18+
Джерри

Объем: 102 бумажных стр.

Формат: epub, fb2, pdfRead, mobi

Подробнее

«Умрите без меня, если хотите. Живите для меня, если не боитесь»

Глава 1

Он пришёл домой, в доме горел свет, он испугался: грабитель?!

Внутренний голос сказал ему, — Грабитель не стал бы включать свет…

Подойдя к дому, он увидел в окне девушку с ребёнком на руках и вспомнил: это его племянница и её сын!

Он забыл о них, об их приезде, о том, что сестра договорилась с ним, что он примет их пожить в своём доме на пару месяцев пока Джина (племянница) не встанет на ноги. Хорошо, что он назвал Дженнифер код от замка…


Он вошёл в дом, и она испугалась, прижала к себе Джека, подумала, что это грабитель!

— Кто вы?!

— Я — Рэм…

Мужчина посмотрел ей в глаза.

— Рэм Гарза — твой дядя!

Он был устрашающе тёмным, — волосы, одежда — всё в нём было тёмным и… её страх перед ним не прошёл!

— Я — Джина…

Она услышала, как дрожит её голос, и ощутила, как сильно Джек прижался к ней.

— Я понял…

Мужчина посмотрел на ребёнка.

— Успокой ребёнка, — ему страшно.

Он снял куртку, сапоги, такой большой — и тёмный!

— Да… Да!

Джина погладила Джека, и ласково сказала ему:

— Всё хорошо! Не бойся!


Они расположились в кухне в серых тонах, с фасадами под дерево (или это оно и есть?), и люстрой, напоминающей корабль пришельцев.

— Значит, вы — Рамон?

— Рэм. Я не люблю, когда меня называют Рамон.

Они сели друг напротив друга, и ребёнок жался к матери.

— Сколько тебе лет?

Она смутилась.

— Двадцать два. А вам?

— Тридцать четыре.

Удивление в её серых глазах.

— Вы выглядите старше!

Он невесело улыбнулся.

— Это проблема?

— Нет… — Растерялась Джина. — Конечно, нет!

Не красавица, ушки торчат как у мышонка, но с изюминкой, приковывает взгляд. Чистая светлая кожа, веснушки, — трогательно! Глаза только всезнающие грустные как у взрослой женщины.

— Я некрасивая, — Вздохнула она.

И добавила с весёлой самоиронией:

— Но я утешаю себя: может, ещё не всё потеряно, и я когда-нибудь расцвету…

Серые глаза заглянули ему в глаза.

— Нибудь когда!

Рэм снова улыбнулся.

— «Нибудь когда»?

— Угу…

Кивнула.

— Это значит, никогда!

Он заулыбался, засмеялся.

— Да это всё не важно!

— А что важно?!

— Какой ты человек…

Посмотрел на неё с симпатией.

— Что в тебе есть…

— Вы меня сейчас утешаете!?

Умненькая…

— Нет…

Рэм мягко усмехнулся.

— Сначала мы все, и правда, смотрим на внешность, а потом…

Заглянул в глаза.

— Понимаешь, что жить тебе не с внешностью, а с характером и натурой!

— Вы так горько об этом говорите… — Поняла Джина.

Вновь усмешка на алых губах этого мужчины.

— Всё сводится к прозе жизни, Джина — человека не изменишь!

Дитя отстранился от матери, и посмотрел на него.

Хорошенький светленький мальчик лет четырёх похожий на мать.

— Вы полны горечи. — Тихо сказала она.

— Есть такое!..

Рэм печально улыбнулся.

— Я повеселею, не бойся!

— Я не боюсь!

Покачала головой.

— Вы не обязаны веселиться ради меня или Джека. Всё нормально… Вы приняли нас, а мы принимаем вас!

Непроста… Слова вроде бы простые, но он понял: я тебя принимаю… таким!

Удивила.

— Почему уехала от матери?

Сменил тему.

Девчонка посмотрела на него со смятением, нахмурилась.

— У вас когда-нибудь было такое… Наверное, было! Чем дальше ты от кого-то, тем лучше, — вам обоим!

Опять удивила.

— Было.

Кивнул.

— Что удивительно, — Прагматично продолжила она. — Вы начинаете лучше друг к другу относиться…

Усмехнулась, переняла у него горечь.

— И даже друг друга любить! Пусть и издалека… Иногда, Рэм, издалека любить проще!

Джина посмотрела на постер фильма «Hana-bi».

— О… — Протянула она. — «Фейерверк» Такеши Китано!

— Смотрела? — Удивился Рэм.

— Да…

Перевела взгляд на него.

— Ему там незачем жить!

— Кому?

— Ниши (или Ниси) — персонажу Такеши Китано. Вот он и… такой как есть!

Наблюдательная.

Ему захотелось спросить:

— А какой он есть?

Она задумалась, сосредоточилась:

— Я давно смотрела этот фильм… Мне кажется, что он испуган — предстоящей смертью жены, инвалидностью друга… Он никого не может ни от чего спасти! Он в отчаянье… А ещё это фильм о нежности!

— «О нежности»?

— Когда не остаётся ничего, остаётся, только нежность…

Глава 2

Малой захотел есть, Джина приготовила ему яичницу с тостом.

— А вы?

Посмотрела на него.

— Хотите есть?

Рэм хотел сказать, что не голодный, но ему тоже захотелось яичницы — пусть приготовит.

— Хочу…

Кинул.

— Три яйца и кусок хлеба!

— Хорошо.

Она смущённо улыбнулась.

Среднего роста, худенькая, но явно занимающаяся каким-то спортом — тело подтянутое и крепкое. Длинные пепельно-русые волосы… Нежная, но не хрупкая.

Малой не отходил от матери, стеснялся его — и любопытствовал.

— Твоя мать сказала мне, что ты будешь учиться в местном колледже…

— Да…

Джина разбила три яйца на сковороду, и выкинула скорлупу в мусорное ведро.

— Я — стипендиат (стипендия покрывает обучение полностью)!

Гордость в её голосе… Он удивился: такая стипендия выплачивается только очень талантливым студентам!

— Что хочешь изучать?

— Античный мир!

Джина посмотрела на него.

— Это — моё!

— Античный мир?!

— Да!

Удивительная девушка!

— Почему?

Задумалась:

— Я оттуда… Там ничто для меня ни ново!

Рэм удивился и смутился.

— «Оттуда»?

— Да… Там живёт мой дух!

— «Дух»?

Какая она необычная…

— Есть жизнь духа, — внутренняя жизнь, есть жизнь сердца — это та жизнь, которой мы живём с другими людьми, и есть жизнь души — то рухнувшее царство Каркозы!

Глава 3

Поразила, не ожидал!

— Что ещё за «царство Каркозы»?

Натянул улыбку, хотел скрыть… потрясение духа!

— Это из рассказа Бирса Амброза — «Житель Каркозы». Он о человеке, который обнаруживает себя на руинах древнего покинутого города…

Джина посмотрела на малого, который ел яичницу, подняла руку и любяще погладила его по голове.

— Вкусно?

— Да, мамочка!

Рэм встретил её взгляд.

— Он ничего не помнит, не помнит, как он оказался там, где оказался… Тьма полнейшая!

— «Тьма»?

— «Всякий подглядывающий за богинями превращается в человека ночи — слепого или мёртвого, либо в зверя»… скажем так: герой рассказа подглядел за богиней Ночи — Неизбежностью, имя которой Смерть!

Она рефлексивно улыбнулась.

— Или — Судьба!

Рэм вдруг понял:

— Ты тоже… подглядываешь за богиней Ночи? Поэтому… мир, которого нет?!

Джина удивилась, посмотрела на него со смятением.

А потом:

— Разве мы все не живём в «мире, которого нет»? Когда живём жизнью духа!

— Ты не ответила.

Она посмотрела на него, — большой, фигура, руки. Чёрные глаза, ломаный нос, усы аккуратно нежные, гранитный утёс челюсти и губы кажущиеся мягкими.

— Я не отсюда… Не из этого мира, не из этой жизни! Не знаю, зачем я здесь…

Джина заглянула Рэму в глаза.

— Я здесь страшно духовно одинока!

Глава 4

«Я шпион в доме, полном любви»

— А вы? Чем занимаетесь вы?

— Я управляю сетью кофеен.

Она удивилась.

— Это то, что вам нравится?

— Скорее да, чем нет.

— Какой странный ответ! — Смутилась Джина.

— Почему?

— Вы…

Порозовела, нерешительно посмотрев на него.

— Не любите, это.

— Не люблю. — Лаконично согласился Рэм.

— Почему же занимаетесь?

Как тихо она спросила… Рэм почувствовал: боится что-то нарушить…

Он прислушался к музыке звучащей в кухне (по радио) — SATV Music «House of the Rising Sun».

— Выгорел.

Удивление в её серых глазах.

— Почему?

Спохватилась:

— Можно спросить?!

— Можно…

Звучало:

Есть в Нью-Орлеане дом один,

Известный как Солнца Восход.

Он многих несчастных парней загубил.

Божусь, я ведь сам такой!

— Слишком долго шёл… к мечте. Когда пришёл, перегорел!

Джина пристально посмотрела на него.

— Что-то произошло.

И не спрашивает — Рэм удивился.

И горько усмехнувшись, сказал:

— «И женщина, плачущая о своём демоне-любовнике»…

Добавил со злой самоиронией:

— Я тоже… сожалею о своей демонессе-мечте!

— Вы так говорите… — Чутко заметила она.

— Как?!

— Как будто что-то сломалось…

Джим Моррисон начал петь «The End»:

Это конец,

Мой прекрасный друг.

Это конец,

Мой единственный друг… конец

Глава 5

— Знаешь историю Джима Моррисона?

Джина удивилась:

— О том, что в него вселился дух индейца?

Рэм тоже удивился.

— Да…

Смущённо улыбнулся.

— Поэтому он так…

— Жил двойной жизнью? — Подсказала она.

И задумавшись, добавила:

— Жизнью духа и души!

Странно Рэм почувствовал себя… опять это ощущение волочащихся крыльев!

Он посмотрел на малого, — хороший ребёнок — воспитанный, не суетиться и не мешает.

— Жить жизнью духа и души — одновременно, значит, жить двойной жизнью?

Рэм перевёл взгляд на Джину.

— Да… Для большинства людей!

— Почему?

— Мы с собой не дружим, не можем помирить тело и душу… Помните джазовый стандарт «Тело и душа»? Там тоже об этом: всё, что у меня есть — тело и душа… Тело и душа в вечном конфликте!

— Почему?!

Он не знал, о чём спрашивает.

— Всё просто: сексуальность и духовность — это одно и то же!

Глава 6

— «Одно и то же»? — Удивился Рэм.

— Да… «Сексуальность, освобождённая от дьявольской связи с любовью, стала ангельски невинной радостью»…

Джина задумалась.

— Я долго думала (почему-то), что эти слова из фильма Ким Ки Дука, а оказалось из книги Кундеры…

— Что за фильм Ким Ки Дука?

— Отель «Птичья клетка»!

— Любишь кино? — Сумрачно улыбнулся он.

— Да… Если бы я жила в эпоху античных философов, я бы жалела только о кино…

— Только?

Рэм вновь почувствовал симпатию к этому незаурядному мышонку (эти торчащие ушки!).

— А… Ещё об surrenderdorothy!

— А кто это?

— Сайд проект Боунса (его считают реппером), он, и правда, создаёт клауд рэп, но как по мне, это нечто большее!

— Что такое клауд рэп?

Он снова улыбнулся, — интересно с ней…

— Это Yung Lean…

Глава 7

«Я одинокое облако, мои окна опущены»

Малой разбудил Рэма утром, звал по имени, не выговаривая букву «р».

— Лэм? Лээм! Ты спишь?!

Рэм открыл глаза, и увидел ребёнка. Он вдруг подумал, — Это всегда так, когда у тебя есть семья, дети будят тебя по утрам?..

— Привет!

Рэм поднял руку, и погладил Джека по голове.

— Пливет, Лэм!

— Где твоя мама?

— Спит!

Он понял: так устала, что проспала…

Посмотрел на часы: девять утра. Понятно, что ребёнок давно проснулся.

— Есть хочешь?

— Да, Лэм. А ещё пить и в туалет!

Рэм улыбнулся, — забавный…

— Ну, пойдём!

Он сводил малыша в туалет, и спросил:

— Умываешься сам, или мама помогает?

— Сам!

— Молодец…

Ребёнок деловито умылся, — Рэм улыбался, наблюдая за ним.

В кухне он дал Джеку попить, и спросил:

— Что вы с мамой обычно едите на завтрак?

— Кашу.

— Какую?

— Овсяную!

— Ну, что ж, давай сварим тебе овсянку!

Рэм посадил малого на столешницу, включил радио. Джина, наверное, варит кашу на молоке…


Джина проснулась, и не поняла, где она. Вспомнила, увидела комнату, в которой находится, и вспомнила! У Рэма. У дяди.

Посмотрела на часы: полдесятого!

Где ребёнок?! Боже!

Она быстро встала, надела халат, и пошла искать Джека.

Нашла, — обоих, в кухне. Джек и Рэм сидели за столом, рядом, и ели кашу.

Оторопела. Растерялась.

— Рэм! Джек!

— Привет, Джина!

Он так невозмутимо поздоровался с ней, этот черноволосый мужчина.

— Пливет, мамочка!

Джек сиял.

Джина подошла к сыну, и обняла его, поцеловала в макушку.

— Привет, любимый!

Посмотрела на Рэма:

— Здравствуйте!

— Можешь говорить мне «ты».

Она не ожидала, что он такой, такой молодой и интересный.

Он младше её матери на пятнадцать лет, и… у них сложные отношения — однажды он просто уехал, бабушка умерла, и уехал. Они общаются с матерью как… скажем так, очень дальние родственники.

Мать мало говорила о нём, говорила сдержанно, но терять с ним связь не хотела.

Странно, сейчас Джине показалось, что мать в чём-то виновата перед братом.

Она не знала, как будет говорить этому человеку «ты», — возможно ли это… для неё! Боялась, боялась, что он понравится ей ещё больше!

— Можно… Можно я пока буду говорить вам…

— «Вы»!?

Он мягко улыбнулся.

— «Вы» похоже на «ты», только дальше…

— Да.

Он её понял, этот брюнет с золотистой кожей, понял: она боится, что после «ты» не бывает «вы», бывает только расставание!

— Хорошо!

Кивнул.

— Как хочешь…

Заглянул в глаза.

— Ты права: не важно, что люди говорят друг другу, важно только то, как они поступают по отношению друг к другу!

Непростой… Всё понял. Даже то, что ещё не поняла она, — не до конца — только почувствовала.

— Кашу будешь есть? Мы тебе оставили!

— Да.

Джина удивилась, села за стол.

— С маслом, или с джемом?

— С маслом и с солью.

— Хорошо.

Он встал, Рэм, и положил ей кашу, поставил тарелку перед ней.

— Масло и соль — на столе!

Она посмотрела на его руки, — обратила внимание! Массивные, кажущиеся тяжёлыми.

— Ешь, пока каша совсем не остыла!

Рэм посмотрел на неё.

Джина потерялась, сказала ему:

— Простите! Джек разбудил вас!

Добавила, скомкано:

— Я проспала!

— Ничего страшного… Я еду на работу к 11 часам. Мне не трудно покормить Джека!

Она только сейчас поняла, — осознала, что Рэм живёт один, приятный и дружелюбный человек — один! Почему?

Посмотрела на сына, — позаботился о ребёнке…

Вновь посмотрела на Рэма, есть ли у него дети?

— Хорошо спала?

— Да. Устала сильнее, чем думала!

— Это понятно, — ребёнок требует всего твоего внимания, да ещё дорога…

Ей захотелось спросить:

— Вы работаете в центре города?

— Да, почти. В кофейне под названием «Гармония кофе»…

Рэм улыбнулся.

— Подразумевается, что когда ты приходишь в кафе, то оказываешься в гармонии.

Ирония в его голосе, мягкая, смешливая.

Джина тоже улыбнулась.

— Хорошо бы!

— Да!

Она попробовала кашу.

— Вкусно!

Снова улыбнулась, посмотрела на Джека, почти всё съел, её малоежка!

— Спасибо! — Сказала она, Рэму, переведя взгляд на него. — За Джека! За заботу о нём!

— Пожалуйста, Джина!

Он посмотрел на часы.

— Мне надо собираться…

Спохватился:

— У меня будет обед с 15 часов до 17, я приеду, и съездим за продуктами — у меня почти ничего нет!

— Хорошо…

Джина не ожидала, что он такой… заботливый? Она представляла его другим…

Глава 8

Рэм приехал в офис, — на работу.

Разбогатев на криптовалюте, он вложил деньги в сеть кофеен и… остался доволен своим решением, так как этот бизнес даётся ему легко!

После всего, что произошло за последние годы в его жизни, он искал именно этого, лёгкости!

Джина с малым проводили его на работу, и он почувствовал себя по-другому, не таким одиноким, как обычно — хотя, это одиночество он выбрал сам.

Сестра попросила его об одолжении, зная, какие у них отношения, тем не менее попросила, — ради дочери и внука!

Он мог бы отказать ей, но… Почему-то не отказал, — должен был бы, после всего — не отказал!

Рэм сел за стол.

Посмотрел на фотографию перед собой — Кайли, навсегда двадцать девять лет…

Он понял, кого Джина напомнила ему — всё было это странное чувство, как будто он её знает! Кайли. Что-то есть в них общее. У Джины больше характера — это чувствуется, и разума больше, — разумности.

Рэм вспомнил её нежелание (или невозможность?), говорить ему «ты», — стесняется…

Леонард Коэн пел по радио «Everybody Knows»:

Каждый знает карты все свои,

Каждый только руки потирает,

Каждый знает: кончились бои,

Каждый знает, кто что потеряет.

Он вновь посмотрел на фотографию Кайли, — снова это чувство — да, что «лодка протекает»…

Глава 9

Джина слушала альбом Pink Floyd «The Division Bell», и, заняв Джека рисованием, начала готовить обед.

— Мамочка, что тебе нарисовать?!

— Солнце!

— «Солнце»?

— Угу.

— Можно оно будет синее?

— Почему бы и нет!

Они весело посмотрели друг на друга, — сын обожает синий цвет!

Джек принялся за рисунок, а Джина — за готовку.

У него хороший дом, — у Рэма, уютно-спокойный, с большими окнами похожими на глаза.

Он разместил их в красивой спальне в современном стиле в пастельных тонах, — Джине понравилась эта комната!

Мать говорила, что с ним нелегко, что он — волк-одиночка, и ему никто не нужен.

Ей так не показалось, что волк, скорее, человек сознательно живущий один. Дружелюбен с ней и добр к ребёнку (Джина заметила, что Джек его не раздражает).

Интересный человек, умеет слушать, интересуется, чем она живёт, её предстоящей учёбой — она сказала ему, что поживёт у него пару месяцев, и съедет (как только всё более, менее наладится). «Всё» — это работа и учёба. Работать она начинает с понедельника следующей недели, в кампусе, в котором обязана отработать не менее 20 часов в неделю, согласно условиям стипендии.

Рэм спросил её о Джеке, где будет ребёнок, — с кем, пока она работает, или учится, на что она ответила ему, что уже договорилась о месте в детском саду для сына.

Он немного успокоился, услышав это, но смотрел с волнением всё равно.

А потом:

— Можно задать личный вопрос?!

Джина почувствовала, что Рэм хочет спросить о ребёнке.

— Почему ты пошла на это?! Почему решилась родить так рано?!

— Я говорила вам… Одинока!

— Ребёнок сделал тебя не одинокой?! — Как будто удивился он, то ли удивился, то ли задумался.

— Да. Я счастлива тем, что у меня хватило сил не дать слабину, не смалодушничать! Я очень счастлива, что у меня есть мой Джек!

Рэм посмотрел на неё со смятением.

— Ребёнок же…

— Усложнил мою жизнь?

Джина больно улыбнулась.

— И, да и нет — это счастливые сложности!

— «Счастливые»?! — Удивился он.

— Да. Счастье необязательно должно быть лёгким…

Глава 10

Он поехал домой, — устал и проголодался, надо будет заехать куда-нибудь поесть вместе с Джиной и ребёнком!

Он редко готовит дома, очень редко — почти никогда! Лень, просто лень, не хочется — иногда ничего!

Рэм вдруг понял, что одиночество всё-таки мучает его, а думал, что, нет, думал, что притерпелся…

Фрэнк Синатра пел в машине «Don’t Cry Joe»:

Не плачь, Джо, отпусти её, отпусти её, отпусти…


Ты должен понять, что это конец.

Ты почувствуешь себя гораздо лучше, как только решишься.


Не плачь, Джо, отпусти её, отпусти её, отпусти…

Он подумал, — Можно ли к нему привыкнуть, к одиночеству? Думал же, что привык!..

Рэм вспомнил слова Джины «Счастье необязательно должно быть лёгким».

Он в последние годы искал именно лёгкого счастья, — как рыба плыл по течению, мёртвая рыба.

— Да, — Подумал Рэм. — Не плачь, Джо!

В чём оно, его счастье? Счастье Джины — в Джеке, а его? Кто он в этой жизни, в этом мире?

Он понял, что для Джины рождение сына стало обозначением себя в этой жизни и мире — женщина, мама.

Состоялась как женщина, реализовалась — сбылась. А он? Кто он? Мужчина или мальчик? Тридцать четыре года, занимается нелюбимым делом, делом, которое не даёт его естеству напряжения, ощущения борьбы за место под солнцем.

Несчастный человек, вот, кто он — не потому, что не отец и не муж, — потому, что чувство вины сжирает всё! Вины и ненависти к себе — в глубине души он не считает, что заслуживает счастья.

После смерти Кайли, он… как будто не захотел жить. Нет, он живёт, но… Он во всём разуверился, — в людях, в любви, в человеческих отношениях… Ад в душе!

Она ничего ему не сказала, только писала письма и не отправляла, письма из которых он узнал всё, узнал, как один человек может уничтожать другого…

Рэм приехал, — доехал, вышел из машины на не гнущихся ногах, и пошёл к дому. Набрал код, и вошёл. Раздался топот детских ножек, и возглас:

— Лэм! Лэм, ты плиехал!

Глава 11

Малой подбежал к нему, и протянул руки, просясь на руки, и он взял его на руки, обнял и прижал к себе.

— Привет, малыш!

Джек обнял его за шею, и прижался к нему.

— Я не малыш!

Рэм заулыбался — засмеялся.

— А кто же ты?

— Я большой! Мне уже четыле года!

— Целых четыре!

— Да!

Пришла Джина, красная как помидор.

— Джек… Милый!

Растерялась вся, и виновато посмотрела на Рэма.

— Простите!

Он посмотрел на свою сероглазую гостью.

— За что?

— За это!..

Джина подняла руку, показывая на сына, и обескуражено, уронила.

— Вы, похоже, ему нравитесь…

— Он мне тоже нравится, Джина, — всё в порядке!

Рэм посмотрел ей в глаза.

— Вы готовы?

— К чему?

Она удивилась.

— Ехать в магазин за продуктами.

— А!..

Вспомнила.

Спохватилась:

— Я приготовила обед! Давайте поедим, а потом поедем в магазин, если у вас, конечно, есть время…

Рэм грустно улыбнулся, и успокаивающе сказал:

— Есть… У меня полно времени!


Он приехал какой-то другой — Джина заметила: плечи опущены…

Джек от него не отходил, и она с болью поняла, что ребёнку не хватает отца, мужского участия!

Джину даже уколола игла ревности, — иголочка — переживаний; им же было хорошо вдвоём…

Она заметила, какой он худощавый — Рэм, высокий и худощавый, плечи широкие, сильные руки… Как он не похож на её мать! Брат, а не похож — ничего общего!

Рэм сел за стол, и Джек сел, не сводя с него глаз полных интереса и трепета.

Рэм поднял руку, и ласково погладил Джека по голове.

— Помогал маме?

— Да!

Джина встретила взгляд Рэма.

— Хорошо помогал?

Улыбнулся.

— Да… Он у меня хороший помощник!

Она заулыбалась.

— Я нарисовал маме солнце! — Похвастался Джек.

— Правда?

Рэм улыбался.

— Да!

— Покажешь рисунок?

— Да!

Джину поразило, как ребёнок обрадовался интересу Рэма.

— Мамочка, где мой рисунок?

— Вот…

Она протянула Рэму рисунок.

Он взял его, и посмотрел на синее солнце Джека.

— Солнце — синее!

Удивлённо заулыбался.

И очарованно добавил:

— Мне нравится!

Джина встретила его взгляд.

— Синее солнце!.. И весь мир синий и видно звёзды… Всегда!

— Вы так говорите…

Она тоже удивлённо заулыбалась.

— Как?

— Словно вам не хватает звёзд!

— Есть такое…

Задумался.

— Мне не хватает их сияния…

Вновь посмотрел на неё.

— Они такие разные, эти звёзды…

Кивнул на радио.

— Как голос Ширли Хорн, которую ты сейчас слушаешь… «Путешествую налегке»!..

Путешествую налегке, потому, что мой

Мужчина ушёл

Теперь — только налегке! «Прощай!» сказал он

И забрал моё сердце…

Он что-то загрустил, Джина видела, что ему нехорошо (плохо?), и хотелось утешить его, но она не знала, как, — что ему сказать? Они так мало знакомы, почти незнакомы, как утешить незнакомца?

— У вас что-то случилось? — Тихо спросила Джина.

Он остро посмотрел на неё, — не ожидал, что она спросит.

— Нет… Нет! Всё хорошо!

— Хорошо.

Джина кивнула.

А потом:

— Будем обедать?

— Да.

Рэм посмотрел ей в глаза.

— Что ты приготовила?

— Эскалоп из свинины с запечённым картофелем и белым соусом.

— «Белым»?

— Сметана и мука!

— Ааа…

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Бесплатный фрагмент закончился.

Купите книгу, чтобы продолжить чтение.