«Умрите без меня, если хотите. Живите для меня, если не боитесь»
Глава 1
Он пришёл домой, в доме горел свет, он испугался: грабитель?!
Внутренний голос сказал ему, — Грабитель не стал бы включать свет…
Подойдя к дому, он увидел в окне девушку с ребёнком на руках и вспомнил: это его племянница и её сын!
Он забыл о них, об их приезде, о том, что сестра договорилась с ним, что он примет их пожить в своём доме на пару месяцев пока Джина (племянница) не встанет на ноги. Хорошо, что он назвал Дженнифер код от замка…
Он вошёл в дом, и она испугалась, прижала к себе Джека, подумала, что это грабитель!
— Кто вы?!
— Я — Рэм…
Мужчина посмотрел ей в глаза.
— Рэм Гарза — твой дядя!
Он был устрашающе тёмным, — волосы, одежда — всё в нём было тёмным и… её страх перед ним не прошёл!
— Я — Джина…
Она услышала, как дрожит её голос, и ощутила, как сильно Джек прижался к ней.
— Я понял…
Мужчина посмотрел на ребёнка.
— Успокой ребёнка, — ему страшно.
Он снял куртку, сапоги, такой большой — и тёмный!
— Да… Да!
Джина погладила Джека, и ласково сказала ему:
— Всё хорошо! Не бойся!
Они расположились в кухне в серых тонах, с фасадами под дерево (или это оно и есть?), и люстрой, напоминающей корабль пришельцев.
— Значит, вы — Рамон?
— Рэм. Я не люблю, когда меня называют Рамон.
Они сели друг напротив друга, и ребёнок жался к матери.
— Сколько тебе лет?
Она смутилась.
— Двадцать два. А вам?
— Тридцать четыре.
Удивление в её серых глазах.
— Вы выглядите старше!
Он невесело улыбнулся.
— Это проблема?
— Нет… — Растерялась Джина. — Конечно, нет!
Не красавица, ушки торчат как у мышонка, но с изюминкой, приковывает взгляд. Чистая светлая кожа, веснушки, — трогательно! Глаза только всезнающие грустные как у взрослой женщины.
— Я некрасивая, — Вздохнула она.
И добавила с весёлой самоиронией:
— Но я утешаю себя: может, ещё не всё потеряно, и я когда-нибудь расцвету…
Серые глаза заглянули ему в глаза.
— Нибудь когда!
Рэм снова улыбнулся.
— «Нибудь когда»?
— Угу…
Кивнула.
— Это значит, никогда!
Он заулыбался, засмеялся.
— Да это всё не важно!
— А что важно?!
— Какой ты человек…
Посмотрел на неё с симпатией.
— Что в тебе есть…
— Вы меня сейчас утешаете!?
Умненькая…
— Нет…
Рэм мягко усмехнулся.
— Сначала мы все, и правда, смотрим на внешность, а потом…
Заглянул в глаза.
— Понимаешь, что жить тебе не с внешностью, а с характером и натурой!
— Вы так горько об этом говорите… — Поняла Джина.
Вновь усмешка на алых губах этого мужчины.
— Всё сводится к прозе жизни, Джина — человека не изменишь!
Дитя отстранился от матери, и посмотрел на него.
Хорошенький светленький мальчик лет четырёх похожий на мать.
— Вы полны горечи. — Тихо сказала она.
— Есть такое!..
Рэм печально улыбнулся.
— Я повеселею, не бойся!
— Я не боюсь!
Покачала головой.
— Вы не обязаны веселиться ради меня или Джека. Всё нормально… Вы приняли нас, а мы принимаем вас!
Непроста… Слова вроде бы простые, но он понял: я тебя принимаю… таким!
Удивила.
— Почему уехала от матери?
Сменил тему.
Девчонка посмотрела на него со смятением, нахмурилась.
— У вас когда-нибудь было такое… Наверное, было! Чем дальше ты от кого-то, тем лучше, — вам обоим!
Опять удивила.
— Было.
Кивнул.
— Что удивительно, — Прагматично продолжила она. — Вы начинаете лучше друг к другу относиться…
Усмехнулась, переняла у него горечь.
— И даже друг друга любить! Пусть и издалека… Иногда, Рэм, издалека любить проще!
Джина посмотрела на постер фильма «Hana-bi».
— О… — Протянула она. — «Фейерверк» Такеши Китано!
— Смотрела? — Удивился Рэм.
— Да…
Перевела взгляд на него.
— Ему там незачем жить!
— Кому?
— Ниши (или Ниси) — персонажу Такеши Китано. Вот он и… такой как есть!
Наблюдательная.
Ему захотелось спросить:
— А какой он есть?
Она задумалась, сосредоточилась:
— Я давно смотрела этот фильм… Мне кажется, что он испуган — предстоящей смертью жены, инвалидностью друга… Он никого не может ни от чего спасти! Он в отчаянье… А ещё это фильм о нежности!
— «О нежности»?
— Когда не остаётся ничего, остаётся, только нежность…
Глава 2
Малой захотел есть, Джина приготовила ему яичницу с тостом.
— А вы?
Посмотрела на него.
— Хотите есть?
Рэм хотел сказать, что не голодный, но ему тоже захотелось яичницы — пусть приготовит.
— Хочу…
Кинул.
— Три яйца и кусок хлеба!
— Хорошо.
Она смущённо улыбнулась.
Среднего роста, худенькая, но явно занимающаяся каким-то спортом — тело подтянутое и крепкое. Длинные пепельно-русые волосы… Нежная, но не хрупкая.
Малой не отходил от матери, стеснялся его — и любопытствовал.
— Твоя мать сказала мне, что ты будешь учиться в местном колледже…
— Да…
Джина разбила три яйца на сковороду, и выкинула скорлупу в мусорное ведро.
— Я — стипендиат (стипендия покрывает обучение полностью)!
Гордость в её голосе… Он удивился: такая стипендия выплачивается только очень талантливым студентам!
— Что хочешь изучать?
— Античный мир!
Джина посмотрела на него.
— Это — моё!
— Античный мир?!
— Да!
Удивительная девушка!
— Почему?
Задумалась:
— Я оттуда… Там ничто для меня ни ново!
Рэм удивился и смутился.
— «Оттуда»?
— Да… Там живёт мой дух!
— «Дух»?
Какая она необычная…
— Есть жизнь духа, — внутренняя жизнь, есть жизнь сердца — это та жизнь, которой мы живём с другими людьми, и есть жизнь души — то рухнувшее царство Каркозы!
Глава 3
Поразила, не ожидал!
— Что ещё за «царство Каркозы»?
Натянул улыбку, хотел скрыть… потрясение духа!
— Это из рассказа Бирса Амброза — «Житель Каркозы». Он о человеке, который обнаруживает себя на руинах древнего покинутого города…
Джина посмотрела на малого, который ел яичницу, подняла руку и любяще погладила его по голове.
— Вкусно?
— Да, мамочка!
Рэм встретил её взгляд.
— Он ничего не помнит, не помнит, как он оказался там, где оказался… Тьма полнейшая!
— «Тьма»?
— «Всякий подглядывающий за богинями превращается в человека ночи — слепого или мёртвого, либо в зверя»… скажем так: герой рассказа подглядел за богиней Ночи — Неизбежностью, имя которой Смерть!
Она рефлексивно улыбнулась.
— Или — Судьба!
Рэм вдруг понял:
— Ты тоже… подглядываешь за богиней Ночи? Поэтому… мир, которого нет?!
Джина удивилась, посмотрела на него со смятением.
А потом:
— Разве мы все не живём в «мире, которого нет»? Когда живём жизнью духа!
— Ты не ответила.
Она посмотрела на него, — большой, фигура, руки. Чёрные глаза, ломаный нос, усы аккуратно нежные, гранитный утёс челюсти и губы кажущиеся мягкими.
— Я не отсюда… Не из этого мира, не из этой жизни! Не знаю, зачем я здесь…
Джина заглянула Рэму в глаза.
— Я здесь страшно духовно одинока!
Глава 4
«Я шпион в доме, полном любви»
— А вы? Чем занимаетесь вы?
— Я управляю сетью кофеен.
Она удивилась.
— Это то, что вам нравится?
— Скорее да, чем нет.
— Какой странный ответ! — Смутилась Джина.
— Почему?
— Вы…
Порозовела, нерешительно посмотрев на него.
— Не любите, это.
— Не люблю. — Лаконично согласился Рэм.
— Почему же занимаетесь?
Как тихо она спросила… Рэм почувствовал: боится что-то нарушить…
Он прислушался к музыке звучащей в кухне (по радио) — SATV Music «House of the Rising Sun».
— Выгорел.
Удивление в её серых глазах.
— Почему?
Спохватилась:
— Можно спросить?!
— Можно…
Звучало:
Есть в Нью-Орлеане дом один,
Известный как Солнца Восход.
Он многих несчастных парней загубил.
Божусь, я ведь сам такой!
— Слишком долго шёл… к мечте. Когда пришёл, перегорел!
Джина пристально посмотрела на него.
— Что-то произошло.
И не спрашивает — Рэм удивился.
И горько усмехнувшись, сказал:
— «И женщина, плачущая о своём демоне-любовнике»…
Добавил со злой самоиронией:
— Я тоже… сожалею о своей демонессе-мечте!
— Вы так говорите… — Чутко заметила она.
— Как?!
— Как будто что-то сломалось…
Джим Моррисон начал петь «The End»:
Это конец,
Мой прекрасный друг.
Это конец,
Мой единственный друг… конец
Глава 5
— Знаешь историю Джима Моррисона?
Джина удивилась:
— О том, что в него вселился дух индейца?
Рэм тоже удивился.
— Да…
Смущённо улыбнулся.
— Поэтому он так…
— Жил двойной жизнью? — Подсказала она.
И задумавшись, добавила:
— Жизнью духа и души!
Странно Рэм почувствовал себя… опять это ощущение волочащихся крыльев!
Он посмотрел на малого, — хороший ребёнок — воспитанный, не суетиться и не мешает.
— Жить жизнью духа и души — одновременно, значит, жить двойной жизнью?
Рэм перевёл взгляд на Джину.
— Да… Для большинства людей!
— Почему?
— Мы с собой не дружим, не можем помирить тело и душу… Помните джазовый стандарт «Тело и душа»? Там тоже об этом: всё, что у меня есть — тело и душа… Тело и душа в вечном конфликте!
— Почему?!
Он не знал, о чём спрашивает.
— Всё просто: сексуальность и духовность — это одно и то же!
Глава 6
— «Одно и то же»? — Удивился Рэм.
— Да… «Сексуальность, освобождённая от дьявольской связи с любовью, стала ангельски невинной радостью»…
Джина задумалась.
— Я долго думала (почему-то), что эти слова из фильма Ким Ки Дука, а оказалось из книги Кундеры…
— Что за фильм Ким Ки Дука?
— Отель «Птичья клетка»!
— Любишь кино? — Сумрачно улыбнулся он.
— Да… Если бы я жила в эпоху античных философов, я бы жалела только о кино…
— Только?
Рэм вновь почувствовал симпатию к этому незаурядному мышонку (эти торчащие ушки!).
— А… Ещё об surrenderdorothy!
— А кто это?
— Сайд проект Боунса (его считают реппером), он, и правда, создаёт клауд рэп, но как по мне, это нечто большее!
— Что такое клауд рэп?
Он снова улыбнулся, — интересно с ней…
— Это Yung Lean…
Глава 7
«Я одинокое облако, мои окна опущены»
Малой разбудил Рэма утром, звал по имени, не выговаривая букву «р».
— Лэм? Лээм! Ты спишь?!
Рэм открыл глаза, и увидел ребёнка. Он вдруг подумал, — Это всегда так, когда у тебя есть семья, дети будят тебя по утрам?..
— Привет!
Рэм поднял руку, и погладил Джека по голове.
— Пливет, Лэм!
— Где твоя мама?
— Спит!
Он понял: так устала, что проспала…
Посмотрел на часы: девять утра. Понятно, что ребёнок давно проснулся.
— Есть хочешь?
— Да, Лэм. А ещё пить и в туалет!
Рэм улыбнулся, — забавный…
— Ну, пойдём!
Он сводил малыша в туалет, и спросил:
— Умываешься сам, или мама помогает?
— Сам!
— Молодец…
Ребёнок деловито умылся, — Рэм улыбался, наблюдая за ним.
В кухне он дал Джеку попить, и спросил:
— Что вы с мамой обычно едите на завтрак?
— Кашу.
— Какую?
— Овсяную!
— Ну, что ж, давай сварим тебе овсянку!
Рэм посадил малого на столешницу, включил радио. Джина, наверное, варит кашу на молоке…
Джина проснулась, и не поняла, где она. Вспомнила, увидела комнату, в которой находится, и вспомнила! У Рэма. У дяди.
Посмотрела на часы: полдесятого!
Где ребёнок?! Боже!
Она быстро встала, надела халат, и пошла искать Джека.
Нашла, — обоих, в кухне. Джек и Рэм сидели за столом, рядом, и ели кашу.
Оторопела. Растерялась.
— Рэм! Джек!
— Привет, Джина!
Он так невозмутимо поздоровался с ней, этот черноволосый мужчина.
— Пливет, мамочка!
Джек сиял.
Джина подошла к сыну, и обняла его, поцеловала в макушку.
— Привет, любимый!
Посмотрела на Рэма:
— Здравствуйте!
— Можешь говорить мне «ты».
Она не ожидала, что он такой, такой молодой и интересный.
Он младше её матери на пятнадцать лет, и… у них сложные отношения — однажды он просто уехал, бабушка умерла, и уехал. Они общаются с матерью как… скажем так, очень дальние родственники.
Мать мало говорила о нём, говорила сдержанно, но терять с ним связь не хотела.
Странно, сейчас Джине показалось, что мать в чём-то виновата перед братом.
Она не знала, как будет говорить этому человеку «ты», — возможно ли это… для неё! Боялась, боялась, что он понравится ей ещё больше!
— Можно… Можно я пока буду говорить вам…
— «Вы»!?
Он мягко улыбнулся.
— «Вы» похоже на «ты», только дальше…
— Да.
Он её понял, этот брюнет с золотистой кожей, понял: она боится, что после «ты» не бывает «вы», бывает только расставание!
— Хорошо!
Кивнул.
— Как хочешь…
Заглянул в глаза.
— Ты права: не важно, что люди говорят друг другу, важно только то, как они поступают по отношению друг к другу!
Непростой… Всё понял. Даже то, что ещё не поняла она, — не до конца — только почувствовала.
— Кашу будешь есть? Мы тебе оставили!
— Да.
Джина удивилась, села за стол.
— С маслом, или с джемом?
— С маслом и с солью.
— Хорошо.
Он встал, Рэм, и положил ей кашу, поставил тарелку перед ней.
— Масло и соль — на столе!
Она посмотрела на его руки, — обратила внимание! Массивные, кажущиеся тяжёлыми.
— Ешь, пока каша совсем не остыла!
Рэм посмотрел на неё.
Джина потерялась, сказала ему:
— Простите! Джек разбудил вас!
Добавила, скомкано:
— Я проспала!
— Ничего страшного… Я еду на работу к 11 часам. Мне не трудно покормить Джека!
Она только сейчас поняла, — осознала, что Рэм живёт один, приятный и дружелюбный человек — один! Почему?
Посмотрела на сына, — позаботился о ребёнке…
Вновь посмотрела на Рэма, есть ли у него дети?
— Хорошо спала?
— Да. Устала сильнее, чем думала!
— Это понятно, — ребёнок требует всего твоего внимания, да ещё дорога…
Ей захотелось спросить:
— Вы работаете в центре города?
— Да, почти. В кофейне под названием «Гармония кофе»…
Рэм улыбнулся.
— Подразумевается, что когда ты приходишь в кафе, то оказываешься в гармонии.
Ирония в его голосе, мягкая, смешливая.
Джина тоже улыбнулась.
— Хорошо бы!
— Да!
Она попробовала кашу.
— Вкусно!
Снова улыбнулась, посмотрела на Джека, почти всё съел, её малоежка!
— Спасибо! — Сказала она, Рэму, переведя взгляд на него. — За Джека! За заботу о нём!
— Пожалуйста, Джина!
Он посмотрел на часы.
— Мне надо собираться…
Спохватился:
— У меня будет обед с 15 часов до 17, я приеду, и съездим за продуктами — у меня почти ничего нет!
— Хорошо…
Джина не ожидала, что он такой… заботливый? Она представляла его другим…
Глава 8
Рэм приехал в офис, — на работу.
Разбогатев на криптовалюте, он вложил деньги в сеть кофеен и… остался доволен своим решением, так как этот бизнес даётся ему легко!
После всего, что произошло за последние годы в его жизни, он искал именно этого, лёгкости!
Джина с малым проводили его на работу, и он почувствовал себя по-другому, не таким одиноким, как обычно — хотя, это одиночество он выбрал сам.
Сестра попросила его об одолжении, зная, какие у них отношения, тем не менее попросила, — ради дочери и внука!
Он мог бы отказать ей, но… Почему-то не отказал, — должен был бы, после всего — не отказал!
Рэм сел за стол.
Посмотрел на фотографию перед собой — Кайли, навсегда двадцать девять лет…
Он понял, кого Джина напомнила ему — всё было это странное чувство, как будто он её знает! Кайли. Что-то есть в них общее. У Джины больше характера — это чувствуется, и разума больше, — разумности.
Рэм вспомнил её нежелание (или невозможность?), говорить ему «ты», — стесняется…
Леонард Коэн пел по радио «Everybody Knows»:
Каждый знает карты все свои,
Каждый только руки потирает,
Каждый знает: кончились бои,
Каждый знает, кто что потеряет.
Он вновь посмотрел на фотографию Кайли, — снова это чувство — да, что «лодка протекает»…
Глава 9
Джина слушала альбом Pink Floyd «The Division Bell», и, заняв Джека рисованием, начала готовить обед.
— Мамочка, что тебе нарисовать?!
— Солнце!
— «Солнце»?
— Угу.
— Можно оно будет синее?
— Почему бы и нет!
Они весело посмотрели друг на друга, — сын обожает синий цвет!
Джек принялся за рисунок, а Джина — за готовку.
У него хороший дом, — у Рэма, уютно-спокойный, с большими окнами похожими на глаза.
Он разместил их в красивой спальне в современном стиле в пастельных тонах, — Джине понравилась эта комната!
Мать говорила, что с ним нелегко, что он — волк-одиночка, и ему никто не нужен.
Ей так не показалось, что волк, скорее, человек сознательно живущий один. Дружелюбен с ней и добр к ребёнку (Джина заметила, что Джек его не раздражает).
Интересный человек, умеет слушать, интересуется, чем она живёт, её предстоящей учёбой — она сказала ему, что поживёт у него пару месяцев, и съедет (как только всё более, менее наладится). «Всё» — это работа и учёба. Работать она начинает с понедельника следующей недели, в кампусе, в котором обязана отработать не менее 20 часов в неделю, согласно условиям стипендии.
Рэм спросил её о Джеке, где будет ребёнок, — с кем, пока она работает, или учится, на что она ответила ему, что уже договорилась о месте в детском саду для сына.
Он немного успокоился, услышав это, но смотрел с волнением всё равно.
А потом:
— Можно задать личный вопрос?!
Джина почувствовала, что Рэм хочет спросить о ребёнке.
— Почему ты пошла на это?! Почему решилась родить так рано?!
— Я говорила вам… Одинока!
— Ребёнок сделал тебя не одинокой?! — Как будто удивился он, то ли удивился, то ли задумался.
— Да. Я счастлива тем, что у меня хватило сил не дать слабину, не смалодушничать! Я очень счастлива, что у меня есть мой Джек!
Рэм посмотрел на неё со смятением.
— Ребёнок же…
— Усложнил мою жизнь?
Джина больно улыбнулась.
— И, да и нет — это счастливые сложности!
— «Счастливые»?! — Удивился он.
— Да. Счастье необязательно должно быть лёгким…
Глава 10
Он поехал домой, — устал и проголодался, надо будет заехать куда-нибудь поесть вместе с Джиной и ребёнком!
Он редко готовит дома, очень редко — почти никогда! Лень, просто лень, не хочется — иногда ничего!
Рэм вдруг понял, что одиночество всё-таки мучает его, а думал, что, нет, думал, что притерпелся…
Фрэнк Синатра пел в машине «Don’t Cry Joe»:
Не плачь, Джо, отпусти её, отпусти её, отпусти…
Ты должен понять, что это конец.
Ты почувствуешь себя гораздо лучше, как только решишься.
Не плачь, Джо, отпусти её, отпусти её, отпусти…
Он подумал, — Можно ли к нему привыкнуть, к одиночеству? Думал же, что привык!..
Рэм вспомнил слова Джины «Счастье необязательно должно быть лёгким».
Он в последние годы искал именно лёгкого счастья, — как рыба плыл по течению, мёртвая рыба.
— Да, — Подумал Рэм. — Не плачь, Джо!
В чём оно, его счастье? Счастье Джины — в Джеке, а его? Кто он в этой жизни, в этом мире?
Он понял, что для Джины рождение сына стало обозначением себя в этой жизни и мире — женщина, мама.
Состоялась как женщина, реализовалась — сбылась. А он? Кто он? Мужчина или мальчик? Тридцать четыре года, занимается нелюбимым делом, делом, которое не даёт его естеству напряжения, ощущения борьбы за место под солнцем.
Несчастный человек, вот, кто он — не потому, что не отец и не муж, — потому, что чувство вины сжирает всё! Вины и ненависти к себе — в глубине души он не считает, что заслуживает счастья.
После смерти Кайли, он… как будто не захотел жить. Нет, он живёт, но… Он во всём разуверился, — в людях, в любви, в человеческих отношениях… Ад в душе!
Она ничего ему не сказала, только писала письма и не отправляла, письма из которых он узнал всё, узнал, как один человек может уничтожать другого…
Рэм приехал, — доехал, вышел из машины на не гнущихся ногах, и пошёл к дому. Набрал код, и вошёл. Раздался топот детских ножек, и возглас:
— Лэм! Лэм, ты плиехал!
Глава 11
Малой подбежал к нему, и протянул руки, просясь на руки, и он взял его на руки, обнял и прижал к себе.
— Привет, малыш!
Джек обнял его за шею, и прижался к нему.
— Я не малыш!
Рэм заулыбался — засмеялся.
— А кто же ты?
— Я большой! Мне уже четыле года!
— Целых четыре!
— Да!
Пришла Джина, красная как помидор.
— Джек… Милый!
Растерялась вся, и виновато посмотрела на Рэма.
— Простите!
Он посмотрел на свою сероглазую гостью.
— За что?
— За это!..
Джина подняла руку, показывая на сына, и обескуражено, уронила.
— Вы, похоже, ему нравитесь…
— Он мне тоже нравится, Джина, — всё в порядке!
Рэм посмотрел ей в глаза.
— Вы готовы?
— К чему?
Она удивилась.
— Ехать в магазин за продуктами.
— А!..
Вспомнила.
Спохватилась:
— Я приготовила обед! Давайте поедим, а потом поедем в магазин, если у вас, конечно, есть время…
Рэм грустно улыбнулся, и успокаивающе сказал:
— Есть… У меня полно времени!
Он приехал какой-то другой — Джина заметила: плечи опущены…
Джек от него не отходил, и она с болью поняла, что ребёнку не хватает отца, мужского участия!
Джину даже уколола игла ревности, — иголочка — переживаний; им же было хорошо вдвоём…
Она заметила, какой он худощавый — Рэм, высокий и худощавый, плечи широкие, сильные руки… Как он не похож на её мать! Брат, а не похож — ничего общего!
Рэм сел за стол, и Джек сел, не сводя с него глаз полных интереса и трепета.
Рэм поднял руку, и ласково погладил Джека по голове.
— Помогал маме?
— Да!
Джина встретила взгляд Рэма.
— Хорошо помогал?
Улыбнулся.
— Да… Он у меня хороший помощник!
Она заулыбалась.
— Я нарисовал маме солнце! — Похвастался Джек.
— Правда?
Рэм улыбался.
— Да!
— Покажешь рисунок?
— Да!
Джину поразило, как ребёнок обрадовался интересу Рэма.
— Мамочка, где мой рисунок?
— Вот…
Она протянула Рэму рисунок.
Он взял его, и посмотрел на синее солнце Джека.
— Солнце — синее!
Удивлённо заулыбался.
И очарованно добавил:
— Мне нравится!
Джина встретила его взгляд.
— Синее солнце!.. И весь мир синий и видно звёзды… Всегда!
— Вы так говорите…
Она тоже удивлённо заулыбалась.
— Как?
— Словно вам не хватает звёзд!
— Есть такое…
Задумался.
— Мне не хватает их сияния…
Вновь посмотрел на неё.
— Они такие разные, эти звёзды…
Кивнул на радио.
— Как голос Ширли Хорн, которую ты сейчас слушаешь… «Путешествую налегке»!..
Путешествую налегке, потому, что мой
Мужчина ушёл
Теперь — только налегке! «Прощай!» сказал он
И забрал моё сердце…
Он что-то загрустил, Джина видела, что ему нехорошо (плохо?), и хотелось утешить его, но она не знала, как, — что ему сказать? Они так мало знакомы, почти незнакомы, как утешить незнакомца?
— У вас что-то случилось? — Тихо спросила Джина.
Он остро посмотрел на неё, — не ожидал, что она спросит.
— Нет… Нет! Всё хорошо!
— Хорошо.
Джина кивнула.
А потом:
— Будем обедать?
— Да.
Рэм посмотрел ей в глаза.
— Что ты приготовила?
— Эскалоп из свинины с запечённым картофелем и белым соусом.
— «Белым»?
— Сметана и мука!
— Ааа…
Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.