Бесплатный фрагмент - История герцогов Бургундских из Капетингской династии

Введение

I

Архивы Счётной палаты и церковные архивы департамента Кот-д’Ор. Архивы Йонны, Верхней Марны и т. д. Национальная библиотека. Библиотеки Дижона, Труа и т. д. Содержащиеся в них документы по истории Бургундии.

Архивы Счётной палаты Бургундского герцогства, хранящиеся в архивах департамента Кот-д’Ор в Дижоне, являются, как и понятно, основным источником, главным основанием [caput ordinis] для нашей истории.

История этого хранилища уже была кратко изложена, правда, г-ном Будо [1], Майяром де Шамбюром [2] и др., которые поведали о расхищениях, которым оно подвергалось в различные эпохи, и об утратах, которые оно претерпело с момента попытки его перевода в Отён в 1626 году вплоть до Революции и вторжения 1814 года, во время которого союзники использовали часть феодальных актов для растопки печи в караульном помещении.

Но чего они не говорят, так это то, что невежество и беспечность самой Счётной палаты в течение двух последних веков в ещё большей степени, нежели революции и иностранное вторжение, ускорили уничтожение и сократили это драгоценное собрание.

Чего они не говорят, так это то, что с 1626 года эти архивы пролежали сто пятьдесят лет на чердаках, открытые всем ветрам и сырости, и часть их была полностью утрачена или пришла в негодность. Помещение называлось «галетас» [чердак], и служащие Счётной палаты, ревниво оберегавшие свои привилегии и заботившиеся о гонорарах [épices], которые они получали за копии некоторых документов, никого туда не допускали. Распоряжения министра и даже короля встречали сопротивление. Когда же, наконец, по настоятельному предписанию генерального контролёра финансов, в 1775 году пришлось составить опись этого чердака, тот, кому было поручено это дело, потрясённый грудами беспорядочно наваленных пергаментов, предельно кратко подвёл итог этой странной описи, заявив, что там содержится семь кубических туазов [toises cubes] бумаг!

Так пишет г-н Ранфер де Бретеньер, счетный мастер [maître des comptes], Моро [3]:

«Часть архивов Счётной палаты Дижона находится в невообразимом беспорядке. Хранилище известно ныне под названием галераса… Оно содержит шестнадцать кубических туазов бумаг; по правде говоря, известны лишь его наружные слои; однако случай часто позволял обнаруживать там акты, полезные для защиты прав Короля в герцогстве и графстве Бургундском, а также в других провинциях, зависевших от герцогов Бургундских двух последних родов».

Барон де Журсанво, который своей поздней известности и компетентности в архивном деле был обязан участию в дипломатических трудах канцелярии, также писал Моро накануне Революции [4]:

«В Бургундии имеются драгоценные архивы, из которых одни остаются нетронутыми, другие уже изучены, содержа неисчерпаемые запасы [материалов]. В их числе — Счётная палата. Г-н Перар извлёк из неё несколько хартий; господа Дюшен, Дюно, Пальо, Шифле и учёный и неутомимый орден святого Бенедикта обогатили и просветили провинцию сведениями, почерпнутыми ими отчасти из этой сокровищницы, но видели ли они всё?.. Огромный чердак содержит материалы, способные занять десять трудолюбивых архивистов на десять лет. Пыль, покрывающая эти старые пергаменты, наваленные в беспорядке, позволила бы работать лишь несколько дней в самую ясную погоду, но разве Счётная палата не стала бы этому противиться?»

Она бы, несомненно, воспротивилась, ибо в течение второй половины прошлого столетия все исследователи, пытавшиеся туда проникнуть, не смогли, несмотря на «письма с королевской печатью» [lettres de cachet], преодолеть сопротивление счетных мастеров.

Дом Вильвьей, монах из Сен-Бениня, отвечал Моро, предложившему ему поработать в этих архивах [5]:

«Я охотно возьмусь за это предприятие, если вы сможете мне предоставить для этого все возможности. Следовательно, нужно, чтобы мне было позволено входить в это место, сколько я захочу и когда захочу. Галетас — это чердак, открытый всем ветрам и очень просторный, полный бумаг, наваленных в беспорядке до самых черепиц по всей его длине. Было бы ни здорово, ни удобно работать там в любое время года, поэтому необходимо было бы, чтобы мне разрешили уносить их по мере работы в свой кабинет».

Усилия дом Вильвьея, поддержанные канцелярией, остались безрезультатными, и он так и не смог там работать.

В аббатствах, в религиозных или светских общинах встречались те же трудности. Тысяча формальностей, окружённых такими же таинственными хлопотами, была необходима для ознакомления с актами. Не то чтобы хранители придавали им большое значение — скорее наоборот, из-за заброшенности и пренебрежения к ним, — но они боялись, что неосмотрительность переписчиков может дать оружие против интересов общины или аббатства.

«Везде, где я представляюсь, — говорил Вильвьей, — меня принимают вежливо и так же отказывают… [6]

Я явился к мэру и эшевенам Дижона, сообщил им письма, которыми вы соблаговолили меня удостоить [7], дабы они предоставили мне доступ в архивы города, но они мне в этом отказали под ничтожным предлогом, что те находятся в слишком дурном порядке, что они собираются навести в них порядок и, кроме того, не считают уместным обнародование сведений, которые могли бы повредить частным лицам, чьи предки некогда были мятежниками против своего короля. Церковь Сен-Этьенн, очень древняя и, несомненно, владеющая многими памятниками, драгоценными для истории, ответила мне таким же отказом, как и аббатство Сен-Жюльен и церковь Святой капеллы, так что лишь Шартрё [Картезианцы], небогатые этим [родом документов], дом Вьенн и дом Дама д’Антиньи позволили мне доступ в свои архивы…»

Несколько месяцев спустя, после того как дом Вильвьей получил письмо от министра, предназначенное для передачи епископу Дижона и для того, чтобы тот открыл ему картулярий Сен-Этьена, «епископ сразу же благосклонно принял эту просьбу…», но, говорит Вильвьей [8],

с появлением господина Тарди, которому вверены архивы епископства, дело совершенно переменилось, и то, что мне было так обязательливо обещано, с той поры оказалось для меня запрещённым навеки, под предлогом опасностей, которые таило бы в себе ознакомление с ними. Я подозреваю тому причину: так как наша церковь иногда вынуждена вести судебные процессы с их церковью из-за наших взаимных прав, они не хотели бы, чтобы кто-либо из нас имел сведения об их актах…»

Переписка бургундских учёных прошлого века с канцелярией, копию которой мы сняли, содержит забавные примеры невежества и дурной воли. Позвольте мне процитировать ещё один отрывок из записки барона де Журсанво, касающийся богатых архивов Клюни и капитула Бона [9]:

«Секуляризация господ клюнийских бенедиктинцев, бывших там, казалось бы, открывает свободный доступ к ценным изысканиям, которые там можно предпринять и к которым эти господа, как мне показалось, питали отвращение, когда в 1783 году я отправился туда искать сведения о доме одного из моих родственников и друзей.

Приор показал мне черновик краткой описи их актов на владения, опись, сделанную на глаз [à la toise] за очень скромную цену архивистом, который был озабочен тем, чтобы побыстрее закончить работу и получить деньги. Поражённый тем, что не увидел там исторических документов, которые я надеялся там встретить, удивлённый малым количеством актов и ещё более тем, что не нашёл ничего, восходящего ранее XII века, я спросил его, нет ли у него чего-нибудь ещё. Он сказал мне, что две старые корзины из необработанной лозы содержат все ненужные или нечитаемые акты. Именно в этих ненужных, в пыли этих старых актов, помеченных как нечитаемые, я горел желанием почерпнуть сведения. Я попросил у господина приора разрешения под его присмотром насладиться богатствами, заключёнными в этих корзинах. Он на это согласился, но препятствия, которые он создавал, дали мне почувствовать, что он уступает лишь для того, чтобы не вынудить меня испытать суровость отказа, и я поступил так, будто он произнёс решительное «нет».

Я получил от архивиста тайное разрешение ознакомиться с описью, скопировал из неё заметки, которые показались мне наиболее интересными, и почти ничего ценного не получил. Он сказал мне, что включил лишь то, что было абсолютно необходимо, и что его недостаточно оплатили, чтобы он произвёл разбор всех хартий и первоначальных актов, которые он забраковал. Именно с этого труда, сударь, я бы хотел начать свои работы, и мне потребовался бы приказ Его Величества или господина хранителя печатей, чтобы получить свободный доступ и возможность работать в этом хранилище».

Здесь видно, что барон де Журсанво был вовсе не в курсе работ, проделанных в Клюни по приказу канцелярии Ламбером де Баривом, который трудился в архивах этого аббатства уже около пятнадцати лет и отправил более трёх тысяч копий хартий, классифицированных в центральном хранилище в Париже и находившихся в ведении историографа Моро.

Сколь много таинственного во всём этом. Ламбер де Барив работает в Клюни, никому не известный, и Моро не предупреждает своих корреспондентов, работающих в той же местности. Приор проявляет ту же скрытность, если не больше, и показывает незначительные бумаги вместо этих значительных архивов, расположенных в специальных хранилищах и помещениях, подробное описание которых оставил нам Ламбер де Барив [10].

Продолжим любопытный отчёт барона де Журсанво:

«…В 1749 году историк Бона аббат Гандло сообщил нескольким каноникам опасный для них факт, касавшийся основания их капитула и пребенд, и заверил их, что первоначальный акт существует в их архивах, куда ему так и не удалось проникнуть.

Этот первоначальный акт мог причинить им вред, он мог свидетельствовать против них, его нужно было изъять, но его необходимо было знать, а никто из этих господ не умел читать ничего, кроме своего бревиария.

Были собраны несколько актов, которые по своей форме, письму, печатям несли отпечаток древности, из них сформировали связки, и чтобы наказать виновного, которого нельзя было распознать, на следующий день посреди просторного двора устроили аутодафе из всего этого.

Тот же дух недоверия сохраняется и поныне, и хотя в этом хранилище должны найтись редкие материалы XI века, я убеждён, сударь, что наш капитул не только не разрешит изыскания, но даже станет возражать и протестовать против приказа, даже если бы он исходил от Его Величества».

Чтобы судить о дипломатических богатствах, которые в 1765 году должны были содержать лишь различные хранилища города Дижона, достаточно привести перечень дом Вильвьея [11], позаботившегося отметить изученные фонды и имена исследователей.

В Боне в 1789 году, по словам Журсанво [12], находились четыре важных хранилища, не считая его собственного: картулярий приората Сен-Этьен, основанного виконтом Эдом и занятого тогда кармелитками; картулярий аббатства Бернардинок, основанного в Льё-Дьё-де-Шан; картулярий ратуши и картулярий капитула.

Вполне очевидно, что вандализм и невежество были для архивов в целом не менее пагубны, чем вандализм Революции, против которого столько кричали. Ибо если Революция привела к уничтожению множества пергаментов и дворянских грамот, утрата которых, без сомнения, весьма прискорбна, если в 1793 году морские комиссары без разбора изъяли и использовали на изготовление картузов около двадцати тысяч пергаментов, у нас есть утешение думать, что они не остались чужды защите отечества, которому угрожали вражеские армии. Тем не менее, централизация всех картуляриев в каждом главном городе департамента оказала большую услугу и обеспечила защиту этих архивов. Мы можем сожалеть лишь об одном: что распоряжения о централизации тогда не были повсеместно исполнены с достаточной строгостью.

Несмотря на досадные лакуны в хранилище архивов департамента Кот-д’Ор и расхищения, которым они подверглись, они всё ещё являются, наряду с архивами Лилля, самыми значительными во Франции после Национальных архивов. Мы провели долгие годы, изучая богатства этого неисчерпаемого фонда, и скопировали с оригиналов или проанализировали все неопубликованные документы, которые могли представлять интерес для рассматриваемого нами периода.

В актах Счётной палаты хартии XI и начала XII века немногочисленны, и многие из них были опубликованы. Пожары в Дижоне в 1137 и 1227 годах, должно быть, уничтожили множество документов, которые были бы для нас бесценны. Этот фонд серии B наиболее известен и чаще всего изучаем; объёмистые собрания Пенседе, о которых мы поговорим в другом месте, облегчают его исследование.

Другая серия того же хранилища — серия H, включающая церковные фонды, чьи описи ещё не опубликованы, — предоставляет новые, гораздо более ценные для древней эпохи возможности. Там сосредоточены все архивы монастырей, существовавшие до Революции, доступ к которым ранее был непростым. То, что содержится в этих различных фондах неопубликованных и неизвестных хартий, неисчислимо. Помимо нескольких эрудитов, кто изучал эти картулярии и просматривал подборки этих оригинальных документов?

Нам нет нужды приводить здесь перечень фондов восьмидесяти аббатств или приоратов, чьи документы собраны в тридцати с лишним коробках нашей коллекции, содержащих доказательные акты герцогов Бургундских, которые будут указаны в наших «Доказательствах» [Preuves]. Помимо некоторых менее значительных монастырей, мы были вынуждены не разделять более крупные фонды нескольких аббатств, которые образуют отдельные коробки.

Кроме этих тридцати коробок, у нас есть полная копия актов Сито с 1098 по 1250 год, составляющая пять томов; актов различных командорств с XI по XIII век — четыре тома; аббатства Молем — два тома; аббатства Фонтене — три; Сен-Бениня в Дижоне — три; Сен-Этьена в Дижоне — четыре; Сен-Сен — один; Кенси — один; четыре коробки французских хартий с 1214 по 1299 год; два тома [13], содержащих все акты герцогини Алисы де Вержи с 1197 по 1251 год. Архивы Кот-д’Ора также предоставили нам некрологи Нотр-Дам де Бон [14] и Сен-Дени де Вержи [15], в которых содержится множество документов, не встречающихся в других местах.

Архивы департамента Верхняя Марна, включающие часть старого диоцеза Лангра, предоставляют определённое количество неопубликованных документов. Копии картуляриев Лонге и Обрив, довольно значительных, составляют две полные коробки нашей коллекции.

Господин архивист департамента Сона и Луара соблаговолил скопировать и проанализировать касающиеся герцогов хартии, находящиеся в его хранилище. Мы считаем своим долгом поблагодарить его за эту любезность.

Архивы департамента Йонна вносят относительно скромный вклад в виде документов. Прекрасный картулярий г-на Кантена может, в крайнем случае, избавить от новых поисков. Тем не менее, различные фонды, такие как фонды Понтиньи, Реньи, Сен-Лазар д'Аваллон, позволяют собрать ещё множество документов, которыми нельзя было пренебречь.

Архивы департамента Об предоставляют немного герцогских хартий, помимо картулярия Клерво. Мы держали в руках картулярии приоратов, зависевших от Валь-де-Шу, чей фонд ныне входит в состав картулярия Сепфон в архивах департамента Алье.

Библиотека Дижона обладает ценными рукописями, которые были использованы. У нас есть полная копия некролога герцогской капеллы, датируемого XIII веком и входившего в 1721 году в состав библиотеки президента Буйе [16]. Мартиролог Сито [17], чудо каллиграфии, орнаментации и миниатюр, благодаря своим маргиналиям предоставил краткий некролог этого знаменитого аббатства [18]. Можно лишь сожалеть, что пометок не больше. Рукописи, завещанные библиотеке Дижона вдовой г-на Бодо, также предлагают возможности для средневековой эпохи. Особо следует упомянуть собрание Перара [19], содержащее хартии, часть которых больше не существует в оригиналах в архивах Счётной палаты, одиннадцать коробок с заметками, собранными Куртпе [20], несколько копий рукописей Пьера Пальо [21] и т. д.

Библиотека Шатильона-на-Сене обладает копией картулярия Флавиньи [22], менее ошибочной, чем та, что находится в Национальной библиотеке и происходит от Буйе.

Мы проанализировали в библиотеке Осера картулярии Сен-Жермена этого города, аббатства Понтиньи, рукописи дома Виоле.

Нельзя обойти молчанием несколько рукописей библиотеки Труа, происходящих от президента Буйе: картулярий Бона (№204), некролог Сен-Бениня в Дижоне (№210), опись актов Счётной палаты, составленная по приказу Николя Ролена в 1448 году (№334), собрание копий хартий (№685), акты капеллы Сен-Этьен в Шаролле-ан-Маконне (№749), некролог церкви Сен-Эспри в Дижоне (№1324).

На первом месте следовало бы поставить Национальную библиотеку, в которую стекаются дипломатические богатства всех провинций Франции и где Бургундия также представлена. Описи содержащихся в ней документов по нашей истории, публикацию которых мы вскоре начнём в Обществе истории и географии Дижона, могли бы избавить нас от необходимости о них говорить. Однако следует указать среди рукописей, имеющих более непосредственное отношение к нашей теме и содержащих оригинальные документы, отсутствующие в наших департаментах: картулярии и фонды Клюни, которые находятся в процессе публикации [23]; собрания Филибера де ла Мар и Февре де Фонтета [24]; фонд Бургундии [25], происходящий от дома Вильвьея, дома Обре, дома Планше и от большинства бургундских исследователей прошлого века, оставивших свои труды в рукописях; картулярии кафедрального собора и епископства Лангра [26]; картулярий и хартии аббатства Ла-Бюисьер [27]; картулярий Шартрё де Люньи [28]; картулярии аббатств Сен-Сен [29], Мезьер [30] и т.д.; некролог Сен-Лазар д'Аваллон [31], с которого у нас есть полная копия [32], и т. д.

Наша личная коллекция, составленная из оригинальных документов, собранных повсюду, сама по себе образует фонд, более значительный, чем фонд Журсанво, в том, что касается Бургундии и Франш-Конте. Она находится в церкви бывшего приората Воc, и в ссылках будет обозначаться под заголовком: Архивы Воc [Archives de Vausse]. Тома или коробки, написанные для истории Бургундии и герцогов первого рода [первой династии], насчитывают 150 номеров и содержат текст или анализ более тридцати тысяч неопубликованных хартий.

II

Бургундские историки, занимавшиеся дипломатикой, и их рукописи. — Шифле. — Перар. — Дом Виоле. — П. Боэн. — Ж. Винье. — Ж. Буйе. Ф. де ла Мар. — П. Пальо. — Г. Обре. — Кл. Робер. — Мартен. — Дом Планше. — Саллазар. — Мерль. — Вильвьей. — Ламбер де Барив. — Пенседе. — Барон де Журсанво.

Хроники аббатств Сен-Бенин в Дижоне и Без являются древнейшими памятниками, сохранившимися для нас от эпохи XI века.

Об авторе хроники Сен-Бениня мы не знаем ничего, кроме того, что он соблаговолил нам сообщить. Он был родом из Салена, где родился между 1010 и 1020 годами. Его отец принёс его совсем маленьким в Сен-Бенин и, согласно обычаю, определил для него монашеское приданое, состоявшее из дома, расположенного возле колодца, и доли соли в солеварне той местности. Ребёнок вырос в монашеском одеянии, под сенью покровительствующего клуатра, среди монахов, которые руководили его детством и чьим признательным учеником он остался. Можно предположить, что именно аббату Гийому он был обязан первым замыслом поведать анналы монастыря, рассказ о которых он продолжил при аббате Алинаре. Его имя остаётся загадкой, которую изыскания учёных не смогли разгадать [33].

Автор хроники Без, напротив, известен лишь по имени. Его звали Жан, и мы абсолютно ничего не знаем о его происхождении и основных фактах его жизни. Куртпе [34], правда, говорит о книгах, которые он оставил своему монастырю, но это единственная биографическая информация, дошедшая до нас [35].

РАУЛЬ ГЛАБЕР (Raoul Glaber), современник этих хронистов, родился, по всей видимости, в Бургундии. В юности отец устроил его в монастырь, но его распутное поведение заставило его несколько раз менять обители, чтобы избежать заслуженного наказания. Гийом, аббат Сен-Бениня, заметив под легкомысленным поведением счастливые задатки молодого человека, выбрал его спутником в путешествии и взял с собой в Сузу в Италию. Непокорность его характера заставила его покинуть своего покровителя; он удалился в Сен-Жермен в Осере, затем в другие монастыри — Мутье-Сен-Жан, Без и, наконец, в Клюни, где умер около середины XI века. Труд, который особенно рекомендует его нашей памяти, — это хроника, предпринятая под покровительством аббата Гийома, продолженная, вероятно, в Сен-Жермен в Осере и завершённая по просьбе Одона, аббата Клюни, которому она и посвящена. Это сочинение, несмотря на анахронизмы и чудеса легковерия, характерные для той эпохи, всё же является одним из главных памятников нашей древней истории [36]. Рауль Глабер также составил жизнеописание Гийома, аббата Сен-Бениня [37].

Мы поговорим в другом месте о хрониках Флавиньи и Везле, позаботившись извлечь из них факты, относящиеся к нашим бургундским анналам. Приходится дожидаться XVI века, чтобы найти таких исследователей, как Гийом Параден [38] и Сен-Жюльен де Балёр [39], которые писали о провинции и интересовались её историей; но их книги, лишённые доказательств, можно консультировать лишь с величайшей осмотрительностью.

Не то отец Дюшен, который предоставил нам родословие герцогов [40], чьи деяния мы сегодня берёмся описать, а также родословие одной сугубо бургундской семьи — Вержи [41]. Хартии, которыми он сопровождает эти важные труды, любопытны, хотя генеалогическая цель, преследуемая автором, часто заставляла его урезать документы. Это также Дюшен опубликовал хартии Клюни, сверенные Марье [42].

Отец ФРАНСУА ШИФЛЕ (François Chifflet) дал три превосходные книги, полезные для консультаций в том, что касается Бургундии: «Историю Турню» [43], «Письмо о Беатрисе, графине Шалонской» [44] и «Знаменитый род святого Бернара» [45].

Мы обязаны Самюэлем Гишено «Историей Бресса и Бюже» [46] и «Библиотекой Себюи» [47].

Дю Буше составил «Родословия домов Куртене» [48] и «Колиньи» [49], и их доказательства можно с пользой консультировать.

Упомянем ещё «Прославленный Орбандаль, или древняя и современная история города Шалон-на-Соне» [50] каноника Марьена; «Новую историю королевского аббатства и коллегиальной церкви Сен-Филибер и города Турню» [51] каноника Жюенена; — «Историю аббатской и коллегиальной церкви Сен-Этьен в Дижоне» [52] аббата Фьо.

Из всех авторов XVII века, занимавшихся древними актами и хартиями, могущими служить доказательствами для истории герцогов Бургундии первого рода, ЭТЬЕНН ПЕРАР (Étienne Pérard) — один из самых известных и тот, кто извлёк из забвения наиболее важные оригинальные документы.

В течение части своей жизни, посвящённой изучению архивов Счётной палаты, где он служил мастером, он смог переписать своим мелким и несколько сжатым почерком бесчисленное множество документов, многие оригиналы которых больше не существуют. Перар, родившийся в 1590 году, умер 5 мая 1663 года, «преисполненный чести и заслуг» и удостоенный патента государственного советника.

Он первым задумал дать целостный сводный труд по нашей истории и особенно опубликовать доказательства и документы. Но такие большие труды редко завершаются тем, кто их предпринимает, и к его смерти ещё ничего не было опубликовано. Его сын, Жюль Перар, советник Парламента, издал первый том: «Собрание нескольких любопытных документов, выбранных из самых древних актов Счётной палаты Дижона, аббатств и других значительных церквей, архивов городов и общин провинции и т.д.» [53]. Этот том был посвящён принцу Конде и должен был быть продолжен несколькими другими, но поскольку число эрудитов тогда, не более чем сегодня, было недостаточным для сбыта такой книги, работа осталась незавершённой. Потомство воздало больше справедливости этому превосходному труду, который, несмотря на свои недостатки, стал редким и востребованным.

Четырнадцать портфелей Перара содержали материал для четырнадцати томов того же формата и объёма. Эти рукописи, к счастью, не все утрачены; они рассеяны по различным публичным хранилищам, и их важность слишком велика, чтобы не считать своим долгом отмечать их, когда встречаешь. Мы знаем один том в библиотеке Дижона [54]; три в городской библиотеке Труа [55] и несколько других в различных фондах Национальной библиотеки [56], все богатства которой нам ещё не известны. Том 93 собрания «Бургундия» того же хранилища содержит, кроме того, каталог документов, включённых в эти четырнадцать портфелей, каталог, найденный в бумагах Гийома Обре. За отсутствием автографов Перара, документы, собранные домом Планше и его сотрудниками, содержат различные копии, которые могут их заменить [57].

Дом ЖОРЖ ВИОЛЕ (dom Georges Viole), бенедиктинец, родившийся в Суларе, диоцез Шартра, приор Сен-Бенуа-сюр-Луар, Сен-Жермен в Осере, Корби, Сен-Фьякр, закончил свои дни в аббатстве Сен-Жермен в качестве простого монаха 21 апреля 1669 года. Во всех монастырях, где он жил, он снимал копии с древних хартий, относящихся к их истории, и составлял монографии нескольких из них, намного превосходившие те, что делались тогда. Он, как и отец Дюшен, опирался только на оригинальные и достоверные документы.

Он напечатал «Житие святого Жермена Осерского» [58] и различные документы о Сент-Рейн. Дом Мартен опубликовал в своих «Аналekтах» [59] его труд о Понтиньи. Оставленные им рукописные труды [60] ценны, и авторы, начиная с аббата Лёбёфа, обильно из них черпали.

ПРОСПЕР БОЭН (Prosper Baüyn), родившийся в Дижоне в 1610 году, был одним из трудолюбивых компиляторов XVII века. Его должность счетного мастера, открыв ему двери архивов, позволила сделать многочисленные копии и труды, оставшиеся в рукописи, но дошедшие до нас. Ему обязаны «Родословием дома Вьенн», «Записками о герцогах Бургундии второго рода» [61], «Историей путешествия, совершенного в Венгрию Жаном, графом Неверским» [62], впоследствии Иоанном Бесстрашным, «Записками о переговорах по заключению Аррасского мирного договора» [63] с доказательствами. Кроме того, он составил очень хорошую опись актов Счётной палаты Дижона и реестров бургундских фьефов. Этот труд, порученный ему его корпорацией, принёс ему королевские патентные письма от 20 июня 1653 года и всё ещё не был закончен к моменту его смерти, наступившей 26 декабря 1687 года. Лишь три года спустя, в 1690 году, Жан Боэн, его сын, смог представить его Счётной палате [64].

ЖАК ВИНЬЕ (Jacques Vignier), родившийся в Бар-сюр-Сен, бывший ректор ордена иезуитов в Шомоне, Лангре и Дижоне, принадлежал к той же семье, что и историограф Франции Никола Винье. Вся его жизнь была посвящена историческим изысканиям о древнем диоцезе Лангра, анналы которого он задумал опубликовать под названием «Историческая декада» [Décade historique] [65]. Он даже опубликовал проспект этого труда, но его смерть, наступившая в 1670 году, не позволила ему завершить эту работу.

Хотя многие его бумаги погибли при пожаре коллежа в Лангре, часть его заметок обнаруживается в Национальной библиотеке [66] и касается шести архидиаконств диоцеза.

В анонсе его «Исторической декады Лангра», разделённой на три части, от которой сохранилась лишь первая в бумагах аббата Матьё [67], автора «Хронологической истории епископов Лангра», Винье говорил, что ему помогали г-н Буайере де ла Мар, советники Парламента Дижона; Андриё, де Розуа, советники в Лангре; Т. Табуро, Гарнье, Симонен и другие каноники; Нуаро, адвокат; сеньор де Бёрвиль, г-н де Вильпруве, советник в Труа; г-да Камюза и Боном, каноник того же города.

Жак Винье по просьбе своих другей сжал свой большой труд в небольшой том, который вышел в Лангре в 1665 году под заглавием: Chronicon Lingonense ex probationibus decadis historicœ contextum. Это верное и сжатое изложение истории диоцеза, и ни один важный факт или дата не были упущены. Это руководство, ставшее редким и не сумевшее стать популярным из-за своего латинского стиля, было воспроизведено на французском языке г-ном Жолибуа [68].

Можно лишь выразить сожаление, что у нас сегодня нет полных трудов Жака Винье, добросовестного эрудита, работавшего с новыми документами и изучившего массу архивов и актов, ныне утраченных.

КЛОД ПЕРРИ (Claude Perry), сын Перри и Филиберты Пенессо [69], родился в Шалон-сюр-Сон в 1602 году. Сначала он занимался изучением словесности, философии и юриспруденции. Поработав адвокатом, он принял духовный сан и получил каноникат в церкви Сен-Венсен в Шалоне, где находился одновременно с Клодом Робером, который был первым автором «Галлии христианской» [Gallia Christiana]; затем он вступил в новициат иезуитов в Нанси. Из многочисленных публикаций на различные темы [70], сделанных этим автором, мы должны отметить лишь исторический труд, посвящённый им городу Шалон и снабжённый им доказательствами [71]. Этот труд, созданный по просьбе мэров и эшевенов этого города, — единственный, который заслуживает нашей памяти [72].

Из этой знаменитой семьи БУЙЕ (Bouhier), сиявшей столь ярким светом в течение двух последних столетий и бывшей литературной славой провинции и города, их породившего, нам следует особо остановиться лишь на Жане Буйе, советнике Парламента Дижона, деде знаменитого президента, который, как и его внук, был учёным магистратом, библиофилом, антикваром, выдающимся натуралистом и создателем великолепной библиотеки, носившей их имя.

Жан Буйе, родившийся в Дижоне в 1605 году и умерший в этом городе в декабре 1671 года, посвятил себя историческим изысканиям и оставил лишь рукописные труды, входившие в библиотеку его внука. Но то, что ставит его в один ряд с первыми исследователями той эпохи, — это предприятие, которое он задумал: собрать все картулярии Бургундии и собственноручно скопировать значительное их число. Таким образом он скопировал сорок или пятьдесят картуляриев, лучшая часть которых досталась Национальной библиотеке, и среди которых следует назвать картулярии Флавиньи [73], Сен-Сен [74], Ла-Бюисьер [75], епископства Шалон [76], Сен-Венсен [77] и Сен-Марсель [78] того же города, епископства Лангра [79], Сен-Симфорьен в Отёне [80], Сен-Бенин [81] и Сен-Этьен [82] в Дижоне, госпиталя Сен-Эспри [83] этого города и т. д. Эти рукописи были им переплетены в чёрный бархат и пронумерованы при составлении каталога библиотеки в 1721 году [84].

ФИЛИБЕР ДЕ ЛА МАР (Philibert de la Mare), сеньор де Шевиньи и дю Пор-де-Пало, знаменитый адвокат и советник Бургундского парламента, скончавшийся 16 мая 1687 года в возрасте семидесяти трёх лет, в течение пятидесяти лет собирал очень хорошую коллекцию документов о провинции, включавшую много оригиналов и копий, сделанных им самим. Он намеревался создать сводный труд — предприятие, задуманное после него многими другими и которое он не успел завершить. Он ограничился публикацией систематического каталога под названием Conspectus historicorum Burgundiœ [85]. Кроме того, он владел объёмным собранием древних рукописей, часть которых происходила от учёного Сомеза. Их можно найти в Национальной библиотеке в различных фондах и главным образом в латинском фонде.

Собираемые им оригинальные документы происходили из канцелярии Парламента Дижона, из кабинета сеньора д'Омона, генерал-лейтенанта при правительстве Бургундского герцогства при Людовике XII, адмирала Бонниве, семей д'Юрфе, Таванн, отца Жака Винье и других. Можно посмотреть, что говорят об этой библиотеке, считавшейся одной из дижонских диковин, Галлуа [86], посетивший её в 1680 году, Мабильон [87] в 1682, Папийон [88], державший в руках его бумаги, многие из которых носят его подпись, и авторы [89] «Бургундской галереи».

Нам нет нужды говорить об исторических богатствах, которые содержит это собрание, касающееся нашей провинции [90]; их опись будет опубликована в «Бюллетене Общества истории и географии Дижона», но небезынтересно узнать превратности, через которые прошли различные части этого кабинета, прежде чем попасть в Национальную библиотеку. Выдающийся директор, коим это заведение имеет счастье руководить, описал главные эпизоды этой истории [91], которые мы позволим себе воспроизвести:

«Филипп де ла Мар, сын Филибера, сохранил библиотеку своего отца. Она привлекла внимание бенедиктинцев, посетивших Дижон в 1709 году: «Она более значительна, — говорили они, — своими уникальными книгами, нежели их количеством, хотя и не бедна ни печатными книгами, ни рукописями».

После смерти Филиппа вся библиотека была продана Этьену Ганно, парижскому книготорговцу, который отделил рукописи и уступил их за 3500 ливров голландскому книготорговцу по имени Ванлом. Но Регент не позволил этим рукописям покинуть страну и приказал задержать их в момент отправки, возместив их стоимость покупателю. Таким образом Королевская библиотека приобрела в 1719 году около шестисот тридцати рукописей.

Продажа Этьену Ганно не включала не переплетённые рукописи и отдельные листы этого кабинета, столь богатого документами XVI и XVII веков. Эти остатки остались в Дижоне; президент Буйе собрал часть из них, но основная часть перешла к Февре де Фонтету, который описал несколько разделов под №36073–37331 в своей «Исторической библиотеке Франции». Впоследствии она стала собственностью Полиньи, который уступил её по обмену Кабинету хартий, откуда она поступила в Библиотеку в 1790 году. Таким образом, лишь после многих превратностей большая часть рукописных собраний Филибера де ла Мар оказалась воссоединённой в одном и том же учреждении».

ПЬЕР ПАЛЬО (Pierre Palliot), королевский историограф и генеалог Бургундского герцогства, — один из самых заслуженных исследователей, занимавшихся сбором древних документов по истории провинции, и хотя эти документы имели главным целью акты, относящиеся к семьям, нельзя обойти молчанием его имя из-за многочисленных хартий, которые он скопировал с оригиналов, попадавших ему в руки. Не стоит переиздавать биографию, посвящённую ему г-дами А. Боном [92] и Клеманом Жаненом [93].

Учёный Пальо, скончавшийся в Дижоне в 1698 году в возрасте восьмидесяти девяти лет, в течение своей долгой карьеры, целиком посвящённой учёным занятиям, собрал все надписи, найденные в монастырях Бургундии и общественных зданиях. Он особенно позаботился снять рисунки надгробий и памятников, от которых у нас осталось лишь воспоминание. Именно это придало бы сегодня не сравнимую ни с чем ценность четырнадцати составленным им ин-фолио томам. Эти рукописи, купленные президентом Жоли де Блези, частично погибли при пожаре, уничтожившем замок Блези 16 марта 1751 года [94]. Однако они не все были уничтожены, поскольку Куртпе [95] говорит, что видел несколько из них в библиотеке маркиза де Куртиврона. В различных хранилищах до сих пор имеются частичные копии этого драгоценного собрания [96].

После написания настоящего тома нам посчастливилось обнаружить два из этих четырнадцати томов и различные труды в фондах Национальной библиотеки, которые мы ещё не полностью изучили [97].

Пьер Пальо, чьей профессии печатника было недостаточно для жизни и содержания восемнадцати детей, которых ему родила жена Жанна Спиринкс, находил способ заработать немного денег, составляя родословные, которые посвящал богатым семьям. Кое-где ещё можно найти некоторые из них, написанные его рукой, с посвящением.

Помимо его печатных трудов: «Истинная и совершенная наука о гербах» [la vraye et parfaite science des Armoiries], «Парламент Бургундии» [le Parlement de Bourgogne], «История графов де Шамийи» [l’Histoire des comtes de Chamilly], «Родословная графов д'Аманзе» [la Généalogie des comtes d’Amanzé] и т.д., он задумал дать историю главных благородных семей провинции под заглавием «Бургундская генеалогия» [Bourgogne généalogique]. Был опубликован лишь план этого труда, который должен был включать описание городов, местечек и деревень каждого бальяжа (1664).

ТОМА ЛЕ РУА (Thomas Le Roy), монах из Сен-Бениня в Дижоне, в начале XVII века собрал материалы для истории этого монастыря. Он скопировал акты аббатства и снял эпитафии, находившиеся в церкви, добавив к ним те, что были зарисованы Пьером Пальо. Эти труды остались незавершёнными, а его история не была опубликована. Материалы поглотились бумагами дома Планше [98] и содержатся в четырёх томах [99] фонда «Бургундия» в Национальной библиотеке.

Дом ГИЙОМ ОБРЕ (dom Guillaume Aubrée), монах из Сен-Бениня, родом из Бретани, открывает ряд исследователей, сменявших друг друга в течение XVIII века. Документы, собранные им, поощрение, найденное им у президента Буйе, Папийона, отца Удена и других учёных, с которыми он общался, внушили ему мысль составить собрание документов по провинции.

Уже 7 июля 1707 года Мабильон писал ему [100]:

«Замысел, который вы задумали, — создать новое собрание документов, касающихся истории Бургундии, — кажется мне очень хорошим и полезным, но я бы хотел, чтобы вы переработали труд или собрание г-на Перара, чтобы создать целостный свод всех документов вместе с теми, что вы сможете найти. Но для успеха этого замысла необходимо просмотреть все архивы края и сделать копии со всех главных актов. Затруднение состоит в том, чтобы получить разрешение туда войти и скопировать то, что вам потребуется. Архивы кафедрального собора в Отёне, которые я видел когда-то проездом, предоставят вам множество документов, но не знаю, получите ли вы доступ туда настолько легко, насколько это необходимо для вашего замысла. Не стоит спешить; то, что не сделается в один день, сможет сделаться в другой. Нужно будет также прочитать исторические труды по Бургундии и т. д. Festina lente [Поспешай медленно]. Вот всё, что я могу вам сказать о вашем замысле, который я очень одобряю…»

Количество документов, собранных домом Обре, и сообщение, которое он сделал о них бенедиктинцу Фр. Мору Одрану из конгрегации Сен-Мор, доставили ему честь быть причисленным в 1711 году к работам этой конгрегации [101], которая направила ему пространные заметки об исследованиях, которые следует провести с целью либо исправить Notitia Gallorum Валуа, либо способствовать подготовке других трудов [102].

Вскоре он послал родословие герцогов Бургундии, которое вызвало различные замечания со стороны его корреспондента Одрана относительно недостатка доказательств и подтверждающих документов в этой записке, содержащей, впрочем, хронологические ошибки [103]. Он также удовлетворил просьбу дома Мартена [104], отправив ему обещанные документы, как и Бернару де Монфокону [105].

Поскольку один человек не мог справиться со всей работой, которую от него требовали, дому Обре в 1713 году разрешили нанять переписчика, в ожидании, когда ему назначат помощника [106]. Сент-Март писал ему в то же время [107]:

«Я очень удивлён, что достопочтенный отец приор, после того как я передал ему распоряжение от имени достопочтенного отца генерала, не освободил вас от заутрени… Я очень огорчён вашими ревматическими болями, которые мешают тем, кто занят столь полезным трудом, как вы… Я не могу в достаточной мере поблагодарить вас за сокровища, которые вы мне посылаете…»

До этого времени дом Обре проводил изыскания лишь в бенедиктинских аббатствах и в библиотеке президента Буйе. Он держал в руках рукописи Перара, поскольку несколько из них, которые он сохранил, обнаруживаются в его бумагах [108]. Он желал проникнуть в хранилище архивов Счётной палаты, доступ в которое ему всегда был закрыт. Биньон открыл ему туда двери в 1716 году и написал ему [109]:

«По отчёту, который я представил, достопочтенный отец, о прилежании, которое вы продолжаете проявлять в труде по истории Бургундии, который вы начали, монсеньер герцог Орлеанский соблаговолил разрешить вам ознакомиться со старинными счетами, находящимися в Счётной палате Дижона; я посылаю вам королевский приказ, который был мне адресован и который позволит вам потребовать от господ Счётной палаты Дижона ознакомления с этими счетами. Прошу вас информировать меня об успехах вашего труда. Я, достопочтенный отец, ваш всепокорнейший и всепослушнейший слуга. БИНЬОН».

Дом Обре также излагает эти факты в записке, составленной в период Регентства [110] и адресованной министру:

«Узнав, что я тружусь над созданием истории Бургундии, Двор повелел мне произвести разыскание всех королевских доменов в провинции Бургундия, и поскольку я не мог в этом преуспеть, если бы дело не держалось в секрете, я предложил Двору оказать мне милость в виде „письма с королевской печатью“ [lettre de cachet] для получения доступа в зал бургундской казны [salle du thrésor de Bourgogne], указав в нём лишь, что это делается для истории провинции, ибо следовало опасаться, что господа Счётной палаты не скроют акты, относящиеся к домену, и поставят меня вне возможности исполнить замыслы Двора. Моё предложение было одобрено, монсеньер Регент велел выдать мне „письмо с королевской печатью“, как я того желал. Немедленно я приступил к работе и после множества трудов — ибо мне пришлось прочитать все оригиналы — составил очень точное состояние всех королевских доменов… Теперь Ваша светлость должна дать мне свои приказы, дабы я привёл всё в чистовик, и я обязуюсь в кратчайший срок вручить Вам в руки это состояние…»

С этого времени Гийом Обре был специально занят на службе у Двора. Кардинал де Роган в 1722 году убеждал его продолжать свои труды с усердием и обещал ему свою защиту и поддержку, равно как и поддержку г-на де Тансена [111].

В октябре 1724 года он был отправлен в Рим и пробыл там почти два года, о чём свидетельствует кардинал де Полиньяк [112].

Дом Обре продолжал свои исторические изыскания почти сорок лет, из которых около двадцати лет были потрачены на архивы Счётной палаты. Он не оставил ничего напечатанного под своим именем, и дом Планше имел в своём распоряжении лишь небольшую часть его рукописей. Однако Обре предоставил де Саллю большую часть материалов, использованных для составления «Записок для истории Франции и Бургундии» [113]. Ему принадлежат двадцать один том хороших копий, сделанных мелким и аккуратным почерком, которые не являются наименее интересными в собрании «Бургундия» [114], и несколько сборников хартий по Сен-Сен и другим аббатствам, которые находятся в латинском фонде Национальной библиотеки [115]. Его бумаги в 1743 году находились под печатями, когда Король повелел принять их в это хранилище через Драна, комиссара по иностранным делам [116], но можно полагать, что мы располагаем не полным комплектом рукописей Гийома Обре.

Прежде чем завершить перечисление исследователей, специально занимавшихся Бургундией, остановимся ненадолго, чтобы изложить участие учёных провинции в крупных общих публикациях по истории и дипломатике.

Священник диоцеза Лангра, каноник Капеллы-о-Риш в Дижоне, КЛОД РОБЕР (Claude Robert), родившийся в Шеле (Об), много лет трудился над сбором древних памятников, относящихся к епископам Франции. Продвигая свои изыскания дальше своих предшественников, он собрал каталоги епископов нескольких диоцезов и значительно увеличил список тех, чьи имена были известны. В 1615 году он находился в Лионе, общаясь с Жаком Севером, священником диоцеза Макон, родившимся в Божё в 1559 году и помогавшим ему в изысканиях. Он также получил большую помощь от иезуита Пьера Руайе, с которым сначала подружился в Дижоне и которого вновь встретил в Лионе. Робер упоминает его в предисловии к первому изданию своей «Галлии христианской», вышедшей в 1626 году [117]. У него ещё оставалось довольно значительное количество документов, которые он не смог использовать. Клод Робер, умерший в Шалон-сюр-Сон в 1637 году [118], оставил свои бумаги Филиберу де ла Мару, который передал их братьям Сент-Март.

ПЬЕР РУАЙЕ (Pierre Royer), бывший одним из усердных сотрудников Клода Робера, менее известен, чем последний. Сначала он преподавал гуманитарные науки и философию в Дижоне, затем в Лионе. Ему принадлежит хорошая история аббатства Мутье-Сен-Жан [119] и жизнеописание кардинала де Ларошфуко [120], бывшего тогда аббатом этого монастыря, — книги довольно редкие [121], которые их латинский текст вряд ли мог сделать популярными и которые, как и «Галлия…», были опубликованы у Крамуази.

Бенедиктинец конгрегации Сен-Мор, Жан-Эванжелист ТИРУ (Jean-Évangéliste Thiroux), родившийся в Отёне в 1667 году, способствовал переработке и дополнению труда Робера. Он особенно работал над четвёртым томом пятого издания «Галлии христианской», вышедшим в 1728 году. Сначала он принял постриг в аббатстве Ла-Трините в Вандоме. После успешного преподавания философии и теологии его назначили приором Ножан-су-Куси, затем Мёлана. Он также провёл несколько лет в аббатствах Бонневаль, Сен-Жермен-де-Пре, Сен-Дени, Молем и умер в Сен-Жермен в Осере 14 сентября 1731 года в возрасте семидесяти восьми лет [122].

Другой бенедиктинец конгрегации Сен-Мор, дом КЛОД ЭСТЬЕННО ДЕ ЛА СЕРР (dom Claude Estiennot de la Serre), родившийся в Варенне [123] близ Монреаля-ан-Осуа в 1639 году, умерший в Риме 20 июня 1699 года, много способствовал публикации этого пятого издания «Галлии христианской». Этот скромный и трудолюбивый эрудит оставил множество документов по провинциям, отличным от Бургундии [124].

Мы не можем забыть, что наша провинция дала жизнь ЭДМОНУ МАРТЕНУ (Edmond Martène), родившемуся 22 декабря 1654 года в Сен-Жан-де-Лон, которому мы обязаны таким значительным количеством учёных и по праву ценимых публикаций, хотя они не имеют особого интереса для Бургундии [125].

Дом Шарль Клемансе (dom Charles Clémencet), родившийся в Пемблане в 1703 году, дал нам первое издание «Искусства проверки дат» [Art de vérifier les dates].

Дом Франсуа Клеман (dom François Clément), родившийся в Без в 1734 году, опубликовал одиннадцатый и двенадцатый тома «Литературной истории Франции» [Histoire littéraire de la France], двенадцатый и тринадцатый тома «Собрания историков Франции» [Recueil des historiens de France] и несколько частей «Искусства проверки дат».

Бенедиктинец конгрегации Сен-Мор дом УРБЕН ПЛАНШЕ (dom Urbain Plancher), родившийся в 1667 году в Шеню в Анжу, принял постриг в 1685 году в аббатстве Вандома и некоторое время занимал кафедру философии и теологии. Направленный настоятелем в Бургундию, он воспользовался своим пребыванием, чтобы собрать документы об этой провинции. Удалившись в аббатство Сен-Бенин в Дижоне, где он умер 22 января 1750 года в возрасте восьмидесяти трёх лет, он успел опубликовать три тома «Всеобщей и частной истории Бургундского герцогства» [Histoire générale et particulière du Duché de Bourgogne], — труд значительный, украшенный иллюстрациями и, прежде всего, доказательными документами, составляющими немалую его ценность. Этому труду можно поставить в упрёк недостаточное освещение эпохи герцогов Бургундии первого рода, занимающей лишь небольшую часть первого тома, и слишком много места, отведённого бенедиктинцам его Ордена и главным образом Сен-Бениня, в ущерб цистерцианцам, ни одной хартии которых он не приводит и которые, возможно, закрыли перед ним доступ в свои архивы.

Дом Планше, как можно видеть по семидесяти четырём томам документов, купленных в 1811 году Национальной библиотекой, использовал труды своих предшественников и лишь обработал материалы, собранные бенедиктинцами, работавшими до него [126].

Его сотрудников много. Дом ЖАН-БАТИСТ МАНЬЕН (dom Jean-Baptiste Magnin) собрал первые элементы этой истории и, без сомнения, был бы самым способным довести это предприятие до успеха, если бы его обязанности настоятеля не лишили его этой возможности. Затем более молодые, располагавшие большим досугом: дом Франсуа Ле Ру (dom François Le Roux), дом Жан Шеню (dom Jean Chenu), дом Вигор Лафо (dom Vigor Lafeaux), дом Бернар Вате (dom Bernard Vatet) [127].

У нас не было бы никаких подробностей о жизни дома Планше, если бы некоторые переписки прошлого века не пролили бы на неё немного света. В неопубликованных письмах аббата Лёбёфа к президенту Буйе [128] видно, что Планше в январе 1734 года находился в аббатстве Сен-Жермен в Осере и с усердием работал над своим трудом: «Я не преминул, — говорит Лёбёф, — несколько дней спустя после получения письма, которым вы почтили меня в прошлом месяце, повидаться с отцом Планше. Я довольно часто хожу в его мастерскую, всегда застаю его за работой и не задерживаюсь там подолгу, дабы не отнимать у него досуг, который он столь драгоценно использует. Поскольку он не очень откровенен относительно своего труда, я узнал о нём больше от его собратьев, нежели от него самого, и они сообщили мне, что он спешит изо всех сил, из-за своего преклонного возраста, опасаясь не дойти до конца. У него нет секретаря, как и у меня. Но между ним и мной есть разница: я всегда делаю черновик своих маленьких трудов, а он пишет сразу начисто. Это он мне сам признался. Как бы то ни было, об издании пока не говорят [129]».

5 марта 1735 года [130] аббат Лёбёф пишет из Осера президенту Буйе:

«Поскольку г-н Дюно из Безансона прислал дом Планше свою новую историю, я был одним из первых пойти полистать её, согласно известию, которое вы соблаговолили мне дать о её публикации. Отец-бенедиктинец позволил мне сначала читать её в его мастерской, сколько я захочу. С той поры, как отец Планше одолжил мне книгу, я прочёл её почти целиком и имею честь послать вам несколько замечаний».

5 июня 1737 года Ле Тор из Аваллона писал Лёбёфу: «Я видел на днях дом Планше, который собирается печатать два первых тома своей „Истории Бургундии“; но поскольку там много иллюстраций, она может появиться лишь через восемнадцать месяцев; ему пришлось огорчиться, будучи вынужденным переработать свой труд, потому что ему запретили говорить о королевстве Арелат и трактовать наших герцогов как суверенов… [131]»

Дом АЛЕКСИС САЛЛАЗАР (dom Alexis Sallazard), уроженец Бург-ан-Бресса, взялся за дело около 1734 года и сделал множество копий с документов. Он продолжал с величайшим усердием в течение ряда лет и сохранил у себя документы, которые не были использованы домом Планше. Различные должности, которыми он был облечён в аббатстве Сен-Бениня, прервали эти труды и не позволили ему принять участие в изысканиях, руководимых канцелярией. Дом Вильвьей был назначен на его место в 1764 году [132], но тщетно последний просил его ознакомиться с его бумагами; Саллазар ни за что не соглашался.

«Этот историк всегда отказывался принимать кого бы то ни было в помощники, — говорил Вильвьей Моро [133]; поэтому я счёл нужным дать вам знать, что мне невозможно исполнить то, что вы от меня требуете по этому поводу, не имея никакого понятия о его труде, и поскольку дом Саллазар не смог сообщить мне свои записки, я просил его взяться за это самому; но его время столь для него драгоценно, что он от этого отказался и сказал мне, что должен вскоре опубликовать два последних тома своей истории, которая есть не что иное, как продолжение той, что начал дом Планшетт (sic) [134]».

После кончины дома Саллазара в 1766 году завладели его рукописями и продолжением истории Бургундии, но этот труд был найден цензорами столь расплывчатым и тяжеловесным, что задумались о его переработке.

Составление было поручено монаху, некоторое время пребывавшему в аббатствах Без и Мутье-Сен-Жан, дому ЗАХАРИ МЕРЛЬ (dom Zacharie Merle), чьё изложение и стиль, однако, ничем не увлекательны. Четвёртый том, составленный им, был опубликован в 1781 году. В следующем году у нас есть три письма дома Мерля к Моро [135], когда тот находился в монастыре Блан-Манто в Париже и был причислен к историческим трудам министерства. Мы воспроизведём лишь последнее, в котором встречается один из тех денежных вопросов, слишком часто встречающихся в этой переписке:

«Отказ, который мне был сделан в Бургундии возместить расходы на поездки и переписчиков, затраченные на историю великих фьефов этой провинции, побудил меня заняться исключительно разысканием памятников истории и публичного права монархии.

Я обнаружил оригиналы дипломов части наших Каролингских королей, заказал с них фигурные копии, с предосторожностью зарисовать печати. Что касается дипломов, не находящихся в хронологической таблице г-на де Брекиньи, я веду их реестр, равно как и хартий герцогов Бургундии и других документов, относящихся к истории. Когда я буду в Париже, я проверю, не находятся ли часть этих хартий уже в хранилище.

Вот, сударь, подробности моих действий, о которых, как кажется, монсеньер хранитель печатей желает быть осведомлённым. Я рассчитываю находиться в Дижоне или в близлежащих аббатствах до окончания рождественских праздников. В ожидании распоряжений, которые вы соблаговолите мне дать, имею честь быть с почтением, сударь, ваш всепокорнейший и всепослушнейший слуга.

Фр. З. МЕРЛЬ.

«Дижон, 12 декабря 1782 года».

Дом Мерль, родившийся в Семюре в 1713 году [136], умер в Париже в 1789 году и оставил помимо вышеупомянутого труда несколько работ на различные темы общей и частной истории, которые были напечатаны [137]. Мы также знаем из переписки Ламбера де Барива [138], что он составил список великих фьефов Бургундии, историю которых намеревался дать, и сообщил о своей работе последнему.

ЖАК-ЖОЗЕФ ВИЛЬВЬЕЙ (Jacques-Joseph Villevieille), родившийся в Нюи-су-Бон в 1736 году, не относится к тем, кто оставил больше всего документов собственно по истории Бургундии, но его довольно значительные труды по генеалогии семейств отводят ему почётное место среди исследователей прошлого века. Он принял постриг 16 мая 1674 года в бенедиктинском аббатстве Вандома конгрегации Сен-Мор и был рукоположён в епископстве Гренобля 14 февраля 1761 года [139].

В возрасте двадцати восьми лет, будучи монахом в Сен-Бенин в Дижоне, ему предложили участвовать в дипломатических трудах [140] и послали письма, чтобы ему открыли доступ в хранилища Дижона [141]. В 1765 году дом Вильвьей работал в архивах Сен-Бениня и требовал средств для работы в других архивах, требовавших разъездов и переписчиков. Он посылал историографу Моро дипломы Каролингских королей, затем опись актов Сен-Бениня [142] и, наконец, в 1766 году — анализ картулярия женского аббатства Н.-Д. де Тарт и шестидесяти одной хартии, там находившейся [143].

Таковы, надо сказать, два единственных труда Вильвьея, специально относящихся к нашей провинциальной истории. Мы ранее рассказали о неудаче его попыток проникнуть в архивы Счётной палаты и Сен-Этьена. Кроме того, его часто приглашали частные лица для упорядочивания семейных актов, и этот род работы, как и для Ламбера де Барива, был для него весьма выгоден, ибо нужда в деньгах и его частые запросы в министерство, у которого их было не так много, чтобы давать, по-видимому, стали одной из причин прекращения его переписки с Моро. Нет письма, которое не содержало бы такого рода просьбы, а деньги всё не приходили.

В одном из них [144] Вильвьей пишет довольно резко: «Я полагал, что не должен делать никаких отправлений, пока не буду иметь у себя некоторого аванса». На этот раз ему выслали 300 ливров, и такую же сумму два последующих года, но на этом всё и кончилось.

Эти трудности вкупе с невозможностью проникнуть в хранилища полностью прекратили отношения Вильвьея с Моро, и когда последний сделал ему новые предложения в 1773 году, Вильвьей выразил некоторое нежелание и ответил отказом [145]:

«… Придётся делать расходы, я буду вынужден оставить свои генеалогии, которые доставляют мне благосостояние, коего я здесь не нахожу, и я сомневаюсь, что господа Счётной палаты захотят назначить мне достойную пенсию, которая вознаградила бы меня как за мой труд, так и за жертвы, которые я принесу».

Дом Вильвьей, должно быть, извлёк большую пользу из изучения картуляриев домов Вьенн и Дама д'Антиньи, и собранные там заметки стали началом его «Генеалогического сокровища» [trésor généalogique], который, по-видимому, был начат около 1767 года, продолжен, когда он был монахом Сен-Жермен-де-Пре с 1783 по 1790 год, а затем прикреплён к церкви Сен-Рок в Париже.

Дом Вильвьей умер 2 или 3 сентября 1820 года в возрасте восьмидесяти четырёх лет [146].

Из ста семидесяти томов, которые он при жизни, в 1811 году, уступил Национальной библиотеке, следует отметить 74 тома собрания «Бургундия» [147], 48 томов, составляющих его «Генеалогическое сокровище» [148], 3 тома фрагментов [149], сборник хартий по Бургундии и Шампани [150] и два тома смотров и осмотров вооружения Франш-Конте и Бургундии [151] с 1358 по 1440 год.

ЛАМБЕР ДЕ БАРИВ (Lambert de Barive) был молодым адвокатом из Отёна, сделавшим своим занятием разыскание актов бургундского дворянства для составления родословных и который в 1770 году добивался у министра Бертина назначения на исторические работы, касающиеся провинции [152].

Поскольку фонды, выделенные министерству финансов, ведавшему этим предприятием, были невелики, Ламбера де Барива приняли при условии, что он будет получать девять франков за каждый день фактической работы, и хотели занимать его лишь часть года. Ему поручили изучение богатых архивов аббатства Клюни, и, снабжённый соответствующими верительными письмами, он поселился в помещении рядом с архивами, которое уступили ему монахи в монастыре. Это помещение его устраивало, и он занимал его ещё в 1777 году после женитьбы на сестре офицера отёнского президиального суда [153], пока племянник аббата, найдя это помещение удобным для охотничьего привала, не отобрал его у него [154].

По прошествии пятнадцати лет Ламбер де Барив изучил часть архивов Клюни и скопировал несколько тысяч ценных актов, классифицированных в хронологическом порядке в томах фонда Моро [155]. Эта работа принесла ему за это время сумму в 6829 ливров [156]. «Но я заметил, — говорит Моро [157], — что некоторые отправления г-на де Барива содержали лишь генеалогические акты дома Жокур или Дигуан, и когда я узнал, что это разыскание было щедро оплачено сеньорами этого дома, я был несколько огорчён этим двойным расходованием средств, поскольку мы также платили за разыскание по девять франков в день…»

Тогда работу Ламбера де Барива замедлили, не разрывая с ним отношений окончательно, пока не сочли, что исчерпали все полезные документы, которые могли дать архивы Клюни. Два тома, касающиеся переписки этого исследователя с Моро, содержат довольно забавные подробности [158].

Когда было решено упразднить Кабинет актов [cabinet des titres], у Ламбера де Барива ещё оставалось на руках некоторое количество копий, не переданных в собрание и недавно приобретённых Национальной библиотекой [159].

ЖАН-БАТИСТ ПЕНСЕДЕ (Jean-Baptiste Peincedé), чьё собрание так хорошо известно эрудитам, изучающим архивы Кот-д’Ора, родился 11 июля 1741 года в Франке, округ Монтрёй-сюр-Мер, департамент Па-де-Кале [160].

Нам ничего не известно об обстоятельствах, побудивших его обосноваться в Дижоне в 1762 году, — месте жительства, которое он больше не покидал до конца своей карьеры. Проработав восемнадцать месяцев у прокурора, где научился разбирать старинные почерки, он был назначен секретарём декана счетных мастеров и, наконец, получил почётную должность хранителя книг Суда [Cour], которой был облечён 9 января 1771 года.

Когда канцелярия около 1775 года задумала произвести разбор архивов Счётной палаты Дижона, находившихся в полном беспорядке, один из мастеров, г-н Ранфер де Бретеньер, кажется, писал так Моро [161]:

«Господин генеральный контролёр финансов осознал пользу разбора этих архивов, следовательно, нет нужды настаивать на её доказательстве.

Достаточно склонить его как можно скорее выделить средства для начала этой важной работы.

Депутат от Счётной палаты имел честь представить господина Пенседе как человека, наиболее способного возглавить эту операцию, особенно учитывая его преимущество — прекрасное знание древних и современных названий малейших хуторов и отдалённых местностей провинции.

Его способности, честность и прямота признаны человеком, сведущим в этом деле, — генеалогом ордена Святого Духа.

Есть опасение, что неуверенность в том, будет ли он занят или нет, не отвратит его и не заставит взяться за другие обязательства; это была бы невосполнимая потеря.

Несколько служащих различных бюро и особенно декан Счётной палаты с нетерпением ожидают момента, когда можно будет предаться этому труду, всю пользу которого они сознают.

Ни единого момента не настаивали на скромности и недостаточности суммы, предложенной г-ном де Бомоном, по совету г-на де Баккункура».

Пенседе получил в 1786 году почётные грамоты и пенсию за выслугу лет [lettres d’honneur et de vétérance], хотя у него было лишь пятнадцать лет службы вместо двадцати.

В течение двадцати восьми лет, которые он прожил в Дижоне и Марсиньи-сюр-Тий, он сумел составить опись большей части документов Счётной палаты, резюмируя акты достаточно полно, не упуская ни важных фактов, ни имён лиц и мест. Он также анализировал все прочие акты, картулярии и частные архивы, попадавшие ему в руки помимо его хранилища. Таким образом он оставил около тридцати томов ин-фолио, переписанных им в двух экземплярах, с указателями, облегчающими поиск и в некоторых случаях позволяющими избежать обращения к оригиналам. Пенседе также делал для нескольких семей копии актов и документов, которые доставляли ему некоторые средства. Сумма собранных им материалов была так значительна, что он решил их использовать, систематизировать и опубликовать сводный труд по провинции и главным семьям. Он сообщил об этом замысле Моро и написал ему 17 февраля 1787 года с просьбой стать цензором этого труда, вскоре опубликовав его анонс [162]. Но настроения умов были мало направлены в сторону древних анналов; Революция готовила для истории совсем иные страницы. Пришлось отказаться от этого проекта.

Пенседе скончался в Дижоне в возрасте семидесяти девяти лет 8 апреля 1820 года, оставив душеприказчиком г-на Понсе, профессора Дижонской школы права, и наследницей мадемуазель Делакр, свою племянницу.

Малоизвестный при жизни коллекционер, чья высокая компетентность была оценена по достоинству лишь спустя много лет после его смерти, барон де ЖУРСАНВО (baron de Joursanvault) из Бона, собирал тогда без шума рассеянные оригинальные памятники наших анналов. Этот учёный, чья репутация далеко перешагнула границы его провинции и которому его соотечественники ещё не соблаговолили посвятить удовлетворительной биографической заметки, объездил различные части Франции и скупал повсюду хартии, рукописи и акты, которые могли представлять интерес для истории. Его коллекция, самая полная в своём роде из предпринятых простым частным лицом, состояла в 1789 году [163], помимо четырнадцати тысяч печатных томов, из ста двадцати тысяч хартий, дипломов, оригинальных актов с XI по XVII век [164] и двухсот двадцати томов ин-фолио исторических рукописей и родословий.

Барон де Журсанво уже собственноручно скопировал тринадцать из этих томов, плюс три тома картулярия аббатства Мезьер и тысячу восемьсот родословий [165]!

Лишь в конце 1788 года [166] имя и специальные познания этого страстного коллекционера были открыты министру, и он был допущен к участию в дипломатических трудах канцелярии. Он написал 17 января 1789 года, чтобы получить разъяснения и инструкции о способе выполнения своей задачи. Но было слишком поздно. Архивы тоже должны были претерпеть свою революцию. Кабинет хартий должен был быть закрыт, и разрозненные фрагменты их остатков всегда находили приют в учёном уединении археолога, которого мало заботили события того времени.

Нам нет нужды рассказывать печальную судьбу этой несравненной коллекции, которая, брошенная на ветер в 1838 году [167], была расчленена, распродана по частям, продана жалким образом. Г-н де Лаборд во введении к своей книге о герцогах Бургундии [168] в трогательных и негодующих выражениях осудил бездействие тогдашних министров и администраторов, которые не сумели остановить столь варварское рассеяние. Что касается нас, говорящих лишь о Бургундии, поспешим сказать, что часть архивов, относящаяся к этой провинции и Франш-Конте, которая, правда, не была самой важной, после приобретения её г-ном графом де Лобеспеном была недавно включена в Национальную библиотеку [169] стараниями её бдительного администратора.

Жан-Батист-Анн-Женевьева Геньяр, барон де Журсанво, родился около 1749 года, если верить его брачному акту. Он был сыном Клода-Александра Геньяра де Безе и Анны-Филиберты де Леваль де Сен-Мартен. Его отец заставил его выучиться всем изящным искусствам: рисованию, гравированию, музыке. Обеспечив ему средства для путешествий и заставив его объездить Германию и Италию, он добился его зачисления в шеволежеров [легкую кавалерию] королевской гвардии. Он был произведён в рыцари, но после расформирования этого корпуса Журсанво использовал всё своё свободное время на труды и изыскания, создавшие ему репутацию. Он охотно оказывал покровительство художникам, о чём свидетельствуют письма, которыми он обменивался с Прюдоном, Нэжоном, Ганьро, Гуа, которых он поощрял в начале их пути [170].

Журсанво женился в возрасте тридцати семи лет, 1 февраля 1786 года, на Агате-Розе де Фюлиньи д'Амбрен, тридцати двух лет, дочери бывшего военного из полка Энгиена. Церемония состоялась в капелле замка Аже близ Сомбернона, принадлежавшего маркизу де Фюлиньи-Дама [171]. Мы не знаем, вследствие каких несчастных обстоятельств Журсанво умер шесть или семь лет спустя после этого брака, 17 октября 1792 года, в гостинице, на вывеске которой был изображён белый конь, в Шалон-сюр-Сон [172].

Многие труды, которые мы не цитировали, также содержат важные документы для феодальной эпохи: история Осера аббата Лёбёфа; история Бона аббата Гандло; история диоцеза Отёна Ганьяра. Нельзя забыть труды Февре де Фонтета, изыскания аббата Куртпе [173], Пасюмо, Бокийо, аббата Шенве [174], архивиста Будо и др.

И среди современников, сколько имён заслуживают места рядом с этими учёными, обновившими нашу провинциальную историю доказательствами, почерпнутыми из оригиналов. Это, прежде всего, в Дижоне — архивист г-н Гарнье, душа исторических исследований в департаменте, известный столькими серьёзными трудами и под чьим руководством хранилище обогатилось столькими заблудившимися актами; г-да д'Арбомон и Гиньяр; в Осере — г-да Кантен и Шере [175]; в Отёне — г-да де Шармасс и Бюльо; в Шалоне и Маконе — г-да Марсель Кана и Рагю, а также многие другие, которых можно было бы назвать.

Примечания:

[1] «Заметка об архивах департамента Кот-д'Ор», автор г-н Будо, хранитель архивов, Дижон, in-12, 1828.

[2] «Историческая и статистическая записка об архивах департамента Кот-д'Ор и древней провинции Бургундия», автор г-н Ш.-А. Майяр де Шамбюр, хранитель архивов, Дижон, in-8°, 1838.

[3] Национальная библиотека, Фонд Моро, т. 323, л. 21—28.

[4] Национальная библиотека, Фонд Моро, т. 291, л. 434—438.

[5] Национальная библиотека, Фонд Моро, т. 323, л. 479, письмо от 2 октября 1773 г.

[6] Национальная библиотека, Фонд Моро, т. 323, л. 205, письмо от 1 июля 1766 г., датировано Дижоном.

[7] Национальная библиотека, Фонд Моро, т. 323, л. 203, письмо от 1 июля 1766 г., датировано Дижоном.

[8] Письмо дома Вильвьея министру от 4 декабря 1766 г., Национальная библиотека, Фонд Моро, т. 323, л. 212.

[9] Письмо Журсанво Моро от 17 января 1789 г., Национальная библиотека, Фонд Моро, т. 291, л. 434—438.

[10] Национальная библиотека, Фонд Моро, т. 338—339, переписка Ламбера де Барива с Моро.

[11] Национальная библиотека, Фонд Моро, т. 386, л. 17—18. Письмо Вильвьея Моро. Поскольку биография этого учёного, как и его переписка, были опубликованы г-ном Пассье после того, как эта работа была сделана, мы не воспроизводим эту опись.

[12] Упомянутая ранее записка.

[13] В 250 листов, синий марокен, с гербами Вержи.

[14] №123 нашей коллекции, с оригинала XIV века, №92 и 98 серии G., Архивы Кот-д'Ор.

[15] №364 нашей коллекции, с оригинала G. 49, Архивы Кот-д'Ор.

[16] №375 рукописей библиотеки Дижона, копия — №200 нашей коллекции.

[17] №378 рукописей библиотеки Дижона.

[18] №164 нашей коллекции.

[19] №8 рукописей Бодо, библиотека Дижона.

[20] №79 рукописей Бодо, библиотека Дижона.

[21] №129, 140, 137, 201, 208, 209 фонда Бодо, библиотека Дижона. См. далее в статье о Пьере Пальо.

[22] Вместе с этим картулярием в библиотеке Шатильона также находится история Флавиньи в 1 томе малого in-4°, которая принадлежит, я полагаю, дому Виоле и которая показалась нам очень хорошо сделанной.

[23] Стараниями г-на Брюэля, чей 3-й том только что вышел.

[24] Фонд Моро, т. 734—856.

[25] Состоит из 111 томов, из которых 74 происходят от дома Планше, 21 от дома Обре и 16 томов оригинальных хартий Клюни.

[26] Фонд латинский, 8188, рукопись 1329 года, 291 лист. Другой, Фонд латинский 5993 B., XV века, состоит из 254 листов. Восемь других картуляриев разных эпох, происходящих от Буйе и других.

[27] Фонд латинский, 5463, 189 л., in-8°, XIII века; две другие копии. Оригинальные хартии Ла-Бюисьер составляют главную часть приобретения, сделанного Национальной библиотекой у архивных фондов Журсанво по Бургундии.

[28] Фонд латинский, 10948, малый in-4°, XIII века, 70 л.

[29] Фонд латинский, №5529 A, 9874 и 12823.

[30] Копия Журсанво, происходящая из коллекции этого учёного, ещё не каталогизирована.

[31] Фонд латинский, A. 5187, XIV век, in-f°, 125 л.

[32] №117 наших рукописей.

[33] Лучшее издание этой хроники было опубликовано в «Analecta Divionensia» г-дами Бугодом и Гарнье, Дижон, Darantiere, 1875.

[34] «История Бургундии», новое издание, т. IV, с. 698.

[35] Г-н Гарнье издал эту хронику в «Analecta Divionensia», Дижон, Darantiere, 1875, с примечаниями.

[36] Впервые издана в «Историках Франции» [Histor. Franc.] Питу, Франкфурт, 1546, in-f°; «Собрание французских историков» [Script. Franc.] Дюшена, т. IV; Д. Букэ, т. X.

[37] Издана в «Historia monasterii Sancti Johannis Reomaensis», Париж, 1637. — См. также о Рауле Глабере заметку Лакюрна де Сент-Пале, «Записки Академии надписей и изящной словесности» [Mém. de l’acad. des Inscript. et Belles-Lettres], т. VIII.

[38] «Анналы Бургундии», Лион, 1566.

[39] «Исторические смеси, собрание различных предметов, по большей части парадоксальных и тем не менее истинных». Лион, Benoist Rigault, 1588, in-8°, книга более полезная для консультаций, чем думают. «О происхождении бургундцев» [De l’origine des Bourgongnons], Париж, 1581, in-f°.

[40] «Генеалогическая история герцогов Бургундии из дома Франции» [Hist. généalog. des Ducs de Bourg. de la maison de France], Париж, Cramoisy, 1628, in-4°.

[41] «История дома Вержи» [Hist. de la maison de Vergy], 1625, in-f°.

[42] «Библиотека Клюни» [Bibl. Cluniacensis], собрана М. Марье, издана с примечаниями Андре Керсетана [Andreœ Quercetani], 1614, in-f°.

[43] «История королевского аббатства и города Турню» [Hist. de l’abb. roy. et de la ville de Tournus], Дижон, Ph. Chavance, 1664, in-4°.

[44] «Письмо о Беатрис» [Lettre touchant Béatrix], Дижон, Ph. Chavance, 1656, in-4°.

[45] Дижон, Ph. Chavance, 1660, in-4°.

[46] Лион, 1650, in-f°.

[47] … сиречь различных хартий, дипломов и т. д. Лион, у G. Barbier, 1666, in-4°.

[48] «Генеалогическая история дома Куртене» [Hist. généal. de la maison de Courtenay], Париж, 1661, in-f°.

[49] «Доказательства истории дома Колиньи» [Preuves de l’hist. de la maison de Coligny], 1662, in-f°.

[50] 2 т. in-4°, Шалон, Pierre Cusset, 1662.

[51] Дижон, Fay, 1733, in-4°.

[52] Дижон, Jean Ressayre, 1696, in-f°.

В Национальной библиотеке находится определённое количество рукописей Шифле. Его переписка с Сирмоном, Годфруа, Дюшеном и т. д. находится в Фонде французском, №3923. №9361 содержит его переписку с аббатом Никезом.

[53] Париж, Claude Cramoisy, 1664, in-f°. 608 с.

[54] Рукопись №8 рукописей, завещанных библиотеке Дижона г-жой Бодо.

[55] №233 рукописей Труа, 3 т. in-f°. Выписки из старинных отчётов в Счётной палате Дижона при герцогах Бургундии и при королях Франции. Это копия рукописей Перара на эту тему, содержащих 4 тома, из которых 3-й утрачен.

[56] Собрание «Бургундия», т. 101, л. 194—301. Выписка из нескольких решений и приговоров, вынесенных как господами Совета, так и господами Счётной палаты Дижона. Представления дел на заседаниях названных господ (1438—1608), автограф. Собрание «Бургундия», т. 101, счета вспомогательных сборов, займов и субсидий, с л. 70 по л. 177, счета XV в., автограф Перара, счета домена Дижона. Счета подымного налога, XIV—XVI вв., автограф.

[57] По Перару см.: Мютро и Гарнье, «Бургундская галерея» [Galerie Bourg.], т. 2, с. 415—417; «История Шалона» Перри; Куртпе, т. III, с. 50; «Записки Дижонской академии» [Mém. de l’Acad. de Dijon], т. 1, с. 2.

[58] Осер, Gilles Bouquet, 1656, in-4°.

[59] Т. III, л. 122. История монастыря Понтиньи по хартиям и документам.

[60] «Генеалогия древнего дома Виоле» [Généalogie de l’ancienne maison de Viole], автор Жорж Виоле, 1660, in-f°, бумага, раскрашенные гербы. Национальная библиотека, Фонд французский, №18670.

«Деяния епископов Осера и каталог должностей той же церкви» [Gesta episcoporum Antissiodorensium et catalogus dignitatum ejusdem ecclesiœ], 2 т. in-f°. «История аббатов монастыря Сен-Жермен и каталог приоров того же места, а также графов Осерских» [Historia abbatum monasterii Sancti-Germani, et catalogus priorum ejusdem loci necnon comitum Autissiod.], 1 т. in-f°. «Церковь города и диоцеза Осера» [Ecclesiœ civitatis et diœcesis Autissiod.], 1 т. in-f°. Эти четыре тома in-f°, а также чистовик в 3 томах, находятся в библиотеке Осера. В библиотеке Шатильона-на-Сене находятся: «Записки для истории аббатства и города Флавиньи» дома Виоле, а также выписки из картуляриев Молем и других. Сборник хартий Эшарли, как мне кажется, его почерка. Национальная библиотека, Фонд латинский, 17097, происходящий от Геньера.

[61] 2 т. in-f° нашей коллекции.

[62] Рукопись нашей коллекции.

[63] Большой in-f°.

[64] По поводу Проспера Боэна см.: Филибер де ла Мар, «Обзор…» [Conspectus]; Жиро, «Очерки о Дижоне» [Essais sur Dijon]; Папийон, «Библиотека бургундских авторов» [Bibl. des auteurs de Bourgogne]; «Историческая библиотека Франции» [Bibl. hist. de la France], Февре де Фонтета; «Бургундская галерея» [Galerie Bourguignonne], Ш. Мютро и Жоз. Гарнье, т. 4, с. 37.

[65] «Историческая декада диоцеза Лангра» [Décade historique du diocèse de Langres], 2 т. in-f°, Национальная библиотека, Фонд французский, №18717—18718.

[66] Фонд де ла Мара, 105, ныне переданный в Фонд французский, 6 т. in-4°, №5993–5998; тот же фонд, №22268 и 22269, «Генеалогические фрагменты».

[67] Аббат Руссель держал в руках эти бумаги для своей «Истории диоцеза Лангра», 1 т., большой in-8°. Лангр, Jules Dallet, 1873.

[68] «Хроника епископства Лангра» [Chron. de l’évêché de Langres]. Шомон, 1842, in-8°.

[69] Национальная библиотека, собрание «Бургундия», т. 38, л. 439, заметка рукой дома Планше.

[70] См. Папийон, «Библиотека бургундских авторов»; «Бургундская галерея», т. 2, с. 429–432.

[71] «Гражданская и церковная история Шалона» [Histoire civile et ecclésiastique de Chalon], Шалон, 1659, in-f°.

[72] По Перри см.: Национальная библиотека, собрание «Бургундия», т. 38, л. 439; Байе, «Суждения об учёных» [Jugement des savants], т. I, с. 553, изд. in-12; Лаббе, «Историческая библиотека» [Bibl. hist.], с. 202; Папийон, «Библиотека Бургундии»; Тэсье, «Каталог авторов и библиотек» [Catal. author. et bibl.], с. 58; Жакоб, «О знаменитых писателях Шалона» [De claris scriptoribus Cabilonensibus], с. 416; Кёниг, «Библиотека старая и новая» [Bibl. vetus et nova], с. 62; Куртпе, новое изд., т. 3, с. 263.

[73] Национальная библиотека, Фонд латинский, 17720.

[74] Фонд латинский, 17085.

[75] Фонд латинский, 17722.

[76] Фонд латинский, 17089.

[77] Фонд латинский, 17090.

[78] Фонд латинский, 17091.

[79] Фонд латинский, 17099 и 17100.

[80] Фонд латинский, 18354.

[81] Фонд латинский, 17080 и 17081.

[82] Фонд латинский, 17082.

[83] Фонд латинский, 17084.

[84] По Жану Буйе и членам этой семьи библиофилов см.: г-н Леопольд Делиль, «Кабинет рукописей в Национальной библиотеке» [Le cabinet des mss à la Bibl. nat.], т. II, с. 266–279; Арман, «Каталог рукописей библиотек департаментов» [Catal. des mss des bibl. des départ.], т. 2, предисловие; «Понтюс де Тиар» [Ponthus de Thiard], Абель Жандель, с. 107; «Бургундская галерея», т. I, с. 97; отец Луи Жакоб, «Трактат о прекраснейших библиотеках» [Traité des plus belles bibl.], с. 628; отец Мабильон, «Бургундское путешествие» [Itiner. Burg.], среди его посмертных сочинений, т. II, с. 6 и 8; Мартен, «Учёное путешествие» [Voy. litt.], т. I, часть 1-я, с. 145; Ш. Патен, предисловие к «Монетам римских семейств Фульвия Урсина» [Fulvii Ursini numism. familiar. Romanar.]; Костар, «Записки о людях литературы» [Mém. des gens de lettres], продолжение «Записок» отца Демоле, т. II, с. 330; Филибер де ла Мар, «Собрание Бурмана» [Recueil Burman], т. V, с. 684 и 686, и «Обзор…» [Conspect. historic. Burg.], с. 30; «Библиотека историков Франции» [Bibl. des hist. de Fr.] отца Ле Лонга, №2048; Пальо, «Парламент Бургундии» [Parl. de Bourg.], с. 297; Николаус Гейнзиус, письмо, «Собрание Бурмана», т. V, с. 686; 12 коробок Переписки Буйе в Национальной библиотеке, Фонд французский, 24409 и след.; Ш. Февре, «О знаменитых ораторах Бургундии» [De claris orator. Burgund.]; «Смеси» Мишо; «Комментарий о жизни и сочинениях Жана Буйе» [Comment. de vita et scriptis Joh. Buherii], отец Уден, Дижон, 1746, in-4°; Д. Рюинар, предисловие к Григорию Турскому [Prœfat. in Gregor. Turon.], №447; Аршамбо, «Собрание летучих листков» [Rec. de pièces fugit.], т. II, с. 70; «Журнал учёных» [Journal des savants], 1721, май 1733, фев. 1737, июль 1717, фев. 1712; «Тревуский журнал» [Journal de Trévoux], июнь 1715, ноябрь 1721, апрель 1738; «Лейпцигский журнал» [Journal de Leipsick], июнь 171… и т.д.; Переписка и сочинения Вольтера; «Похвальное слово» [Eloge] Гюйтона де Морво, Дижон, 1775; «Очерк о президенте Буйе» [Essai sur le Président Bouhier], генеральный прокурор Марнас, 3 ноября 1853; Биография в Мишаре; Папийон, «Библиотека Бургундии» и т.д., и т. д.

[85] Дижон, Ressayre, 1687, in-4°.

[86] «Трактат о прекраснейших библиотеках», с. 122.

[87] «Посмертные сочинения», т. II.

[88] «Библиотека Бургундии», т. II, с. 287.

[89] Ш. Мютро и Гарнье, т. II, с. 20–25. По Филиберу де ла Мару см. также: Балюз, «К капитуляриям» [Ad capitularia], т. I, № LXXII, предисловие, и № LXXX; Юэ, «Рассуждения» [Dissertat.], т. II, с. 377; его же «Комментарий…» [Commentar.]; «Менажана» [Menagiana], т. I, с. 57–94; т. II, с. 27; Фабрициус, «Греческая библиотека» [Bibl. grecque], т. V, с. 279; «Смеси» Виньёль-Марвиля [Mélanges de Vigneul-Marville], т. II; «Библиотека историков Франции»; «Дополнение» к Морéri 1735 года; Тэсье, «Каталог авторов»; П. Лаббе, «Новая рукописная библиотека» [Nouv. bibl. manusc.]; Жиро, «Очерки о Дижоне» и т. д.

[90] Это самый важный фонд по Бургундии, которым обладает Национальная библиотека. Он содержится в Фонде Моро, №734–856, и под различными номерами Фондов латинского и французского.

[91] Г-н Л. Делиль, «Кабинет рукописей», т. II.

[92] «Бургундский союз» [Union Bourguignonne] от 8 сентября 1855 г.

[93] «Печатники и книготорговцы в департаменте Кот-д'Ор» [Les imprimeurs et les libraires dans la Côte-d’Or], Дижон, 1883. Оригинал этой биографии находится в Национальной библиотеке, Фонд Моро, 800.

[94] Национальная библиотека, Фонд Моро, 800, заметка о Пальо.

[95] «История Бургундии», новое изд., т. I, предисловие, с. XVII.

[96] Кажется полезным указать рукописи или копии рукописей Пальо, которые мы уже встретили и которые не будут единственными, которые мы обнаружим:

В Национальной библиотеке, Фонд Моро, т. 378: «Генеалогия семьи Жюльен в Бургундии, 1679 г.», рукопись-автограф с посвятительным письмом, подписанным П. Пальо, г-ну Бенуа Жюльену, секретарю Штатов Бургундии. Собрание «Бургундия», т. 39: Генеалогии Вержи, Фролуа, Грансе, Монреаль, Арк, Со; выписки, использованные домом Планше.

В библиотеке Арсенала:

№4184, генеалогия семьи Фьо в Дижоне, in-f°; №157, генеалогия семьи Легу в Дижоне и семьи Морен, in-f°; №4155, Генеалогия семьи Годран в Дижоне, in-f°; №4160, Генеалогия семьи де Массоль в Бургундии, in-f°.

В городской библиотеке Дижона:

№129 фонда Бодо: Генеалогия семьи Жоли в Дижоне, 1694, in-f°; №140 того же фонда, Генеалогии Бургундии, 2 т. in-f°; №137, Генеалогические заметки и гербы различных благородных семей Бургундии; №201, Генеалогия семьи де Бернар в Дижоне; №208, Генеалогия семьи Ремон в Бургундском герцогстве, бальяж Ла-Монтань. Оригинал этой работы рукой Пальо находится в Национальной библиотеке, Фонд Моро, 800, л. 94–259; №209, Генеалогия семьи Ле-Куссен.

В городской библиотеке Труа:

№337, Выписки из 13 томов «Генеалогических записок» Пьера Пальо, с указателем фамилий, занимающим 41 страницу in-f°, 231 лист; происходит от Буйе; №688, выписка из рукописей П. Пальо о семье Бербизе и о некоторых семьях Бургундии и особенно Дижона, in-f°, бумага; происходит от Буйе; №1070 (Сборник), Записки о семье Николя Ролена, канцлера Бургундии. Та же работа находится в Национальной библиотеке, Фонд Моро, т. 800. Рассуждение о жизни Бениня Фремьо, президента парламента Бургундии [président à mortier au Parlement de Bourgogne], in-f°. Происходит от Буйе; №997, Генеалогия семьи Валон в Бургундском герцогстве, автор П. Пальо, in-f°, происходит от Буйе; №2177, Сборник генеалогических документов по Бургундии, выписка из 1-го тома Пальо.

[97] Фонд французский, новые поступления, №67 и 68, т. XII и XIV, тома in-f° в 604 и 465 с., внутри имели экслибрис Жоржа Жоли, барона де Блези, второго президента Парламента Бургундии, хотя они являются лишь копией оригиналов, сделанной, вероятно, для Буйе.

Вот их точное название:

«Выписки из актов и договоров об основаниях, брачных контрактов, завещаний, дарений, опекунств, разделов, сделок, соглашений, даров, пожалований, назначений, обеспечений должностями и чинами, памятников, надгробий, эпитафий и надписей, регистров Парламента, Счётной палаты, бальяжей и канцелярий и протоколов нотариусов, признаний фьефов, описаний, приобретений и других документов, сделанных и собранных Пьером Пальо, парижанином, королевским печатником и историографом, генеалогом Бургундского герцогства, для задуманной им генеалогической истории Бургундии».

Т. XII имеет дату MDCLXXXIII, а т. XIV — MDCLX, с пространной заметкой в две страницы, которая является копией заметки барона де Блези о приобретении этих томов, которые были ему переданы по цене 100 франков каждый. — Хорошие указатели в конце. Национальная библиотека.

Фонд французский, новые поступления, №69: Генеалогия семьи Эспьяр в Бургундском герцогстве, составленная и подтверждённая по актам, регистрам Парламента и Счётной палаты и другим доказательствам, Пьером Пальо, парижанином, королевским историографом и генеалогом Бургундского герцогства, MDCLXXXVII, in-4°, 374 с., с генеалогической таблицей, раскрашенными гербами, подписанным посвящением, указателем имён, переплёт телячьей кожи. Автограф. Национальная библиотека, Фонд французский, №24019, Сборник различных эпитафий, вставленных в четырнадцать томов генеалогических записок, оставленных Пьером Пальо, in-f°, из Фонда Буйе, 290 с. Особенно ценные документы.

Генеалогия Жюльен, которую мы указывали ранее, была впоследствии напечатана в 1820 году, in-4°(наша коллекция).

Там же, Франц., 20891 (происходит от Геньера). Акты для Сен-Бенин, Без, Буланкур, Ла-Бюисьер, с рисунками и надгробиями, которые, по-видимому, взяты с рисунков Пальо.

Там же, Латин., 17021–17029. Акты, гербы и т.д., касающиеся епископов Отёна, Осера, Безансона, Макона, Невера и т. д. (некоторые рисунки, по-видимому, того же происхождения).

Там же, Франц., 20892–20913 (происходит от Геньера), содержат некоторое количество рисунков, воспроизведённых с рисунков Пальо. Эти различные тома требуют специального изучения и каталогизации документов, которые могут интересовать Бургундию.

Я не могу не упомянуть, что портрет Пальо был гравирован для публикации в «Знаменитых людях» [Hommes illustres] Перро, равно как и заметка в две страницы in-folio, которую я встретил впервые в великолепном экземпляре, проданном за сумму в 2750 франков (Продажа Порке, февраль 1885 г.). По какой причине эта заметка и этот портрет были изъяты из издания?

[98] Рукописи Тома Ле Руа также встречаются в различных томах с гербами в читальном зале архивов Дижона.

[99] №11–14 собрания «Бургундия»; именно по этим рукописям Комиссия древностей департамента Кот-д'Ор опубликовала в т. X своих «Записок» под названием «Бургундская эпиграфика» рисунки надгробий.

[100] Национальная библиотека, собрание «Бургундия», т. 92, переписка дома Обре.

[101] Национальная библиотека, собрание «Бургундия», т. 92, л. 3, письмо Фр. Одрана от 11 сентября 1711 г.

[102] Национальная библиотека, собрание «Бургундия», т. 92, л. 9, письма от 18 января 1712 г.; там же, л. 5, письмо от 9 апреля 1712 г.

[103] Собрание «Бургундия», т. 92, л. 9, письмо Одрана от 9 апреля 1713 г. «…лет пятнадцать-восемнадцать назад, кармелит дал или хотел дать историю Бургундии». Шарле, каноник Сен-Этьен в Дижоне, также задумывал сделать историю Бургундии, над которой работал двенадцать или пятнадцать лет, но от которой появился лишь проспект в 1706 году.

[104] Собрание «Бургундия», т. 92, с. 13, письмо Одрана, 1713.

[105] Национальная библиотека, Фонд французский, 17702, л. 62, письмо Обре к Монфокону.

[106] Собрание «Бургундия», т. 92, письмо дома Одрана.

[107] Собрание «Бургундия», т. 92, л. 24.

[108] Мы укажем их в описи документов по Бургундии в Национальной библиотеке и в различных хранилищах.

[109] Национальная библиотека, собрание «Бургундия», т. 92, с. 28, письмо Биньона дому Обре.

[110] Собрание «Бургундия», т. 101, в начале.

[111] Собрание «Бургундия», т. 92, л. 33 об., письмо кардинала де Рогана от 3 марта 1722 г.

[112] Собрание «Бургундия», т. 92, л. 33 об., письмо от 5 июня 1726 г.: «Я свидетельствую всем, что достопочтенный отец Обре, бенедиктинец, оставался в Риме с октября 1724 года только на службе Короля, на которой я его использовал, с чем он добросовестно справился. В Риме, 5 июня 1726 г. Кардинал де Полиньяк».

[113] Париж, Michel Gandouin, 1729, in-4°, сочинение, содержащее: Состояние служащих герцогов Бургундии второго рода.

[114] Национальная библиотека, собрание «Бургундия», т. 91–114.

[115] Мы укажем их в другом месте со тщанием.

[116] См. г-н Л. Делиль, «Кабинет рукописей в Национальной библиотеке», т. I, пр., 1868.

[117] Париж, Seb. Cramoisy, in-f°.

[118] См. Папийон, «Библиотека бургундских авторов», т. II, с. 209.

[119] «Реомское, или история монастыря Святого Иоанна» [Reomaüs, seu historia monasterii Sancti Joannis], автор Петр Рувер [Petrus Roverius]. Париж, Seb. Cramoisy, MDCXXXVII, in-4°. Эта книга тем более ценна, что архивы аббатства Мутье-Сен-Жан были полностью сожжены в 1567 году во время Религиозных войн, и об этом древнейшем монастыре Бургундии можно найти лишь незначительные акты в разорённых коробках, которые его касаются, в Архивах Кот-д'Ор.

[120] «О жизни и деяниях Франциска де Ларошфуко, кардинала Святейшей Римской Церкви, три книги» [De vita et rebus gestis Francisci de la Rochefoucaut, S. R. E. cardinalis, libri tres]. Париж, Seb. Cramoisy, MDCXLV, 236 с., in-8°.

[121] Входят в нашу коллекцию.

[122] См.: «Галлия христианская», т. II, предисловие; «Историческая и критическая библиотека конгрегации Сен-Мор» [Bibl. histor. et critique de la congrégat. de Saint-Maur], автор дом Ле Серф, с. 472; Куртпе, «История Бургундии», новое изд., т. II, с. 556; «Бургундская галерея», т. III, с. 242, 243.

[123] Эта деревушка ныне разрушена. Некогда там был приорат, от которого не осталось больше следов, чем от селения.

[124] См. «Похвальное слово» Д. Эстьенно в «Посмертных сочинениях» отца Мабильона; П. де Монфокон, «Итальянский дневник» [Diarium Italicum]; Д. Рюинар, предисловие к Григорию Турскому; Д. Ле Нурри, аппарат к «Библиотеке Отцов» [Bibl. des Pères], предисловие и т. д.

[125] См.: Дюпен, «Библиотека церковных авторов» [Bibl. des aut. eccl.], с. 223; отец Пец, «Бенедиктинская библиотека Сен-Мор» [Bibl. bened. Maur.], с. 353; «История сочинений учёных» [Hist. des ouvrages des savants], март 1692, с. 299, и 1665, с. 424; Фабрициус, «Библиотека древностей» [Bibl. antiq.], с. 105, 106, 111; «Учёная Европа» [Europe savante], 1718, с. 130; «Историческая и критическая библиотека» [Bibl. hist. et crit.], автор Д. Ле Серф, с. 306; Отец Мабильон, «Похвальное слово» Д. Мартену, «Меркурий» [Mercure] за сентябрь 1739, с. 1784 и след.; «Бургундская галерея», т. II, с. 228, 234.

[126] В этих материалах дома Планше, написанных несколькими почерками, трудно, при отсутствии подписанных автографов писем, указать точную долю каждого из исследователей, которые в них сотрудничали.

[127] См.: Д. Планше, «История Бургундии», предисловие к т. I.

[128] Письма, которые мы только что опубликовали в «Бюллетене Общества исторических и естественных наук департамента Йонна».

[129] Национальная библиотека, новые поступления Фонда французского, №1242, л. 133 и след.

[130] Национальная библиотека, Фонд французский, новые поступления, №4242, л. 133 и след.

[131] Национальная библиотека, Фонд французский, т. 15197 (письмо Ле Тора аббату Лёбёфу, л. 136).

[132] Национальная библиотека, собрание Моро, т. 323, л. 183.

[133] Национальная библиотека, Фонд Моро, т. 323, л. 185, письмо от 30 января 1675 г.

[134] Речь явно идёт о доме Планше, историке, а не о доме Планшетте, который тогда, правда, жил, но который составил лишь религиозные сочинения.

[135] Национальная библиотека, Фонд Моро, т. 338, л. 239, письмо от 21 июня 1782 г. Национальная библиотека, Фонд Моро, т. 339, л. 221, письмо Моро от 14 августа 1782 г. Национальная библиотека, Фонд Моро, т. 291, л. 267, письмо от 12 декабря 1782 г.

[136] Куртпе, «История Бургундии», новое изд., т. III, с. 490.

[137] По дому Мерлю см. заметку Ксавье Жиро, «Журнал департамента Кот-д'Ор» [Journal de la Côte-d’Or], 1817; «Бургундская галерея», т. II, с. 238–239; Кеrar, «Французская литература» [la France littér.]; Куртпе, т. III, с. 490.

[138] Национальная библиотека, Фонд Моро, т. 338, л. 229. Письмо Ламбера де Барива Моро от 17 февраля 1783 г.: «Дом Мерль, сообщив мне список великих фьефов Бургундии, историю которых он намеревается дать, я заметил там объекты, по которым его собрания были весьма ограничены, и я взялся помочь ему по поводу двух интересных статей, о которых я лучше осведомлён, я посылаю ему их в обработанном виде…»

[139] См. заметку, посвящённую дому Вильвьею г-дами Пассье; мы до этой публикации скопировали опубликованную ими переписку, происходящую из Фонда Моро, т. 323, л. 177 и след.

[140] Национальная библиотека, Фонд Моро, т. 323, л. 181–183, письма от 20 сентября 1764 г. и от 27 ноября 1764 г.

[141] Национальная библиотека, Фонд Моро, т. 323, л. 187, письмо от 30 января 1765 г.

[142] Эта опись составляет т. 386 Фонда Моро, Национальная библиотека, и №1252 Кабинета актов. Она не сообщает нам ничего нового. Оригиналы находятся в архивах Кот-д'Ор.

[143] Национальная библиотека, Фонд Моро, т. 1095. Оригиналы находятся в архивах Кот-д'Ор.

[144] Национальная библиотека, Фонд Моро, т. 323, л. 193, письмо от 6 июля 1765 г.

[145] Национальная библиотека, Фонд Моро, т. 323, л. 479, письмо от 2 октября 1779 г.

[146] Ср. заметку г-д Пассье.

[147] Т. 1–74.

[148] Кабинет актов, т. 108–155 bis.

[149] №1251 Кабинета актов.

[150] №1252 Кабинета актов.

[151] Рукопись дома Каффьо, №1036, 1037 новых поступлений.

[152] Национальная библиотека, Фонд Моро, т. 339, л. 102, письмо Моро.

[153] Национальная библиотека, Фонд Моро, т. 338, письмо от 20 апреля 1777 г.

[154] Там же, письмо от 8 июля 1777 г.

[155] См. г-н Леопольд Делиль, «Кабинет рукописей в Национальной библиотеке», т. I, 1868.

[156] Национальная библиотека, Фонд Моро, т. 339, л. 402.

[157] Там же, письмо Моро министру.

[158] Эти переписки составляют т. 338, 339 Фонда Моро.

[159] Национальная библиотека, Фонд латинский, №9090, 9091, 9092, 9884. См. г-н Делиль, «Кабинет рукописей», т. I.

[160] Эти биографические сведения и даты взяты из заметки в архивах Кот-д'Ор в собраниях Пенседе.

[161] Национальная библиотека, Фонд Моро, т. 323, л. 24–28. Письмо без подписи и даты.

[162] 4 с., in-8°, Дижон, de Fay.

[163] Национальная библиотека, Фонд Моро, т. 291, л. 434. Письмо или, скорее, записка барона де Журсанво Моро от 17 апреля 1789 г.

[164] Составленная им опись находится в Национальной библиотеке, Фонд французский, №10430–10432, 3 т. in-f°.

[165] Национальная библиотека, Фонд Моро, т. 291, л. 434, письмо Моро.

[166] Там же, л. 432.

[167] «Аналитический каталог архивов г-на барона де Журсанво» [Catalogue analytique des archives de M. le baron de Joursanvault], Париж, Techener, 1838, 2 т. in-8; другой маленький каталог: «Рукописи кабинета г-на барона де Журсанво, к продаже после кончины его супруги» [Manuscrits du cabinet de M. le baron de Joursanvault, à vendre par suite du décès de madame sa veuve], б.м., б.г. (Дижон).

Обломки этого кабинета и различные отдельные листы вошли в нашу коллекцию.

[168] «Герцоги Бургундии, исследование о литературе, искусствах и промышленности в XV в.» [Les Ducs de Bourgogne, étude sur les lettres, les arts et l’industrie, au XVe s.], 1849, 3 т. in-8°.

[169] Мы не смогли просмотреть эти документы, которые ещё не предоставлены публике.

[170] Мы заимствуем эти заметки из слишком краткой заметки г-на Луи Морана под названием: «Барон де Журсанво и бургундские художники Прюдон, Ганьро, Нэжон» [le baron de Joursanvault et les artistes bourguignons Prud’hon, Gagnereaux, Naigeon], Бон, 1883, 30 с. См. также г-на Шарля Клемана: «Прюдон, его жизнь и труды» [Prud’hon, sa vie et ses œuvres], Париж, 1872; «Записки и дневник» Вилля [Mémoires et journal de Wille], Париж, 1857, т. II, с. 45.

[171] Контракт был заключён накануне в том же замке г-ном Пьером Пьожем, королевским нотариусом в Пуйи-ан-Осуа. Акт опубликован г-ном Луи Мораном в упомянутой заметке, с. 25.

[172] Акт опубликован в той же заметке, с. 25, 26.

[173] См. заметку о Куртпе в новом изд. его «Истории Бургундии», Дижон, Lagier, 1848, т. 4, с. 469 и след.

[174] Андре Шенве, родившийся около 1716 г., умер в Дижоне 10 августа 1783 г., каноник коллегиальной церкви этого города, подготовил историю Дижона, чьи рукописи ныне находятся в Национальной библиотеке.

[175] Мы больше не можем считать среди современников г-на Леона де Бастара, чьи исследования обещали столь важные труды, и г-на Шалля, чью утрату недавно сожалеет Историческое общество департамента Йонна. В момент, когда мы правим эти корректуры, мы с горечью должны сообщить о смерти Шере, скончавшегося внезапно 30 января 1885 г.

Глава I. Бургундия при короле Роберте — 1002—1015 гг.

Бургундия после смерти герцога Генриха Великого. — Отто-Гийом. — Гуго, граф Шалона и епископ Осерский. — Брюно де Руси, епископ Лангрский. — Ландри, граф Неверский. — Феодальные семьи. — Король Роберт осаждает Осер. — Разорение Бургундии. — Осады Аваллона, Дижона, Санса.

В то время, когда 15 октября 1002 года в Пюи-сюр-Луаре скончался Генрих Великий, последний из отчуждаемых герцогов Бургундии и одновременно первый из наследственных герцогов, король Роберт уже четырнадцать лет и девять месяцев сидел на троне Франции, и шесть лет правил единолично после смерти своего отца Гуго Капета.

Генрих Великий, изначально владевший герцогством лишь на бенефициальном праве, впоследствии получил его в качестве апанажа от своего брата Гуго Капета; он не оставил законных детей, и король Роберт, его племянник, по всей видимости, был единственным, кто имел право присоединить к своему наследству это бургундское владение, которое было отделено от Короны.

Но если герцог Генрих не имел законных наследников от своей жены Герберги Шалонской, у него был внебрачный сын, Эд, граф де Бон, и пасынок, которого Герберга родила в первом браке с Альбертом, герцогом Ломбардии. Именно этого пасынка, Отто-Гийома, прозванного Чужестранцем, герцог Генрих усыновил и добился его признания главными бургундскими сеньорами.

Это усыновление, лишавшее короля Роберта наследства в пользу чужестранца, кажется вполне оправданным поведением и прошлым самого Роберта, который, забыв о доброте и милостях своего отца, вопреки его воле женился на своей кузине Берте, дочери Конрада Миролюбивого, короля Арля, и Матильды Французской. Берта была вдовой Эда, графа Блуа, Шартра, Шатодёна, Тура и Бове, и имела от него пятерых детей.

Этот брак, заключенный всего через несколько месяцев после вдовства Берты, нашел нескольких епископов, давших ему благословение (995 год), несмотря на канонические уставы того времени и запрет короля и королевы. Три года спустя римская курия объявила отстраненными прелатов, принимавших участие в совершении бракосочетания [1], и провозгласила в решении собора: «Постановлено, что король Роберт должен покинуть свою кузину Берту, на которой женился незаконно, и совершить семилетнее покаяние согласно церковным установлениям; если же он не подчинится, да будет анафема! Те же предписания и те же наказания применяются к Берте». Король Роберт получил копию этого приговора и отказался подчиниться ему, к великому соблазну своей семьи и подданных. Королевство было подвергнуто интердикту, богослужения приостановлены, но ничто не подействовало: ни упреки родственников, ни мольбы аббата Флёри, ни одиночество, в котором он оказался, став предметом ужаса, так что лишь двое слуг согласились остаться у него на службе [2]. Неудивительно, что спокойный и добронравный Генрих Великий, более занятый делами благочестия, чем чем-либо иным, оказался чувствителен к бесчестию, тяготевшему над королем Робертом, и предпочел отлученному племяннику своего пасынка, который, хоть и был чужестранцем, пользовался большой любовью бургундских сеньоров, среди которых был воспитан.

Едва успела закрыться могила Генриха Великого под сводами старой базилики Сен-Жермен в Осере, рядом с могилой его брата Оттона, как партии уже выступили в поход. Два прелата, два могущественных барона вступают на сцену, чтобы сыграть преобладающую роль в грядущих событиях и удержать власть в руках претендентов, чью тяжбу они приняли. Ибо мы уже не во времена ранней Церкви, когда аббаты и епископы призывались лишь через избрание и по причине своих добродетелей. Уже давно королевская власть распоряжается этими высокими должностями в пользу знати, которая образует военную теократию, соединяя в одних руках светскую и духовную власть и порой обращая ее против тех, кто им ее дал.

Гуго, граф Шалона-на-Соне, владелец одного из богатейших графств Бургундии, епископ Осерский, обеспеченный богатыми и многочисленными бенефициями, аббат Флавиньи, Куша, Сен-Марселя в Шалоне, Нотр-Дам де Лон, адвокат (защитник) Турню, Сен-Бенинь в Дижоне, каноник Отёна, приор нескольких монастырей, человек деятельный, предприимчивый, честолюбивый — одновременно граф, аббат, епископ, один из типов этих епископов-воинов, чья рука была везде, кто от одного конца Бургундии до другого оказывал самое значительное влияние, — Гуго де Шалон был самым энергичным и единственным защитником прав, на которые претендовал король Роберт. Их связи и дружба восходили к более раннему времени. Когда граф Гуго был посвящен в епископы Осера 5 марта 999 года [3], он был этим обязан королевской милости, и вскоре мы вновь видим короля и прелата в Шалоне-на-Соне, совместно решающих вопрос об объединении приората Паре-ле-Мониаль с аббатством Клюни [4].

Гуго де Шалон был шурином покойного Генриха Великого, который женился на его сестре Герсенде или Герберге [5]. Беспокойный епископ был, таким образом, родным дядей Отто-Гийома, что было еще одним поводом отстранить от первого места в королевстве племянника, чуждого провинции, бывшего лишь младшим в семье в присутствии дяди, ревнивого к своим правам и привилегиям. Сюзерен не желал быть вассалом одного из своих держателей.

Помимо прав, которые ему давало усыновление герцогом Генрихом Великим, граф Отто-Гийом владел также и собственными обширными доменами. Он женился на Ирментруде, дочери графа Реймсского и сестре епископа Лангрского, которая была тогда вдовой Альберика II, графа Макона. Отто-Гийом владел этим графством при жизни своей жены, а после смерти детей, которых она имела от первого брака, передал его своим собственным потомкам, как мы увидим позже. Кроме того, он владел графством Бургундским (Франш-Конте) со времени смерти сына Летальда II, графа Бургундского по праву своей матери, внучки Жильбера, герцога и графа Бургундии, а не по праву завоевания, как некоторые полагали. Он получил графство Невер самое позднее в 987 году от своего тестя Генриха Великого, но недолго им владел и отдал его в приданое своей дочери Матильде, выдав ее замуж за Ландри, сеньора Маре и Монсо.

Другой прелат, уже двадцать три года занимавший кафедру епископства Лангрского и чья сестра была замужем за Отто-Гийомом, должен был нейтрализовать усилия графа Шалона. Брюно, сын Рено де Руси, графа Реймсского, близкий родственник короля Людовика Заморского и потомок Карла Великого, именовал себя епископом и графом Лангрским «милостью Божией» [6]. Брюно владел графством и городом Лангром, замком Дижоном, монастырями Сен-Симфорьен в Тоннере, Сен-Жюмо в Лангре, имел сюзеренные права на замки Гранмона, Бара и Шатийона, права чеканки монеты, учреждения рынков и ярмарок. Преимущество его ума, великолепие его деяний, знатность его происхождения придавали ему большой престиж и обеспечивали первое место после герцога Бургундии. Он был всемогущ в своей обширной епархии, включавшей в свой состав Дижонэ, и пользовался большим влиянием у сеньоров провинции. Более пожилой, менее деятельный, но не менее влиятельный, чем епископ Осерский, он всю свою жизнь должен был препятствовать политике и предприятиям последнего.

Вокруг этих персонажей группировались другие могущественные бароны, которым предстояло сыграть большую роль в событиях.

Эд, граф Шампанский и Блуаский, воспитанный при французском дворе, когда его мать Берта во втором браке вышла замуж за короля Роберта, стал противником этого принца, когда тот ее отверг. Они уже вели ожесточенную войну друг против друга из-за взятия Мелена, и Роберту для победы пришлось призвать на помощь Ричарда, герцога Нормандского. Новая начинавшаяся борьба была удобным случаем для проявления недовольства графа Эда, который, впрочем, не мог испытывать ничего, кроме второстепенного интереса к защите претендента Отто-Гийома.

Последний имел куда более энергичного естественного союзника в лице своего зятя Ландри, графа Неверского, происходившего из рода воинов Пуату и самого обладавшего большой репутацией мужества и умения; его присутствие на западных границах Бургундии и Осерруа, ставя его на передний план театра войны, обеспечивало ему одну из самых активных ролей.

Граф Семюр-ан-Брионне и виконт де Бон, которые, по-видимому, приняли сторону короля Роберта вследствие вероятного вмешательства их родственника Гуго де Шалона, были слишком удалены, чтобы с самого начала войны оказать эффективную помощь помимо моральной поддержки.

Некоторые бургундские сеньоры воспользовались смертью герцога Генриха Великого, чтобы освободиться от всякой вассальной зависимости, и завладели укрепленными пунктами и замками, не желая никоим образом признавать королевскую власть и повиноваться ее приказам. Ибо, помимо их явного предпочтения тому или иному претенденту, каждый из них действовал в интересах собственного дела и личной выгоды. Некоторые были настолько недисциплинированны, что захватывали церковное имущество. Епископу Брюно даже пришлось вмешаться и на торжественном собрании приказать узурпаторам в епархии Лангра вернуть имущество, отнятое у аббатства Сент-Этьен в Дижоне [7].

Потомки древнего рода Вержи занимали часть укрепленных пунктов страны и главные феодальные позиции в крае. Его многочисленные и могущественные ветви простирались от Маконне до самых окраин Аваллонэ. Графы Осруа, Дёмуа, Гриньона, сеньоры Тиля, Мон-Сен-Жана, Сальмеза, Фролуа, Блези, Ла-Рош-ан-Брениля, Глана, Пьер-Пертюи, несомненно, происходили от него; но независимость, в которой многие из них жили в своих владениях, и действия каждого в своих частных интересах не давали им достаточной сплоченности и солидарности для совместных действий [8].

Никто из членов этого дома не захотел признать королевскую власть, и почти все держались в стороне в течение всего правления короля Роберта.

В начале этого исследования и для понимания последующих событий совершенно необходимо рассмотреть долю светской власти, которую епископы осуществляли в различных епархиях Бургундии. Здесь епископы — феодальные сеньоры, которые, как в Осере и Лангре, распоряжаются военной силой. Там же епископы, более или менее давно обобранные могущественными баронами, осуществляют лишь чисто духовное влияние и остаются в стороне от грядущих событий. В Лангре епископ, без сомнения, облечен феодальной властью, и сеньоры страны являются его вассалами. Войны XI века не лишат его этих привилегий, поскольку любопытная булла папы Пасхалия II в 1105 году [9] подтверждает за епископом, помимо его прав на аббатства, владение замками Жюржи, Шатийон, Тиль-Шатель, Монсожон, Кублан, Фуван, Шуазёй, Грансе, Со, Бар-сюр-Об, Бар-сюр-Сен, Шасне, Секфонтен, Тоннер, Блези, Эгремон, Бурбонн, Дём, Гриньон.

В епархиях Шалона, Макона и Отёна ничего подобного нет. Епископы, по-видимому, не располагают такой же властью и, вероятно, были лишены своих временных владений графами страны, потомками могущественного дома Вержи, которые не могли допустить рядом с собой сюзеренных епископов. Если изучать картулярии Отёна [10], например, то в XII и XIII веках там можно найти признание прав, которыми епископ обладал на некоторые замки, — прав, являвшихся лишь ослабленным воспоминанием о тех, которыми они, должно быть, владели несколькими веками ранее, но которые не могут дать повода для столь же подробного перечисления, как перечень фьефов епископства Лангрского.

Король Роберт, понимая, что не может сломить все сопротивления собственными силами и противостоять угрожающей лиге бургундских сеньоров, призвал на помощь Ричарда II, герцога Нормандского, и тридцать тысяч человек, которые только и ждали подобных авантюрных экспедиций, суливших грабежи и завоевания, присоединились к королевской армии. Но сопротивление было подготовлено повсюду, и когда король Роберт в 1003 году подошел к Осеру, город уже был осажден Ландри, который разместил в нем и в замке аббатства Сен-Жермен хорошие войска, предварительно изгнав, однако, сторонников епископа-графа Шалона. Осада была долгой и не принесла никакого результата; осаждавшие истощили свои силы перед опытным и стойким гарнизоном. Первые приступы, которые, по-видимому, были направлены против города, неизменно отбивались с большими потерями. Новые попытки были предприняты против укрепленного замка монастыря Сен-Жермен; там установили осадные машины, и в течение шести дней атаки следовали одна за другой без видимого успеха для короля. Именно тогда знаменитый Одилон, аббат Клюни, и аббат Сен-Жермена Хельдрик обратились к Роберту и графу Шалона, чтобы указать им на святотатственность нападения на святилище, освященное столькими святыми личностями и воспоминаниями [11]. Король, раздраженный своими неудачами, не желал ничего слушать и, выступив вперед в кирасе и шлеме, отдал приказ о генеральном штурме, который оказался еще более пагубным, чем предыдущие. Дело было накануне дня святого Мартина, 10 ноября [12], и место было настолько окутано туманом, что осаждавшие не могли направлять свои метательные снаряды, в то время как сами были пронзаемы и разбиваемы врагом.

На следующий день осада была снята, и королевская армия, подобно опустошительному потоку, двинулась вверх по Бургундии, оставляя повсюду следы своего прохождения, не будучи в состоянии, однако, взять ни замки, ни крепости [13], где сеньоры могли в безопасности укрываться за своими стенами. Ибо король Роберт не понимал войны иначе, чем принцы его времени, и не имел иного средства вредить баронам, кроме как поражать их в их имуществе, их сервах и их достоянии. Так он опустошал страну вплоть до земель за Соной [14], в Верхней Бургундии.

Лишь в Боне его присутствие засвидетельствовано хартией [15], данной вскоре после этого Готье, епископом Отёна, когда внебрачный сын герцога Генриха Великого, Эд, и его жена Ингола восстанавливали давно разрушенную церковь, расположенную неподалеку от каструма Бона. «Мы увещеваем их, — говорит епископ, — продолжать свое дело. Мы разрешаем передать эту церковь и все ее владения аббату и монахам Дижона; мы также желаем, чтобы они имели все десятины с земель в нашей епархии, которые верующие пожертвовали или могут пожертвовать этой церкви. Наконец, мы утверждаем границы кладбища, какими они были признаны славным королем Робертом [16]».

Нигде более в хрониках или грамотах мы не находим следов пребывания Роберта, который вернулся в свои владения, не добившись ничего [17].

Однако, понимая, как трудно будет овладеть Бургундией, он уже сумел нейтрализовать одного из своих могущественных противников, графа Шампанского и Блуаского, женив его на Маго, сестре Ричарда, герцога Нормандского, которая принесла в приданое часть графства Дрё. Маго вскоре умерла бездетной, и Эд не пожелал вернуть приданое; между тестем и зятем вспыхнула война, которая отвлекла их и от участия в делах Роберта.

По возвращении из этой экспедиции в Бургундию, в 1004 году, Роберт вступил во второй брак с дочерью Гийома, графа Тулузского, по имени Констанция и прозванной Белой — прозвище, которое впоследствии отнюдь не оправдалось из-за трудного и сварливого характера этой женщины. Верный доверенный короля, Гуго де Шалон, был не чужд этому браку, ибо Констанция приходилась ему двоюродной сестрой [18]. Роберт вернулся в Бургундию в следующем году. Он лично находился при осаде Аваллона со своей армией 25 августа 1005 года. Эта осада длилась три месяца, ибо то было время, когда простой замок мог надолго остановить войска. Жители были наконец вынуждены сдаться либо из-за того, что их застал голод, либо из-за того, что часть стены обрушилась от ветхости. Хронист Рауль Глабер [19], более легковерный, чем рассудительный, счел в этом случае, что произошло чудо, утверждая, что, когда король обходил город с пением гимнов, участок стены рухнул. Его сравнивали с новым Иисусом Навином. Последующие события слишком ясно показали, как мало Роберт, несмотря на свое благочестие, заслуживал такого чуда.

Довольно примечательная хартия по своей древности и своему одновременно политическому, гражданскому и религиозному характеру была дана при этой осаде, apud Avalonem castrum in obsidione (у замка Аваллон при осаде). Снова граф Отто и виконт де Бон приходят вместе с епископом Отёна просить короля подтвердить пожертвования, сделанные этим виконтом церкви Сен-Бенинь и аббату Гийому и происходящие из наследства его жены Инголы [20], в Ампийи-ле-Сек, в Дёме, а также церковь у стен Бона, разрушенную несколько веков назад и восстановленную жертвователем в пользу Сент-Этьена. «Но поскольку земля и церковь, о которых только что шла речь, — говорится в хартии, — и где аббат Гийом должен установить регулярный порядок своих монахов, находятся в местности, которую граф Отто получил от нас в качестве бенефиция, по просьбе означенного графа мы приказали передать их в наши руки, чтобы отдать Сен-Бениню согласно желанию виконта Эда. Итак, узнав от достойных доверия лиц, что эта церковь Сент-Этьен с древних времен была местом погребения, о чем свидетельствуют каменные гробницы, находимые по всей ее поверхности, мы не желаем уменьшать ее площадь, но, напротив, увеличиваем ее границы». И далее: «Чтобы власть этого подтверждения оставалась твердой и нерушимой, мы подписали ее собственноручно и приказали подписать нашим верным, добавив оттиск нашей печати».

Прочие лица, поставившие свой signum на этой дипломе, — это епископ Фулькон, граф Отто [де Бон], граф Ги, граф Гуго [де Шалон], граф Рауль, граф Бушар [де Монморанси], граф Рено, епископ Отёнский Готье и Эд, виконт де Бон. Следовательно, достоверно, что последний, как и его сеньор граф, уже давно, с первой экспедиции Роберта, перешли на сторону короля.

Можно было бы подумать, хотя хронисты не высказываются на этот счет ясно, что король явился под Аваллон не прежде, чем завладел городом Осером, лежавшим на его пути и, вероятно, сданным ему епископом-графом Шалона, который фигурирует вместе с ним в предыдущей хартии. Основанием для такого предположения служит то, что в это время была дана другая хартия [21], без хронологической пометки, но датированная Осером, которой Роберт подтверждает диплом своего деда Гуго Великого, представленный ему аббатом Сен-Жермена Хельдриком. Король объявляет, что благосклонно принимает просьбу монахов, особенно в память о своих дядях Отто и Генрихе, герцогах Бургундии, погребенных в Сен-Жермене; он освобождает их людей и агентов от всех пошлин, тонлье и прочего и берет монастырь под свое королевское покровительство. После осады Аваллона Роберт во второй раз прошел по Бургундии со своими войсками и учинил большие опустошения [22]. Когда он подошел к Дижону, то нашел город в хорошем оборонительном состоянии. Отто-Гийом, получивший управление им от своего шурина Брюно, епископа Лангрского, готовился к сопротивлению, ему помогали храбрейшие рыцари провинции, среди которых Юмбер де Майи и виконт Ги Ле Риш [23]. Гийом, аббат Сен-Бениня, узнав о приближении королевской армии и опасаясь за свой монастырь разграбления, а за своих монахов дурного обращения, рассеял их по разным местностям и велел запереть все ценные вещи в церкви Сен-Венсан [24], расположенной в городе Дижоне и принадлежавшей монахам. Король, тронутый мольбами аббата, удалился, не учинив новых опустошений в этих разоренных землях [25], и, вероятно, счел благоразумнее предпринять в будущем путем переговоров завоевание провинции, которое одной войной могло лишь обеднить и бесполезно ожесточить.

Мы знаем, однако, что король, чтобы наказать аббата Гийома за верность, которую тот питал к своему родственнику Отто-Гийому, отобрал у него управление аббатством Мустье-Сен-Жан и, возможно, тогда же передал его Аганону или Азелену, сыну виконта де Бон, который был на его стороне.

Примерно в это время епископ Брюно назначил для отправления правосудия в своем графстве Лангр Вилланкуса, сеньора де Со и, вероятно, также де Грансе, чья семья оказывала и могла оказать выдающиеся услуги в войне против короля Роберта [26]. Те же мотивы, которые побудили передать графство Дижон Гуго де Бомону, определили решение епископа [27] вверить защиту Лангрэ сеньорам де Со и де Грансе. Вследствие этого Гуго де Бомон и Вилланкус де Со стали главными предводителями бургундской обороны, ибо должность графа давала ее обладателям не только отправление правосудия, но и защиту укрепленных пунктов и командование войсками. Если определенные, нами точно не определяемые, прерогативы были связаны с этим почетным титулом, то сеньоры, им облеченные, также несколько теряли в независимости, становясь вассалами епископства [28]. Графы, адвокаты или защитники должны были заботиться о защите временных интересов Церкви и оставаться в руках епископа, который имел на их замки право сюзеренитета. Этот сюзеренитет ограничивал возможные посягательства сеньоров, лишая их соблазна злоупотреблять новыми прерогативами, которыми они пользовались. Епископ желал быть защищенным, а не угнетенным.

В 1006 году рыцарь по имени Летбальд, пожертвовавший монастырю Сен-Бенинь в Дижоне различные владения в Паллюо, в графстве Бон, с условием содержать там монашескую общину для служения в церкви, посвященной Святому Петру, получил от короля Роберта подтверждение этого пожертвования по просьбе Готье, епископа Отёнского, и Отто, графа Бонского. Хартия о подтверждении датирована местом supra Mosam (на Маасе), где король тогда находился на встрече с императором Генрихом, в девятнадцатый год своего правления.

Гийом Бородатый, владевший частью графства Макон через брак с Бертой, вдовой Летальда, графа этого города, прибыл в 1013 году и построил замок-крепость напротив аббатства Клюни, чтобы совершать набеги на земли этого монастыря и в Шалонне. Граф-епископ Гуго де Шалон тщетно пытался заставить его отказаться от этого проекта и, не добившись успеха даже отлучив его от церкви, напал на форт с войсками и взял его [29].

Междоусобные войны, засухи, за которыми последовали проливные дожди, чума и голод, сменившие эти бедствия, довершили дело разорения Бургундии королевской армией и внесли смятение в умы. Зло стало столь велико в Дижоне, что Гийому, аббату Сен-Бениня, пришлось раздать сокровища монастыря, чтобы помочь общественной нужде [30].

Если хронисты оставили нам мало подробностей об одних событиях, то они яснее указывают на роль Роберта при взятии Санса. Граф этого города Ренар, сын Фромона, умершего в 1012 году, был грубым и безудержным человеком, угнетателем своих христианских подданных и покровителем богатых евреев; поэтому он заставлял называть себя королем иудеев [31]. Он был заклятым врагом Леотерика, архиепископа Санса, осыпал его оскорблениями, плевал ему в лицо, убивал его вассалов. Когда Леотерик служил мессу и давал благословение народу, Ренар отвечал неприличнейшим жестом, in posterioribus suis pacem ei offerebat (подставлял ему свой зад), и называл это предложением мира архиепископу. Королю Роберту посоветовали не допускать далее подобный соблазн и присоединить к короне владения графства Санс. По согласию с архиепископом Леотериком он собрал армию, пришел осадить Санс и овладел им 22 апреля 1015 года [32]. Большая часть предместий была сожжена солдатами. Ренар, застигнутый ночью врасплох, бежал полуголым. Его брат Фромон и рыцари гарнизона укрылись в башне и храбро защищались там до прибытия Роберта, который осадил эту башню, захватил защитников и отправил их пленниками в Орлеан, где Фромон вскоре умер [33]. Затем король разделил сеньорию Санс с архиепископом Леотериком, который и затеял эту экспедицию. Но Ренар, лишенный своего наследственного владения, отправился искать убежища у грозного Эда, графа Шартрского, и тот не побоялся снова поссориться с королем, предоставив силы своему врагу и придя построить замок-крепость в Монтрёй-сюр-Сен [34]. Затем они напали на Санс, и король, чтобы избежать большего зла, заключил с ними мир и уступил Ренару его графство в пожизненное владение при условии, что после его смерти это владение вернется наполовину короне и наполовину епархиальной церкви [35].

Примечания:

[1] Labbe, Concil., IX, 772; Dachery, Spicileg., IX, 68; D. Bouquet, t. X, p. 535.

(Лаббе, Concilia, т. IX, с. 772; Дашри, Spicilegium, т. IX, с. 68; Д. Букет, т. X, с. 535.)

[2] D. Bouquet, t. X, p. 493. Une lettre de Pierre Damien ajoute que les gens du roi jetaient les vases dans lesquels le roi avait bu et mangé.

(Д. Букет, т. X, с. 493. Письмо Петра Дамиани добавляет, что люди короля выбрасывали сосуды, из которых король пил и ел.)

[3] Amplis. coll., t. VI, Necrol. Autissiod.

(Amplissima Collectio, т. VI, Некролог Отёнский / Осерский.)

[4] Pérard, 166; Perry, Histoire de Chalon, p. 36.

(Перар, с. 166; Перри, Histoire de Chalon, с. 36.)

[5] Labbe, Bibl. manus., p. 449. Le biographe des évêques d’Auxerre déclare que la femme d’Henri le Grand est sœur d’Hugues, comte de Chalon. L’obituaire de Saint-Germain d’Auxerre marque la mort de Gerberge au 11 décembre sans indiquer l’année: tertio idus decembris obiit Gerberga, comitissa, uxor Henrici Ducis. La parenté est bien prouvée par une charte de 1018, souscrite par Othe-Guillaume, fils de Gerberge, et Thibaud, fils de Mathilde, qui se disent tous deux neveux de l’évêque: Otto, nepos Hugonis episcopi, Theobaldus nepos ipsius episcopi.

(Лаббе, Bibliotheca manuscriptorum, с. 449. Биограф епископов Осера заявляет, что жена Генриха Великого — сестра Гуго, графа Шалона. Некролог Сен-Жермена в Осере отмечает смерть Герберги 11 декабря, не указывая год: tertio idus decembris obiit Gerberga, comitissa, uxor Henrici Ducis. Родство хорошо доказано хартией 1018 года, подписанной Отто-Гийомом, сыном Герберги, и Тибальдом, сыном Матильды, которые оба называют себя племянниками епископа: Otto, nepos Hugonis episcopi, Theobaldus nepos ipsius episcopi.)

[6] En 980, le roi Lothaire avait donné cet évêché à Brunon, âgé de vingt-quatre ans, fils de sa sœur Albrade et de Renaud de Rouci.

(В 980 году король Лотарь передал это епископство Брюно, двадцатичетырехлетнему сыну своей сестры Альбрады и Рено де Руси.)

[7] Pérard, pp. 67—68; Fyot, p. 40.

(Перар, сс. 67—68; Фио, с. 40.)

[8] Il semble que l’on comprenne mieux l’esprit de cette organisation du moyen âge, quand on a parcouru les ruines de tous ces châteaux, et étudié l’emplacement choisi par tous ces seigneurs pour y établir leur domination. Si l’on peut, sans sortir du chemin de fer de Paris à Lyon, voir encore les débris qui couronnent les hauteurs de Blaisy, Mâlain, Salmaise, Grignon, Montbard, Rougemont, il n’est pas sans intérêt de visiter ces localités obscures et presque inconnues aujourd’hui qui ont occupé tant de place dans nos annales: Grancey, dont l’emplacement ne présente plus qu’une construction moderne; Thil, dont les ruines pittoresques dominent une immense étendue de pays; Mont-Saint-Jean, avec ses fortifications bien conservées qui présentent encore l’aspect sévère et la physionomie du XIIIe siècle; Glane, que recouvrent de hautes forêts. De toutes ces excursions, celle de Vergy ne nous a pas procuré la moins vive impression. La montagne qui supportait la fameuse forteresse est isolée de toutes parts et d’un accès des plus difficiles, de quelque côté qu’on veuille l’aborder. Il faut près d’une demi-heure pour en atteindre le sommet, qui domine une vallée profonde et grandiose lui servant de fossés naturels. On comprend qu’une telle situation l’ait fait choisir comme lieu de repaire par ses premiers possesseurs et la réputation qui lui fut donnée d’être imprenable. Il ne reste rien des constructions, que quelques amorces de murailles et des débris qui accusent l’emplacement du donjon et des bâtiments de service. La plateforme est entourée de rochers qui lui servaient de défense.

(Кажется, что дух этой средневековой организации понимаешь лучше, когда прошел по руинам всех этих замков и изучил места, выбранные всеми этими сеньорами для утверждения своего господства. Если, не выходя за пределы железной дороги Париж-Лион, еще можно увидеть обломки, венчающие высоты Блези, Малена, Сальмеза, Гриньона, Монбара, Ружмона, то небезынтересно посетить и эти ныне темные и почти неизвестные местности, занимавшие столь значительное место в наших летописях: Грансе, на месте которого осталась лишь современная постройка; Тий, чьи живописные руины господствуют над необъятным пространством страны; Мон-Сен-Жан с его хорошо сохранившимися укреплениями, которые до сих пор имеют суровый облик и черты XIII века; Глан, покрытый высокими лесами. Из всех этих экскурсий поездка в Вержи произвела на нас не менее сильное впечатление. Гора, которая несла знаменитую крепость, изолирована со всех сторон и доступ к ней чрезвычайно труден, с какой бы стороны ни пытаться к ней подойти. Чтобы достичь ее вершины, требуется около получаса; она господствует над глубокой и величественной долиной, служившей ей естественным рвом. Понятно, почему такое положение заставило первых владельцев выбрать ее в качестве логова и почему за ней утвердилась репутация неприступной. От построек ничего не осталось, кроме нескольких начатков стен и обломков, указывающих на местоположение донжона и служебных зданий. Платформа окружена скалами, служившими ей защитой.)

[9] Gallia christ., t. IV, p. 153 des preuves.

(Gallia christiana, т. IV, с. 153 документов / доказательств.)

[10] Dans les excellents textes qui nous ont été donnés par M. de Charmasse, 2 vol, in-4°, Autun.

(В превосходных текстах, предоставленных нам г-ном де Шармасом, 2 тома, in-4°, Отён.)

[11] Pour ce qui précède et ce qui suit, voir surtout Rad. Glaber, liber II, cap. 8.

(Относительно вышеизложенного и последующего см., в особенности, Рауль Глабер, книга II, гл. 8.)

[12] Labbe, Bibl. mss., t. 1, p. 292; D. Bouquet, t. V, p. 270 c.

(Лаббе, Bibliotheca manuscriptorum, т. 1, с. 292; Д. Букет, т. V, с. 270 c.)

[13] Rad. Glaber, lib. II, cap. 8.

(Рауль Глабер, кн. II, гл. 8.)

[14] Lebeuf, Histoire d’Auxerre, t. III, p. 56, nouv. éd.; Fragm. de dom Viole d’après une ancienne chronique.

(Лёбёф, Histoire d’Auxerre, т. III, с. 56, новое изд.; фрагмент дом [аббата] Виоля по древней хронике.)

[15] Pérard, p. 168.

(Перар, с. 168.)

[16] Cette charte, datée de 1004, fut rédigée à Beaune, dans la cour du comte Othe, et revêtue des signatures de l’évêque Gauthier, du comte, de trois abbés, un archidiacre, un chantre et un chancelier. La charte de Robert, que celle-ci rappelle, n’a pas été conservée et devait avoir été donnée l’année précédente. Nous trouvons encore aux Arch. de la Côte-d’Or, Titres de Saint-Bénigne, carton 23, la simple mention d’une charte par laquelle Robert donne au prieuré de Combertaut droit d’usage dans ses bois, vers 1003.

(Эта хартия, датированная 1004 годом, была составлена в Боне, во дворе графа Отто, и скреплена подписями епископа Готье, графа, трех аббатов, архидиакона, кантора и канцлера. Хартия Роберта, на которую эта ссылается, не сохранилась и, должно быть, была дана в предыдущем году. Мы также находим в Архивах Кот-д'Ора, в картоне 23 «Титры Сен-Бениня», простое упоминание о хартии, которой Роберт предоставляет приорату Комберто право пользования в своих лесах, около 1003 года.)

[17] Rad. Glaber, lib. II, cap. 8.

(Рауль Глабер, кн. II, гл. 8.)

[18] Chron. Virdunense, Labbe, Bibl. mss., t. I, p. 156.

(Верденская хроника, Лаббе, Bibliotheca manuscriptorum, т. I, с. 156.)

[19] Rad. Glaber, lib. II, cap. 8.

(Рауль Глабер, кн. II, гл. 8.)

[20] Ingola, femme du vicomte Eudes ou Odo, appartenait donc à la famille des comtes de Duesme, qui paraissent être issus de l’une des branches cadettes des Vergy.

(Ингола, жена виконта Эда или Одона, принадлежала, таким образом, к семье графов Дёмских, которые, по-видимому, происходят от одной из младших ветвей Вержи.)

[21] Bibl. d’Auxerre, cartul. de Saint-Germain, fol. 35 v°, éd. dans D. Bouquet, t. X, p. 579: Mabillon, Diplom., p. 580; cartul. de l’Yonne, t. I, p. 160. — Nous ne pouvons admettre la date fixée par D. Bouquet à 1001 ou 1002, ni celle du cartul. de l’Yonne à 1002. Nous croyons qu’il faut la placer à l’an 1003 au plus tôt et antérieurement à la charte donnée à Avallon.

(Библиотека Осера, картулярий Сен-Жермена, л. 35 об., изд. в Д. Букет, т. X, с. 579: Мабийон, Diplomata, с. 580; картулярий Йонны, т. I, с. 160. — Мы не можем принять дату, установленную Д. Букетом — 1001 или 1002 год, ни дату картулярия Йонны — 1002 год. Мы полагаем, что ее следует отнести самое раннее к 1003 году и ранее хартии, данной в Аваллоне.)

[22] Analecta Divion., Chronique de Saint-Bénigne, p. 173.

(Analecta Divionensia, Хроника Сен-Бениня, с. 173.)

[23] V. la vie de Garnier, abbé de Saint-Etienne de Dijon; Pérard, pp. 124—134; Fyot, pr. p. 58 et suiv.

(См. житие Гарнье, аббата Сент-Этьена в Дижоне; Перар, сс. 124—134; Фио, документы, с. 58 и след.)

[24] Analecta Divion., Chronique de Saint-Bénigne, p. 173.

(Analecta Divionensia, Хроника Сен-Бениня, с. 173.)

[25] Analecta Divion., Chronique de Saint-Bénigne, pp. 173, 174. — Il faut lire tout ce passage. C’est le seul chroniqueur qui donne quelques détails sur ces faits.

(Analecta Divionensia, Хроника Сен-Бениня, сс. 173, 174. — Следует прочесть весь этот отрывок. Это единственный хронист, который сообщает некоторые подробности об этих событиях.)

[26] « Brunon, évêque de Langres, institua comte de Langres, pour y exercer la justice, Guillenc, seigneur de Saulx. Guy de Grancey, neveu dudit Guillenc, et ses descendants Guy, Ebles, etc., furent successivement, comme membres de cette illustre famille, revêtus de cette dignité.» Chron. de l’Év. de Langres, par Vignier, p. 107, trad. Jolibois. Les sires de Saulx prirent le titre de comte, jusqu’en 1178, qu’ils cédèrent ce comté au duc de Bourgogne.

(«Брюно, епископ Лангрский, назначил графом Лангра для отправления там правосудия Гиленка, сеньора де Со. Ги де Грансе, племянник упомянутого Гиленка, и его потомки Ги, Эбль и др. последовательно, как члены этой знатной семьи, облекались этим достоинством». Хроника епископства Лангрского, Винье, с. 107, пер. Жолибуа. Сеньоры де Со носили титул графа до 1178 года, когда они уступили это графство герцогу Бургундии.)

[27] L'évêque Brunon n’était pas un guerrier, comme l’évêque d’Auxerre. Il défendait le pays non clippeo et lances, sed concilii prudentia. Anal. Div., Chr. de Saint-Bénigne, p. 473.

(Епископ Брюно не был воином, как епископ Осерский. Он защищал страну не щитом и копьем, а мудростью совета. Anal. Div., Хр. Сен-Бениня, с. 473.)

[28] Dans la bulle du pape Pascal, en 1105, l’église de Langres est confirmée dans la possession des châteaux de Grancey, Saulx, Coublans, Choiseul, Châtillon-sur-Seine, Tilchâtel, etc., Gallia christiana, t. IV, pr. p. 153.