Бесплатный фрагмент - Искра

Владислава Писторио

Искра

роман

Copyright © 2025

Все права защищены

Яркие осенние, но не навязчивые солнечные лучи освещали фасады и облицовки зданий Невского проспекта, выделяющегося своей мощью и величественностью. Его широкие улицы и перекрестки кишели суетливой толпой вечно торопящихся куда-то горожан и многочисленных иностранцев, страстно зачарованных красотой местных достопримечательностей как в воскресные, так и в будние дни.

Казанский собор с колоннадой и центральным фонтаном всегда отражал нечто невероятно особенное — даже восхищающее, тонкое и, возможно, давно забытое, заброшенное в глубине души Валерии. Так же, как и «Дом книги», выделяющийся элементами модерна и необарокко, с центральным вытянутым куполом, украшенным белоголовым орланом и крылатыми валькириями, окружающими стеклянный глобус. Несмотря на то что, будучи местной уроженкой, ее всю жизнь удивляла и поражала эта необыкновенность сочетания досуга и интеллектуальности в одном целом: огромные арочные окна, словно витрины; затейливые столики со стульями; высокие, широкие книжные шкафы, переполненные разнообразной литературой на любой вкус.

Нередко ей доводилось проводить время в пасмурные и дождливые дни там, внутри, за чашечкой чая с булочкой или с тарелкой какого-нибудь аппетитного блюда на обед после работы или длинного перерыва.

Минуя перекресток, Валерия неторопливо шла домой, наблюдая за прохожими и происходящим вокруг. Она мысленно задумалась, насколько даже такая историческая столица, известная на весь мир своей грандиозностью, очарованием и живописностью, жила в полном хаосе, где каждый уважающий себя горожанин невольно пребывал в стрессе и беспокойстве о работе, семье и каждом грядущем дне, не говоря уже о какой-либо мелочи.

«Вероятно, современность и новые технологии свели их с ума…» — подумала она, всмотревшись в причудливый летающий аппарат, модель которого была выпущена всего лишь пять лет назад в массовое производство страны. Он напоминал нечто среднее между современным автомобилем и вертолётом, но не имел ничего идентичного ни одному из них — ни шин, ни колес, ни пропеллера. Его гладкая, почти глянцевая темно-фиолетовая поверхность поблёскивала при дневном свете, а в иллюминаторах, по мере приближения, можно было рассмотреть силуэты и нечеткие лица пролетающих пассажиров.

Пожалуй, это было не единственное изобретение новой современности. К примеру, механические роботы, которых можно было заметить на улицах, доставляли посылки по адресу, еду или оказывали помощь хромающим и слепым старикам, держась за руку. А в толпе иронично выглядела забавная картина: «Сынок, ну ты помедленнее… а то я уже запинаюсь!» — кричала старушка дрожащими руками ходячей умной железяке. Или же новомодные браслеты со встроенными голограммами, измеряющие давление, сатурацию и общее состояние здоровья, носили бедняги разных возрастов, измученные паническими атаками, неврозами, ипохондрией или сердечно-сосудистыми заболеваниями.

Для Валерии это казалось диковатым и странным, но вполне логичным: развитые технологии явно не всегда приносили пользу человеку. Она замечала, что каждый был закрыт в своем «воображаемом пресловутом мирке». И каждый человек, как по-настоящему зомбированное существо, был с ног до головы погружен в мини смартфоны и компьютеры нового поколения, отслеживая почти каждую секунду новостную мировую ленту, или, как незрелая молодежь, бездумно сидел часами в интернете, комментируя и лайкая аватарки друзей.

Валерия верила, что настоящее общение, отношения и дружба прорастают искренне, из самого сердца: через теплый, доверительный взгляд, объятие, поддержку и улыбку без лишних навешанных масок. И это, как ей казалось, делало ее совершенно чужой среди большинства.

Но она не отрицала новизны и преимуществ самих технологий, понимая, что летающий транспорт был крайне удобен: с его помощью можно было за короткое время достичь любой точки города, а при необходимости — и расположенную за его пределами. В принципе, он был не так дорог, если говорить о пределах Петербурга. Каждый желающий пассажир использовал его, чтобы значительно сократить время в пути. Это был действительно отличный инструмент новой современности: больше не требовалось мучительно стоять часами в пробках и дышать клубами выхлопных газов, отравляющих окружающую среду, не слышать изнуряющий постоянный гул машин и иногда неприятный писк в ушах.

С одной стороны, Валерия знала, что ей повезло: она жила недалеко от своей новой работы, которую получила после двух лет, оставив старую компанию ландшафтного дизайна.

Проходя через «Аничков мост», Валерия внимательно рассматривала статую «Укрощение коня», словно наблюдала за волшебной сценой, оживающей здесь и сейчас. В ее воображении всадник, по всей видимости поваленный на землю, отчаянно пытался укротить непримиримо взбунтовавшегося коня. Она всегда ценили невероятный труд Петра Клодта и изящную проработку деталей, придававших культурному мегаполису ощущение нерушимой историчности.

Примерно через пятнадцать минут она достигла одного из жилых кварталов и свернула за ближайший перекресток к арочному входу в подъезд. Воспользовавшись лифтом, вскоре оказалась в своей квартире, где ее уже ждала пожилая женщина, очень преклонного возраста — около восьмидесяти восьми лет. Валерия взялась за ее присмотр самостоятельно и по собственной воле после смерти родителей женщины десять лет назад, погибших в автокатастрофе.

— «Лерочка… наконец-то ты вернулась! Мне казалось, что ты сегодня задержишься…» — медленно пробормотала седовласая женщина, сидя у окна.

— «Нет, бабуль. Ты же знаешь, что сверхурочные я всего лишь отрабатываю по четвергам и пятницам», — войдя в просторную гостиную, ответила Валерия.

— «Ах, Наташенька… как мне тебя не хватает. Да будь проклят тот день, когда тебя у меня тогда отняли… Центральная… трасса, номер тридцать четыре… вечер…» — почти не отрывая глаз от окна, медленно бормотала пожилая женщина, еще не смирившаяся со своей утратой.

В ее глазах блестела глубокая тоска, сквозь влажные карие глаза проявлялось томное грустное лицо с морщинами, которое дополняли тонкие губы и длинные седые волосы, аккуратно собранные в пучок.

— «Погоди-ка, я мигом разогрею обед! Видимо, ты уже голодна!» — стараясь отвлечь ее от глубокой печали и еще не зажившей раны, мягко поцеловала Валерия женщину в щеку.

Достав многофункциональную глубокую емкость на кухне, Валерия поместила в нее порцию вчерашнего свежесваренного борща на двоих и включила функцию подогрева. В принципе, в этом еще не было ничего особенного, кроме того, что современные кухонные плиты полностью вытеснили газовые и работали исключительно на электроиндукционной энергии. Подогрев еды она иногда планировала через роботизированную систему Ikan, работающую дистанционно через Wi-Fi и смартфон нового поколения. Так Валерия задавала программу заранее в дни сверхурочной работы, оставляя содержимое на плите. А иногда она отдавала специфический магнитный ключ от входной двери соседке — Валентине Ивановне, которая частенько заходила, чтобы присмотреть за пожилой Светланой Астаховой.

В душе Валерия радовалась, что бабушка не была инвалидом и могла свободно перемещаться по квартире, несмотря на редкие провалы в памяти и старческую деменцию, еще усугубившуюся после смерти ее дочери.

— «Готово!» — крикнула Валерия, заметив, как бабушка, слегка прихрамывая, уже шла на кухню через длинный коридор.

Вскоре они обе оказались за столом и некоторое время молчали, пока Светлана Астахова не прервала тишину: — «Как прошел твой день?»

— «Достаточно неплохо. Нам удалось спроектировать новый огромный торговый комплекс. Начальник поручил работу по группам. Моей команде вместе с Алексеем, Варварой и Дарьей поручили боковые здания с центральным фонтаном.»

— «Я рада, что твои дела идут в гору, Лерочка… — грустно вставила Светлана Астахова. — Но я подумала: почему бы тебе не создать свою семью? Мне не хочется, чтобы ты страдала всю жизнь из-за меня, одинокой и убогой старушки… У тебя вся жизнь впереди…»

Вздохнув и слегка приподняв брови, Валерия нахмурилась и, отодвинув свисающую белокурую прядь с лица, ответила: — «Бабуль, что за чушь?! Прекрати! Я не ломаю себе жизнь. Ты для меня — очаг, дом и семья! С тобой я чувствую себя прекрасно! Почему ты так думаешь?»

— «Ведь теперь мы живем в современности… Да, я ничего не понимаю в этих технологиях. Увы, моя голова уже старая и деревянная. Но знаешь, Валечка, мне рассказывали, что ее двоюродная сестра находится под присмотром „железного человека“… — старушка замялась, словно не могла вспомнить точное название, — Поэтому я подумала об этом. Я не останусь совсем одна…»

— «Ах, да, бабуль, я поняла! Ты имеешь в виду роботов!» — Валерия чуть раздраженно встряла. — Ты даже не представляешь, как я ненавижу, когда о них говорят! Это не живой человек, который выслушает тебя и поймет. Это всего лишь бездушное железо с программой! Вон у нас таких целые улицы! Люди с этими технологиями становятся совсем бездушными! Человеку нужен человек, понимаешь? Вот в чем правда!»

— «Ну как знаешь, Лерочка… Мне просто хотелось бы на старости лет, пока я жива, увидеть тебя с твоей новой семьей и ненаглядных внуков…»

— «Я понимаю тебя, бабуль,» — мягко ответила Валерия. — «Но я не тороплюсь. Это не моя главная цель в жизни. В наше время очень сложно найти того человека, в котором внутри бы „екнуло“ сердце, зажглось пламя настоящей любви. Все кажется каким-то пустым… А в социальных сетях они показывают себя только счастливыми. Это своего рода фальшь, мода современности…»

— «О да, дорогая,» — вздохнула бабушка. — «Когда не было всех этих побрякушек и причиндалов, жизнь была ярче, насыщеннее, люди — сердечнее. А сейчас вы вроде все на „одном проводе“, а душевно так далеко друг от друга…»

После обеда, в последние часы дневного света, Валерия продолжала обдумывать порученный проект, рассматривая всевозможные варианты проекции зданий на своей компьютерной программе. Она экспериментировала с разными вариантами голографического проектирования. Новое программное обеспечение этих лет достигло значительных успехов, особенно для архитекторов-дизайнеров и проектировщиков.

С помощью специального инструмента — графической сенсорной ручки Stick — можно было напрямую работать с голограммами, выстраивать идеальные прямые и кривые линии в перспективе. Программа автоматически рассчитывала все математические данные: размеры зданий, ширину, высоту, а такие элементы, как окна, двери, арки, колонны и прочие детали, встраивались в структуру с точными размерами. Визуально проекты выглядели ярко и выразительно, особенно при добавлении текстур: стекла, камня или металла. Проектирование фонтанов казалось настоящей сказкой: водные потоки стекали по виртуальным каскадам, словно живая голограмма.

Спроектированный комплекс был выполнен в современном стиле: стеклянная полупрозрачная облицовка и строгие геометрические формы, без изящных старинных деталей.

Чуть позже Валерия обратилась к книге, найденной в библиотеке. Она снова перелистывала страницы с историей архитектуры раннего классицизма, пришедшего на смену барокко и рококо в XVI веке и получившего широкое распространение в России XVIII века, в период «просвещённого абсолютизма». Ей приходилось перечитывать трактаты Андреа Палладио «Четыре книги об архитектуре», отличавшиеся строгостью, рациональностью и гармонией с природой. В энциклопедии иллюстрации ярко демонстрировали примеры палладианства: Квинс-хаус в Гринвиче, Лондон, с чёткой симметрией, минимальным декором и Тюльпановой лестницей, украшенной коваными цветами и балюстрадой. Неоклассицизм был также представлен Капитолием и Белым домом в Вашингтоне: огромный купол, множество колонн и фресок.

В России палладианство распространилось благодаря Джакомо Кваренги и Чарльзу Камерону. Их работы — Павловский дворец и Софийский собор в Пушкине, Здание Смольного института благородных девиц в Петербурге — отличались ионическими портиками, парадными дворами и строгой симметрией, став первыми учебными заведениями для женщин. Но больше всего Валерию привлекал другой том энциклопедии, с угольными и карандашными набросками, придающими иллюстрациям особую художественность. Там были Версальский дворец, Собор Святого Петра и Зимний дворец — пышные, сложные и впечатляющие произведения архитектуры.

Все это вызывало в душе Валерии особый отклик, будто дежавю: ощущение, что она уже когда-то видела всё это, что это родное и знакомое. Особенно она часто вспоминала детский сон. Место в сновидении напоминало базилику с часовней, украшенную позолотой, овальными сводами с фресками и скульптурами в стиле рококо. Внутри она наблюдала мужские фигуры в длинных строгих одеяниях, напоминавших монахов, которые постепенно превращались в призраков и исчезали, уносимые временем.

В центре базилики появлялась белая, строго одетая женщина с покрытой головой. Она смотрела на Валерию пристально, будто пытаясь что-то сказать. Но когда Валерия пыталась приблизиться, женщина опускала голову, складывала руки на груди и также исчезала. На ее месте появлялся бело-золотистый свет, который уносил Валерию в невесомость, где не существовало ничего, кроме ослепительной белизны и почти непередаваемого душевного спокойствия, не испытываемого в бодрствующем состоянии.

Валерия часто размышляла о природе этих снов и о том, почему один и тот же сон повторялся на протяжении всей ее жизни. Она была уверена: это не случайность. Иногда ей приходилось задумываться и о кошмарах других людей, возникающих в кризисные моменты, и пытаться понять их смысл. Она знала, что это лишь часть причудливых и загадочных событий, сопровождавших ее жизнь.

Однажды, весенним днём, в возрасте десяти лет, после утреннего пробуждения Валерия, еще не открыв глаза, внутренним взором увидела прекрасный розовый полевой цветок. В тот день, в выходной воскресный день, вся семья отправилась на загородный пикник. Место было чудесным: густая растительность, высокие деревья, ярко-зеленая трава и небольшое, но широкое озеро.

Ее удивлению не было границ, когда она случайно наткнулась на тот самый цветок, который ей привиделся в полусонном состоянии. Он был абсолютно идентичен образу из сна и одиноко рос у края зеркального водоёма. Маленькая Валерия сорвала его и принесла домой, поставив в маленькую вазу, озадаченно раздумывая о случившемся.

Она никогда не показывала своим близким, что видела необычное, боясь показаться странной. В школе и институте сверстники уже считали ее чудачкой, но Валерия нисколько этим не огорчалась. Ей было комфортно быть одинокой. Школьная дружба с Сашей Захаровой полностью ее устраивала: Саша была тоже интровертом, хоть и менее чувствительной. Никто кроме неё не знал о личных секретах Валерии, даже самые странные она держала при себе, опасаясь, что подруга может сильно удивиться или испугаться, несмотря на почти полное взаимопонимание.

Вернувшись домой, оставаясь одна в комнате, Валерия внимательно рассматривала полевой цветок. В нем она заметила нечто необычное, почти незаметное для постороннего глаза. Форма цветка напоминала определенный алгоритм, выстроенный с математической точностью. Шесть лепестков, соединяясь у основания зелёного бутона, пересекались прожилками, образуя два пересекающихся треугольника, а остальные три — с учетом тычинок — точно повторяли их форму.

Маленькая Валерия стала замечать такие закономерности не только в полевых цветах, но и на морских ракушках, камнях, подсолнухах. Природа, казалось, оставляла свою «фирменную печать», чтобы люди могли увидеть особую последовательность.

В детстве она хранила разные кусочки природы в небольшом деревянном сундучке, подаренном Светланой Астаховой. Этот лакированный старинный сундук был частью семейного наследия Астаховых, передаваемого через четыре поколения. По рассказам бабушки, сундук когда-то был богатым хранилищем старинных вещей: голубые шелковые платья XIX века с раздутыми рукавами, несколько старинных книг, антикварные золотые часы с крупным циферблатом и документы.

К тому времени у Валерии остались лишь две старинные книги: «Горе от ума» Александра Грибоедова и «Мертвые души» Николая Гоголя, на пожелтевших страницах которых текст был напечатан темными, слегка размазанными чернилами. Также сохранились золотые антикварные часы, стрелки которых остановились ровно в полдень. Светлана Астахова рассказывала, что родовое происхождение семьи шло по женской линии из зажиточной дворянской семьи, сведения о которой хранились в утерянных документах.

Маленькая Валерия хранила эти вещи в потайном шкафу, встроенном прямо в стену. Там же лежали ракушки, кора деревьев, засушенные листья и цветы — предметы для изучения и наблюдений. Теперь, будучи взрослой, Валерия хранила старинный сундук в электронном сейфе под личным паролем, как память о детстве.

Она с нетерпением ожидала следующего дня, надеясь, что ее начальник, Василий Борисович, будет доволен её виртуальными набросками проекта.

С наступлением следующего дня Валерия уже была на своем рабочем месте. Офис представлял собой полупрозрачные помещения, где каждый сотрудник будто находился в собственной «ячейке» и выполнял свои функции. Каждый кабинет был оснащен чистым и удобным санитарным узлом, а экстренный вызов начальника располагался на панели управления в виде красной сенсорной кнопки, которая иногда мигала. Остальная техника была органично встроена в мебель.

Голограммные компьютеры нового поколения сильно отличались от обычных, которые раньше имели максимум широкий монитор с высоким разрешением вроде Ultra 4K HD. Современные модели обладали широкой текучей полупрозрачной поверхностью. В центре располагалась кнопка включения дисплея, открывающая доступ к личному кабинету, архивам, дате и времени, сохраненным файлам, памяти и встроенному программному обеспечению с микрочипом, позволяющему выполнять работу без внешних устройств.

Выпив чашку горячего чая с печеньем, Валерия достала из сумочки матовый пластиковый чехол для своего микрочипа и аккуратно вставила его в слот компьютерного устройства, где хранились все ее домашние проекты. Она собиралась еще раз проверить вчерашние наработки.

Её отвлёк мигающий красный сигнал на панели управления — вызов начальника с надписью:- «Лера, жду вас всех в главном зале с проектами через пятнадцать минут». Валерия тут же ответила текстом на панели: «Поняла! Скоро буду на месте!»

Вскоре небольшой зал заполнился рабочим персоналом, который суетливо обсуждал идеи проекта. Каждый занимал свое место. Помещение напоминало кинотеатр, но было устроено строже и дисциплинированнее. В зале находилось множество удобных кресел, обшитых синей искусственной кожей. В центре располагалась трибуна с более мощным компьютерным устройством, предназначенным для демонстрации проектов.

— «Здравствуй, Лера! Как продвигается твой проект? Надумала что-то? Уф… ты не представляешь, как у меня в последнее время голова прямо кипит: видимо, хроническая усталость и мучающая мигрень… Я испробовал всё, что только можно!» — вдруг заговорил с ней голубоглазый молодой мужчина лет тридцати семи.

— «Ах, Леша, как ты меня напугал! Прости, я просто немного задумалась… У меня вроде все идет неплохо. Есть вариант, который, надеюсь, одобрит Василий Борисович. Хотя не знаю, какие у него еще могут быть идеи по этому поводу,» — чуть вздрогнув от неожиданности, ответила Валерия, полностью погрузившись в свои мысли.

— «Ох, я так не думаю! Валерий Борисович вроде бы всем доволен, но на самом деле иногда ему что-то не нравится. Так что сильно не обнадеживайтесь!» — вздохнув, опустившись рядом на сидение, скептически вставила Варвара.

— «А где Дарья? Она что, опаздывает? Через пять минут придёт Василий Борисович!» — обратилась к ней Валерия, поворачиваясь из стороны в сторону.

В зале внезапно воцарилась тишина, когда открылась входная дверь и раздались знакомые шаги — это был он лично, Василий Борисович. Уверенной походкой он направился к свободной трибуне в неожиданном сопровождении самого губернатора, чего никто из команды не ожидал. Все обменялись взглядами и будто побледнели, ощущая возможный провал, и опасаясь, что не оправдают ожиданий начальника и гостя, заинтересованного деятельностью архитекторов и дизайнеров.

— «Вот это западня… Наверное, мы попали. Думаю, Василий Борисович оторвет нам всем головы, если что-то пойдет не так… В лучшем случае… А в худшем…» — шепнул Алексей за их спинами, но не успел закончить мысль, как Василий Борисович, разместившись вдвоём над трибуной, начал речь:

— «Приветствую вас, мои дорогие коллеги! Сегодня хочу представить нашего гостя — Анатолия Витальевича Орлова. Он проявил большой интерес к нашей деятельности и работе партнёрских компаний,» — пояснил Василий Борисович.

— «Здравствуйте!» — официально и с открытой улыбкой ответил губернатор, мужчина шестидесяти пяти лет с усами и почти седыми волосами.

— «Итак, мы очень рады, что Вы посетили нашу компанию „Оникс“. На данный момент мы занимаемся проектированием торгово-развлекательного комплекса в центре города. Также не раз участвовали в реставрации исторических музеев, а наши архитекторы готовили проекты жилых помещений и не только,» — закончил Василий Борисович, после чего раздались громкие аплодисменты.

В аудиторию ворвалась толпа журналистов с видеокамерами, ослепляя всех вспышками.

— «На этот раз мы готовим торгово-развлекательный комплекс с фонтаном, над которым я поручил работать двум моим командам. Пожалуйста, Анна, Игорь, Марина, Виталий, покажите, что вы решили с центральной частью комплекса! Прошу ваши варианты!» — пригласил подчиненных к голографическому проектору Василий Борисович.

Команда приглашенных отправилась всей компанией к компьютерному устройству, решив показать полностью их совместный проект. Поместив внутрь микрочип, Анна первая поторопилась сделать это, чтобы не упасть в «грязь лицом», замечая на лице Виталия явную тревогу, от которой он почти побелел. В это время к ним подошла Марина, полушёпотом убеждая своего слишком тревожного коллегу взять себя в руки, после чего она начала выступление:

— «Уважаемый губернатор, Василий Борисович, коллеги! Сегодня мы хотим вам представить весьма уникальный проект «Мега Сити Центр». Это ключевой узел среды нового поколения. Наш проект включает:

Центральную открытую площадь;
Ансамбль стеклянных административных и коммерческих зданий;
Интегрированные зелёные зоны и рекреационные пространства;
Фонтан как функциональный центр навигации и общественной активности».

Жестом подтолкнув своего испуганного коллегу, чуть вздрогнув, Виталий запустил голографическую проекцию, после чего Анна продолжила:

— «Обратите внимание! В основе этого планировочного решения лежит принцип доступности и прозрачности. Стеклянные фасады зданий формируют визуально открытую среду и обеспечивают максимальный доступ естественного света. Пешеходные маршруты организованы по радиально-кольцевой схеме, обеспечивая равномерный поток и простую ориентацию. «Мега Сити Центр» — это практическая модель интеграции современной архитектуры, цифровых технологий и природных элементов в единую функциональную структуру»,» — указывая каждый элемент центрального здания с помощью Stick на голографической проекции, закончила Анна.

— «Благодарю вас, ребята! Следующие!» — ответил Василий Борисович, жестом приглашая Валерию с ее командой.

Она с уверенностью поднялась с кресла, сопровождаемая не менее тревожным Алексеем, чем Виталий, но тот отличался еще большей молчаливостью и малой инициативностью, озабоченный, что критика начальника может обрушиться именно на него.

Оказавшись рядом с компьютерным устройством, Валерия держала в руках пластмассовый чехол для микрочипа и вскоре вставила его в освобождённое отверстие после предыдущих коллег. Проект в виде невероятной голограммы ожил на глазах СМИ, журналистов, губернатора и ее собственного начальника.

— «Уважаемые гости и коллеги! Сегодня я представляю вам проект, который отражает новую философию петербургской среды — „Мега Сити Центр“! Это не просто структура, комплекс зданий и площадей — это будущее мегаполиса, место, где архитектура, природа и человек находятся в динамическом балансе…
Перед нами центральная площадь — сердце проекта. Стеклянные здания, словно кристаллы будущего, отражают небо и свет, создавая ощущение прозрачности и открытости города перед своими жителями. Мягкие линии ландшафта поддерживают этот ритм, направляя движение и формируя естественную динамику пространства. В центре — фонтан нового поколения. Это не просто декоративный элемент, а символ живого города: его струи реагируют на присутствие людей, ритм ветра, музыку и движение. Вода, стекло, живые растения и свет объединяются, создавая общее дыхание пространства — устойчивое, спокойное и вдохновляющее. Мы создаем не просто площадь — мы создаём место силы. Площадь, где человек может ощущать масштаб города… И при этом слышать собственное дыхание. Где современная энергия сочетается с зелеными оазисами, а будущее становится комфортным и человечным. „Мега Сити Центр“ — это образ города, который мы хотим видеть завтра: открытый, прозрачный, экологичный и умный. Город, где стекло — не барьер, а свет. Где природа — не украшение, а равноправный участник пространственного диалога. Благодарю вас за внимание!» — закончила Валерия, ослепленная вспышками видеокамер и фотографиями СМИ, немного погрузившись внутрь себя и ярко представляя свое описание, на мгновение забыв о выступлении.

Валерия знала, что обладает способностью представлять вещи настолько реалистично, что они казались ей уже существующими в реальности. Такое яркое воображение помогало ей на публичных встречах и выступлениях, несмотря на интровертность, спасая от тревоги и беспокойства, которые испытывали почти все коллеги.

По залу раздались громкие аплодисменты, на которые Валерия с легкой улыбкой поклонилась публике, ожидая чьего-либо комментария.

— «Отличный проект, Василий Борисович! Я вижу, Ваша компания обладает реальным талантом, грамотным персоналом, новыми идеями и отличным красноречием! Отличный проект! Наша нация и граждане прекрасно развиваются!» — приятно удивленный, а возможно даже шокированный, сказал губернатор.

— «Спасибо большое за ваш визит и за проявленный интерес! Уверяю Вас, „Оникс“ и его сотрудники всегда отлично справляются со своей работой. Благодарим вас за визит», — довольно и уверенно ответил Василий Борисович.

Выступление и презентация вскоре подошли к концу. Положив маленький пластмассовый чехол в сумку, она уже была готова покинуть зал и вернуться в свой рабочий кабинет, но перед выходом остановилась перед группой журналистов и СМИ, решивших взять у неё интервью. Валерия неожиданно почувствовала себя растерянной, думая, что её мысли автоматически начинают путаться в голове.

— «Возьми себя в руки!» — мысленно сказала себе она, натягивая сценическую улыбку для любопытной публики.

Подошедший мужчина с крупным микрофоном с логотипом «Городского Телеканала» (ГТ) начал опрос, чуть не сбив с ног слегка растерянную Валерию.

— «Скажите, какие инновационные решения Вы использовали в проекте, чтобы подчеркнуть современный облик центра?»

— «Мы сделали ставку на экологическую архитектуру и интерактивные технологии. Все здания будут выполнены из энергоэффективного стекла, а фонтанная система подключена к интеллектуальной сети, реагирующей на климат и поток людей».

В этот момент во второй раз в диалог включилась журналистка с короткой стрижкой каре, представительница телеканала «Город и Будущее»:

— «Какова главная идея „Мега Сити Центра“: это больше про эстетику или про функциональность?»

— «Это баланс! Мы стремились объединить архитектуру, природу и человека в единую структуру. Здесь важна не только форма, но и ощущение — пространство должно вдохновлять, оставаясь удобным и технологичным».

— «Использованы ли в проекте устойчивые материалы и технологии повторного цикла?»

— «Да. Применяются системы сбора дождевой воды, переработка технических стоков и локальные источники зеленой энергии. Мы рассматриваем проект как живой организм — устойчивый, саморегулирующийся и ответственный».

— «Планируется ли привлечение частных инвестиций или проект реализуется в рамках государственного финансирования?»

— «Проект предусматривает смешанную модель. Основная инфраструктура — государственная, но отдельные зоны будут реализованы в партнёрстве с частным сектором, в том числе с международными девелоперами».

— «Как, по-Вашему, этот проект повлияет на восприятие города молодым поколением?»

— «Мы хотим, чтобы молодежь чувствовала: город — не просто место, где живут, а пространство, где можно творить, взаимодействовать, отдыхать и быть частью будущего. „Мега Сити Центр“ — именно про это», — с улыбкой отпустила последнее интервью Валерия, сумев пройти через томную толпу любопытных журналистов из различных телеканалов.

Через несколько минут, оказавшись в своем офисе, Валерия медленно опустилась в кресло и позволила себе на мгновение закрыть глаза. Тишина, к которой она так стремилась после выступления, наступила — и вместе с ней пришло странное, неуместное чувство пустоты.

Она поймала себя на мысли, что справилась. Действительно справилась.

Тревога, которая обычно захлестывала ее перед публичными выступлениями, на этот раз отступила. Она не дрожала, не сбивалась, не теряла нить мысли. Все было выверено, четко, почти идеально. И все же внутри не было ожидаемого облегчения или радости.

Скорее — настороженность. Будто победа оказалась слишком гладкой, слишком легкой, чтобы быть окончательной.

Валерия никогда не считала себя человеком больших сцен. Переговоры — да. Камерные встречи — да. Но масштаб, внимание, вспышки камер, десятки глаз, ожидающих от нее уверенности и силы… Всё это всегда казалось ей чем-то чуждым, будто надетым поверх ее настоящей сути.

И все же сегодня она справилась. Но почему тогда внутри не было чувства «дома»?

Спустя пару часов Валерия вместе с коллегами оказалась в обеденном зале, где обычно собирался весь коллектив. Атмосфера была оживленной, почти праздничной. Смеялись, переговаривались, кто-то уже строил планы, кто-то делился впечатлениями от визита губернатора.

Она слушала их словно издалека.

— «Прекрасно, ребята! Отличная работа! Я знал, что вы справитесь», — довольно заявил Василий Борисович, оглядывая команду. — «С сегодняшнего дня я даю одобрение нашим архитекторам, а затем — рабочим! Лиля, закажи нам несколько чашек кофе и шоколадный торт со сливками… Это вам в бонус, плюс повышение гонорара в этом месяце. Вы действительно заслужили — так держать!»

Аплодисменты, одобрительные возгласы, радость. Валерия улыбнулась — искренне, но сдержанно.

— «Хорошо, Василий Борисович, я мигом!» — отозвалась Лиля и поспешила к выходу.

Когда на столе появился шоколадный торт, атмосфера окончательно стала праздничной. Кто-то шутил, кто-то делал фотографии, кто-то уже обсуждал будущие проекты. Вскоре пришла и еще одна новость — губернатор выделил дополнительные средства на развитие компании.

Василий Борисович сиял. Бизнес рос. Все шло правильно. Все шло по плану.

И только Валерия вдруг поймала себя на странной, почти пугающей мысли: ей казалось, что этот успех — не конечная точка, а лишь пролог.

Она чувствовала это на каком-то глубинном уровне — будто внутри неё было нечто большее, чем просто роль архитектора, дизайнера, успешного специалиста. Словно ее талант — лишь внешний слой, оболочка, за которой скрывалось что-то еще, пока не имеющее формы, но уже настойчиво требующее внимания.

Она смотрела на коллег, на торт, на довольного начальника — и внезапно ясно осознала: этот мир был выстроен идеально… но не до конца для нее.

И именно это ощущение — тихое, тревожное, едва уловимое — оказалось куда сильнее любой прежней панической атаки.

Тем временем Валерия возвращалась пешком домой — тем же маршрутом, который проделывала почти каждый день. Она любила такие прогулки: даже в суетливые и пасмурные дни свежий воздух и присутствие природы помогали ей восстановить внутреннее равновесие, будто наполняя жизненной энергией в те моменты, когда на душе становилось по-настоящему тяжело.

Иногда, шагая по знакомым улицам, Валерия ловила себя на ощущении смутной недостачи — словно в ее жизни чего-то все же не хватало. И это несмотря на прекрасную работу, достойный заработок и занятия, которые приносили ей искреннее удовольствие: чтение классической литературы и современных романов, изучение истории архитектуры, философских трудов великих мыслителей.

Она была благодарна судьбе хотя бы за то, что в ее жизни оставался один по-настоящему близкий человек — Светлана Астахова. После гибели родителей в автокатастрофе именно она стала для Валерии опорой, заменив собой утраченный дом.

Но, задумываясь глубже, Валерия не могла не признавать очевидное: Светлана была уже в преклонном возрасте. Мысль о том, что однажды она может остаться совершенно одна, приходила сама собой — тихо, но настойчиво. И это знание в какой-то мере угнетало ее, сколько бы она ни пыталась от него отмахнуться.

В такие моменты Валерия вспоминала слова Марка Аврелия: — «Счастье твоей жизни зависит от качества твоих мыслей». — «Взгляни внутрь себя — там источник добра, и он всегда готов пробиться, если ты не преградишь ему путь».

Эти строки неизменно возвращали ее к простой, но трудной истине: жизнь будто учила ее искать опору не вовне, а внутри себя.

И все же Валерия умела ценить то, что имела. У неё была успешная карьера и теплый, уютный дом, где ее всегда ждала Светлана — с той редкой, бескорыстной любовью, которая не требует ничего взамен. Светлана искренне верила, что Валерии необходимо устроить личную жизнь, и была готова сделать все возможное, чтобы внучка обрела «настоящее женское счастье».

Сама Валерия относилась к этим разговорам с мягким скепсисом. Она не воспринимала всерьез идею поиска счастья извне, считая ее ненадежной и в конечном счете иллюзорной. Она не искала идеального спутника жизни и уж тем более не верила в образ «принца на белом коне», воспринимая его как красивую, но опасную сказку.

В ее понимании слепая вера в подобные идеалы часто становилась духовной ловушкой. Громкие слова, обещания, «золотые горы» и эффектные ухаживания слишком редко имели отношение к реальности — и слишком часто оборачивались разочарованием.

Особенно в современном мире, где, как ей казалось, постепенно утрачивались простые человеческие ценности: теплота, искренность, взаимная поддержка и забота без скрытого расчета. Новые технологии, вместо того чтобы сближать, словно делали людей жестче, отдаляя их от самих себя.

Валерия верила, что внутри каждого человека существует некий внутренний источник — разумная энергия, которая уже знает и чувствует все необходимое. Но у большинства этот «светильник» будто потускнел или вовсе погас: слишком много сил уходило на погоню за богатством, статусом и внешним признанием.

Люди растрачивали себя, направляя энергию в пустоту, и в итоге оставались обесточенными — внешне успешными, но внутренне опустошенными.

Иногда Валерии казалось, что человечество просто забыло, как по-настоящему жить. И как по-настоящему чувствовать.

Идя по широкой улице, Валерия вдруг поймала себя на давнем, почти детском желании — однажды получить главный ответ на вопрос, который сопровождал ее всю жизнь: какова истинная роль человека на Земле и в чем заключается его предназначение. Почему человеческая судьба порой оказывается такой тяжёлой, будто сама жизнь превращается в каторгу, где приходится выносить страдания до самого конца, не зная — ради чего.

На полпути её взгляд вновь задержался на любимом здании — библиотеке «Дом книги» Зингер. Она всегда восхищалась его архитектурой: плавные линии модерна, богатые декоративные элементы, ощущение величия и внутренней силы. Павел Сюзор словно вложил в это здание не только мастерство, но и особое дыхание времени — сочетание красоты, мощи и гармонии.

В задумчивости Валерия остановилась у большой витрины. За стеклом люди сидели за столиками, беседовали, листали книги, выбирали новые истории, аккуратно расставленные на полках. Эта сцена казалась почти вне времени.

Несмотря на весь технологический прогресс и цифровую современность, Валерия радовалась одному: настоящая, материальная книга, казалось, никогда не стареет. Бумажные страницы можно было тронуть руками, почувствовать их вес, запах, фактуру — ощутить саму суть текста, а не просто его отображение на экране. В отличие от электронной литературы, такой хрупкой и виртуальной, книга жила по-настоящему.

Она верила, что именно бумажная книга способна глубже погрузить человека в мир воображения и историй. Особенно важными для неё были иллюстрации — наброски персонажей, фрагменты сцен, визуальные образы, которые усиливали атмосферу и помогали воображению раскрыться в полной мере.

Но и это было не единственным её достоинством. Настоящая книга — в каком бы переплёте она ни была — оставалась с читателем навсегда. Ее можно было поставить на полку, хранить годами, возвращаться к ней тогда, когда этого захочет душа.

Электронные версии Валерия не любила. Они лишены тактильности, утомляют глаза и со временем стираются из памяти так же легко, как исчезают с экрана. А бумажная книга — живая. Ее можно держать рядом, носить с собой, перечитывать снова и снова, словно возвращаясь к знакомому и надёжному собеседнику.

Этот день выдался пасмурным, прохладным и серым. Придерживая воротник утепленной куртки, Валерия защищалась от холодных, пронизывающих порывов ветра, стоя у витрины и размышляя — зайти ли внутрь, чтобы согреться чашкой горячего чая со сладкой выпечкой.

Но это было не единственной причиной ее визита в «Дом книги». Что-то внутри настойчиво подсказывало: сегодняшнее посещение этого места может изменить ее жизнь — пусть даже самым незаметным, почти неуловимым образом.

Не теряя больше ни минуты, Валерия вошла внутрь. Заказав сахарную плюшку и горячий чай, она оставила вещи на спинке стула у свободного столика и огляделась. Взгляд сразу зацепился за скопление людей у одной из книжных полок — там проходила акция: книги новой писательницы в жанре фэнтези продавались за половину стоимости. Яркие обложки с броскими эффектами кричали названиями: «Золотой меч», «Тайны дракона». Всё было рассчитано на мгновенное внимание — на эмоцию, на интерес, на импульс.

Ожидая заказ, Валерия решила пройтись между высокими шкафами с книгами. Она медленно шла вдоль полок, с любопытством разглядывая аккуратно расставленные издания, когда вдруг её взгляд остановился на одной книге — словно что-то внутри мягко, но настойчиво потянуло именно к ней.

Протянув руку, Валерия прочла имя автора и название: Карл Густав Юнг — «Психология и алхимия».

Взяв книгу в руки, она заметила, что та резко отличалась от большинства окружающих. Никакой кричащей яркости, никаких визуальных эффектов — лишь строгий, классический дизайн. На бежевой обложке были изображены религиозно-мифологические фигуры: ангелы, дракон, а по сторонам — солнце и луна, как аллегория света и тьмы. В центре — простая прямоугольная вставка с именем автора и названием книги.

Машинально перелистнув несколько страниц, Валерия внезапно остановилась. Ее взгляд зацепился за строку, которая неожиданно отозвалась внутри чем-то глубоким и болезненно знакомым:

«То, что мы называем душой, — это не просто внутреннее, это живое иное, которое стремится к воплощению».

Она задержала дыхание. Эта фраза тронула ее сильнее, чем она ожидала. В ней было что-то личное, словно книга была раскрыта именно для нее — именно в этот момент. Валерия поймала себя на мысли, что эта встреча не случайна.

Желание приобрести книгу возникло мгновенно и без колебаний.

Вернувшись к своему столику, она заметила, что заказ уже принесли — чай даже успел немного остыть, пока она блуждала между полками. За окном небо потемнело еще сильнее: тяжелые серые облака нависали над городом, а мелкая морось оставляла капли на огромной витрине.

Валерия сделала глоток чая и раскрыла книгу. Искусственное освещение зала позволяло читать без напряжения. Пальцы скользили по слегка шершавой бумаге. Первая страница встретила ее странной, плотной тишиной — словно окружающий мир вдруг исчез.

Ей показалось, что сам текст требует особого внимания.

Юнг начинал неспешно, почти доверительно. Он писал о том, что алхимия — не прихоть истории и не архаичный набор символов, а забытый язык человеческой души. О том, что алхимики, сами того не осознавая, оставили следы внутренних процессов — проекции, скрытые в метафорах огня, сосудов и превращений. Их формулы и образы были попыткой выразить то, что происходило внутри человека: страхи, стремления, тени и надежды.

Валерия задержала взгляд на этих строках. Ей казалось, что книга шепчет ей между буквами простую и в то же время пугающе точную мысль: чтобы понять душу, нужно перестать искать вовне и осмелиться заглянуть в глубину — туда, где рождаются символы.

Возвращаясь пешком домой, несмотря на мелкую морось и неприятный, пронизывающий ветер, Валерия плотнее натянула капюшон. Она знала: дорога займёт совсем немного времени — этот маршрут был знаком ей до мельчайших деталей.

Проходя через Аничков мост, мимо коней и всадников, которые каждый раз оживали в ее воображении, Валерия вдруг поймала себя на странном ощущении: первые две прочитанные страницы Юнга словно дали ей подтверждение — тихий, но точный ответ на вопрос, который давно жил внутри нее. Интуиция снова не подвела. Её сны, ее ощущения, внезапные внутренние толчки — все это не было игрой разума или пустыми фантазиями. Это было живым откликом, чем-то настоящим, требующим внимания.

Возвращаясь домой, она вспомнила, что ещё утром дистанционно запрограммировала систему Ikan на подогрев обеда для Светланы Астаховой, предупредив бабушку о своей задержке на работе. Эта мысль принесла короткое чувство спокойствия — маленький островок порядка среди внутренних размышлений.

Когда Валерия вошла в квартиру, её встретила привычная картина. Светлана Астахова, как и каждый день, молча сидела у окна. Ее губы едва заметно шевелились — она снова возвращалась мыслями к тому трагическому дню, который навсегда изменил ее жизнь. Валерия знала: изменить это было почти невозможно. Ни слова, ни убеждения, ни логика здесь не работали.

Единственное, что действительно могло отвлечь Светлану Астахову от этих воспоминаний, — присутствие внучки. Единственного человека, который у неё теперь остался.

Валерия позволяла бабушке жить в том ритме, который был ей по силам. Она заказывала для неё разноцветные шерстяные клубки и спицы, зная, как важно для Светланы Астаховой это простое, почти медитативное занятие. Та вязала много — с сосредоточенной тишиной и редкой, почти детской увлечённостью. Раскладной шифоньер уже давно был заполнен шерстяными носками, шапками и свитерами, словно зима могла длиться вечно.

Валерия трепетно относилась к этим вещам. Она знала, что сама почти не нуждается в таком количестве теплой одежды, но в каждом изделии чувствовала заботу — тихую, без слов, такую, какую бабушка еще могла дарить.