста.

Я выглядел профи, знатоком и спецом…

Но вспомнил, что я в винном отделе «Магнита».

*

Я в офисе встал, чтоб прервать этот бред,

Сказал: «Мы теряем в рутине себя!»

Я ждал, что разожгу неокрепший протест…

А меня послали за водой для кулера.

*

Я долго готовил ответный удар,

Чтоб хейтера в соцсети сжечь до костей.

Я выверил слог, как хирург или бог…

И обнаружил, что у меня закрытый профиль.

*

Я в паспортном фотографу кинул свой взгляд,

Чтоб в паспорте был я — суров и велик.

Я замер, как мрамор, чеканя черты…

И не вовремя моргнул одним глазом.

*

Я в «Старбаксе» имя свое диктовал,

Как древний монарх или гордый поэт.

Я ждал, что бариста оценит масштаб…

А на стакане написали: «Лысый в синем пальто».

*

Я в пробке решил, что я выше суеты,

Открыл томик Канта, презрев суету.

Я был как мудрец среди ржавых машин…

Пока мне в окно не постучал попрошайка.

*

Я клялся на встрече выпускников,

Что скоро куплю этот остров в тиши.

Я был сокрушительно крут и богат…

Пока не пришло СМС о кредите за чайник.

*

Я гордо шел мимо бывшей жены,

С другой — молодой и эффектной мадам.

Я ждал ее слез и немого упрека…

Но мадам вдруг спросила: «А где мой гонорар?»

*

Я сел на диету «Один лишь белок»,

Чтоб мышцы бугрились, как горный массив.

Я шел по отделу, как юный титан…

А в сумке некстати потек контейнер с рыбой.

Поэзия укуса комара в самое «пассионарное» место

Я в Третьяковке у «Черного квадрата»

Стоял три часа, постигая ничто.

Я был сопричастен великой тайне…

Пока не понял, что это просто табличка «Выход».

*

Я в чате рабочем поставил всех в строй,

Написал про ответственность и KPI.

Я ждал, что отдел содрогнется от слов…

Но там написали: «Мужчина, вы кто?»

*

Я в новом пальто по району гулял,

С видом наследника старых дворян.

Я нес свою голову, словно венец…

А сзади на бирке: «Сделано в Химках».

*

Я долго копил на швейцарский хронограф,

Чтоб статус сиял на моем запястье.

Я вскинул руку, проверяя часы…

Но в очереди кто-то крикнул: «Подвинься, богач!»

*

Я клялся в любви у подножья скалы,

Кричал, что она — мой единственный рай.

Я ждал, что природа ответит мне эхом…