Бесплатный фрагмент - Игра судьбы

Игра судьбы

Глава 1

Таня вышла из кабинета врача. Ноги словно ватные. Куда идти? Она пустым и непонимающим взглядом осмотрелась вокруг.

Присела на кушетку, стоящую возле окна, и, прислонившись спиной к стене, прикрыла глаза.

Это приговор. Рак не лечится. Сколько ей осталось с её 4 стадией? Месяц? Два? А может, неделя?

Руки мелко задрожали, губы затряслись. Нельзя ей реветь. Ни к чему уже. Сама запустила, вовремя не проверялась. Ведь чувствовала же, что не то что-то.

Эта постоянная слабость, боль во всём теле и вечная сонливость. Аппетит пропал. Вес, так сильно раздражавший её после вторых родов, пошёл ни с того ни с сего на убыль.

Таня радовалась. Решила было, что наконец-то гормональный фон восстановился и обмен веществ ускорился, потому и в свою привычную форму пришла.

Всё что-то планировала в последнее время, цель наметила. Зарплату-то хорошую стала получать. До директора супермаркета доросла. Не зря старалась, курсы эти прошла.

Маринка в девятом классе, Толик в первый только пошёл.

Мысленно Таня уже кредит гасила, который на ремонт съёмной квартиры брала. Квартира трёхкомнатная, но такая старая. Ремонт там делался лет двадцать назад.

С хозяйкой договорилась, что в будущем она у неё эту квартиру совсем выкупит. Лидия Петровна давно жила в Германии и возвращаться не собиралась, поэтому квартиру продать Тане была согласна безо всяких раздумий. Вся проблема только в деньгах была.

Нужной суммы у Тани на руках не было, решила пока ремонт сделать. А уже на покупку деньги найдёт, продав дом матери в деревне. Старенький, но добротный. Мама умерла три года назад, и Таня — единственная наследница деревенского добра. Хотя бы на задаток. Остальную сумму снова в банке запросит. Может, дадут. С её повышенной зарплатой.

— Татьяна?

Таня открыла глаза. Ну, да. Ещё бывшей свекрови ей не хватало сейчас для полного счастья.

— Маргарита Петровна, здравствуйте — сухо поздоровалась она и встала. Теперь нечего тут рассиживаться. От химиотерапии она отказалась. Какой смысл? Врач ясно дал ей понять, что с такой стадией и метастазами в костях, чуда ждать не приходится.

— Танюша, а ты что тут? — Маргарита Петровна осмотрелась — приболела?

— Нет-нет, что вы. Диспансеризацию прохожу.

— М-да? — Маргарита Петровна скептически поджала губы, ещё крепче вцепившись в ремешок своей сумочки. Она была матерью первого мужа Тани. Вечно в их отношения влазила. С самого начала была настроена против неравного брака между Таней и её единственным сыночком, Гришей.

Оно и понятно. Кто лимитчиц приветствует? Ей всё время казалось, что Таня хитростью окрутила Гришу и что Марину она вовсе не от него родила. Поэтому внучку свою, Маргарита Петровна, не признавала. И состоявшемуся наконец разводу была несказанно рада, поспешив после официального расторжения неугодного брака познакомить Гришу с одной интересной молодой особой из семьи потомственных врачей, интеллигентов в пятом поколении.

— Как живёшь? Замужем, насколько мне известно?

Тон бывшей свекрови был надменно-презрительным. Всегда таким был. Прямо врезался Тане в память.

— Вдова. Муж в прошлом году в аварию попал. Дальнобойщиком был. К сожалению, травмы оказались несовместимы с жизнью.

— Какая жалость. Прими мои соболезнования, прости, что спросила. Право, не знала, не знала…

Жалости в колючих глазах Маргариты Петровны, естественно, не было. Смотрела она на бледную и исхудавшую Таню хищно, с жадным любопытством. Мысли, что бывшая жена её сына станет палки в колёса вставлять в его такой удачный второй брак, весьма беспокоила Маргариту Петровну. На алименты Таня из гордости не подавала, а вдруг подаст? Конечно, и тут у Маргариты Петровны козырь имелся. Была она твёрдо уверена, что девочка не их крови. Но червячок сомнения всё же точил. А вдруг всё же их?

— Всё в порядке — выдавила из себя Таня. Она хотела поскорее избавиться от общества бывшей свекрови и уже сделала шаг по направлению к лестнице, как Маргарита Петровна снова спросила:

— А Марина как? Школу не окончила ещё? Сколько ей сейчас?

— Маргарита Петровна, вам же вряд ли это так интересно? Почти одиннадцать лет прошло, как мы с Гришей развелись. Ни он, ни вы не интересовались судьбой Марины. Так что изменилось?

Таня нервничала. Ей бы, конечно, не спорить с Маргаритой Петровной. Ведь пригодится ещё. Неизвестно сколько Тане осталось с такими плачевными результатами, плохими анализами и этим окончательным приговором, от которого кровь стынет в жилах. Дети её, получается, останутся никому не нужными. Марину ещё можно к заносчивой Маргарите Петровне пристроить. Бабушка всё-таки родная. Не верит, пускай ДНК делает. А вот с Толиком сложнее. У второго покойного мужа Тани из родни никого, кроме сестры. Но они с ней много лет не поддерживали связь. Почему, Таня была не в курсе.

— Как была ты хабалкой, так и осталась — заключила довольная Маргарита Петровна — могла бы из вежливости ответить, что всё нормально. К чему столько лишних слов?

Развернувшись на квадратных крепких каблуках, Маргарита Петровна царственно поплыла по больничному коридору, оставив в душе Тани неприятный осадок. Лучше бы этой встречи вообще не было бы. Особенно сейчас, когда внутри полный раздрай.

Покинув центральную поликлинику, Таня поспешила к остановке, едва успев запрыгнуть в свой троллейбус. Сегодня у неё выходной, и надо бы что-то решить, подумать, как дальше быть. Больше всего её волновали дети. Ведь она у них за мать и отца в данный момент. И страшно даже представить, что с ними будет, когда её не станет.

Ком подступил к горлу, стало трудно дышать. Таня едва сдерживала слёзы. Ей всего тридцать пять. Маринку она рано родила, в девятнадцать. Толика уже в двадцать восемь. Жизнь не баловала её сюрпризами и подарками. За что сейчас ей такое наказание? Ведь она и не жила толком.

Таня вышла на своей остановке и медленно направилась в район, где расположилась в густой зелени старенькая пятиэтажка, в которой она и снимала квартиру.

Только теперь Таня поняла, как плохо, что своего жилья у неё до сих пор нет. Не успела она, не смогла. Ведь даже детям после себя оставить ей нечего!

Снова слёзы подступили. Истерика от охватившего отчаяния готова была вырваться наружу. Трясущимися руками открыв замок, Таня ворвалась в полутёмную прихожую. Хорошо, что дети в школе и не увидят её в таком состоянии. Нельзя им показывать свою слабость и говорить о том, что ей мало осталось.

Таня начала задыхаться и, тяжело опустившись на пол в зале, обхватила себя за плечи и завыла. Тоненько так, тихонечко завыла. Будущее ей теперь казалось бессмысленным, и всем её планам пришёл конец.

***

— Марин! Да подожди ты! Ты всё не так поняла!

Илья догнал девушку возле ворот школы и рывком развернул к себе.

— А что я не так поняла? Ты ещё скажи, что целовал Данилову в губы по-дружески! Конечно, она дочка прокурора, а я кто? Мать у меня не бизнес-вумен, обычный директор зачуханного супермаркета, а папаша вообще от меня отрёкся. Да и папаша ли он мне!

Марина оттолкнула от себя Илью Шаповалова, с которым встречалась с восьмого класса. Пришёл он в их школу в седьмом. Отца его из другого города к ним направили на должность главврача центральной поликлиники. Мама у Ильи в комитете образования сидела, на хорошей должности. Со всех сторон мальчик перспективный. А Данилова… Данилову Марина ненавидела ещё с детского сада, и по мере взросления эта ненависть их друг к другу только росла.

— Дурочка ты — крикнул Илья — успокоишься, позвони.

Он не побежал за ней. Не догнал. Давясь слезами, Марина добрела до парка и, усевшись на скамейку, закрыла лицо ладонями. Она всё мучилась вечным вопросом: ну почему кому-то всё, а кому-то кукиш с маслом по жизни?

Из головы её совершенно вылетело, что младшего брата нужно забрать после уроков и отвести домой.

Глава 2

Маргарита Петровна раздражённо крутила диск телефона. Да, она всё ещё пользовалась стационарным аппаратом и не признавала мобильники, которые прочно вошли в обиход.

— Григорий? Ты, видно, там совсем позабыл о существовании своей дорогой матушки? Или я для тебя уже не так дорога, как раньше? — голос Маргариты Петровны, как и положено к концу её пламенной фразы, стал слезливым.

Григорий по ту сторону трубки закатил глаза, педантично поправив очки на переносице.

Мама всегда тонко манипулировала его сыновними чувствами, напоминая про долг и ответственность перед родителями. В настоящее время перед ней, потому как отец Григория почил в небытие до того, как он с Татьяной познакомился..

— Мама, здравствуй, дорогая. У тебя что-то произошло? — вежливо, проговаривая каждое слово, спокойным тоном спросил Григорий.

— А разве мать не может просто так позвонить своему сыну? — теперь уже интонация голоса матери со слезливой перешла на обиженный.

— Может — сдержанно согласился Григорий. Он сидел в своём кабинете и негромко стучал простым карандашом по столу.

— Я вообще-то хотела рассказать тебе, что бывшую жену твою в городской больнице видела. И знаешь ли, вид у неё какой-то серый. В который раз я убедилась, что не зря я тогда раскрыла тебе глаза на Татьяну и свела с Ларисочкой. Ведь кто, если не мать, поможет своему дитя встать на правильный путь? Вон какая славная доченька у вас растёт. Моя внученька любимая, Вероничка.

Григорий поджал губы, услышав про Ларисочку. О том, счастливый их брак или нет, история умалчивает. Первоначальная страсть, вспыхнувшая было между ними, давным-давно угасла.

Информация, что мать видела Таню в больнице, Гришу взволновала.

Они после развода совсем не общались. И живя в одном городе, даже не пересекались ни разу. Нигде.

О Марине ничего Гриша не знал. И о том, как их с Татьяной дальнейшая жизнь сложилась, тоже. Мама в то время убедила его, что девочка не от него. Видели, мол, Таню пару раз с её одноклассником, который из той же деревни был, что и она, и встречи эти на дружеские совсем не были похожи.

Григорий разбираться в том, правда это или нет, не стал. О том, что одноклассник был влюблён в Таню Григорий знал с её слов. Этого ему было достаточно, чтобы кое-какие факты сопоставить. Серьёзно и интеллигентно переговорив с Таней, Гриша настоял на разводе. На удивление, отпираться она не стала, что ещё сильнее его убедило в том, что есть за Татьяной грешок, есть. Иначе кричала бы и ногами топала, что всё это наговоры на неё и ложь.

Развод оформили быстро, претензий друг к другу не имели. Прописка у Тани в деревне была, и дочку свою она прописала там же, потому как свекровь категорически отказалась давать согласие на то, чтобы внучку прописали в её квартире. Гриша не возражал в тот момент.

У ребёнка остались его отчество и фамилия. На этом отцовство Гриши закончилось. Больше он бывшую жену не встречал. А вскоре и вовсе женился на молоденькой Ларисочке, которая поспешила тоже родить ему дочку. Так на свет появилась Стрельцова Вероника Григорьевна. Его золотце, его сокровище.

Имея соответствующее высшее образование, Гриша по протекции родителей Ларисы прочно устроился в министерстве здравоохранения. Тепло, сытно, хорошо. Что ещё для счастья нужно?

— И что? Поговорили с Таней? Как живёт она? — осторожно поинтересовался взмокший от волнения Гриша. С Таней они по юности лет поженились. Он студент второго курса на экономическом, она студентка первого курса. Не институт, училище. Профессию выбрала товаровед. Познакомились случайно, лбами столкнулись на подножке автобуса. Ёкнуло тогда что-то у Гриши, терять из виду симпатичную девушку не захотел. Познакомились, встречаться стали.

Таня в общежитии жила, приехала из деревни. Простенькая, непривередливая, как городские девушки. Этим Гришу она и подкупила. Зато очень сильно не понравилась его маме. Маргарита Петровна была настроена решительно против. Но Таня, как это чаще всего происходит, забеременела, и, как истинный джентльмен, Гриша, не раздумывая, сделал ей предложение.

Их брак продержался пять лет. Поначалу-то Гриша воспитывал Маринку как свою. Но мама, словно камень воду, точила своего сына тем, что не от него девчонка и от их породы ничего в ней нет. Жили они тогда все вместе, у мамы.

Таня терпеливо сносила подозрения свекрови, её презрение к ней. После рождения Марины очень быстро вышла на работу, отдав чуть подросшую дочку в ясельную группу. Гриша после института на предприятие устроился. Зарплата небольшая, едва хватало им. Мама требование выдвинула тогда, что коммунальные платежи пополам, раз они живут с ней.

Работая обыкновенным продавцом в продуктовом магазине, Таня тоже мало зарабатывала. К тому же при первой же ревизии выявилась огромная недостача, которую повесили на всех и вычитали из зарплаты.

Гриша до появления Тани всегда на широкую ногу жил и ни в чём себе не отказывал. Родители его всегда зажиточными были. Это после смерти папы пришлось затянуть потуже пояс. Мать при отце всю жизнь нигде не работала, до пенсии ещё далеко было. Вот и получилось так, что на плечи Гриши легла огромная ответственность, к которой он не совсем оказался готов с рождением ребёнка.

С Ларисой у него во втором браке совершенно всё по-другому сложилось. Тут и подаренная тестем квартира на их бракосочетание, и козырная должность для Григория.

— Гриша, какая тебе разница, как живёт твоя бывшая жена? Поверь, это не стоит твоего внимания — раздался в трубке раздражённый голос матери.

— Тогда зачем вообще про неё речь завела?

— Ой, всё. Сама не знаю зачем. Беспокоит меня её тихушничество. Как бы в голову что не ударило ей, и на алименты она не подала. Девица-то выросла её, мало ли чего от них ждать.

Маргарита Петровна намеренно смолчала о том, что Тане туго приходится с двумя-то детьми одной, безо всякой поддержки. Это видно по её измождённому виду. Счастливая и самодостаточная женщина выглядит по-другому.

— Таня, если сразу не подала на алименты, то и не подаст — уверенно произнёс Григорий. Свою бывшую жену он хорошо успел изучить в своё время. Совесть его не мучила. От чего? Пускай девочке, которая на его фамилию записана, помогает её биологический отец. Гриша порывался в своё время отцовство проверить. Да мама отговорила, а Таня и не настаивала. Ушла молча, и всё.

— В любом случае будь начеку. Я не верю в случайные встречи — предупредила Маргарита Петровна и отключилась.

***

Марина вернулась домой только под вечер и тут же получила от матери нагоняй. Таня с красными от слёз глазами отхлестала дочь сырым кухонным полотенцем.

— Я же просила тебя Толика после уроков забрать! Он же маленький, пока один не может до дома добираться! А ты что? Бедный ребёнок до самого вечера прождал тебя возле школы. Спасибо, техничка тётя Валя, которая в нашем подъезде живёт, прихватила Толика с собой! Где тебя носило, отвечай!

Марина зло взглянула на мать. Она никогда её не била. Даже в детстве! А с появлением брата всё изменилось. Марина будто перестала существовать для неё. Только один Толик с языка не сходит. Только ему одному и радуется.

— Тебе какая разница, где меня носило! — прокричала Марина, расстроенная ещё и оттого, что с Ильёй разругалась. Весь мир, казалось, против неё сейчас был. Слёзы душили, рыдания готовы были прорваться наружу. Мама ещё не понимает её и не поддерживает совсем.

— Ну как… Какая… Я же тоже переживаю за тебя — растерянно произнесла Таня, опустившись на стул. Взгляд Марины, злой и ненавистный, опустошал. Неужели она не понимает, что бросила своего маленького брата одного? Он же только в садик недавно за ручку ходил, а сейчас должен учиться в большом для него городе самостоятельности. Но ведь пока он научится, должно время пройти! И нужно научить его, объяснить, показать. Таня просила старшую дочь присмотреть за братом. Это же не на всё время! Пока она на работе, а в свои выходные в больнице торчала. Теперь уже по больницам ни к чему таскаться. Только если хуже станет…

— Тебе плевать, плевать на меня давно! — истерично выкрикнула Марина, хлопнув дверью в свою комнату. Тотчас оттуда послышалась громкая музыка, этот нудный реп, от которого у Тани ломило виски.

Господи, как со всем этим справиться? Как Марине всё объяснить? Своим диагнозом она не хотела её грузить и бить её не хотела, и кричать. Просто испуг за Толика довёл её до взвинченного состояния. Не смогла она эмоций своих сдержать и накричала на Марину.

— Мам, не плачь, пожалуйста. Я тебя люблю — неслышно подошедший Толик прижался к матери, положив ей на плечо свою голову — не ругайся на Марину, ладно? Я и с тётей Валей неплохо добрался. А потом сам научусь. Только не плачь, мамочка моя любименькая.

От слов Толика зареветь захотелось ещё горше. Таня вытерла насухо мокрые от слёз щёки, проморгалась, прогоняя новую порцию подступающих слёз, и, крепко обняв сына, уставилась в одну точку. Нет, она не может так просто сдаться. Нужно бороться, до конца. Ради детей. Ради них.

Глава 3

Таня отсутствовала в магазине неделю. Всего лишь неделю. Когда она уходила на больничный, то товаровед заверила её с милой улыбкой, что всё будет в порядке на время её отсутствия. Поэтому Таня не спеша сдавала анализы, сидела в длинных очередях к врачам и о работе голову не забивала. Не детей же в детском саду оставила, взрослых людей.

В своё время и Таня многих заменяла и подменяла, отпускала решать семейные проблемы или лечиться. Так неужели ей всё это теперь не вернётся сторицей?

Вернулось. В виде недостачи в сто тысяч рублей. В каком-то шоковом состоянии, забыв о своём страшном диагнозе и прочих проблемах, Таня сидела в крохотном закутке, именуемом кабинетом, и смотрела тупо в монитор компьютера. Сто тысяч! Какой ужас. Мелкие мурашки побежали по всему телу от предчувствия новых проблем.

— Как так получилось, Аня? — тихо спросила она, вскинув глаза на товароведа.

Аня была молодой девушкой, двадцати пяти лет. Работала бойко, шустро. Умело вела переговоры с поставщиками, принимала товар и следила за всеми продавцами-кассирами. Таня на неё нарадоваться не могла. Ведь таких днём с огнём не сыщешь.

Замужем девушка не была, детей не имела, поэтому могла и до самого поздна в магазине задержаться, утром приходила раньше всех всегда. Лихо каталась на своей «Ауди» и выглядела так, что за директора скорее принимали её, чем измождённую, вечно загруженную Таню.

— А чего вы от меня ждали, Татьяна Валерьевна? — невозмутимо вопросом на вопрос ответила девушка — половина персонала вдруг заболела. Сезон простуд, знаете ли. У меня в наличии осталось всего два кассира и я сама. Мне не разорваться было. Конечно же, те, кто нечист на руку этим воспользовались. Камер нет, охранника нет. Вы что мне предлагаете? Инспектировать торговый зал на сто квадратов и каждого за руку ловить?

— Я поняла тебя. Иди — Таня обречённо махнула рукой, вяло снимая трубку телефона, который звонил с самого утра беспрерывно, и всем что-то было нужно от неё.

Аня ушла, оставив после себя шлейф дорогой туалетной воды. Взгляд её, как успела заметить Таня, был каким-то… Недоброжелательным, что ли. Из милой и отзывчивой девушки Аня перевоплотилась в совершенно другого человека. Или она всегда была такой, а Таня просто не замечала за ней?

К вечеру позвонили из головного офиса и поставили перед фактом. В ближайшие дни в магазине будет проведена ревизия. Всё.

Обхватив голову руками, Таня смотрела в одну точку. Время девять. Пора домой уже идти, а у неё ноги словно одеревенели, и не было сил даже переодеться, не говоря уже о том, что нужно плестись до остановки, ждать свою маршрутку и минут сорок ехать до своего района.

Дома ждали дети. Голодные и наверняка не сделавшие уроки. А завтра Тане предстояло отправиться в онкологический центр, на консультацию. Что они могут ей предложить? Химиотерапию?

Всё равно что. Если консилиум решит, что химия продлит ей ей жизнь ещё на некоторый период, то она согласна. За это время ей нужно что-то решить с детьми. Они не могут попасть в интернат. Нет, только не туда.

Таня решила встретиться с бывшим мужем и поговорить с ним. Все эти годы она к нему не лезла и никак не навязывала Марину. Но это его дочь! Таня никогда бы Григория не побеспокоила, если бы не её болезнь. Потом сестре покойного мужа позвонить надо будет. Толика хотя бы к ней пристроить. Родная кровиночка, авось не откажет. Правда, почему они не общались с Олегом, непонятно.

Олег, второй муж Тани, был добрым. Не посмотрел на то, что с ребёнком её взял. Жили-то они душа в душу, а уж когда Толик родился, так и вовсе Олег стал с утроенной силой работать. Только бОльшая часть денег с его заработков уходила на погашение долга. Ведь не всегда Олег баранку крутил. Бизнесом раньше занимался, что-то не пошло у него. Прогорел и остался должен банкам крупную сумму.

В деревню всё Таня порывалась съездить. Дом матери посмотреть, в каком он состоянии. Продать его — и всё. Хоть какие-то деньги будут. Расходов с её болезнью много предстоит. Это только говорится, что по страховому полису бесплатно. А на деле всё совершенно по-другому обстоит.

Поздним вечером добравшись до дома, Таня ног почти не чуяла. Толик в этот раз дома был без происшествий, Марина брата вовремя забрала. Только ни кормить его, ни уроки с ним делать не стала. В комнате заперлась у себя и даже не вышла мать встречать.

Таня стерпела. Не стала ей ничего выговаривать. Просто молча подогрела для Толика его поздний ужин и тихонько постучалась к дочери.

— Мариш, иди поешь. Я там макарошки разогрела с котлетками.

— Сама ешь свои макарошки и котлетки. А я не буду — раздался раздражённый голос девушки.

Тяжело вздохнув, Таня вернулась в кухню. Толик довольный за обе щёки уплетал свою порцию и попутно с набитым ртом рассказывал, как его очередной день в школе прошёл.

— У нас сегодня на математике у Стёпки Матвеева чернила из стержня в разные стороны брызнули. И на парту попало, и на тетрадки с учебниками! Представляешь, мам? А ещё он Алёнке Калининой блузку испачкал, и его потом к директору вызывали. Потому что мама Алёнки, которая в школе работает, у нас в столовой Алёнку увидела и ругаться начала. Стёпке досталось по полной! Ты слышишь меня, мам? А почему ты не ешь ничего? Ты не голодная? Мама? Мам!

Сжав зубы, Таня вполуха слушала сына и чувствовала, как от запаха еды её мутит. Страшно мутит. И голова кружится. Она едва успела вскочить из-за стола и до ванной добежать. Её долго и упорно полоскало. Уже сил не было никаких.

Когда она наконец вышла, то увидела в кухне Марину. Та сидела на стуле, выпрямив спину и сложив руки на груди. Взгляд её не предвещал ничего хорошего. Глаза злые, губы поджаты. Толик, решив, что мама просто принимает душ, убежал делать уроки. Насчёт этого он рос очень ответственным мальчиком, и Таня только радовалась его усердию в учёбе. Про Марину такого сказать было нельзя. Дочь училась спустя рукава и уроки делала из-под палки. Всегда.

— Я даже догадываюсь, отчего тебе так плохо — процедила сквозь зубы Марина — залетела небось от кого-нибудь? В третий раз счастья решила попытать, мамочка? Ребёнком думаешь, мужика удержишь? С моим отцом жить не стала, нашла отца Толика. Я стерпела. Хотя уже тогда мне никакой отчим не нужен был. Но ты разве спрашивала моё мнение? Сошлась с ним и жила. Учти, что твои штаны мне в квартире не нужны. Я из дома тогда уйду, слышишь меня?

Таня встала к Марине спиной, возле окна. Её всю трясло. Почему её девочка так жестока? Неужели она ничего не замечает совсем вокруг? Таня из последних сил всё это время жилы тянула, чтобы у них с Толиком всего хватало. А теперь она не просто заболела, она смертельно больна. Её не станет скоро. Только Марина и подумать об этом не может. Сразу себе нафантазировала что-то и сыплет на мать упрёками, грозится даже.

— Мариша, иди к себе. У меня просто тяжёлый день на работе был после недельного больничного. От переутомления мне плохо стало.

Марина недоверчиво смотрела матери в спину. Соврала она или нет, её не волнует. Пусть знает о том, как Марина будет относится, если мать решит снова забеременеть или сойтись с кем.

— У нас завтра осенний бал в школе. Мне деньги нужны. У тебя нет? — как ни в чём не бывало спросила девушка. Она почувствовала голод и наложила себе полную тарелку макарон, щедро сдобрив кетчупом. Пару котлет бросила и собиралась пойти к себе в комнату, чтобы под сериал, который она на компьютере включила, досмотреть первую серию. Уроки делать совершенно не хотелось. В голове был завтрашний праздник в школе и Илья Шаповалов. Они так и не помирились. И Марина собиралась завтра дать ему понять, что будет, если он её потеряет.

Таня направилась в прихожую и, достав из сумки кошелёк, пересчитала его содержимое. Больничный ей ещё не выплатили. А денег осталось только на проезд и на продукты. Самый минимум.

— Мариша, у меня только вот — растерянно произнесла Таня, показывая дочери, что у неё в кошельке. Марина деловито выхватила его и почти весь опустошила. Ей нужнее.

— Мне хватит — заявила она и, подхватив тарелку скрылась в своей комнате.

Глава 4

— Цена есть только у бездаря, а настоящие таланты бесценны. Так что слёзы-то вытри и не зацикливайся на том, что одноклассники над тобой посмеялись, назначив тебе самую низкую оценку. Это не тебе оценка, а оценка их умственным способностям. Да, у тебя есть недоработки. Твои движения в танце не так пластичны, какими они должны быть именно в этом ритме музыки. Но я вижу в тебе огромный потенциал и желание, а это главное. Вот они посмеялись над тобой, думают, что самоутвердились. Но нет же! У самих и духу не хватит выйти на сцену и перед всей школой хотя бы так станцевать, как это сделала ты.

Марина слушала учителя музыки и продолжала реветь. Она просто опозорилась с этим танцем на осеннем балу. Не нужно вообще было соглашаться на это чёртово выступление! Теперь одноклассники ещё долго будут стебаться над ней из-за её провала. Резкая боль в коленной чашке испортила весь номер. Марина дотанцевала бы до конца хорошо, но её движения уже не были такими ритмичными, а на лице была мука.

В семь лет мама отдала её в танцевальный кружок. Марине понравились занятия, и она упорно учила все движения. Даже выступала на разных конкурсах, получала грамоты, призы. Но в десять лет она неудачно навернулась с велосипеда и получила серьёзную травму колена. Танцы пришлось бросить.

— Нет, вы не понимаете … — замотала девушка головой. Волосы, собранные в низкий тугой пучок, выбились из причёски, косметика потекла от брызнувших из глаз слёз — можно я домой уйду?

Девушка так подавленно выглядела, что Анна Львовна отпустила её. Марина сорвала с вешалки в раздевалке свою куртку и полетела на выход. Вот тебе и помирилась с Ильёй! На праздничном концерте он только и смотрел Киру Данилову. Вот уж кто бездарность-то. Стихи об осени прочитала невыразительно, да ещё и спела потом. Но ей же простительно, она же звезда у них. А Марина кто?

Глотая слёзы обиды, девушка остановилась возле ларька. Старенький кнопочный мобильник разрядился, время ещё детское. Домой идти не хотелось. Опять смотреть на лицо вечно унывающей мамы не хотелось и отвечать на дурацкие вопросы мелкого братца тоже. Впереди каникулы, на которых она будет до обеда спать. Нет, до самого вечера.

Мама ещё что-то по больницам всё таскается. Заболела, что ли?

— Банку коктейля мне, а лучше две — бросила Марина в приоткрытое окошко.

— Паспорт — донеслось оттуда.

Марина с независимым видом похлопала по карманам, делая вид, что ищет.

— Дома забыла — вздохнув, произнесла она, прекрасно зная, что несовершеннолетним алкоголь не продают. Но всё же рискнула. Тут ведь смотря как нарвёшься. Могут продать из-под полы, а могут и придраться. Видимо, сегодня не Маринкин день.

— Тогда не продам. Мне потом штрафы за вас молокососов, выплачивать желания нет. Иди отсюда. Дома чай попьёшь.

Окошко захлопнулось. Марина мысленно ругнулась и, сунув руки в карманы куртки, не спеша пошла по тротуару. Огни вечернего города, шум проносящихся мимо машин и накрапывающий дождик так и манили выпить. Марина любителем не была, но пару раз коктейлем баловалась. А что? Приятный хмель в голове, скованности как не бывало. Вот сейчас она бы точно не отказалась.

— Эй! Стрельцова! — послышалось за спиной. Марина нехотя обернулась. Голос она узнала. Это Пашка Винт из соседнего подъезда. Чумовой парень. То в зелёный покрасится, то в ярко-жёлтый. Весь в наколках, одевается вечно в какой-то хлам. Он старше Марины на два года. Дружить они не дружили. Так, порой здоровались по-соседски. Марина как-то старалась Пашку стороной обходить.

— Привет. Чего тебе? — не слишком любезно произнесла Марина. Она сегодня легко оделась, и сырая погода с пронизывающим ветром стала пробирать её до костей.

— Здарова — Пашка подошёл ближе, осмотрелся — ты это… Домой сейчас? Не хочешь в хорошей компании вечерок скоротать?

Марина пожала плечами. Желание выпить только усиливалось. Особенно при мысли, что Илья там в школе теперь медляки танцует с Даниловой. Всё по ходу у них с Мариной… Разлад окончательный.

— Да стрёмно как-то — шмыгнув носом, ответила она — в незнакомую компанию идти…

Пашка деловито положил свою крепкую ладонь на плечо девушки.

— Не мороси. Меня знаешь? Знаешь. И я тебя. Остальное не важно. Ну так что? Погнали?

Снова пожав плечами, Марина развернулась вслед за Пашкой. Она ненадолго. Посидит, развеется и домой. Время только восемь часов. Ей бы выпить. Чтоб прийти и спать завалиться. Об отношениях с Ильёй она завтра подумает и, прежде чем он ей что-либо скажет, она сама ему напишет, что всё между ними кончено. Пусть проваливает к Даниловой.

***

Таня накормила Толика и села возле телевизора. Кино, которое шло по какому-то каналу, было Тане неинтересно. Очередная мыльная опера, где всё и у всех волшебным образом хорошо. Вот бы в жизни так было. Плохо-плохо, а потом раз — и всё наладилось.

Толик в комнате Марины резался в игру на компьютере. Пока её не было, мальчик всласть хотел наиграться. А то старшая сестра его из своей комнаты пинками прогоняет всегда.

Недружелюбность Марины к старшему брату резала как остриём по сердцу. Таня не хотела, чтобы они выросли чужими друг другу. И что, что отцы разные. Мать-то одна. Они должны любить друг друга и быть всегда вместе. И в горе, и в радости. Причём Толик-то к Марине ластится всё время, защищает, если Таня изредка поругивается на старшую дочь. А вот Марина… Её младший брат раздражает, бесит. Нисколько она за него не переживает и не волнуется.

Судорожно вздохнув, Таня рывком поднялась с кресла и вышла на балкон. Влажный холодный воздух с капельками мелкого дождя остудил разгорячённое лицо женщины. Обхватив себя за плечи и прикрыв глаза, она вспоминала свой сегодняшний разговор с бывшим мужем. Пришлось через старых общих знакомых добывать его рабочий номер телефона.

Секретарша Гриши весьма нелюбезно отфутболивала Таню. Пришлось в обеденный перерыв покинуть магазин и проехать пару остановок до Министерства. В этот раз Таня решила проявить завидное упорство. Гриша должен с ней поговорить.

На её счастье, он стоял на ступеньках и прикуривал, собираясь нырнуть в подъехавший служебный автомобиль.

— Гриша! — крикнула Таня откуда ни возьмись зычным голосом. Она махнула удивлённо застывшему на месте мужчине рукой и быстро перебежала через дорогу.

— Татьяна? Ты? — Гриша нервно пригладил свои тёмные волосы, местами тронутые сединой — какими судьбами, позволь спросить?

В голове тут же пронеслось предупреждение мамы. Неужели Таня решилась требовать алименты?

— Гриша, здравствуй — запыхавшись, произнесла Таня — Гриша… Ты бы не мог уделить мне немного времени? Мне очень нужно с тобой поговорить!

Таня даже за руку схватила своего бывшего мужа. Настолько для неё был важным разговор с ним. В другое время даже близко не подошла бы, но не сейчас.

— Таня… Я не знаю… На важную встречу собирался вообще-то. Ждут меня — Гриша демонстративно задрал рукав и посмотрел на часы.

— Гриша, пожалуйста. Я бы никогда тебя … — Таня запнулась. Плечи её мигом сникли, в горле встал ком. Опустив голову, она пыталась скрыть слёзы, проступившие в глазах.

Гриша с большим неудовольствием повёл её под руку к служебной машине, бегло посматривая по сторонам. Не хватало ещё, чтобы их вместе увидели и донесли Ларисе. Его нынешняя жена была жутко ревнивой, хотя сама могла флиртовать с противоположным полом направо и налево.

— У тебя есть пятнадцать минут, пока мы едем до администрации города — холодно бросил Григорий, педантично поправляя кипельно-белый воротничок у рубашки и поуже затягивай дорогущий галстук.

Глава 5

Григорий внимательно выслушал свою бывшую жену. Ни сочувствия, ни какого-то сожаления даже не выказал. Подумал лишь, что вот, значит, почему мама видела Татьяну в больнице.

— Что ты конкретно от меня хочешь? Взять Марину к себе я не могу. Как ты себе это представляешь? Моя жена однозначно будет против. У нас своя дочь-подросток растёт — жёстко произнёс Гриша. Скучающим взглядом он смотрел в окно. Таня была такой чужой для него, будто и не жили они когда-то пять лет в браке.

— Но как же … — растерялась Таня, комкая в руках носовой платок — ведь Марина — твоя дочь, и ей всего шестнадцать. Разве ты допустишь, чтобы она в детский дом попала?

Гриша поморщился.

— Не нагнетай, Таня. Медицина сейчас далеко шагнула вперёд. Перепроверься в другой клинике, в Москву в конце концов попроси направление. Там отличные медицинские онкологические центры. Проверят вдоль и поперёк. Не сиди сложа руки. У тебя двое детей, и ответственность за них несёшь именно ты. Почему кто-то другой должен о них заботиться? И вообще, как ты могла так халатно к своему здоровью относиться? Рак берётся из-за неправильного образа жизни, питания. Раковые клетки ведь есть в каждом человеке. И если так наплевательски относиться к своему здоровью, как ты, механизм будет запущен мгновенно. И по поводу моего отцовства. Извини, но я бы предпочёл для начала тест ДНК сделать.

Таня побледнела ещё сильнее. Ей стало душно находиться рядом со своим бывшим мужем.

— Хорошо. Но у меня нет денег на такой анализ — Таня оказалась в унизительном положении. Ведь Марина — дочь Гриши. Не от святого же духа она тогда забеременела! Но спорить с ним и гордо хлопать дверью авто она не стала.

Да, денег на тест ДНК у неё не было, как и на то, чтобы обследоваться в хвалёных медицинских центрах, которые ей назвал Григорий.

— Я сам оплачу. Только приведи девочку. Куда, я потом сброшу в сообщении. Номер телефона только оставь мне свой. И о том, для чего у неё возьмут анализ, Марина знать не должна. Будь добра сохранить конфиденциальность — Леонид посмотрел на часы — всё, твоё время истекло.

Таня поспешно черканула свой номер телефона и, выдрав из записной книжки листок, тяжело вылезла из салона авто. Голова кружилась, тошнило. Нужно было спешить на работу, а после разговора с бывшим мужем не осталось ни моральных сил, ни физических. Как он может быть таким чёрствым? Неужели его важная должность в министерстве окончательно превратила Гришу в сухаря? Раньше он был как-то более мягче и мог проникнуться чужой бедой.

На работе Таню ждали крупные неприятности. Проведённая на днях ревизия подтвердила недостачу. Только на ещё большую сумму.

— У всех вычтут из зарплат. Но ты заплатишь больше, как директор магазина, и после этого тебе предлагают понижение в должности, либо пиши по-собственному — заявила товаровед Аня. Выглядела она отчего-то подозрительно довольной. Как потом выяснилось, именно она и подсидела Таню таким вот подлым способом. Метила на место директора уже давно, поэтому и изображала перед Таней активную работоспособность да в доверие к ней втиралась.

Должность, которую Тане предлагали взамен директорской, это уборщица на пятидневку с мизерной зарплатой. Написав по собственному без отработки, Таня ушла из магазина, ни с кем не попрощавшись. Без расчётного, без выходного пособия и прочих выплат. В счёт долга всё забрали.

А коллектив, оказывается, всё это время ей все до косточки перетирал. Обсуждали у неё за спиной всё, вплоть до того, в каком нижнем белье она на работу приходит. Зло, нагло смеялись, придумывая разные небылицы, пока Таня старалась выбить каждому из них премию, повышая показатели магазина.

Поэтому сейчас, стоя на балконе и подставив лицо пронизывающему сырому ветру, Таня не чувствовала слёз, горошинами скатывающихся по и без того сырым от дождя щекам. Она всё думала, существует ли тот самый предел? Существует. Ей хотелось умереть именно сейчас. А к чему время тянуть? Ждать, когда совсем сляжет? Ходить под себя начнёт? Страшные боли испытывать?

Балкон был у них открытым, незастеклённым. Вцепившись пальцами в металлическое ограждение, Таня невидящим взглядом смотрела вниз. Это же так просто. Выброситься вниз, и дело с концом. Кому она нужна? Кто о ней вспомнит? Марина? Её дочь выросла и больше не нуждается в ней.

Толик?…

— Мам? Мамочка! Ты где? Я… Я палец порезал! — врезался в сознание голос сына. Мальчик звал её отчаянным, слезливым голосом.

Таня, словно очумев от своих глУпых мыслей, бросилась обратно, внутрь квартиры. Нашла Толика, прижала его к себе. Сердце её колотилось, как бешеное. Холодный пот прошиб. Какой ужас она только что помышляла совершить. Эгоистка. Чёртова эгоистка!

— Маленький, где, где ты поранился? — судорожно убирая светлые волосики со лба сына, Таня ревела вместе с ним.

— Вот, мамочка… Я хотел себе колбаски отрезать с батоном, я же большой уже, и ножиком порезал па-алец — Толик расплакался ещё горше, а сердце Тани заныло от жалости и любви к сыну. Она взяла себя в руки. Сопли-слёзы вытерла и повела Толика в кухню. Аптечку нашла, обработала рану. Включила телевизор, чайник на плиту поставила. Ей хотелось избавиться от гнетущей тишины в квартире, захотелось шума, суеты.

— Толик, мы сейчас с тобой попьём травяной чай, а завтра будем собираться в деревню. Потому что у нас что? Каникулы! Хочешь в деревню поехать?

Таня улыбалась, с любовью глядя на своего мальчика. В мысли беспокойно влезла Маринка. Где её носит? Осенний бал уже давно теперь закончился. Время десять вечера!

— Ура! Ура! Мы поедем в деревню! — слёз Толика как не бывало. Он вскочил со стула и стал носиться по квартире как угорелый, с радостным гиканьем и воплями.

Таня смеялась вместе с сыном.

— Тише, дорогой, а то соседи начнут стучать к нам в дверь и ругаться на нас — попросила Таня, устало опускаясь в кресло в зале. Телевизор она выключила. И в кухне, и здесь. Голова быстро разболелась. Видимо, от сегодняшних потрясений. Взяв в руки телефон, Таня набрала номер дочери. Недоступен.

Тревога медленно стала заползать в сердце, в мысли. Марина давно уже дома должна была быть. Она не позволяла себе гулять допоздна. Упрямая, своевольная, она всё же всегда вовремя приходила домой.

«Где же ты, глупышка?» — переживала Таня, уложив Толика спать. На балкон она уже боялась выходить, заперев балконную дверь.

Глава 6

Марина не помнила, как добралась до дома. Паша Винт пригласил её в гости к странной компании. Сначала они что-то пили, потом курили.

Квартира находилась в старом бараке. Тесная, неуютная и холодная. Соседи — местные алкаши, как успела понять Марина.

В захламленной комнате было очень много народа, как и на общей кухне.

Тяжёлый рок, смрад. Девушка сразу уйти хотела. Она в такой компании впервые, и подсознательно её разум воспротивился.

— Да погоди. Я тебя угостить обещал. Сейчас всё будет — подмигнул Паша.

Озираясь по сторонам, Марина уже жалела, что пошла за Пашкой. Пить расхотелось, внутренне она рвалась домой. Да только не запомнила дорогу.

— Вот! — на круглый кухонный стол Пашка поставил пузатую бутылку с тёмным содержимым.

— Что это? — Марина, сунув руки между коленками, сидела на шаткой табуретке.

— Коньяк. Армянский. Семь звёзд. Ну? Попробуешь?

Марина неуверенно кивнула, мысленно пообещав себе, что всего лишь один стаканчик попробует и попросит Пашку её проводить. Мобильник сел, время теперь за десять перевалило. Мама наверняка беспокоится.

Но за одним стаканчиком, пошёл второй. Пашка умел уговаривать. Марина и сама не заметила, как напилась. Стены, пол — всё кружилось и плыло перед глазами.

— Мне домой надо — заплетающимся языком крикнула она Пашке.

Музыка грохотала на всю. Тяжёлый рок бил по вискам, вызывая рвотные позывы.

— Котик, давай чуть позже — Пашка приобнял Марину за талию и стал кружить её в танце — ты же взрослая девушка уже. Чего тебе дома в такое детское время делать?

Марина скользила мутным взглядом по сторонам. Кто, где, с кем. Лица смешались в одну массу.

— Мне плохо! Я спать хочу! — снова прокричала она Пашке прямо в ухо, еле-еле выговаривая слова.

— Котёнок, да брось! — Пашка оскалился в своей некрасивой улыбке — спать хочешь? Сейчас поспим.

Крепко схватив Марину за руку, Пашка куда-то поволок её. В конец длинного тёмного коридора. Толкнув обшарпанную хлипкую дверь с ноги, парень втолкнул Марину в комнату и насильно уложил на старый продавленный диван.

— Я не тут хочу спать… Домой меня проводи — Марина всё порывалась встать, не чувствуя ни ног, ни рук. Её всё время штормило.

— Ну чего ты ломаешься? Можно подумать, ты не знала, что бывает, когда со взрослым парнем соглашаешься идти бухать в компанию — усмехнулся Пашка и, грубо толкнув Марину на подушки, навалился на неё всем телом.

Девушку обуял страшный ужас. Сердце заколотилось в груди как ненормальное, сознание начало смутно трезветь. Нет-нет!

Даже Илья себе лишнего не позволял! Только невинные поцелуи и объятия. Одноклассницы Марины некоторые уже давно… А она всё боялась.

— Уйди. Не хочу! — ногти девушки впились Пашке в лицо. Он со всей дури, рассвирепев, ударил Марину по щеке.

— Ещё раз когти свои выпустишь, я тебе руки свяжу! — рявкнул он, продолжив стаскивать с девушки джинсы.

Марине было плохо. Она не могла собрать себя в кучу. Но мысль, что её сейчас используют в каком-то грязном бараке, какой-то зачуханный Пашка Винт придала ей сил.

Девушка лягнула Пашку так, что он кулем свалился на грязный дощатый пол.

Марина лихорадочно отползла куда подальше, пытаясь устоять на четвереньках. Её шатало из стороны в сторону, но сдаваться она не собиралась.

Пашка уже поднимался с пола, страшно матерясь и обещая Марине «весёлую» ночку.

Девушка чуть ли не задыхалась от страха. Она не хотела так. Она не знала… Не думала… А ведь мама предупреждала её держаться от Пашки Винта на приличном расстоянии. Но кто же знал! Марина его за блаженного дурачка считала всегда.

Нащупав рукой какой-то твёрдый предмет на тумбочке, возле дивана, девушка со всего маху опустила его на голову Пашке и, не дожидаясь, пока он придёт в себя, сползла с дивана и, спотыкаясь в темноте, рывком распахнув дверь, выскочила в коридор.

Марина долго металась в полумраке в поисках выхода. Нашла. Как домой добиралась, не помнила. Как могла напрягала свою память, запутавшись в лабиринте переулков.

Домой вернулась только под утро. Когда Таня уже все глаза проплакала и собиралась звонить в милицию.

— Где ты была? — ахнула она, втаскивая дочь в прихожую — чем от тебя пахнет? В каком ты виде, Марина? Это что? Кровь? Тебя били? А с лицом что?

Марина просто сползла по стеночке и, свернувшись на полу клубком, уснула.

Не соображая уже ничего от тревоги и страха, Таня не нашла ничего лучше, как позвонить бывшему мужу. Номер мобильного у неё тоже был. Только старый. Не думала она, что Гриша до сих пор его не сменил.

Приехал он довольно быстро. Примчал, можно сказать. Часы показывали шесть утра. Мгновенно оценив обстановку, Гриша подхватил девушку на руки и отнёс в её комнату.

Сразу отметил синяк на скуле, брызги крови на одежде.

— Что произошло? Где твоя дочь шаталась? Учти, что разгребать твои проблемы дальше я не собираюсь.

Таню резануло» твоя дочь». Марина не только её, но и его тоже! Господи, как же ей плохо сейчас. Она совершенно без сил. Да ещё бессонная ночь на стрессе.

— Я не успела расспросить её, Гриша. Марина просто уснула. Я так думаю, что она сильно пьяна…

— Пьяна? — зло перебил Гриша — да она в хлам! От неё разит, как от бочки со спиртом! Значит так, Таня. Я вырвался сейчас из дома, по первому твоему звонку и впредь этого делать не намерен. Все эти годы я подавлял в себе свою мягкотелость, но ты с утра пораньше врасплох меня застала.

— Гриша… Гриша, пожалуйста … — Таня умоляюще сцепила пальцы в замок — помоги. Я не знаю, что произошло и почему у Марины одежда в крови. А вдруг она натворила что-то?

— Это уже ваши проблемы, и меня в них не втягивай — отрезал Григорий, засовывая ноги в свои дорогущие ботинки.

— Я многое не могу сейчас решить. Я… Мне уволиться пришлось. Меня подставила товаровед. Большую часть недостачи в магазине на меня повесили, хотя не имели права! В должности понизили незаконно и…

Григорий взмахнул рукой, прерывая взволнованный поток слов.

— Достаточно, Татьяна. Я же сказал тебе: свои проблемы решай сама.

Таня в отчаянии закусила губу. Она решит, обязательно решит. Но ей сейчас плохо. Она боялась, что ей совсем худо станет. Поэтому решительно преградила бывшему мужу путь, прислонившись к двери спиной.

— Нет, Гриша. Ты не уйдёшь так просто. Марина — твоя дочь. Хоть все клиники мира обойди и сделай ДНК. Везде результат будет один и тот же. Дождись её пробуждения. Я не смогу вывезти всё одна. Я больна. Пойми уже наконец! Мне жить, может, осталось совсем мало! Ты отец, и у тебя очень важная должность в министерстве. И я думаю, что для твоей же репутации важно, чтобы Марина, как твоя дочь, ничего страшного не натворила и нигде не поучаствовала. Если выяснится, что всё хорошо, то можешь исчезнуть. Я не побеспокою тебя… И… И…

Таня обессиленно придавила затылком кожаную обивку двери. Всё. Она выдохлась.

— Останься… Прошу … — только и смогла она выдавить из себя.

Глава 7

Маргарита Петровна звонку Ларисы была удивлена и чуть было не ляпнула правду. Но, слава Богу вовремя сообразила, что Грише нужно подыграть.

— Да-да, деточка. У меня действительно скакнуло давление, и Гриша спозаранку сорвался ко мне. Не беспокойся, моя дорогая, сейчас всё в порядке. Я его накормлю и на работу отправлю. Что? Почему сотовый недоступен? Так разрядился, видимо. А… Позвать его говоришь? Так Гриша в уборную ушёл. Не буду же я его оттуда дёргать. Только что ушёл, Ларочка. Как только выйдет, я передам ему твою просьбу, чтобы набрал тебе с моего телефона. Конечно, конечно. Пока, детка.

Сбросив звонок Ларисы, Маргарита Петровна прошаркала в кухню и, достав из шкафчика пузырёк валерьянки, накапала себе в стакан.

Куда Гриша едва рассвело сорвался? Кто ему такой важный позвонил? Лариса рвёт и мечет. И без того ревнивая, а тут ещё и не дозвонится до мужа никак. Уж не бывшая ли жена начала докапываться до Гриши? Раз он Ларисе соврал, что к матери мчит, плохо, мол, ей.

Телефон его и вправду недоступен был, уж как ему Маргарита Петровна не названивала.

Эффект плацебо сработал, и женщина почувствовала, как нервы натянутые словно тетива лука, расслабляются.

Ничего. Гриша всё равно объявится. Вот тогда она ему и устроит головомойку. Где это видано — заставлять так нервничать Ларисочку и маму!

***

Марина сидела в кухне, на стуле, поджав ноги под себя и, как всегда она делала, сунув руки между коленками.

— Я ничего не помню — упрямо твердила девушка, боясь признаться про Пашку Винта. Мама, если узнает, то всю плешь ей проест своими нравоучениями о том, какой Паша плохой. Плохой. Урод просто. Теперь Марина и сама это знает.

Присутствие так называемого папаши смущало. Уж кого-кого, а его девушка никак не ожидала увидеть. Отцовские чувства проснулись?

— Ты же где-то и с кем-то напилась, раз заявилась под утро, пьяная в хлам. Объясни, пожалуйста, что за пятна крови на твоей одежде?

Марина вскинула голову на отца. Он смотрел на неё холодным и жёстким взглядом. Голос его был чужим, колючим. Скорее даже презрительным. Зачем мама вызвала его? Тоже… Папаша нашёлся.

Самой матери в кухне не было. В зале отлёживалась, кутаясь в шерстяной плед и удерживая возле себя Толика, чтобы не мешал отцу и дочери разговаривать.

— Говорю же, не помню! Я на школьном осеннем вечере была! Одноклассники предложили красное вино выпить. Кто-то толкнул меня, не знаю кто. Естественно, на одежду брызги от вина попали. Всё. Ничего криминального.

Гриша поджал губы и бросил взгляд на настенные часы.

— Ну вот картина и сложилась. А говоришь, не помнишь ничего. Значит так, Марина, я не собираюсь срываться по каждому пустяку и звонку твоей матери. Ты девушка взрослая, учись мозги включать. Тянуться за толпой, в твоём случае за одноклассниками, глупо. Вино и сигареты — это дно. Хочешь дальше опускаться? Пожалуйста. Это будет твой выбор. Большого ума для этого не потребуется. Это самый лёгкий и примитивный путь к деградации. Мне пора. Подумай над моими словами на досуге. Если, конечно, понимаешь, что именно я хотел до тебя донести.

Марина вцепилась пальцами в сидушку стула, на котором сидела. Ей стало стыдно. Так стыдно, что сквозь землю провалиться захотелось. Она понимала. Не дура.

В глазах всё ещё Пашка стоял. Здорово она саданула его. Живой ли? Да вроде должен. Темно было. Марина не помнила уже, куда она конкретно ударила Винта.

Гриша вышел из кухни, прикрыв дверь. Разница между Мариной и его дочерью Никой колоссальная. Вот что значит вседозволенность и отсутствие воспитания. Из Тани никудышняя мать получилась. Зачем вообще рожала? Детей не воспитывает, работы достойной нет, живут на съёмной квартире. Чего она добилась?

С гордостью, с высокопарным достоинством и с чувством выполненного долга мужчина поправил галстук, на секунду остановившись возле зеркала. Он с годами только внушительнее стал. Место в министерстве у него хорошее, семья крепкая, дочка воспитанная. А Таня кто? Как была серой мышью, так и осталась. И что он тогда нашёл в ней?

Гриша похлопал по карману. Зачем тащить Марину в лабораторию, когда он незаметно не без брезгливости забрал стакан, из которого девушка жадно пила воду, когда проснулась. Этого должно быть достаточно.

Приоткрыв дверь в зал, Гриша коротко откашлялся и сообщил, что уходит. Таня никак не отреагировала. Видимо, спала.

Взгляд Гриши на секунду за сына её зацепился. Вот это хороший мальчик. По лицу видно, что умный. И взгляд такой внимательный у него.

— До свидания, Анатолий — невольно вырвалось у Гриши. Сам он мечтал, конечно же, о сыне. Но Лариса больше рожать не захотела. Заявила тогда, что им Вероники вполне достаточно. Настаивать Григорий не стал, а сам частенько своим знакомым, у которых сыновья, завидовал. Ведь мальчик — это всегда продолжение рода.

— Всего доброго — по-взрослому произнёс Толик. Он сидел тихонько, в ногах у мамы и спокойно смотрел телевизор.

Вздохнув отчего-то, Гриша прошагал в прихожую. Обулся, оделся и был таков. Задержался он у Татьяны. Лариса с мамой его потеряли теперь.

Но если жене он так и не признается, где на самом деле был, то с мамой ему непременно нужно будет посоветоваться по поводу всей этой сложившейся ситуации. Но только после того, как из лаборатории будут результаты его предполагаемого отцовства. Если девочка не его дочь, то он потребует у Тани убрать его имя из графы «отец» в свидетельстве о рождении и сменить Марине фамилию.

***

Таня смогла раскачаться только к обеду. Толик всё это время сидел возле неё, а Марина, притихшая и пристыженная, стояла возле кухонного окна и смотрела на улицу.

— Поговорили? — негромко спросила Таня, заглядывая в холодильник. Вот это она проспала! Дети некормлены, в квартире беспорядок. Экран мобильника показывает кучу пропущенных с теперь уже бывшей работы. Что им нужно ещё?

— Не нужно было ему звонить, мама — Марина повернулась к Тане. Лицо бледное, заплаканное. Слова Гриши на неё подействовали, как пощёчина. С отчётливой ясностью она вспомнила вчерашний ужас, когда Винт на неё полез. Куда она правда катится? Марина росла доброй, весёлой. Всё хотела знать и всему учиться. Видимо, рождение Толика и ревность, что мама теперь не будет всецело ей одной принадлежать, пробудили в ней эгоизм, себялюбие, а потом и подростковый протест. Отец будто ушат с ледяной водой на неё вылил и привёл в чувство, а может, вчерашний ужас повлиял на её мировоззрение. А если бы у Винта всё получилось и он бы её изнасиловал?

Марину от одной только мысли передёрнуло. Она не смогла бы такое пережить.

— Мариш… Он твой отец. Я пыталась с тобой разговаривать. Но ты меня будто не слышала.

— Когда ты пыталась? Когда я в пятый класс перешла? — горько усмехнулась девушка — как Олега не стало, так ты дома почти перестала бывать. То курсы, то работа допоздна. А денег нам всё равно не хватало.

— Я вас одна воспитываю. Пойми. У меня нет помощи и поддержки со стороны.

— Но сейчас-то ты папашу моего вызвала? Почему же раньше к нему не обратилась? Хоть бы алименты с него стрясла.

Таня покачала головой.

— Господи, ну какие алименты с Гриши? Знаешь, что его мать сказала мне напоследок, когда я с тобой и с вещами уходила в никуда? Что если я только рыпнусь в сторону алиментов и подам в суд, то меня раздавят, как блоху. Что мне житья в этом городе не будет, а тебя вообще отберут. У них деньги, связи. А я кто? Законы в нашей стране на богатых не распространяются. Что, ты думаешь, я выбрала?

Марина порывисто подошла к матери и обняла её.

— Прости, мам … — слёзы накатили на девушку. Так горько и стыдно ей было за своё поведение. Может, с одной стороны, и хорошо, что Гриша появился у них. Его высокомерие и презрение отрезвили Марину, показали ей всю сущность её собственного эгоизма.

— Ты моя дочь, как я могу тебя не простить? — Таня отстранилась и сквозь слёзы гладила Марину по волосам — в деревню, может, съездим? Мне нужно посмотреть, в каком состоянии бабушкин дом. Продать его хочу. Кредит мне уже не дадут, квартиру выкупить не получится. Без работы я осталась, Мариш…

Девушка так и села на стул. Голова у неё всё ещё трещала после вчерашнего, и она плохо соображала что к чему.

— А как же теперь?

— Не знаю как. Мне с тобой ещё кое о чём поговорить нужно. Ты взрослая уже у меня и… Я должна тебя подготовить как-то.

— Подготовить к чему? — Марина напряжённо смотрела на мать, не понимая её намёков. Неужели всё-таки нашла кого-то? Нет, нет. Марина не сможет принять чужого мужика в их семье. Пусть мама обижается на неё, но она категорически против.

— Давай на автобус собираться. Сейчас не могу тебе рассказать. Мне… Мне нужно с мыслями собраться.

Таня чуть ли не плакала. Временами она забывала о том, что больна. Будто ничего и не случилось. Господи, если бы это был всего лишь страшный сон! Но результаты биопсии горели перед глазами. Как же Таня жалела, что так бездумно растрачивала многие моменты из жизни впустую. Сейчас это всё таким мелочным казалось по сравнению с её беспощадным жестоким диагнозом.

— Толик! — она хлопнула в ладоши — собирайся. Мы едем в деревню. Давай шустрее, до автобуса полтора часа. Ещё успеем!

Таня старалась говорить весело и не показывать детям того, что у неё творилось внутри. Она и предположить не могла, что в воздухе повисла новая угроза.

Глава 8

В деревенском доме особенно заметно, как осень вступает в свои права. Проснувшись ранним утром, сразу чувствуешь в воздухе её прохладное дыхание. За окном уже не летний зной, а мягкая, свежая прохлада, смешанная с ароматом опавшей листвы и влажной земли.

Таня бесшумно раздвинула старенькие шторки и выглянула в чуть запотевшее окно, любуясь безмолвной природой осеннего утра.

Вчера вечером состоялся тяжёлый разговор с Мариной. Специальную речь Таня не готовила. Но постаралась как можно мягче сообщить дочери о своём диагнозе.

Оторвавшись от окна, она собрала волосы в хвост и, набросив шерстяную мамину кофту, которую вчера в шкафу нашла, вышла на крыльцо. Да… Хороша картина. Хоть пиши. А сейчас, в её состоянии, особо остро всё воспринималось. Будто в последний раз Таня смотрела на окружающее её великолепие. Запоминая и вдыхая в себя каждый новый день своей жизни.

Она осмотрелась вокруг. Деревья в саду стояли словно в праздничных нарядах — клёны пылали алым пламенем, берёзы осыпали землю золотыми монетами листьев, а рябины красовались яркими гроздьями ягод.

Лёгкий ветерок поигрывал с листвой, заставляя её кружиться в медленном танце и оседать на землю шуршащим ковром.

В лучах утреннего нежаркого осеннего солнца капельки росы на траве переливались всеми цветами радуги. Даже глаза слепило от такой красоты.

Над землёй расстилался лёгкий туман, придавая окружающему пейзажу особую таинственность и очарование. Будто мягкое облако спустилось и окутало окрестности.

Таня жадно всматривалась вдаль, выйдя за калитку.

Вдали виднелись поля, где недавно убрали урожай, и теперь они будут отдыхать до весны.

Прикрыв глаза, Таня вслушивалась в окружающие звуки. Такие привычные, родные: кудахтанье кур, мычание коров, лай собак.

Из труб соседних домов поднимаются тонкие струйки дыма. С утра пораньше — хозяева топят печи, готовясь к новому дню. Уже нет летнего тепла в избах, и по утрам просыпаться довольно зябко. Избы… Таня улыбнулась грустно. Она хоть и уехала в город, живёт там давно, а многие мамины словечки и просторечные выражения прочно закрепились в памяти.

Проморгав слёзы, Таня втянула тонкими ноздрями воздух, пропитанный этим вкусным особым осенним ароматом — смесью запаха прелых листьев, дымка от костров, где сжигают собранную листву, и спелых яблок из садов.

Таня вдыхала и вдыхала его в себя и никак не могла надышаться. Почему она не приезжала сюда раньше? Не привозила детей?

Всё работа, суета. Вечная гонка. Вот она стоит теперь на краю своей жизни и даже не знает, сколько ей отведено.

Таня вспомнила о сыне. Толик набегаться вчера никак не мог. Лохматый, красный, он быстро познакомился со своим ровесником, соседским мальчиком.

Это был сын Таниной одноклассницы, Вали. Изменилась Валюшка. Поправилась, домашнее хозяйство держит, трое детей. Муж вахтами работает. Машина хорошая. Всё степенно, гладко. Как и должно быть. Такому размеренному укладу невольно начинаешь завидовать и думать: а почему у тебя так жизнь комом сложилась? А всё потому, что Валя замуж вышла с умом, с расчётом. И ни о какой любви не помышляла, думая наперёд о своём будущем и будущем своих детей.

Таня недолго с ней поговорила. О себе рассказала самую малость. В основном, что всё нормально. С Валей они дружбу близкую никогда не водили. Просто в школе в одном классе вместе учились. Какие между ними откровения могут быть?

Вале есть чем похвастаться, вот она и похвасталась.

Пока Толик себе друга нашёл и был занят исследованием местных деревенских достопримечательностей, Таня, радушно распрощавшись с Валей, вернулась в дом.

Марина залипала в телефоне. Ей было скучно здесь. А выйти и пройтись по деревне она не горела желанием. Вот тогда Таня и решилась ей рассказать о своём диагнозе.

Сначала не поверила. Подумала, что мама так проверяет её, воспитывает, давит на совесть. А потом, увидев, что мама нисколько не шутит и не разыгрывает её, по дому заметалась. Говорить что-то начала, что, возможно, ошибка, что врачи и криворукими могут быть, или спутать вообще с чужими результатами. В интернет полезла, стала симптомы искать, истории других таких же больных.

В конце концов, отшвырнув мобильник куда-то в угол, Марина села на край кровати и, закрыв уши ладонями, уставилась в одну точку. Крупные слёзы медленно скатывались по её бледным щекам. Казалось, что она отключилась, выпала из этого мира.

Таня в душу к ней лезть не стала. Взрослая уже. Шестнадцать лет. Рассказала, потому что должна была. Чтобы не было потом неожиданностью, что ещё хуже для такой неокрепшей психики. Теперь пусть знает и думает, как дальше жить.

Продолжать ли эгоизм свой выпячивать наружу или попытаться повзрослеть.

— Доброе утро! — раздался совсем рядом громкий мужской голос.

Таня резко повернула голову. Мужчина был ей незнаком. Видно, не местный. Много их сюда приезжает. У кого дача, у кого родственники. Модным стало из большого города в деревенскую тишь уезжать на время.

— И вам доброе — вежливо поздоровалась Татьяна. Вообще-то ей ни с кем не хотелось поддерживать здесь беседы. С Валей и то вчера поспешила разойтись поскорее.

— Вы тоже дом здесь купили?

Незнакомец, видимо, решил завязать беседу с симпатичной соседкой. Таню накрыло раздражение. Будто ей до таких вот знакомств. Пусть и по-соседски.

— Это дом моей мамы. Она умерла, вот планирую продать — безо всякого энтузиазма ответила всё же Таня.

— Какое счастье, что именно вы мне попались. Меня Захар зовут. Я здесь строительный магазин планирую открыть. Население небольшое, но спрос думаю, будет. Чем в город куда-то мотаться. Попутно дом подыскиваю. Из большого города в деревню меня потянуло.

— Именно в нашу? — Таня зашла за калитку, собираясь как можно скорее в дом вернуться. Детям пора завтрак готовить, уж проснуться скоро.

— Ну а что? Чем хуже других? Был я как-то тут. У друга на свадьбе гулял. Руслан Воробьёв. Вот и врезались мне тогда в память ваши красоты.

Руслан? Женился? Таня занервничала. Одноклассник это её был, вместе за одной партой сидели, общались, дружили. Подозревала Таня, что Руслан, наверное, даже влюблён в неё был, но когда она замуж за Гришу выскочила, мешать её счастью не стал. Столько лет прошло… Таня его больше и не встречала нигде.

— Вы извините, мне пора — Таня сделала шаг вперёд.

— Ну так что насчёт продажи дома? Я бы купил. О цене договоримся, в деньгах, если что не стеснён.

— Я подумаю.

— Подумайте. Я не тороплю, даже готов помочь документы все подготовить.

— Сама справлюсь — Таню уже конкретно стал раздражать этот сосед. По всей видимости, у бабы Оли комнату снял, раз с её участка выехал на своём велосипеде.

— Да я же от души — широко разулыбался Захар — ну да ладно. Ещё свидимся. Вы надолго тут?

— На пару дней, пока у детей каникулы в школе — Таня говорила отрывисто. Всем своим видом давая понять, что разговор ей не особо интересен.

— У детей… Так вы с детьми здесь? — враз как-то поскучнел Захар — тогда пока. Но как покупателя меня в виду имейте, если что!

«Всенепременно» — пронеслось в голове у Тани. Ей опять стало дурно и захотелось полежать. Видимо, от переизбытка чистого и не загрязнённого ничем кислорода в деревне. Таня вдруг подумала, что и сама бы тут осталась. Только на что они жить будут? Тут и работы-то путной нет. Точнее есть, да зарплаты копеечные.

— Доброе утро — Марина уже проснулась и что-то готовила, помешивая периодически содержимое в маленькой кастрюле — на завтрак у нас овсяная каша. Только на воде. Молоко мы вчера забыли купить.

Таня просто молча подошла к дочери и уткнулась ей в плечо.

— Прорвёмся, мам — сдавленно произнесла Марина — обязательно прорвёмся.

Знала бы она…

Глава 9

В платной лаборатории всё сделали быстро. Результаты ДНК на руках Григория Петровича Стрельцова жгли ему пальцы. Прямоугольный и плоский белый конверт рябил в глазах, вызывая слезотечение.

Почему он так нервничает? Ему хочется, чтобы Марина оказалась его дочерью, или всё же нет? Гриша в конце концов решительно вскрыл конверт, приказав водителю везти его к матери на обед. Маргарита Петровна обещала его любимый свекольный борщ приготовить, да домашние пироги. Лариса жена, его кулинарными шедеврами не особо баловала, терпеть не могла у плиты стоять.

«99,99 … %»

У Григория потемнело в глазах и дыхание перехватило. Ошибки быть не могло. Марина — его дочь. Ослабив узел галстука, мужчина постукивал пальцами по коленке, безучастно смотря в окно. Как же так… Мама его тогда убедила, что Таня обманула, не от него девочку родила. Доказательства даже привела, доводы и сплетни местных кумушек. Когда Гриша ещё тогда убедиться в отцовстве захотел, мама категорически его отговорила от такой мысли. Ещё чего, унижать себя лишний раз. И так вранья достаточно.

«Дурак» — мысленно обругал себя Григорий. Обедать у матери сразу перехотелось. К Тане заехать бы, да стыд глаза колет. Он Марине такого наговорил в то утро. Девчонка не простит. Отец называется…

В любом случае, чтобы с Таней не случилось, Григорий намерен девочку забрать себе и воспитывать её наравне со своей Вероникой. Марина Стрельцова, и точка. Его старшая дочь. Он даст ей и образование, и статус. За все упущенные годы свою вину он не сможет искупить, но руку помощи протянуть никогда не поздно своему ребёнку.

— Поверни в другую сторону — приказал Григорий своему водителю — я отобедаю в ресторане «Наместник».

На мать в его душе поселилась обида, и он обязательно её выскажет. Только на холодную голову. Когда внутри бушует гнев, лучше никогда ничего не высказывать.

***

Марина бестолку слонялась по деревне. Ну как бестолку… Мама погулять отправила, сама захотела в доме бабушки прибраться. Марина было вызвалась помочь, да она категорически отослала дочь на улицу. Мол, ей в одиночестве побыть захотелось, прошлое вспомнить. Фото посмотреть наедине с собой, письма почитать.

Толик уже бегал с соседним мальчишкой. А Марина от делать нечего отправилась гулять по окрестностям. Она не переставала думать о диагнозе мамы. Внутри теплилась надежда, что это какая-то ошибка. Что нужно поехать в Москву, провериться там. И если уж столичные доктора подтвердят наличие опухоли и метастаз, то тогда думать дальше.

Марине всего шестнадцать, и об онкологии она мало что знает. В интернете всегда старалась поскорее пролистать подобные новости, а в её окружении никто такой неизлечимой болезнью не болел.

Правда, в параллельном классе у девочки в прошлом году весной мама умерла, вроде тоже онкологией болела. Так девчонка та к бабушке переехала. Пить, курить начала. Отец её во второй раз женился и забил на неё совсем.

Ходили слухи, что девчонка из параллельного на грани отчисления из школы. Марина даже со своими одноклассниками как-то поддерживала разговоры о ней, что по кривой дорожке пошла и у неё один путь. Но прошло уже столько времени, и история забылась. Отец той девчонки забрал её документы, и она из города куда-то исчезла. Никто о её судьбе ничего не знал.

Марина не думала, что ей самой придётся столкнуться с тем же. Она вообще ни о чём не думала, эгоистично рассчитывая на маму. Стирка, уборка, готовка и работа. Помощи ниоткуда нет. Марина даже не интересовалась никогда, а как мама успевает? Как справилась с такой душевной потерей, как гибель второго мужа? Откуда денег им хватало всегда на всё? Ни долгов, ни кредитов до сих пор.

И только теперь Марина осознала, как мама надорвалась, как тяжело ей было всё это время тащить всё в одиночку. Ни друзей, ни подруг. Даже по душам поговорить не с кем. Марина отговаривала всё время. А когда в в Илью Шаповалова влюбилась, так и вовсе стало не до мамы.

Присев в парке на лавочку, Марина подняла голову. Небо сегодня было прекрасное. Голубое и безоблачное. Последние тёплые деньки. Каникулы так быстро пролетают, и снова придётся возвращаться в школу. А так не хотелось…

— Привет — раздался над ухом задорный девчоночий голос — я тебя не знаю. Ты чья будешь?

Повернув голову, Марина смерила стоящую перед ней девчонку равнодушным взглядом.

— Я не знаменитость, чтобы меня знать, и знакомиться здесь ни с кем не собираюсь. Мама моя бабушкин дом собирается продавать. Я с ней и с братом приехала сюда, на неделю.

— Даже так — девчонка присела рядом — а бабушка кто у тебя? Не Полина Евгеньевна Лебедева с Луговой улицы?

— Она самая — неохотно подтвердила Марина, вспомнив, что телефон дома забыла. А вдруг Илья звонить будет или писать? Раззява она. Сейчас их ссора казалась ей такой глупой. Может, и не было у них ничего с этой Даниловой, и она всё себе нафантазировала. Зря только Илью обидела своим недоверием. Ведь они уже столько встречаются.

— Меня Лена зовут. Не хочешь сегодня вечером в наш сельский клуб прошвырнуться? Я, кстати, тоже с Луговой. Только в самом конце улицы живу. Могу зайти за тобой в восемь. Идёт?

Марина нехотя пожала плечами. На сельскую дискотеку она не горела желанием идти. Но у неё мозги просто кипели. Постоянно думать о маминой болезни — с ума можно сойти. А Пашка Винт? Интересн, о как он там? Теперь и не пройдёшь мимо него. Но только пусть попробует сунуться к ней, Марина сразу заяву на него накатает.

***

Таня не смогла дозвониться до сестры своего второго мужа. Олег мало что о ней рассказывал. Вскользь лишь как-то обмолвился, что с сестрой своей Катериной они вместе бизнес держали, только платить банку по долгам ему одному пришлось, а Катя, мол, чистенькой вышла.

Интересно, что она из себя представляет. Ни разу Таня её не видела. Только на рождение Толика по телефону сухие поздравления от неё выслушала и всё. По голосу-то не понять, что человек из себя представлять может.

В окно кто-то громко постучал. Валя. Ей-то что надо? Поздоровались вчера, парой слов перекинулись и ладно. Чего неймётся-то? Сороке этой любопытной.

— Танюш, здравствуй. Не хочешь к нам в гости заглянуть? У мужа моего юбилей. Вечерком небольшой стол соберём. Чисто свои, да ещё сосед новый, Захар Викторович — елейным голоском пропела Валентина, хищно по сторонам водя взглядом. Немногословность Тани только ещё больше её любопытство вчера раззадорило.

— Валя, да какой из меня гость? Я не пью, мужа твоего не знаю, он меня тоже — попыталась откреститься от ненужного ей приглашения Таня. Да ещё этот Захар там будет…

— Совсем не пьёшь? А что так? Тогда компотом будем тебя поить. Приходи, Тань. Мальчишки наши зато вон как подружились, а супруг мой — мировой мужик. Ты даже не почувствуешь, что вы не знакомы. Будешь думать, будто тысячу лет уже знаешь его.

Тане ничего не оставалось, как согласиться. Не умела она твёрдо отказывать. Может и вправду ей хоть немного развеяться нужно? А то совсем от этих мыслей чокнуться можно. До Катерины потом дозвонится тогда. Ещё и съездить нужно будет. Адрес есть. Далековато придётся добираться. Выдержит ли дорогу? Марине строго-настрого накажет за Толиком присматривать, пока её не будет. Одним днём авось обернётся.

Дом матери всё же надумала продать. Так что, наверное, даже хорошо, что Захар этот будет у Вали в гостях. Там и сговорятся о цене. Таня сначала рискнёт больше сумму запросить, а там как получится. Договорятся — хорошо. Гора с плеч.

Расслабилась она в материнском доме и в родных местах. Забывать стала, что больна смертельна. Апатия на всё какая-то. Но нужно взять себя в руки. Силы только откуда брать на всё? Жалость Тане не нужна. Она её и не искала никогда и о своих проблемах помалкивала. Разве её вина, что, оказывается, в себе-то и не нужно было ничего держать? Что лучше эмоции выплёскивать, требовать, даже покричать иной раз.

— Знать бы, где соломку подстелить … — пробормотала Таня, убирая в свою дорожную сумку альбом с фотографиями. Это память. Больше из ценного, кроме вещей мамы, ничего нет. Половину ещё тогда по соседям раздала, когда сорок дней прошло.

Большой портрет Лебедевой Полины Евгеньевны висел на стене прямо над стареньким чёрно-белым телевизором, прикрытым вязаной салфеткой.

— Прости, мам. Если было бы возможно, то никогда твой дом не подумала продать — сдавленно произнесла Таня и, сорвавшись с места, она вышла на улицу, за Толиком. Сегодня вечером они все вместе отдохнут на празднике.

Глава 10

Маргарита Петровна нервничала. Ну что случилось? Почему Гриша вдруг передумал у неё отобедать?

Она уж и борща наваристого для сыночка наварила. Красный получился, как никогда. Душистый, ароматный. С чесночком да лавровым листом. С домашней сметанкой-то, а?

И пирожочки в духовке поспели. С яблоком да с капустой. Всё как Гриша любил.

Ещё и с собой выпечку завернула бы. Для внучки любимой и сношеньки дорогой.

От обиды обзвонила Маргарита Петровна всех своих подруг. На сына не жаловалась, нет. Но вывернула ситуацию так, чтобы в свой адрес услышать порцию добрых и лестных слов.

Немного полегчало, и обида отступила на задний план. Зато появилась тревожность. Мысли целым роем закружились в голове. А вдруг у Гриши неприятности какие, вот и не смог он к ней приехать?

Только ближе к вечеру, когда почти уже вся извелась и попила всю валерьяну, смогла Маргарита Петровна дозвониться до сына.

— Сыночек, наконец-то! Что же ты не отвечал на мои звонки? Обедать не приехал… Я так старалась, готовила. Всё утро у плиты. Ну да Бог с ним. Это всё мелочи. Ты мне лучше скажи, ничего у тебя не случилось? Не заболел ли?

Григорий, пока мать тараторила в трубку, отнял её на время от своего уха. Голос у Маргариты Петровны громким был, хорошо поставленным. Каждое слово отскакивало от зубов.

— Мама, у меня всё хорошо. Но всё же кое-что случилось. И это обстоятельство меня… Э… Скажем так, расстроило. Где был мой разум и глаза?..

— Гриша, я не совсем понимаю, о чём ты…

— Об этом я поясню тебе при личной встрече. Возможно, завтра, как успокоюсь и приду в себя. А сейчас я дома, с семьёй, и хотел бы полноценно отдохнуть после тяжёлого рабочего дня.

— Хорошо, сынок. Доброй тебе ночи — чопорно произнесла Маргарита Петровна. Понимала она, как тяжело целыми днями штаны протирать в добротных кабинетах Министерства.

«Не каждый так сможет " — не без иронии подумалось ей.

Чиркнув спичкой, Маргарита Петровна прикурила, уставившись в окно на вечерний город. Интересно ей было, что так взволновало её сыночку? О чём таком он вдруг так встревожился, что спокойно не может пока разговаривать с матерью?

***

Телефон Марины молчал. Ни одноклассники не писали, ни Илья… Будто и нет её, не нужна она никому.

Расчёсывая свои длинные тёмные волосы перед зеркалом, девушка рассматривала своё лицо.

Грустное, несчастное. Нет, сегодня она всё же забьёт на свои личные переживания о Шаповалове и оторвётся на сельской дискотеке.

— Мам, ты точно меня отпускаешь? — в который уже раз за день переспрашивала Марина.

Таня, сидевшая в кресле и прижимающая к себе Толика, устало подняла глаза на дочь.

— Отпускаю, Марина. Иди уже, развейся. Лена из хорошей семьи, и ей доверять можно. Я когда-то с её родителями очень хорошо дружила в школьном возрасте. Мы с Толиком дома тоже сидеть не будем. Валентина пригласила нас к себе, на небольшой семейный праздник. Там один человек будет, он нашим домом интересуется. Надеюсь, удастся о цене договориться.

Марина, присев на корточки, заглянула матери в глаза.

— Жалко, наверное? Ведь ты выросла здесь… А в городе у нас так и нет своего жилья.

— Ничего, Мариша. Жизнь такая, что приходится порой расставаться с дорогими сердцу вещами. Деньги нам сейчас очень нужны. Я же без работы, а если начну обследование, то расходы предстоят. Полис не гарантирует мне абсолютно все бесплатные процедуры. По нему только ждать будешь в очереди, а время, сама знаешь, работает не на меня, а против.

— Почему? — поднял голову проснувшийся Толик — ты заболела, мамочка?

Марина резко выпрямилась, в глазах защипало. Вроде и забываешься, будто ничего не случилось, и тут же через некоторое время вспоминаешь. Думать о том, что маме мало осталось пожить, не хотелось. Марина не сможет с этим смириться и сейчас очень остро ощущала всю свою вину за те подлые поступки, что успела совершить.

В окно коротко стукнула Лена.

— Я пошла, мам. Телефон возьму, чтобы ты дозвониться могла. Я ненадолго и вообще сомневаюсь, что мне понравится там.

— Понравится — улыбнулась Таня, вспоминая свои танцы. Сразу тоска в сердце заползла. Как же быстро пролетают юность и молодость.

***

В просторном зале сельского клуба царило оживление и мягкий полумрак. Марина, независимо сунув руки в задние карманы джинс, двигалась следом за Леной. На удивление народу было много. Тёплый свет прожекторов освещал танцующих. Огромные колонки надрывались от популярной попсовой музыки. На стенах мерцали разноцветные огоньки гирлянд, создавая праздничное настроение.

Марине стало смешно и в то же время интересно. У них-то в ночном клубе совсем всё по-другому, а здесь так по-простому, без выпендрёжа.

Зазвучала медленная композиция. Лена всё выискивала кого-то глазами. Прежде чем сюда войти, они с Мариной выпили по банке коктейля. Здесь, оказывается, в деревне свободно можно было купить спиртное. Все свои, друг друга знают. Не то что в городе, в ларьках.

В центре зала закружились пары. Девчонки в коротких юбках и ярких топах, парни в джинсах, белых кроссовках и таких же белых футболках. Свет прожекторов сменил неон, и стало очень уж темно. Лишь белые светящиеся пятна медленно кружились по кругу.

У стенки толпились «одиночки» невозмутимо сплёвывая шелуху от семечек прямо на пол, пока контролёры не видели. В медляки основная масса ребят рассасывалась кто куда. В основном за клуб. Курили, выпивали горячительное и громко смеялись.

Лена потянула Марину на выход, не увидев того, кто ей был нужен.

— Пошли — прокричала она ей в ухо.

— Зачем? Мне и тут неплохо — воспротивилась Марина. Здесь можно было посидеть в мягких креслах, расположившихся полукругом возле раздевалки. Танцевать она умела очень хорошо, но, помня о своём позоре на школьном осеннем балу, решила воздержаться от лишних кривляний на танцполе. Не хватало ещё и здесь опозориться вдруг. А так бы она показала им класс, потому что, как успела заметить Марина, танцуют тут местные так себе, на троечку.

Медленная композиция закончилась, и объявили паузу, как вдруг среди присутствующих прокатился нарастающий гомон. Все как-то сразу расступились.

— Вот и Федька Романов пожаловал наконец-то — пробормотала Лена, сразу как-то занервничав.

Марина безо всякого интереса повернула голову. В дверях стоял высокий широкоплечий парень в армейской форме. В зубах сигарета, в глазах озорной блеск. Видно, местный «ловелас», раз девчонки стали переглядываться между собой и бросать на вчерашнего дембеля заинтересованные взгляды.

— Детский сад — Марина сорвалась с места, намереваясь выйти. Скучно ей стало, зря вообще пошла. Этот Фёдор ей почему-то сразу не понравился, хоть она и не знала его совсем. Ей просто противно стало. Она вот таких сердцеедов терпеть не могла.

— Девушка, а вы куда? Представление ещё только начинается. Потанцуем? — Романов выбросил в сторону руку, преградив Марине путь.

— Убери — процедила девушка, не поднимая глаз.

— Ну зачем же так грубо? Или танцевать не умеешь?

Марина гневно вскинула голову. Она? Не умеет? Да ей раз плюнуть за пояс всех заткнуть. Просто смущать никого не хочет. Что ж, видимо, придётся этому типу самоуверенному преподать небольшой урок и тем, кто за спиной у неё посмеиваться начал и каверзные шуточки отпускать.

Лена так вообще побледнела, как полотно, и уже не так дружелюбно смотрела на новую подружку.

— Ну пошли — Марина через весь зал направилась в диджейскую комнату. Сейчас она такую песню попросит поставить, что спесь с этого нагловатого дембеля враз слетит. Деревня.

Народ в клубе оживился, с улицы целая толпа подтянулась, в предвкушении интересного представления. Федьку Романова знали и боялись все. Местная шпана, но при этом спортсмен, красавчик и разбиватель девичьих сердец. Две недели назад дембель отгулял и теперь был в поиске второй половины, отфутболивая через чур настырных девчонок. А тут вдруг к новенькой сам подкатил. Явно что-то будет.

Глава 11

Захар вызвался проводить Таню до дома, подхватив спящего Толика на руки.

— Всё равно нам по пути — буднично произнёс он — да и не любитель я долго засиживаться. Спиртное не пью. Совсем. А шашлыка наелся столько, что долго ещё смотреть на него не смогу.

Таня попрощалась с Валей и её мужем, поблагодарила за приятный вечер и вышла за калитку. Она совсем была не против, чтобы Захар их проводил. Будить Толика было жалко, на выходных они уже домой поедут. Вот только отчего-то совсем не хотелось домой.

В деревне так тихо, спокойно и спится сладко. Даже о своём диагнозе Таня напрочь забывает, и головокружений почти нет. Да и у Марины подружка появилась.

— Спасибо, что компанию мне сегодня составили. Я, если честно, поначалу засомневалась, что пришла. Валентина шумная очень вместе со своим мужем, а для меня любой шум сейчас, как ножом режет … — Таня куталась в шерстяную шаль, накинутую поверх лёгкой ветровки, и всё равно мёрзла. Октябрь всё-таки, вечера холодные.

— А почему вы шум не любите? — тихо спросил Захар — я вот тоже его не люблю, и удивительно, что мы с вами в этом схожи.

— А вы почему тогда его не любите? — вопросом на вопрос ответила Таня.

Захар негромко рассмеялся.

— Я пятнадцать лет отработал на заводе. А там, знаете ли, о тишине только мечтать приходится. Домой приходил — тоже шум. Жил тогда в коммуналке. Пьяные дебоши соседей, ругань. Правда, не всегда так было. До коммуналки своё жильё было. Да жене всё оставил. Квартиру, машину. Не срослось у нас. А потом и с заводом. В один прекрасный момент понял, что всё. Не хочу больше так. Уволился и ушёл в никуда. Первое время никак к тишине привыкнуть не мог, а потом так её полюбил, что любой шум для меня как источник раздражения.

Таня улыбнулась в темноте октябрьского вечера. Захар вызывал у неё стойкое ощущение, будто она уже давно его знает, хотя в первые минуты знакомства вовсе не понравился ей.

— И как же вы бизнесменом стали? Ведь вы же бизнесмен? Раз собираетесь здесь магазин открыть.

— Предприниматель — коротко ответил Захар. Они остановились возле дома Тани — я бы вам рассказал, да уже поздно. Ваш сын крепко спит, и его нужно скорее в кровать уложить, сами вы устали…

— А вы не хотите чаю? — вырвалось вдруг у Тани. И она тут же прикусила язык. Ну вот кто её просил? Первому встречному чай предложила. Вот дура-то, а? Совсем уже одичала, что ли? Ведь ничего серьёзного и даже лёгкого между ними просто не может быть!

— Чаю? — голос Захара дрогнул, глаза в свете уличного фонаря смотрели на Таню серьёзно и как-то растерянно.

— Да, чаю — упавшим голосом подтвердила смущённая женщина — с мятой и лимоном. Хорошо успокаивает перед сном расшатанные нервы.

— А давайте — Захар решительно толкнул ногой калитку и пошёл к дому. Влекло его к Тане. С первой же секунды. Беззащитная она какая-то, что ли, хрупкая. Хочется на руки взять её как пушинку и укрыть ото всех невзгод. Бывшая жена совсем не такой была. Меркантильная, жадная. Родить ему даже за семь лет брака так и не смогла. А при разводе обобрала до нитки.

Таня семенила следом, продолжая ругать себя почём свет. Ну зачем ей это? Кто её за язык тянул? Распрощались бы, и на этом всё. Нет, чай какой-то предложила, будто он Захару так необходим!

Отперев дверь, Таня включила в кухне свет, который мягко осветил проход между двумя спальнями и залом.

— Отнесите Толика вот сюда — она отодвинула занавеску, заменяющую дверь, и указала Захару на железную кровать с мягкой пуховой периной. Сама пошла чайник ставить, мяту ещё достать нужно. Как привезла с собой, так и не пила ни разу. Часы показывали половину десятого. Время вроде ещё не позднее. Марина скоро с танцев должна прийти. Вдруг присутствие Захара не по душе ей придётся?

Надо его скорее чаем напоить, про то, будет он у неё дом покупать или нет, расспросить и отправить восвояси. Нечего с ним никакую дружбу завязывать. Ей это сейчас совсем ни к чему.

***

Лена куда-то подевалась, и Марина пошла домой одна. По дороге её нагнал Фёдор Романов, проштрафившийся ей в танцах.

— Здорово двигаешься. Училась где? — сразу же спросил он, на ходу закуривая сигарету.

Марина пожала плечами. Коктейль, выпитый с Леной, давно выветрился, теперь только голова болела. Но тем не менее Марина призналась себе, что ей здесь начинает нравится. И ребята не такие злые, как у них в школе, например, где каждый норовит друг перед другом выпендриться.

— Училась. Потом бросила. Травма.

— Танцуешь ты намного раскованней, чем говоришь — беззлобно засмеялся Фёдор. Девчонка ему понравилась. Необычная какая-то, не как их деревенские воображалы, которые при этом на шею ему вешаются из каждой подворотни. Ну не виноват он, что мамка с папкой его таким красивым родили! Хоть в кино снимайся с такой внешностью. Только вот этой городской он что-то не по душе пришёлся. Или цену себе так набивает?

Фёдор выбросил окурок и осмелился приобнять девушку за плечи. Да покрепче к себе как бы невзначай прижать.

— Вот только руки не надо распускать. У меня парень имеется — осадила резко Марина и ускорила шаг.

— Ну тогда пардон. Ещё приходи на танцы, зажжём! — крикнул ей вслед Фёдор. Не без сожаления.

— Уезжаю на днях. В другой жизни как-нибудь — насмешливо парировала Марина. А у самой на душе кошки скребли. Не из-за этого дембеля, нет. Хоть и красивый. Да что там красота… Всего лишь обман зрения. Главное, какая душа у человека. А душа у Фёдора, наверное, неплохая, в отличие от её жениха так называемого Илюши Шаповалова. Гад. Даже не позвонил ни разу, не написал. Может, они и не пара уже? Сейчас же можно расставаться безо всяких объяснений. Вот каникулы закончатся, начнётся школа, и увидит вдруг Марина его обнимающимся с Кирой Даниловой.

Слёзы невольно набежали на глаза. Захотелось с мамой поговорить об этом, совет её послушать. Ведь наверняка же выслушает, успокоит. Но мама была не одна. Увидев постороннего мужика в кухне, Марина сквозь зубы поздоровалась и в комнату юркнула. Не ожидала она, что мама тут приведёт кого-то. Ведь болеет, разве до этого ей? Она ей, Марине, и Толику внимание должна уделять, а не с мужиками чаи распивать!

Обидевшись на мать и на весь белый свет, Марина уснула прямо в одежде, а утром едва стукнуло девять утра, у неё завибрировал под подушкой телефон.

— Стрельцова Марина Григорьевна? — раздался в динамике сухой официальный голос — следователь Морозов Виталий Сергеевич. У меня к вам пару вопросов по Винтонюк Павлу Игоревичу. Парень убит, и под подозрение попадаете именно вы. Пока под подозрение. Но до обвинения недолго, если будете и дальше укрываться от следствия. По месту временной прописки вас нет, соседи утверждают, что вы уехали пару дней назад. Поэтому настоятельно вам…

Марина не дослушала, в ужасе сбросив звонок. Сердце её бешено заколотилось в груди, ладони вспотели. Какое ещё убийство? Пашка мёртв? Она приложила-то его слегка. Девушка вскочила с кровати и заметалась по комнате. А если её посадят?

«Я… Я не хочу в тюрьму!» — мысленно вскричала она и, достав из-под кровати свою спортивную сумку, стала бросать в неё вещи, пока ещё не совсем понимая, что она собралась делать.

Глава 12

— Да что случилось, ты можешь объяснить? — Таня развернула дочь к себе, крепко сжав её плечики. На Марину страшно было смотреть. Она явно была чем-то напугана, до крайности. Глаза красные, на мокром месте. Взгляд мечется по сторонам. Неужели из-за вчерашнего? Что Захар к ним на чай зашёл?

— Мама, я не могу объяснить. Отпусти меня. Просто отпусти!

— Да куда! Если тебе не по душе Захар пришёлся, то его здесь и не будет. Это покупатель на наш дом, и всего лишь! — начала оправдываться Таня.

Марина затрясла головой, слёзы брызнули из её глаз. Вчерашняя её обида казалась такой мелочью по сравнению со звонком следователя.

— Так. Успокойся и всё мне объясни — твёрдо произнесла Таня, насильно усаживая дочь в кресло — проблему не решить, если о ней не рассказать. Я пойму, я помогу. Своим молчанием я сама в своё время столько дел наворотила. Теперь я тебе точно могу сказать, что отмалчиваться никогда нельзя. Кричи, говори. Но только не молчи.

Марина собиралась с мыслями. Мама права. В одиночку ей не справиться. Но и чем мама может помочь? Слова поддержки тут бессильны, когда реальный тюремный срок грозит. Пашка, Пашка… Ведь не убивала же его! Так, треснула по башке, чтоб руки не распускал!

Шаг за шагом, всхлипывая и шмыгая носом, Марина рассказала всё, что произошло, в тот вечер. Начиная со своего позора на школьной сцене, слёз и встречи с Винтом. По мере её рассказа лицо Тани становилось всё больше и больше бледным. На Марину теперь поздно ругаться, всё уже произошло и не исправить события того вечера.

— Так… Так… Что нам в первую очередь делать? — Таня запустила пальцы в волосы и заходила по комнате, но проснулся Толик. Пришлось пока ему завтрак приготовить, накормить и отправить погулять.

Ни одна разумная мысль не лезла в голову. Может, к Грише обратиться? Он отец, у него связи. Должен помочь. Раз Марина утверждает, что не могла убить этого Винта, значит, так и есть. Да и пьяная она была сильно. Таня сама видела, в каком состоянии дочь вернулась домой под утро. Какое убийство?

Скорее всего, по пьяной лавочке свои же собутыльники и наркоманы порешили, а может, и ещё кто. А свалить решили на девчонку невинную. Эх, Марина… Как же так. Не было печали.

— Едем в город. Вместе. А пока я схожу к Захару. Возьму задаток за дом — решительно произнесла Таня, перестав метаться по кухне. Больше она пока не знала, что предпринять. У неё самочувствие на нервозе даже ухудшилось. Еле ноги передвигала и соображала, что к чему. Но понимала, что её дочери сейчас ещё хуже.

Захар вышел к Татьяне сразу, едва она стукнула в окно дома бабы Оли.

— Доброе утречко — широко разулыбался он — ваш чай с мятой — это просто чудо. Я спал без задних ног, до самого утра, как убитый.

— Я рада — Таня нервно переминалась с ноги на ногу, чувствуя, что ей совсем плохо — можно переговорить с вами где-нибудь в сторонке?

Баба Оля — любопытная соседка. Всегда такой была. Могла и подслушать, а потом по всей деревне распространить слух, что Танька дом Захару продала. Об этом и так все узнают, но пускай не сейчас. Вдруг сорвётся всё, и Захар передумает. Поэтому и надо у него задаток взять, так надежней.

Захар на минуту в доме скрылся и вышел уже полностью одетым. Озабоченное лицо Тани его напрягло. Её дом покупать он не передумает уже. Боялся, что она сама откажет. А ведь эта женщина так ему понравилась, и Захар хотел бы в будущем с ней знакомство продолжить. Ну и что, что с детьми она? Разве это помеха? У него вот нет детей, и возраст уже близится к тому, что искать кого-то ещё некогда и вряд ли кто успеет ему родить. Так и проживёт остаток жизни бобылём бездетным. Чужие дети не виноваты, что они без отца растут. Мало ли что у Тани произошло. О своей личной жизни она немногословна вчера была. Оно и понятно. Кто же в начале знакомства о себе всю подноготную выкладывает? Присмотреться надо, крепче подружиться. Тогда и доверие появится.

Корыстных мыслей Захар не имел и иных тёмных тоже. Просто устал от одиночества. Хотелось уже стабильности. Дом, как и положено, выкупит, чтобы не сплетничали потом, что он специально Таню охмурил, чтобы она его в своём доме так поселила. Нет уж. Раз сказал, что купит, то так и сделает.

— Понимаете… Я сейчас с детьми уезжаю. Когда приеду обратно, пока не могу вам сказать. Но как покупатель вы мне подходите. Номер моего телефона у вас есть, будем на связи. Пока документами на продажу буду заниматься, не могли бы вы мне задаток за дом дать?

Таня чувствовала себя скованно. Будто чужое просила. Мысленно она уже понимала, что Марине адвокат нужен будет и хороший. А хороший он денег стоит немалых.

— Танечка, да не вопрос. Сколько? — казалось, с облегчением выдохнул Захар. Его внимательные умные глаза прямо смотрели Тане в лицо, от чего она краснела и смущалась ещё больше. Ну почему он так смотрит на неё? Неужели не нужно было ничего спрашивать? Стыдно даже как-то, но ей так сейчас деньги нужны.

Таня тихо озвучила сумму, не зная, куда себя деть. Не много ли? Цену на дом она решила немного завысить, посмотрев в старых документах матери его реальную оценочную стоимость. Согласится ли Захар?

Он молча вернулся в дом. Не было его долго. Таня уже все губы себе искусала на нервах. Стрелки наручных часов неумолимо двигались вперёд. До отправления автобуса оставалось чуть больше часа. Ещё собраться нужно успеть! Толика от Вали забрать.

— Вот, держи — Захар прямо в руки Тане вложил пачку наличных денег — давай в город сам вас отвезу? Зачем на автобусе трястись? Мне всё равно в ту сторону нужно.

— Да неудобно как-то … — замялась Таня, чувствуя, как при одной мысли об автобусе тошнота подкатывает ещё сильнее.

— Не скромничай, я этого не люблю. Если предлагают, то никогда не отказывайся. Не ты же выпрашиваешь! Мне не трудно вас отвезти. Не на себе. Машина повезёт. Так что собирайтесь не спеша, а я пока позавтракаю, машину выгоню.

Захар ободряюще улыбнулся растерявшейся женщине и, весело насвистывая, снова в дом бабы Оли вернулся.

Таня не просто скромничала, она не привыкла, что мужчина берёт и делает, а не бросает попусту слов на ветер. Довезёт — хорошо. Но признаться в таких проблемах она всё же не решится. Захар посторонний человек, и не нужно ему знать, что Марину ожидает следствие и обвинение в убийстве.

***

Григорий с чопорным выражением на лице промокнул масляные губы салфеткой. Он всё же решился сегодня пообедать у матери. Отмалчиваться больше нельзя.

— Мама, ты знала, что Марина всё же моя дочь? — в лоб спросил он.

Маргарита Петровна загремела тарелками, отправляя их в раковину и притворяясь, что не слышала вопрос сына.

— Где-то у меня это средство было… Куда же я его поставила — бормотала она, окидывая кухню невозмутимым взглядом.

— Мама — повысил тон Григорий — я, по-моему, к тебе обращаюсь? Ты не ответила на мой вопрос.

— Гриша, ну какой вопрос? Опять ты за старое? Я даже такую глупость обсуждать не хочу и догадываюсь, кто тебя надоумил снова засомневаться — довольно резко ответила Маргарита Петровна, мысленно костеря свою бывшую невестку. Вот надо же было тогда в больнице её встретить! Деньги, видимо, нужны, вот и подлазит к Грише, как может.

— Я сделал ДНК-тест. Моё отцовство подтвердилось — Григорий напряжённо смотрел на мать, сжав кулаки. Они практически никогда не ругались, но сейчас всё шло именно к этому.

— Да? — притворно удивилась Маргарита Петровна, поворачиваясь наконец к сыну всем корпусом — наверняка твоя бывшая жена подделала, а ты и поверил. Вот как был у меня с детства наивным дурачком, так и остался.

— Мама, я бы попросил со мной в таком уничижительном тоне не разговаривать — напыщенно стукнул кулаком по столу Григорий — ты с детства мне внушаешь, что только твоё мнение — истина в первой инстанции. Если бы я тогда тебя не послушал, то Марина не росла бы без моего участия в её воспитании. А воспитала её Таня в одиночку очень плохо.

С шумом выдвинув свой стул, Григорий решительно направился в прихожую.

— Но, сыночек… Я была уверена, что Татьяна тебе изменила. А раз так, то … — Маргарита Петровна семенила следом за сыном, лихорадочно соображая, как ей выкрутиться с минимальными потерями собственного достоинства.

— Раз так, то Марину я заберу потом себе. Татьяна больна. Последняя стадия онкологии — заявил Григорий, уверенным движением начищая свои и без того начищенные ботинки. Ездил-то в машине всегда, с водителем.

— Больна — так и присела на банкетку Маргарита Петровна.

— Да — отрывисто подтвердил Григорий. Он выпрямился перед зеркалом и всё с тем же напыщенным выражением на лице поправил галстук — с Ларисой я сегодня же поговорю. Тянуть больше нельзя. Неизвестно, сколько Таня протянет. Не хочу, чтобы потом моя дочь стала неожиданным гостем в моей семье. Вероника у меня добрая девочка, и я уверен, что с Мариной они поладят. В частную гимназию её переведу, где и Ника учится. Потом институт, работа и удачное замужество. Восполню все пробелы в воспитании Марины и успокоюсь. Тебе впредь влезать в мои личные дела запрещаю, мама. Вот такое для тебя будет наказание за твои прошлые грехи. Всё, я уехал.

Дверь за Григорием захлопнулась, заставив Маргариту Петровну со стоном прислониться к спиной к стене. В висках мгновенно запульсировала тупая боль. Снова эти приступы мигрени. Гриша сошёл с ума, действуя безо всякой подготовки! Ведь Лариса никогда не примет чужую для неё девчонку и непременно разведётся с ним. А где развод, там и понижение в должности. Уж её отец непременно устроит зятю такую головомойку и подрежет карьерный рост на корню.

— Ох, зря… Ведь маму нужно слушаться в любом возрасте, Гришенька, — обиженно произнесла Маргарита Петровна в закрытую дверь. Что теперь будет?..

Глава 13

Марина с Толиком поднялись в квартиру, а Таня задержалась. Захар попросил остаться. Сам сидел, курил и долго не решался разговор завести.

— Понимаешь… Мне уже сорок пять. Женат я был, но плакаться о том, что мне не повезло в первом браке, не буду. Не по-мужски это — обсуждать бывших жён. Живу по принципу: было и прошло. Сам выбирал. Детей в том браке у нас не родилось. Видимо, не судьба мне своих иметь, так я готов воспитать неродных. Отцом им стать, помогать во всём. Иначе ради чего я всё затеял? Мне одному куда денег столько? С собой, когда придёт мой срок, не унесу.

Таня слушала Захара, опустив глаза на свои руки. Тонкая кожа у неё, вены видно. Ручки какие-то совсем хрупкие. Силы в них нет. И как Маринке помочь? С чего обследование начать?

Мысли роились в голове у Тани, будто рой пчёл. Жалили, впивались своим жалом, причиняя жгучую боль. Поэтому что сказал Захар, в одно ухо влетело, в другое вылетело. Чего это он? Непонятное что-то говорит ей. Детей чужих готов воспитывать? Так воспитывай. Ей-то что?

— Таня, ты меня не слушаешь совсем — вздохнул Захар и предпринял последнюю попытку обратить на себя внимание. Он взял руки Тани в свои, в глаза ей заглянул — давай общаться, дружить? Может, на душе иногда бывает тебе тяжко, так ты позвони. Приеду, отвезу развеяться куда-нибудь. Ты свободная женщина, я тоже. Почему бы нам, так сказать, не присмотреться друг к другу?

Таня наконец вскинула глаза на Захара. Удивление в них застыло, недоверие и… Разочарование. Когда жить осталось, может, пару недель или месяцев, какое может быть общение с мужчиной? К чему судьба так играет с ней? Насмешка или всё же шанс?

Нет. Ей о детях думать надо, как для них лучше сделать, чтобы после её смерти они не были брошены на произвол судьбы.

А смерть неизбежна, и Таня потихоньку начинала привыкать к этой мысли, к тому, что в любом случае произойдёт. Вопрос времени и всего лишь. Это рак. Он неизлечим. Даже огромная куча денег не гарантирует долгую жизнь и полную ремиссию. Конец у онкологии один.

— Захар, я отвыкла общаться с мужчинами. Как муж погиб, так и решила для себя, что свою жизнь положу на детей. Спасибо, что подвёз. На связи будем по поводу нашей с тобой сделки. Ты мне задаток дал, надо как-то всё это как положено теперь оформить. А пообщаться… Так найди себе лучше свободную женщину и общайся на здоровье с ней. Извини меня, но я тебе не подойду, как собеседник и вообще…

Таня нажала ручку двери, собираясь вылезти.

— Да не нужна мне другая. Разве ты не знаешь, что к определённому человеку бывает просто тянет? Вот увидел тебя, пару раз пообщались и всё. Чувствую, что своего человека я нашёл. И не говори мне больше ничего. Вы, женщины, народ такой, вечно сомневающийся. Вас надо нахрапом брать и слово вымолвить не дать, потом уже думать будете. В общем так, через пару дней заеду, повезу вас на озеро. Будем уху варить в котелке, картоху в мундире и пить травяной чай. Готовьтесь. Как раз выходные, детям в школу не нужно будет.

— Пока, Захар — не стала ничего отвечать Таня. Захар потом отстанет, она была уверена. Это сейчас ему море по колено кажется и горы по плечу. Чужие проблемы не нужны ведь никому. Неужели он будет помогать Марине? Или самой Тане в её болезни? Да чушь.

Она решительно вылезла из салона и направилась к подъезду. В ногах слабость страшная, лихорадит. А ещё Грише позвонить нужно, он же был в то утро у них, видел, в каком состоянии Марина домой пришла. Ведь адвоката грамотного нужно найти, деньги пока у Тани есть. Задаток за дом.

Только позвонить Таня никому не успела. В дверь позвонили, и в присутствии понятых следователь Морозов Виталий Сергеевич оформил Марину в отделение, предъявив обвинение и ордер на её арест.

— Какой арест? Вы не можете! Ей всего шестнадцать. Не пущу! — разволновалась Таня.

— Шестнадцать не тринадцать. Возраст уголовной ответственности уже наступил, значит, девочка вполне способна сама ответить за свои поступки.

Наручники щёлкнули на запястьях побледневшей Марины. Она беспомощно осматривалась, не замечая каменных лиц соседей, которые с ними на одной лестничной площадке проживали.

— И что вы собираетесь делать? — Таня продолжала стоять в дверях, будто этим самым она сможет помешать тому, чтобы её дочь увезли от неё.

— Допросим как положено под протокол. Потом в изолятор временного содержания поместим. Желаете проехать с нами? Пожалуйста. Вам никто не препятствует. Мы и так вас ждали достаточно, выясняя детали произошедшего убийства. Все собранные доказательства, улики, допрос свидетелей указывают на вину вашей дочери. Советую не препятствовать сотруднику при исполнении, а уже искать толкового адвоката. Если нет денег, то задержанной предоставят бесплатного. Хотя её вина и так очевидна.

Морозов был холоден, спокоен и непробиваем. Соседи, приглашённые в качестве понятых, переминались с ноги на ногу. Им не терпелось разойтись и скорее обсудить такую новость. Вроде семья приличная, мать, дети. И вдруг такое!

— Конечно же, я поеду с Мариной! — дёрнулась было Таня, но, увидев растерянно выглядывающего из своей комнаты Толика, в отчаянии заломила руки, бросившись к дочери.

— Марина, родная моя… Я Толика одного не могу оставить и тащить его в милицию тоже не могу. Я постараюсь до твоего отца дозвониться. Тебя отпустят. Под подписку. Ещё ничего не доказано, слышите? — Таня всё повторяла и повторяла, что ничего ещё не доказано, спускаясь по ступенькам следом за Мариной, следователем и двумя оперативниками. Они вышли из подъезда, возле которого уже собралась толпа любопытных зевак. Только Тане на них было наплевать. Она во все глаза смотрела на своего ребёнка, на свою дочку. Её сердце разрывалось от жалости к ней и страха за неё. Марина не могла убить! Не могла! Даже по неосторожности не могла!

Девушку грубовато втолкнули в милицейский «Бобик» и, включив мигалки, дали по газам. Тут же дверь соседнего подъезда с грохотом распахнулась, и вылетела мать Паши Винта. С обезумевшими глазами она летела прямо на Таню.

— Это твоя дочь, твоя убила моего сына! Будь она проклята! Пусть сгниёт в тюрьме! Ненавижу, ненавижу! И ты вместе с ней! Это ты убийцу воспитала! Ты! — кричала пьяная вдрызг женщина на все дворы. Она успела схватить Таню за волосы и изрядно оттаскать, пока её насильно не оттащили в сторону.

— Нет, нет… Моя дочь не убивала, поймите. Подставили её — пыталась опровергнуть несправедливые обвинения в адрес своей дочери Таня. Она беспомощно, униженно заглядывала собравшимся людям в глаза — не убивала Марина. Не верьте. Моя девочка не способна никого убить. Мухи не обидит.

— Судья разберётся и прокурор. Убивала или нет, способна или неспособна — равнодушно пожимали плечами собравшиеся.

Каждый потихоньку высказывал своё мнение, и оно было не в пользу Марины. Зачем, мол, пошла в свои шестнадцать со взрослым парнем в притон. Видели её потом под утро пьяную в хлам и в непотребном виде. Так что нечего свою доченьку непутёвую защищать. Нет оправдания тому, кто другого человека жизни лишил… Каким бы он ни был. И тому подобные слова. Каждое из сказанных слов иголкой впивалось в сердце Тани.

Раз, два, три… Она отсчитывала шаги до подъезда. Вот уже и дверь. Потянула её на себя. Тяжёлая или это у неё нет сил. Господи, какой позор… Они не смогут больше в этом районе жить. Тогда где? А Толик? Бедный малыш. Теперь и в школе известно станет. Да его же заклюют там!

Утирая шершавой ладонью слёзы с впалых щёк, Таня поднималась по ступенькам на свой этаж. Силы на исходе уже, а просвета нет. Войдя в квартиру, она решительно набрала номер Григория.

Глава 14

Лариса не смотрела на мужа. Нет. Она испепеляла его взглядом коршуна, будто собираясь сию секунду разорвать свою жертву на части.

— Что ты сказал? Повтори — процедила она, наконец-то отвернувшись к зеркалу. Она усиленно втирала дорогущий крем для рук в кожу и размышляла, как себя в такой ситуации повести? Желательно без глУпых истерик. Она же всё-таки умная женщина, и поведение дворовой склочной шавки ей не к лицу.

— У меня есть дочь от первого брака, и будь готова к тому, что мне придётся забрать её к нам в скором времени.

Глаза Ларисы были опущены, и по её лицу Гриша не мог понять, что она думает именно сейчас, в эут минуту. Но слово сказано. Отступать он не привык.

— Дочь от первого брака, значит … — проговаривая каждое слово, медленно повторила Лариса. Она принялась за своё лицо, легонько вбивая пудру, в попытке замаскировать лёгкие несовершенства кожи. Всё же уже возраст своё брал. Мелкие морщинки, периодические высыпания на лице.

Ходить по косметологам некогда. Пользоваться приходилось дорогой брендовой косметикой. Лариса работала помощницей прокурора. Работа порой нервная, напряжённая. Но… Дома сидеть клушей она бы никогда не стала. Да и прокурором был её одногруппник. Он-то и взял её на работу, когда Вероника только в первый класс пошла.

— Моя бывшая жена, Татьяна… Она больна. Онкология. Последняя стадия, очаги метастаз. Сколько она так протянет, неизвестно. А Марине всего шестнадцать. Жилья у них своего нет. Не поедет же девочка в деревню или в интернат? Я не могу такое допустить. Поэтому, если ты не против, то Марина переедет к нам. Они подружатся с Вероникой, вот увидишь.

— Я против — высокомерно приподняв левую бровь, Лариса аккуратно обводила карандашом линию губ. Она знала, что хороша собой, и привлекательность её с возрастом только усиливалась. Грише скоро сорок стукнет, а ей всего тридцать пять. Не возраст, а песня. Девушкой даже порой называют, и на маму Вероники она слабо тянет. Скорее, её старшая сестра. Никакая дочь от первого брака ей не нужна от Гриши, который заметно занервничал.

То на часы посматривал всё, боялся на совещание опоздать. А то стоит и как нашкодивший школьник с ноги на ногу переминается.

— Ларис, а не ставь меня перед выбором. Марина такая же моя дочь, как и Вероника. Я проверил. Отцовство стопроцентное. Квартира у нас просторная, никто друг другу мешать не будет.

— Будет — всё так же равнодушно и коротко отвечала Лариса. Она сбросила с себя шёлковый халатик и, оставшись в одном нижнем белье, распахнула створки шкафа. Костюмы она меняла каждый день и один и тот же носить всю рабочую неделю не любила. Сегодня у неё будет тёмно-синяя юбка, зелёная шёлковая блуза с бантом на шее и приталенный пиджачок. Каблуки, естественно, шпилька. Фигура у неё хорошая, ровная. Почему бы и не показать её?

— Лариса, я не могу с тобой так односложно общаться — распсиховался Григорий, то затягивая, то ослабляя узел галстука — я говорю тебе о серьёзных вещах, а ты даже не пытаешься вникнуть в разговор.

Лариса не спеша оделась, собрала волосы в соблазнительный пучок на затылке и, повернувшись наконец к своему мужу, насмешливо скривила губы.

— Григорий, я не желаю видеть твою дочь от первого брака в моей квартире. Это понятно? Если ей негде жить, то спешу напомнить тебе о твоей одинокой матери и вашей трёхкомнатной квартире. Куда Маргарите Петровне столько жилого места? Вот пусть и занимается внучкой.

И Лариса величественно выплыла из спальни, оставив Гришу судорожно промокать покрывшийся испариной лоб носовым платком.

***

Сплетни по городу распространялись быстро. От стыда Таня глаз не поднимала. Толика дома посадила, предупредив учительницу, что, мол, заболел он, на справке будет.

Просто предусмотрительно подумала: нечего ребёнку психику ломать. Что взрослые, что дети — злые и жестокие. Всегда так было. Кто слабее, того и клюют, ногами втаптывают в грязь.

У Марины всё плохо. Следователь своими вопросами её до истерики довёл. С нервным срывом Марина в больницу попала. Поместили её в отдельную палату, возле двери оперативники дежурят.

Григорий, узнав, в чём обвиняют его дочь, даже разговаривать не стал. Звонок сбросил, телефон отключил. Трус. И сколько бы Таня ему ни звонила в течение дня, абонент был вне зоны доступа.

Неделя прошла, вторая. Таня почти весь задаток на адвоката потратила, а дело с мёртвой точки так и не сдвинулось. Будто все против и всё. Неужели Марине срок дадут? Тане удалось прорваться к дочери в палату и поговорить.

— Ну вспомни тот вечер. Важна каждая деталь. Может, с кем Паша поспорил тогда, может, ещё что подозрительное ты заметила? — допытывалась Таня у дочери.

Марина лишь лицо руками закрывала и плакала. Она всё время теперь думала про тюрьму и как она там сможет. Уж лучше смерть, чем в камере, в четырёх стенах от звонка до звонка. Вся жизнь ведь под откос пойдёт…

Поэтому ни о чём Марина больше думать не могла. И ничего она не помнила. Пьяная вдрызг была, какие детали? Так и не смогла Таня от дочери добиться больше никаких подробностей. Смотреть на неё страшно было. Врач ей капельницы назначил, успокоительной. Но ведь дольше положенного Марину не будут в больнице держать. А дальше снова ИВС, ожидание суда.

Таня с ума сходила от неизвестности, обрывая звонками телефон адвоката. Но тот лишь повторял, что дело сложное и практически безнадёжное. И в любом случае Марину ждёт срок. Все факты против неё, улики. Отпечатки пальцев везде и на орудии убийства — тяжёлой стеклянной вазе. Именно её Марина и нащупала тогда на тумбочке.

Следователь весьма бодрым голосом «обрадовал» Таню, что дело он скоро в суд будет передавать. Расследовать, мол, нечего. Убийца найдена, парня благополучно похоронили, а его мать чуть ли не каждый день в отделение приходит и кричит, чтобы убийцу непременно посадили, и в случае другого исхода, она будет жаловаться в вышестоящие инстанции.

Таня замоталась. Помощи ждать неоткуда. Сколько раз порывалась Захару позвонить и останавливала себя. Нет, ни к чему ему их проблемы. Документы для продажи дома она с горем пополам подготовила, осталось договор купли-продажи составить и, дом считай, продан.

Щемящая тоска в сердце давила тяжёлым грузом. Спасало присутствие Толика и заботы о нём. В школу ему всё же пришлось выйти, и приходил он оттуда мрачнее тучи. Не жаловался и не плакал. Молча ел, делал уроки и ложился спать. Тане даже и некогда было по душам с ним поговорить со всей этой беготнёй.

Да ещё запись к онкологу подходила. Ещё одна головная боль. Не говоря о самочувствии. Таня держалась, как могла. Но постоянный стресс лишь ухудшил её состояние. В один из будних дней, когда Толик ушёл в школу, Таня просто не смогла встать. Телефон её, брошенный с вечера где-то в кухне звонил и звонил.

Но у Тани не было сил встать с дивана. Комната плыла перед глазами, и слабость страшная. Усилием воли она заставила себя встать и хотя бы умыться. По стеночке, шаг за шагом. Подступающая паника перехватывала дыхание. Неужели это конец? А Толик? Марина? Кто им поможет?

В дверь вдруг громко забарабанили кулаками.

— Ты почему на звонки не отвечаешь? Ни на телефон, ни на дверной звонок!

На пороге стоял Захар.

— Телефон в кухне, а этот … -Таня скривила губы в слабой улыбке — не работает, наверное. Починить некому. Проходи.

И Захар прошёл. Влетел в квартиру, заполонив собой всё свободное пространство. Он плотно прикрыл входную дверь и прижал к себе ослабевшую Таню.

— Ну почему ты упрямишься? Обиделась, что я на тех выходных не приехал? Бывшая жена мне весь мозг выела. Позвонила, наплела что-то с три короба. Я, как дурак, сорвался и поехал. А она, видите ли, опомнилась и решила меня вернуть. Я ей наговорил там всякого. Поздно уже. Если бы чуть раньше, может, у неё и получилось бы всё. А так я уже тебя встретил, в душу ты мне запала. Веришь или нет? Всю дорогу мчал туда и обратно, всё о тебе думал.

Таня, прикрыв глаза, слушала Захара, буквально всем своим худым телом привалившись к нему. Не было у неё сил. Ни на что. Но скрывать о своей болезни она не имеет права. Пока не поздно, Захар должен уйти. Ведь не поздно же? Не мог он успеть так крепко влюбиться в неё.

— Помоги мне, пожалуйста, до кухни дойти — тихо попросила она — мне тебе нужно многое рассказать.

Захар встревоженно замолчал, только сейчас обратив наконец внимание, что Таня совсем плохо выглядит.

— Прости, я как-то с ходу про себя начал. Пойдём, конечно, поговорим.

Глава 15

Маргарита Петровна молча сделала сыну крепкий кофе, вазочку с домашним печеньем поставила перед ним.

— Я так понимаю, твои отцовские чувства, слава богу, сошли на нет? Теперь тебе ясно, от каких женщин стоит иметь детей? Убийство! Это же в голове не укладывается!

Достав из шкафчика тонометр, Маргарита Петровна начала демонстративно мерить давление, пока Григорий раздражённо отхлёбывал горячий напиток, обжигающий ему язык. Но это всё было мелочи по сравнению с тем позором, который сейчас происходит! В министерстве ему об этом прямо никто не говорит, но казалось, что за спиной не перетирает эту тему только ленивый.

До этого происшествия все думали, что у Григория только одна дочь, пусть и во втором браке. А теперь всему свету такие подробности стали известны. Утаить в любом случае не удалось бы. Ведь и Григория вызывали в следственный отдел. Он же был в то утро у бывшей жены, когда Марина заявилась домой.

— Не дави на больное, мама — поморщился Гриша и, задрав рукав рубашки, посмотрел на часы. Пора. Рано утром, едва он успел переступить порог своего кабинета, ему поступил странный звонок на рабочий телефон. Мужской вкрадчивый голос попросил о встрече. За городом. Гриша было высокомерно и раздражённо отказался, но ему не преминули напомнить про Марину, что если он не приедет на встречу, то судьба его дочери и, соответственно, карьера самого Гриши полетит ко всем чертям собачьим. Последнюю фразу не сказали, а зло выплюнули в динамик, от чего Григорий даже узел галстука поспешил ослабить.

Карьера была для него на первом месте. Потому что должность сытая, тёплая и открывает множество возможностей. Жил бы он так, как сейчас, будучи обычным работником со средней зарплатой?

Григорию пришлось согласиться. Размашистым почерком записав адрес на вырванном из блокнота листе, он вызвал свою секретаршу и довольно грубым тоном приказал ей ни с кем его сегодня не соединять. Дождавшись обеда, Гриша на своей машине уехал к матери на обед и уже от неё собирался на встречу. Кто его вызывает? Что им нужно?

На Марину зла не хватало. Это она вляпалась куда-то, а он теперь должен расхлёбывать! Даже смена номера не помогла. Всё равно его нашли. Может, Таня кого-нибудь наняла, чтобы его шантажом взяли? Лучше бы дочь нормально воспитала. Дура!

— Так и есть. Повышенное — обиженным голосом произнесла Маргарита Петровна, убирая тонометр обратно в шкаф и доставая аптечку. Лекарств у неё всегда много было. И нужных, и ненужных.

— Я поехал. А ты дома сиди и ни с какими соседками не разговаривай. Раз давление, то ляжь и лежи — отрезал Григорий. Он прошёл в прихожую, сунул ноги в ботинки и долго топтался перед зеркалом, висящим на стене. Вид у него тот ещё был. Круги под глазами, лицо злое, сосредоточенное. Не было, как говорится, печали, да бывшая жена с дочерью удружили.

— Но как же нам теперь быть? А Ларисочка? Твой тесть? Это же чёрное пятно на нашу семью! Гриша! Придумай что-нибудь! Я же из дома не могу выйти спокойно, чтобы кто-нибудь да не спросил, как моя внучка могла человека убить!

Маргарита Петровна промокнула платочком слёзы, собравшиеся в уголках её глаз. В эту минуту она ненавидела свою бывшую сноху ещё сильнее, чем прежде, и отчаянно сожалела, что Марина всё же родная дочь Гриши, а не наоборот. Сейчас бы никаких забот не было бы. Гриша спокойно открестился бы, что за чужого ребёнка ответственности не несёт, и совсем не важно, что девчонка на его фамилии и с его отчеством.

— Мама, всё будет хорошо. Успокойся. Потом позвоню тебе. Пока — постарался успокоить свою матушку Григорий. Он вышел из квартиры и пешком стал спускаться вниз, минуя лифт. С Ларисой, естественно, отношения разладились. Она не скандалила, нет. Не было у неё такой привычки. Но один лишь её взгляд и тон голоса, сами фразы — выбивали почву из-под ног. Униженный и оскорблённый Григорий уходил в такие моменты спать в свой кабинет на жёстком и неудобном диване.

Их дочь Вероника за эти годы ни разу не видела склок своих родителей и жила с мыслью о том, что у них идеальная семья и любящие друг друга родители.

Тесть звонил и таким же тоном, как и его дочь, добил Григория. Со всех сторон его обложили. А виновата во всём сопливая невоспитанная девчонка, которая по притонам шаталась и дошаталась.

Скрипнув зубами, Гриша завёл машину и плавно выехал со двора. Ехать далеко. Сорок минут. Страшно. Почему именно за городом? А вдруг бандиты какие?

***

Захар старался помочь Тане, чем мог. Первым делом он своему лучшему другу, юристу в другой город, позвонил. Проконсультировался с ним. Тот согласился приехать и изучить материалы дела, чтобы понять, сможет ли он девочке чем-либо помочь.

Младшего сына Тани, Толика, взял Захар в свои руки. В школу по утрам его отвозил и забирал. В течение дня с самой Таней по врачам ходил. Он настоял, что нужно везти её в Москву. Квоты не дождаться, поэтому убедил Таню, что за деньги она быстрее необходимое обследование пройдёт. Что отчаиваться никогда не нужно. Бывают и ошибочные диагнозы, и анализы путают.

— Но ведь мне хуже и хуже с каждым днём — слабо возразила Таня.

Захар и тут стал её переубеждать.

— Ты знаешь, что такое психосоматика? Вот тебе твой диагноз озвучили, и твой мозг среагировал соответствующим образом. Ты себя накручивать стала, симптомы болезни тут же появились. Слабость, боли, апатия. Танюша, возьми себя в руки. Ради детей. Мы в Москве с тобой всё узнаем. Потерпи. Уверен, что всё поправимо.

Таня слушала Захара и боялась поверить, что теперь она не одна, что появилось в её жизни надёжное и крепкое плечо. Теперь бы только Марину выпустили бы и диагноз не подтвердился бы. А там уже Таня возьмёт себя в руки и изменит своё мировоззрение к жизни. Всё будет хорошо, старалась она себя настроить и успокоить.

Но в один из дней позвонила хозяйка квартиры.

— Танечка, извини, что беспокою. Ты там как? Не надумала у меня квартиру выкупать? А то мне деньги срочно нужны. Я тут бизнес один открыть хочу, первоначальный капитал требуется. В наличии сразу нужной суммы у меня нет, и я вспомнила, что могу продать своё жильё. В Россию я уже больше не вернусь, этот вопрос решённый. Что ответишь мне? Чем порадуешь? Зная тебя и деток твоих, продам по той сумме, что и раньше с тобой обговаривали. Так и быть.

Таня похолодела, телефонную трубку сжала до хруста в пальцах. Залог за дом, что ей Захар дал, она собиралась услуги его друга юриста оплатить, если он возьмётся за дело Марины.

— Лидия Петровна, миленькая… У меня сейчас небольшие финансовые трудности — начала она, не зная какие ещё нужные слова подобрать. Квартиру упускать не хотелось. У неё же ничего больше нет! Дом матери в деревне Захар, можно сказать, выкупил, осталось переход права собственности дождаться, и оставшаяся часть денег будет переведена на счёт Тани.

Куда же ей податься? В съёмную квартиру она столько своих личных средств за эти годы вложила! Ремонт один чего стоил! До сих пор кредит выплачивает, и из денег за дом, Таня планировала его погасить.

Снова съёмное жильё искать? К концу года? Кто же ей сдаст!

— Танюша, я всё понимаю, у всех финансовый кризис, проблемы. Ты детей одна к тому же тянешь, но и ты пойми меня. Мне деньги нужны срочно. Если я до конца года выпавшую мне возможность упущу, то мне вряд ли ещё когда так подфартит. Так что думай, дорогая. Срок до конца недели. А дальше я уже буду покупателей искать, извини.

В трубке раздались монотонные гудки. Таня опустилась на мягкий пуф. Замкнутый круг какой-то. Только одна проблема более-менее решится, как появляется новая. Захар помогает ей сейчас как друг, не более. Но как он отреагирует, что теперь им ещё и жить негде?

Глава 16

Место было заброшенным. Пустырь. Вокруг ни души. Лишь озеро расстилалось вширь и вдаль, напоминая бескрайний океан.

Берег был песчаным, и, осторожно шагая навстречу своему оппоненту, Григорий с нескрываемым недовольством чувствовал, как его дорогие ботинки погружаются в чуть влажноватый песок.

С озера тянуло ледяным холодом, а над головой ветер гнал серые мрачные тучи.

Уже ноябрь. И с середины месяца Григорий всегда брал отпуск, как и его жена. Они вместе отправлялись в тёплые края, к морю поближе.

Веронику оставляли под присмотром бабушки и дедушки, а сами пытались вновь разжечь всё время затухающий огонёк страсти.

Правда, в последние года два Лариса берёт отпуск раньше мужа и уезжает одна. Только возвращается она не отдохнувшей, а ещё более раздражённой, чем была.

— Добрый день, Григорий Петрович — представительный с виду мужчина коротко кивнул и встал в позу, скрестив перед собой руки. Отчего-то внимание Гриши привлекла массивная печатка на безымянном пальце левой руки.

Незнакомец был во всём чёрном. На лице тёмные очки от солнца, которого сегодня и в помине нет. Значит, попросту светиться не желает. Ну-ну.

— Не уверен, что день такой уж добрый — возразил с ходу Григорий — вы сами начали с угроз. Что вам нужно от меня? За поступки своей дочери от первого брака я не в ответе, и на мою репутацию это вряд ли сильно повлияет.

— Я бы на вашем месте не был так уж уверен. Вам известна личность погибшего парня?

— Почему мне должна быть известна личность какого-то наркомана? Какое он имеет отношение ко мне?

Затянув галстук потуже, Григорий осмотрелся по сторонам. Какое всё же неприятное место. Он ни разу тут не был и уже не будет.

— Павел Игоревич Винтонюк. Родной племянник прокурора города. Чувствуете, какими проблемами может обернуться для вашей семьи такое родство убитого? Ваша жена насколько нам известно, работает у прокурора помощницей. Ведь так?

Григорий нервно сглотнул, пока не понимая, куда этот тип клонит.

— Может, ваша дочь и не убивала. Но все улики против неё. А прокурор так просто это дело на тормоза не спустит. Он потребует наказать виновную по всей строгости закона, ведь об этом просит его сестра, мать убитого парня. И совсем неважно, что он представлял из себя при жизни.

Грише стало плохо. Прокурор действительно может навредить и ему лично, а не только Марину засадить за решётку. И Лариса пострадает… И тесть. Вся семья в опале будет. Хоть из города тогда беги.

— Ваш интерес какой? — тихо спросил Григорий, чувствуя, как в затылке нарастает тупая боль.

— Наш интерес самый прямой. Паренёк этот закупал в нашей фирме один препарат. Наркотический. Он его сбывал потом с рук. И всё бы так и шло ровно. Если бы он не попался силовикам. Те прессанули его здорово. Только узнав, кто его родственник, отпустили с миром, а за нами слежку установили, проверки всякие организовывают. Препарат тот они при обыске не нашли, но зато увидели, что срок лицензии у нас заканчивается в декабре, продлить которую в связи со сложившимися обстоятельствами весьма проблематично. Хотелось бы безо всяких проволочек устранить проблему. Вы же можете? Это в вашей компетенции.

Со всех сторон обложили, гады. Гриша закурил. Как знал, что пачку сигарет в карман пиджака сунуть нужно. Пригодились.

Лицензию значит, продлить.

— И что дальше будет? Если я всё сделаю, как вы просите?

— Мы не просим — последовал жёсткий ответ — дальше ваша дочь выйдет под подписку. В деле об убийстве появится новый фигурант, на него и падёт подозрение следствия. Должен он был Паше Винту кругленькую сумму, вот и убил, изловчившись. Прокурору города ляжет подробный отчёт о ходе следствия и доказательств невиновности вашей дочери. И тёмные тучи над вашей головой наконец-то рассеются. Так понятнее?

Ещё бы. Гриша делал глубокие затяжки и судорожно выдыхал дым через нос. Конечно, ему всё понятно.

— Я сделаю всё, что от меня зависит. Теперь я могу идти?

— Не смею вас задерживать, Григорий Петрович. Мы будем звонить вам. Сами.

Естественно, сами. Григорий удалялся всё дальше от неприятного типа и, с облегчением нырнув в свой тёплый салон, поспешил повернуть ключ зажигания и до упора выжать сцепление. Повернувшись голову назад, он задним ходом выезжал с пустыря.

Вот всё и прояснилось. Они знали, куда бить. Знали его честность и неподкупность в таких вопросах. Потому решили действовать бандитскими методами. Обратись они к нему так, он ни за что не продлил бы сомнительной фирме лицензию.

***

Лариса разминала плечи Николая Николаевича. Откинувшись на спинку кресла, Челышев постанывал от удовольствия.

— Ларочка, у тебя просто волшебные ручки. Вот за это я тебя и люблю. На сегодня хватит. Пора за работу.

Прокурор хлопнул себя крепкими ладонями по коленкам и встал, набросив на себя пиджак.

— Стрельцова Марина Григорьевна твоему супругу кем приходится? Ты вроде говорила, что от первого брака у него неродная дочь осталась?

Тон голоса Челышева удивительным образом сменился на требовательный, злой. В глазах застыла враждебность.

Лариса мысленно чертыхнулась. Удружил муженёк со своей доченькой. И как ей теперь перед Челышевым оправдываться? Достав тонкую сигарету, Лариса с невозмутимым видом прикурила, с прищуром посматривая на Ник Ника. Да, он был её одногруппником. Но по возрасту лет на пять старше. Практически ровесник её мужа. Так получилось, что Челышев после школы поступил в Академию МВД. Отсрочку от армии получил. Два курса поучился и всё равно пошёл служить. Чтоб прочувствовать, так сказать. Потому как работая в этой системе и не сходить в армию для него лично было бы позором. Хотя и связи позволяли, и родители не кое-кто.

Отслужил и вернулся к учёбе. По каким-то причинам восстановиться на прежнем курсе не получилось. Поступил заново, на другое направление, более углубленное с хорошими возможностями в будущем. Тогда-то их судьба с Ларисой и свела, которая бросила медицинский и после рождения Вероники и того, как ей исполнилось два года, поступила в ту же Академию. Амбициозная и целеустремлённая, она по стопам своих родителей-медиков пойти не захотела. Не привлекала её медицина и всё, что с ней связано, как бы отец не прочищал ей мозги. Даже за перспективного Гришу Стрельцова замуж выдали. То, что он был уже в разводе и имел дочь поначалу коробило Ларису. Но он сумел отыскать к ней подход, заинтересовать, заверив что бывшая жена изменила ему в браке и девочка не от него.

Страсть, вспыхнувшая между Ларисой и Григорием, была что спичка. Резко загорелась и так же резко потухла, и как бы он ни старался потом, Лариса уже не смогла смотреть на него без раздражения. Но ради Вероники приходилось поддерживать образ идеальной семьи и образцовых отношений.

Ларису всегда привлекала юриспруденция, право, и она видела себя только в профессии законника. В лучшем случае успешным адвокатом или вот как сейчас помощницей прокурора. Но это только начало пути. Дальше — больше. Челышев её продвинул бы по карьерной лестнице. И вдруг откуда-то нарисовались проблемы с дочерью Григория от первого брака, чёрт бы его побрал!

— Николаша, я всё выясню. Мне кажется это какая-то ошибка — обольстительно улыбнулась Лариса. Она знала себе цену и знала, что Ник Ник от неё без ума. Сам он тоже был женат. Но брак этот по расчёту состоялся, любить-то он всё равно Ларису продолжал.

— Выясни — отрезал Челышев — потому что сестрица моя неблагополучная все уши мне прожужжала, чтобы я девчонку по всей строгости закона наказал и не допустил халатности следствия. Я пока материалы дела не запрашивал.

Лариса вышла из кабинета прокурора и рванула к себе. Гриша у неё получит сегодня по первое число за свою неблагополучную родственную связь с девчонкой. А то, может, втайне от неё ещё и помогать ей вздумал? Тогда плакала её карьера под крылом у Челышева.

Глава 17

Лариса с раздражением подогревала дочери ужин. Вчерашний, естественно. А когда ей готовить-то? У неё работа, кипа бумаг. Порой задерживаться приходится допоздна.

В конце концов, Вероника уже взрослая, могла бы и сама о себе позаботиться.