Бесплатный фрагмент - Дневники угасающей звезды

Пролог

Вначале была тьма. Непроницаемая и необъятная, она походила на ту, что обитает в давно забытых и накрепко запертых подвалах. Отдельные крупицы материи бесцельно покоились под ее плотной вуалью, а в тех местах, где тьмы становилось слишком много, она проседала и образовывала чёрные дыры, величественно и лениво перемещающиеся с места на место. Неспособная противостоять их силе, пыль следовала за ними по пятам, скручиваясь в витиеватые спирали и постепенно уплотняясь. Прежде мирно покоящиеся во тьме частицы невольно сталкивались между собой, каждый раз порождая нечто новое и куда более сложное. Хотя в темноте невозможно было разглядеть их безумного танца, состоящего по большей части из неуверенных и случайных движений, да и в тот миг наблюдать за ними было откровенно говоря некому, но они продолжали лихорадочно и бесшумно толкаться, слипаться, распадаться и содрогаться.

Черные дыры столкнулись. Вся случайно подобранная ими материя в один момент смешалась, обрушившись одна на другую подобно гигантским волнам. И именно в это момент, из образовавшегося хаоса и тьмы, пытавшейся во что бы то ни стало поглотить саму себя, возникло сознание. Оно огласило свое появление точно также, как и любой новорождённый разум, захлестнув все вокруг себя оглушительным криком. Силы его оказалось достаточно, чтобы оттолкнуть материю в стороны, посылая ее в приключение навстречу постоянно удалявшейся бесконечности.

Событие это много-много лет спустя сознания куда более крохотные и скудные нарекут Большим Взрывом. Потому что в их мире все должно обязательно иметь название, или же просто в тщетных попытках внести ясность в события столь от них далекие и не подчиняющиеся привычным для них законам. Это, впрочем, было совершено не важно. Ведь суть все равно оставалась прежней и неизменной, каким бы словом кто-то не решился ее окрестить. Вселенная родилась. Еë свет разорвал прежнюю тьму на части, придав ей новые и непривычные формы. Пыль, прежде существовавшая сама по себе, оказалась частью единого целого, массивного существа, которое нигде не начиналось и нигде не заканчивалось.

Вселенная медленно но верно осваивалась в собственном теле, экспериментируя с его наполнением. Там, где некогда ничего не было, возникали первые звезды, яркие и проницательные очи, через которые необъятный разум вглядывался в свои глубины. Вокруг раскалённых светил возникали планеты, а к тем примыкали спутники и мелкие камешки, формировавшие кольца. Из остатков пыли складывались туманности, привносившие красок в однотонную черноту.

Впрочем, довольно быстро стало ясно, что на бесконечных просторах покоится хоть и огромное, но вполне конечное количество пыли, из которого можно сделать крайне ограниченное число космических тел. Тогда, Вселенная собрала вместе черные дыры, оставшиеся от первородной тьмы, и создала Смерть. Сознание, способное уничтожать все старое и разобрать его на составные части, чтобы на его месте могло возникнуть нечто совершенно новое. Сама же Смерть, оглядев многочисленные поделки своей подруги, привнесла в них Время, как единую меру отделявшую начало от конца и определяющую, как долго каждой частице Вселенной суждено существовать, прежде, чем ей придадут новую форму.

Однако простые, хоть и разноцветные камни, вращавшиеся вокруг молчаливых звезд, быстро наскучили Вселенной. Она переросла тот момент, когда простых фигур и структур было достаточно, чтобы утолить ее любопытство, и возжелала привнести на свои просторы нечто более интересное. Так появилась Жизнь. Сперва незамысловатая и примитивная, но под влиянием Времени способная к стремительному росту и переменам. Из крошечных клеток она перерастала в растения и животных, из крупиц сознания в сложные мысли и чувства. Но все они по-прежнему нуждались в контроле, чтобы не нанести глобального вреда самим себе и окружавшей их Вселенной, вне зависимости от того, хватало ли их способностей, чтобы осознать ее существование. В этот момент и зародилась Судьба, призванная приглядывать за новыми обитателями Вселенной, создавая для них определённые ограничения и правила.

Так достигался баланс и стабильность в хрупком строении Вселенной, возникшей посреди необъятной темноты. Она создавала собственное наполнение, в то время как Судьба управляла сотворенными элементами, а Смерть обращала их в пыль. В те же моменты, когда у Судьбы и Смерти появлялась свободная секунда, что в их случае случалось довольно часто, они принимались играть в карты. Сформировав собственную колоду и правила, они раз за разом разыгрывали всевозможные сценарии, наблюдая за тем, как будут развиваться события. Подобную игру едва ли смог бы повторить кто-то другой, ведь она в большей степени зависела не столько от игроков, сколько от самих карт, каждой из которых присваивалась своя уникальная роль.

К каждой карте привязывалось реально существующее сознание, выбранное случайно или намеренно из бесчисленного множества обитателей Вселенной. Если этому сознанию случалось погибнуть в процессе игры, то оно тут же заменялось другим, а карта возвращалась в колоду до следующего раунда. Одна только карта во всей колоде, самая сильная и при том до боли предсказуемая, никогда не менялась. Карта самой Смерти. За все время ничто не смогло одолеть ее, и, вторя своему названию, она часто оказывалась в руке у своего прообраза.

Все партии были непредсказуемы, но при этом удивительно похожи одна на другую. Их итог редко менялся, хоть и длительность их варьировалась. И так бы все и оставалось, если бы в какой-то момент из колоды Судьбы не выпала одна карта, тем самым избежавшая над собой контроля, но так и не освободившаяся от своей сути. Карта «Звезды», назначенная ничего не подозревавшей девушке, в какой-то момент решившей отказаться от проложенной ей дороги, отдав предпочтение космическим странствиям. Именно с неë началась череда удивительных событий, в которые никто из трёх высших сознаний не решался вмешаться в полной мере. Они могли, быть может, остановить ее, вернуть ее на положенное ей место, но заинтригованные ее дерзостью, так и не решились ей помешать. Тем не менее именно вокруг нее Судьба и Смерть строили свои последующие партии, удобно расположившись в Сердце Вселенной, месте, где все сущее когда-то и зародилось.

По легенде, немыслимым образом просочившейся в народ, или же нашептанной самими звездами, тот кто сможет достичь Сердца Вселенной, волен просить об исполнении любого своего желания, и никто из троих древнейших сознаний не имеет права ему отказывать. Желание должно быть выполнено, каким бы оно ни было. Впрочем, и цена его была достаточно высока. Оттого, вероятно, никто и не смог добраться до Сердца, погибая или сбиваясь с пути, так и не достигнув цели. Путь туда был ветвист и опасен, сокрыт в давно потерявших всякий смысл символах и таинственных текстах. Однако, когда человеку говорят, что «никто так и не смог этого сделать», он, вопреки всякому здравому смыслу, рассматривает это не как предостережение, а как вызов его упорству. Особенно, если он достаточно отчаялся и уверен, что терять ему больше нечего.

Загоревшаяся идеей достичь Сердца Вселенной, Звезда отправилась в длительное путешествие по всем известным и неизвестным ей уголкам космоса, попутно ненароком выбив из колоды еще одну карту, прежде смиренно следовавшую указам Судьбы. Пожалуй, если бы ни это, то история бы так и закончилась ничем, но вторая выпавшая из колоды карта, а вернее назначенный ей разум, оказался способен встряхнуть Вселенную до основания. «Император», излюбленная карта Судьбы, которой та долгое время уделяла большое внимание, последовал за Звездой следом, уверенный, что в ней и ее беготне было куда больше смысла, чем во всей его прежней однообразной жизни.

Вот только достигнув Сердца Вселенной, он обнаружил, что остался в полном одиночестве, став жертвой чьей-то хитроумной игры о которой прежде не имел ни малейшего понятия. Всё это время он полагал, что примерно представляет как будут развиваться события, что все испытания и лишения были не напрасны. И когда истинная природа всего сущего открылась перед ним, его злости не было предела. Преисполненный желания отомстить не столько за себя, сколько за ту, к кому за недолгое время знакомства успел сильно привязаться, он загадал желание, которое в корне изменило баланс сил во Вселенной.

Судьбы не стало. Она растворилась в темноте, распавшись на еле уловимые глазом частицы. И больше некому было строить планы и предопределять сложные решения, которые ежедневно принимались по всему космосу. Теперь всё оказалось во власти случайности, а сама Вселенная раскололась на множество частей, движимых единой целью выявить наиболее подходящий сценарий, который мог бы угодить Императору. Его желание вновь воссоединиться со Звездой было настолько велико, что ничего другого более не имело для него смысла. Он мечтал лишь о том, чтобы встретить её и быть может провести с ней одну, или даже тысячи жизней, лишь бы убедиться, что она наконец-то будет счастлива, получив желанную свободу. Его сознание, преобразованное Сердцем, превратилось в Искру, беспокойное пламя которой металось из одного осколка Вселенной в другую, накапливая знания и воспоминания, чтобы не совершать впредь очевидных ошибок. Прошлые жизни, вместе со всей сопутствующей болью, являлись Искре во снах, порой даже раньше, чем он мог бы осознать свою значимость, не давая ему покоя. Но даже несмотря на всё это, он не решался уступить, сдаться и позволить жизни идти своим чередом.

То же, что осталось от Судьбы, время от времени принимало новые формы, стараясь внести во Вселенную хоть немного смысла и порядка. Но даже эти новорожденные образы хранили в себе остатки того могущественного сознания, время от времени подкидывая Искре новые вызовы и испытания. Быть может это была лишь очередная насмешка в его сторону, или же урок, который он никак не мог вынести…

Там где прежде Судьба его защищала, она более не могла ему помочь. И всё же он не терял веры, что даже в одиночку сможет противостоять древнейшим разумам и их странным играм. Даже если это означало умирать снова и снова…

Глава 1

Искусственный белый свет бил по глазам, превращая ранее четкие контуры предметов в размытые пятна. Виски неприятно пульсировали, словно кто-то вбивал в голову гвозди, в то время как пальцы рук не прекращали дрожать. Зубы стиснулись, чуть было не откусив кончик языка, вены на лбу вздулись а по телу волнами раскатывалась нестерпимая боль. Где-то поодаль раздался звук закрывающейся двери, ставший лишь очередным еле различимым шумом, слившимся со звоном в ушах. Под плечом что-то хрустнуло, впиваясь в кожу даже сквозь несколько слоев ткани. Осколки того, что некогда представляло собой стакан, теперь лежали в опасной близости от лица, грозно поблескивая. Кончики волос стали влажными, впитав в себя разлитую на полу воду. Впрочем, Эшер с самого начала знал, что на самом деле это был яд. И несмотря на это, всё равно выпил его, взирая на своего приятеля холодным и расчетливым взглядом. Предатель до последнего не подавал вида, выдерживая на лице нейтральное выражение, пока наконец по комнате не разнесся грохот падающего тела.

Если бы Эшер мог горько усмехнуться, он непременно сделал бы это, но побледневшие губы бесконтрольно подрагивали, отказываясь подчиняться. Он знал, что это произойдёт, видел это событие во сне, как и множество других, и когда перед ним поставили стакан, он понимал, что последует дальше. Или по крайней мере думал, что понимал. Тем не менее, он считал, что это событие было необходимо. Может быть эта боль просто один из неизбежных шагов на пути к роковой встрече, которую он ждал с замиранием сердца всю свою жизнь. По правде говоря, он был даже не до конца уверен, почему он её ждал, но что-то в самом уголке его сознания подсказывало ему, что это единственное ради чего стоит жить, вероятно, самое важное, что когда-либо с ним произойдёт, если только он сумеет дождаться нужного момента.

Эшер дрогнул. Его сны становились всё более беспокойными, в какой-то момент в них не осталось свободного места. Казалось, они уже не вмещаются в положенные ему 8 часов сна и постоянно норовят захватить его целиком, снова и снова показывая ему разные вариации одних и тех же событий. Он не раз просыпался в холодном поту, ненамеренно сваливаясь с края кровати, после того, как его видения заканчивались его смертью. В какой-то момент он даже начал записывать их, вести своеобразный дневник, в котором помечал все свои сны и их трагические окончания. Со временем он стал лучше понимать их, осознавать их суть. Он смог распознать в них свои иные жизни, и порой даже сопоставлял отдельные отрывки воедино. Ему хотелось верить, что в них кроется подсказка, что с их помощью он сможет научиться на собственных ошибках и выстроить правильную историю для той жизни, которую проживал теперь.

Дышать становилось всё тяжелее, на лбу скапливались капельки пота. Эшер чувствовал, как его одновременно морозило и бросало в неистовый жар. Сердце билось с такой скоростью, что казалось, оно непременно взорвется. Кровь разливалась по телу подобно раскаленному свинцу. Облегчение все никак не наступало, а вокруг сохранялась напряженная тишина. На мгновение в голове его промелькнула тревожная мысль, что спасение так и не придет. По спине пробежали мурашки, а разум начала застилась пелена паники. Должно быть он где-то ошибся, что-то сделал не так и теперь снова погибнет в муках, лишь для того, чтобы начать всё сначала. Он всё забудет и будет вынужден собирать себя по кусочкам, снова придавая смысл снам, в одном из которых увидит этот самый момент.

Эшер попытался закричать, но изо рта не вышло ни звука, кроме разве что сдавленного скрипа зубов. Он не мог сдвинуться с места, и с каждой секундой боль становилась все сильнее. Кожа начала приобретать мертвенно серый оттенок, испещренная тонкими черными линиями пораженных сосудов. Язык распух и в горле застрял отвратительный горький привкус, от которого в других обстоятельствах Эшера легко могло бы стошнить. Он чувствовал, как каждый орган в его теле скрутило, а каждую клеточку кололо словно бы сотней тончайших игл.

Воздух в комнате внезапно начал остывать, до тех пор пока все пространство не заполнилось сухой прохладой. Она была совсем не похожа на свежий воздух после дождя или раннее зимнее утро. Нет, в этой прохладе отсутствовало абсолютно всё, наделяя её какой-то уникальной пустотой, не свойственной ничему другому. Даже холод в пыльном космическом вакууме в разы более насыщен, чем то, что теперь разлилось по кабинету. Тени от мебели начали сгущаться, образуя едкие черные лужи, распластавшиеся по полу. Они тянулись из угла в угол, впитывая в себя всю возможную тьму, пока наконец та не начала приобретать форму. Высокая стройная фигура вытянулась, окидывая пространство вокруг себя безразличным взглядом. Её облик напоминал разрез в ткани самой Вселенной, полное отсутствие чего бы то ни было, настолько тяжелое, что материя вдоль её контуров просто расползалась, подобно необработанному краю шелка.

Воздух начал вибрировать и потрескивать, пока наконец не замер. Вместе с ним остановились и настенные часы и подрагивание листьев какого-то декоративного растения, старательно изображавшего свою непричастность ко всему происходящему. Время расступилось, покинув пределы комнаты, чтобы та, кто существовал за его пределами, могла в полной мере дать себе волю.

Смерть медленно придвинулась к краю стола с непривычной для людей бесшумностью. Её взгляд, состоящий из пары ярких звёзд, которые то и дело то исчезали, то возникали вновь, обрушился на Эшера со всей присущей ему строгостью.

— Он не придет, — спокойно констатировала она, сложив руки перед собой.

— Но он должен… Я это видел. Я сделал всё как надо, учел все мелочи, — прохрипел мужчина, осторожно поворачиваясь на бок, опираясь локтем на пол.

Там, где нет времени, боли тоже не могло существовать. Она не растекалась по телу, не двигалась с места, замерев где-то под сердцем и дожидаясь возможности вернуться. Впрочем, руки по-прежнему продолжали подрагивать, а тело значительно ослабло после пережитой встряски. Но даже это не помешало Эшеру подняться на ноги, ухватившись пальцами за угол письменного стола.

— То что ты видел, пришло к тебе из прошлого, где Судьба всё ещё существовала. Она приложила немало усилий, чтобы ты смог пережить тот момент, чтобы тебя нашли вовремя. В этом была часть её плана, — возразила Смерть, не придававшая большого значения тому испепеляющему взгляду, которым Эшер пытался её наградить. — Но поскольку ты послужил её скорой кончине, то она больше не защитит тебя от внешнего мира, как и от тебя самого. Теперь всё вокруг случайно, а каждая проживаемая итерация отличается от предыдущей.

— И что теперь? Я просто умру, как и всегда? Будь это так, ты бы не стала приходить сюда лично.

Смерть медленно выдохнула, бросив взгляд в сторону панорамного окна, за которым неподвижно замерли звёзды.

— Ты учинил во Вселенной беспорядок. Из-за тебя она раскалывается на множество частей раз за разом, пытаясь исполнить твоё желание, заставляя время носиться кругами. Стоит ли мне говорить, что это не приведет ни к чему хорошему.

— Но почему? — спросил Эшер, попытавшись выпрямиться во весь рост, лишь для того, чтобы осознать, что от нахождения в вертикальном положении у него начала кружиться голова.

— Прежде все расколы контролировались Судьбой. Они были четко продуманными экспериментами, результаты которых в последствии могли влиять на основной костяк Вселенной, — Смерть нахмурилась. — Вообрази себе людей работающих в лаборатории. Они сперва создают теорию, затем составляют детальный план действий и лишь потом ставят опыт, чтобы проверить свое предположение. У тебя же нет никакого плана, лишь яростное желание добиться результата, путь к которому тебе не известен. Так что же случится, если человек решит бесчисленное множество раз смешивать случайные реагенты, полагаясь лишь на удачу?

— Значит я убиваю не только самого себя, но и… Вселенную?

— Именно. И если ты не остановишься, то её энергия иссякнет и её постигнет «холодная смерть». К сожалению или к счастью, со мной это не имеет ничего общего.

Эшер задумался. Его брови изогнулись, придав глазам суровый и довольно опасный вид, особенно теперь, когда большая часть его лица напоминала угольную жилу. Дрожащими пальцами он постучал по краю стола, прежде чем наконец высказать крутившуюся в его голове мысль.

— Я не могу просто остановиться. Даже если бы захотел. Я ведь существую внутри Вселенной, а после каждой своей смерти просто просыпаюсь заново. Да и потом… Мне нужна-то всего ещё одна попытка.

— Ты говорил так и во все предыдущие, — отметила Смерть без какого-либо осуждения. — И именно поэтому я здесь. Чтобы перенести тебя за пределы обозримого времени и пространства, туда, где твоих человеческих сил будет недостаточно, чтобы на что-то повлиять.

Эшер раздраженно отшатнулся в сторону, чуть было не потеряв равновесие, но в последний момент ухватившись ладонью за книжный шкаф.

— Ты не имеешь права! — выпалил он, прежде чем осечься. В конце концов, повышать голос на один из древнейших разумов было не самым мудрым решением, и какая-то его часть это понимала. Впрочем, не та, которая сейчас во всю отстаивала свое право на то, что как ему казалось, представляла из себя счастливая жизнь.

Сделав глубокий вдох и промокнув перчаткой лицо, Эшер на секунду прикусил язык, стараясь самого себя привести в чувство. Взгляд его снова устремился в сторону Смерти, вглядываясь в пару мерцающих звёзд, балансировавших среди тяжелой тьмы.

— Если ты заберешь меня отсюда, то это перечеркнет мое желание, — наконец произнес он чуть более сдержанным тоном, в котором всё равно ощущалось крайнее негодование и несогласие. — Насколько я знаю, правила гласят, что даже разумы, лежащие в основании всего сущего не могут этого сделать.

— Ты ничего не знаешь. Но постоянно полагаешь, что преисполнен всевозможным знанием, которое могло бы давать тебе право делать подобные заявления, — смиренно ответила Смерть, на которою эмоциональность её собеседника не оказывала никакого влияния. Примерно с тем же успехом кузнечик мог бы пытаться повлиять на скорость вращения родной планеты.

Пару секунд в воздухе сохранялось молчание, пока Смерть не опустила руки, разглаживая бесконечно черный подол своих одеяний, которые нигде не начинались и уж тем более нигде не заканчивались.

— Я дам тебе последний шанс исполнить твоё желание. И раз ты утверждаешь, что тебе достаточно лишь одной попытки, то именно её ты и получишь, хоть и на несколько других условиях, — задумчиво разъяснила она.

— Других условиях?

— Ты отправишься вместе со мной обратно в Сердце Вселенной, где не течет время и откуда для тебя нет никакого доступного выхода. Там… Я предоставляю тебе возможность в последний раз по-настоящему управлять событиями, происходящими посреди безграничного космоса. Но не так, как ты привык это делать, изнутри, учиняя хаос на каждом шагу. Нет. Ты будешь менять мир извне, так как это делаю я. Так, как это делала Судьба.

— Сперва ты говоришь, что я ничего не знаю, и тут же предлагаешь взять на себя роль древнего разума? Уж не слишком ли ты противоречишь сама себе? — осведомился Эшер, относясь к словам своей собеседницы со всей доступной ему подозрительностью.

— Но ты ведь утверждаешь, что знаешь достаточно. Ты уверен в себе и в том, что следующее перерождение стало бы заключительным и победным. Неужели теперь ты решил усомниться в своих способностях? — хитро спросила Смерть, расплывшись в невидимой улыбке, добавившей её голосу немного мистический оттенок.

Эшер прищурился, через силу вытянувшись вверх, несмотря на своё не самое лучшее самочувствие. Колени его подрагивали, но он всё равно делал вид, что всё в полном порядке, гордо приподняв подбородок, как и подобает прирожденному лидеру. Сердце ёкнуло. Либо он совершает самую большую ошибку за всё время своего существования, либо же это шанс проявить себя и обойти своих самых серьезных противников. Эшер никогда не слышал хоть сколько-то правдивых историй о людях, которые смогли перехитрить Смерть или саму Вселенную. Но он стал тем, кто положил конец Судьбе, так что у него явно были хоть какие-то шансы в этом неравном бою. Пусть даже тогда ситуация была совершенно иной. Какая разница, если в конце он вышел победителем. Почти. Свой приз он до сих пор неустанно пытался отыскать в бескрайнем вакууме, с внимательностью слепого котенка и уверенностью человека выигравшего в лотерею.

— Что нужно будет делать? — строго спросил Эшер, одним движением поправляя жесткие манжеты рукавов, украшенных тонкими золотыми линиями.

— Играть, — спокойно парировала Смерть, непринужденно пожимая плечами. — Мы сыграем партию в карты, только ты и я. Если ты победишь, то я незамедлительно исполню твоё желание, подарив тебе то, чего ты больше всего жаждешь. А если же ты проиграешь, то останешься навечно в Сердце Вселенной без возможности вмешиваться в дела всего остального мира.

— Карты? — недоверчиво усмехнулся он. — В чем подвох?

— Никакого подвоха. Уверена, ты умеешь играть. Но даже если нет, то быстро уловишь суть.

Эшер хмуро насупил брови, чуть поджав тонкую нижнюю губу. Когда он был чуть моложе, то вполне неплохо управлялся с разными карточными колодами. По крайней мере до тех пор, пока его отец не присёк это развлечение на корню, дав ему понять, что будущему лидеру масштабного семейного дела не подобает опускаться до каких-то глупых азартных игр. Знал бы он, что Эшер завязнет в куда более глобальной азартной игре, состоящей из нескончаемой череды перерождений, главный приз в которой он все никак не мог ухватить достаточно крепко. Жизнь, как ему теперь казалось, была одной из самых несправедливых азартных игр с которыми он имел дело, и тем не менее она никогда не теряла своей привлекательности.

— Хорошо, — наконец кивнул он, — пусть будут карты.

Стоило только этим словам слететь с его губ, как все вокруг вновь залило белым светом. Это происходило с ним так часто, что реально удивить его теперь мог бы разве что какой-нибудь разноцветный свет или и вовсе переход в темноту. Высшим разумам явно стоило бы внести разнообразие в яркие вспышки лучей, сопровождающие межпространственные перемещения. С другой стороны, скачок из одной точки в другую, скрываемый с помощью цвета фуксии не произвел бы аналогичного трагического эффекта.

Эшер несколько раз моргнул. Белизна, окружившая его со всех сторон никуда не исчезла, став лишь в несколько раз гуще. Теперь в ней уже не таилось никакой мебели, флуоресцентных ламп или растений в горшках, чей извечно болезненный вид являлся неотъемлемой частью их экзотичности и дороговизны. Спустя долю секунды перед ним снова появилась Смерть, на этот раз словно просачивающаяся в ослепительно-чистое пространство, как пятно от чернил, проступающее на бумаге. Она медленно махнула рукой и пространство вокруг них преломилось, образовав небольшой круглый столик и пару крепких мягких кресел. Эшер был уверен, что в этот момент он не моргал, однако это все равно не помогло ему проследить момент появления предметов. Они просто возникли, примерно, как если бы всегда существовали в этом самом месте, но именно теперь он смог в полной мере это осознать.

Смерть прошествовала к креслу и элегантно опустилась в него со всей грацией присущей тому, кто существовал ещё до того, как возникло само это понятие. Она осторожно поманила его пальцами, приглашая присоединиться, и он безмолвно проследовал к столу, сохраняя максимально серьезное и деловитое выражение лица. Слева от центра стола лежала невысокая колода блестящих карт, филигранно выкованных из неизвестного науке тончайшего металла, при этом обладавшего достаточной прочностью, чтобы не сгибаться даже под весом руки Смерти. Вероятно в любой другой части Вселенной этот металл оказался бы радиоактивным или же просто слишком нестабильным для непрерывного существования. Но здесь времени не существовало и даже если карты хотели бы распасться, у них не возникало такой возможности.

Смерть взяла пять карт из колоды, распахнув их веером в одной руке. Эшер сделал то же самое, но в отличие от своей соперницы не мог позволить себе расслабленно откинуться на спинку кресла. Все его тело больше походило на плотно сжатую пружину, которая в любой момент готова была выпрямиться и выстрелить куда-то вверх. Однако он не позволял своей тревоге и озадаченности взять над ним верх. Ему нужно было действовать расчетливо и сохранять холодный рассудок. В конце концов, у его оппонента он был холодным по умолчанию.

Карты в руке Эшера были совсем не похожи на что-то из того, во что он играл прежде. На них не было однообразных символов или цифр, которые могли бы определять их весомость. Вместо этого каждая карта представляла собой детализированное изображение с небольшой подписью и номером, состоящим из цифр, словно образованных из зубочисток. С карт на него смотрели создания разного пола и возраста, всевозможных рас и видов, о некоторых из которых он прежде почти ничего не слышал. Обозначения же им никак не соответствовали, скорее отражая некоторую внутреннюю суть, нежели особенности внешности. Эшер незаметно сглотнул, скрыв нервное движение тем, что машинально поправил свой воротник-стойку. Язык его прилип к небу а брови чуть опустились, образовав на лбу несколько коротких морщинок прямо над носом.

— Готов? — осведомилась Смерть, бросив на него быстрый взгляд поверх карт.

— Разумеется, — сухо ответил он, ещё не до конца понимая во что ввязался.

Смерть снова улыбнулась все той же всезнающей ухмылкой, а затем выложила на стол карту, обнажив её рисунок. Эшер замер. Губы его на миг приоткрылись, но он крепко сомкнул их вместе, прежде чем те сумели бы вытянуться в шокированную гримасу. С потертой карты, в которую въелся песок и пыль, на него взирал образ девушки путешественницы с короткой взъерошенной стрижкой. Износившийся контур карты был украшен мелкими и крупными звездами, часть из которых было почти невозможно разглядеть. Надпись внизу, вторя этим узорам, гласила: «XVII — Звезда».

Эшер почувствовал как его дыхание замерло, а сердце упало куда-то настолько глубоко, что даже в пятках более не ощущалось. Он должен был догадаться, что нечто подобное произойдет, но в тот момент разум его был затуманен желанием во что бы то ни стало одержать победу. Теперь же отказываться и сбегать было слишком поздно, да и его гордыня никогда бы не позволила ему сдаться. Он вынужден играть в карты против Смерти, на ходу изучая, как именно они работают. И если он допустит ошибку, если проиграет…

Это убьет её.

Глава 2

Воздух вибрировал от неутихающего шума и казался густым от ароматов различных специй. Со всех сторон то и дело раздавался звон металлических кубков, ударяемых друг о друга, сопровождаемый плеском напитков, переливающихся через край и стекающих на массивный стол тяжелыми каплями. Свечи, расставленные между громадными блюдами, лениво потрескивали под стеклянными куполами на тонких подставках, пропускавших воздух лишь с самого низа. По внутренним стенкам стекла тянулись тонкие струйки конденсата, а самый верх купола потемнел от копоти. Впрочем, никого из сидящих за столом это не волновало. Куда больше их бы беспокоили буйные языки пламени, способные дотянутся до их бледной, сверкающей кожи.

Блики и бесформенные тени танцевали на грубых каменных стенах зала, способного своими размерами сравниться разве что с ангаром для космических кораблей. Его потолок поднимался далеко ввысь, где перетекал в угрожающе острые глыбы льда и соли, украшенные сложным хитросплетением темных нитей и перламутровых блесток, пародирующих звездное небо. Послышался приглушенный стук когтей по столу, выбивающих на его поверхности неспешный ритм. Массивная и при том удивительно тонкая рука, покрытая пятнами разных оттенков синего, отломила небольшой кусочек от лежавшего неподалеку хлеба и подняла его чуть выше.

— Кажется этот ты ещё не пробовала, — с легкой ухмылкой протянул мужчина, взирая на свою крохотную гостью красными как рубины глазами.

Лисс подхватила крошку розоватой выпечки от которой явно пахло морской водой и осторожно повертела её в руках. Несмотря на то, что ледяной великан изо всех сил старался отломить для неё лакомство подходящее по размеру, крошка все равно с трудом помещалась в ладони.

— Нет. Думаю, это я бы запомнила, — согласилась Лисс, отщипнув немного воздушного теста и поднеся его к носу. — А с чем он?

— С красной водорослью. Её добывают из скважин в районе замерзшего моря, — мужчина неоднозначно махнул рукой куда-то в сторону, указывая на холодные и безжизненные пейзажи находящиеся по ту сторону каменных стен зала.

Пустоши, покрытые толстыми слоями снега, на первый взгляд походили на сглаженное плато, изредка сменяемое отвесными скалами и острыми как бритва пиками неприступных гор. Однако под толщами льда скрывался не только промерзший до основания грунт, но и моря и океаны, в глубинах которых до сих пор можно было найти настоящую жидкую воду и разнообразную неприхотливую растительность.

Лисс положила кусочек хлеба в рот и нахмурилась, стараясь в полной мере прочувствовать вкус экзотического угощения. Тесто почти мгновенно растаяло у неё на языке, оставляя после себя приятное солоноватое послевкусие, отдающее нотками ледяной стужи. Странница медленно облизнула губы, а затем снова задрала голову вверх, в попытке встретиться взглядом со своим гигантским собеседником. Даже тот факт, что она сидела на сложной ступенчатой конструкции, больше похожей на фужер для мартини к которому кто-то припаял винтовую лестницу, не помогал ей дотянуться до одного уровня с плечами ледяного великана, но по крайней мере гарантировал, что никто случайно не придавит её тарелкой или не скинет широким взмахом руки.

— Вы не думали продавать и её тоже? — спросила она, многозначительно кивнув в сторону пестрых булок, значительно выделявшихся на общем холодно-голубом фоне.

— Нет, это исключено, — покачал головой её собеседник, опершись подбородком на изящно сложенную руку. — Некоторые вещи должны оставаться в руках одной расы, и никогда не покидать пределов родной планеты. Да и потом… Если мы начнем поставлять водоросль другим мирам, то придется выстраивать полноценные фермы. Иначе того количества, которое натурально произрастает на дне замерзшего моря может не хватить даже нам самим.

Лисс кивнула, откинувшись чуть назад на окружавшую её груду меха и ткани. Где-то во всем этом изобилии покрывал затерялось несколько подушек, каждая из которых была примерно того же размера, что и сама путешественница. Тем не менее, слои плотного материала успешно защищали её от окружающего холода, хоть и не позволяли принять однозначно удобное положение. Каждый раз когда она думала, что хорошо устроилась, что-то выскальзывало из-под её ног или спины, непременно возвращая её в состояние «почти-удобно-но-ещё-не-совсем».

— Айкол-Мор, — обратилась было она к мужчине, но тот лишь отмахнулся, покачав головой.

— Не утруждайся. Можешь называть меня просто Моро.

— Но это же… — Лисс чуть наклонила голову на бок, поджав губы, давая ему понять, что она не хотела бы его обидеть.

— Не имеет ни малейшего значения, — вновь усмехнулся великан, смахнув со своего лица несколько длинных обсидиановых прядей. — По правде говоря, теперь, когда люди регулярно посещают Арканит, я перестал воспринимать это имя всерьез. Я вижу в нем какую-то иронию, особенно когда оно звучит из уст гостей вроде тебя.

Моро обхватил кубок тонкими пальцами и поднес его к губам, делая небольшой глоток. Его рубиновые глаза сверкнули, и Лисс на мгновение показалась, что эта искра волной рассыпалась по всему его телу, заставляя отдельные бледные пятна поблескивать и переливаться. Тонкие шелковистые одежды, украшенные черным и серебряным мехом, вздымались в такт его дыханию, покрываясь мельчайшими складками каждый раз, когда он вновь наклонялся к столу. Свет от свечей отражался от грубо ограненных камней в его короне, падая на стол в виде множества красноватых бликов. Сами же камни, обвитые тонкой, по меркам великанов, металлической проволокой, больше походили на зубы некоего монстра, или же и вовсе на челюсть самой пещеры, в которой проходило пиршество, хитро оскалившейся при виде любого, кто осмеливался ступить на её территорию.

— Звезды говорили, что ты прибудешь. Но я почему-то до последнего момента сомневался. В последнее время они стали говорить много всего, ведя десятки однообразных бесед, в которых одни и те же люди без конца рождаются и умирают, — задумчиво протянул Моро, бросая хмурый взгляд в глубь своего кубка, прежде чем снова водрузить его на стол.

— Они предупреждают тебя о каждом госте? — неуверенно спросила Лисс.

— Нет.

Прозвучавший ответ словно разрезал пространство на две части, отделив шум застолья от Лисс и Моро. Великаны, отличающиеся друг от друга ростом, оттенками и расположением пятен, продолжали о чем-то болтать, смеяться и впиваться зубами в еду, до которой им только удавалось дотянуться. Часть из них, хоть и вели какие-то разговоры, напрочь не слышали своих собеседников, параллельно рассказывая друг другу истории, состоящие из слов слипавшихся воедино в их опьяненном сознании. Прежде чем Лисс успела что-то сказать, Моро подхватил её одной рукой и поднял на уровень глаз, осторожно хоть и довольно резко усадив на распахнутую ладонь.

— Во Вселенной не так много тех, кто может слышать звезды. Ещё меньше тех, кто при этом сохраняет ясность рассудка, если вообще обращает внимание на все эти голоса и нескончаемый шепот, — протянул он, в то время как весь остальной гомон отошел на задний план превратившись в подобие белого шума или эха, столь далекого, что оно могло бы с тем же успехом доноситься с другого конца планеты. — Именно поэтому я хотел увидеть тебя. Человека, который странствует от одного мира к другому, ведомый всеми теми же речами, что терзают меня ежедневно.

— Терзают?

— Я не могу покинуть пределов своей планеты. И хотя здесь я чувствую себя вполне комфортно, для всего остального космоса я, пожалуй, великоват. И сколько бы льда, соли и руды я не продал, их не хватит, чтобы позволить себе корабль подходящих размеров. На одно только его проектирование уйдет уйма времени и ресурсов, коими я не обладаю.

— В космосе есть множество больших кораблей.

— О, — Моро сухо рассмеялся, покачав головой. — Я видел некоторые из них. Они приземлялись здесь, в моих владениях, нагружая свои ящики моими товарами. И глядя на них, я думал лишь о том, что мне достаточно будет легонько пнуть их, чтобы выбросить обратно на орбиту. Для человека они может и огромны. Но даже самые большие из тех, что я наблюдал, едва ли достают мне до пояса.

— И чего же в таком случае ты ждешь от меня?

— Историй. Рассказов о тех далеких мирах и звездах, которых я никогда не увижу. Я хочу услышать о них от того, кто действительно был там.

Лисс приподнялась на ноги, расставив в стороны руки, чтобы удержать равновесие. Несколько одеял, которые были захвачены вместе с ней, растеклись по ладони великана шерстяными волнами, иногда угрожающе свисая с самого края. Странница бегло огляделась, но ничего путного все равно не пришло ей на ум. Она чувствовала, как к сердцу подступает тревога, словно она наступила на мину, которая угрожала взорваться, стоит ей сделать неправильное движение. И никакие инструменты, ни даже абордажный крюк, не смогли бы помочь ей сбежать достаточно быстро. В конце концов, можно ли вообще обогнать гору, если та выбрала своей целью ни за что не упускать вас из виду?

— Если я расскажу тебе историю, то ты отпустишь меня? — спросила она, выпутываясь из-под покрывал. — Мне, видишь ли, не очень нравится, когда меня держат на высоте в несколько десятков метров.

Губы Моро вытянулись в холодной улыбке, в которой одновременно сочеталось упрямство и искреннее сожаление.

— Боюсь, ты не в той позиции, чтобы торговаться со мной, Лисс, — ответил он. — Я милосерден ко всем моим гостям, кто не желает зла Арканиту или его народу. И мне не хотелось бы причинять тебе вред или удерживать тебя здесь против твоей воли. Но, думаю, ты можешь меня понять… Я слишком долго пробыл в одиночестве, не находя себе подобного даже среди своих собратьев. Пошёл на риск, спасая их снова и снова, пока в живых не остались лишь те, кто не желал войн и кровопролитий, кто был готов признать за мной первенство, несмотря на все мои недостатки. И даже среди них, верных и преданных Арканианцев, променявших бесконечные сражения на безобидный физический труд, я не смог найти того, кто слышал бы то, что слышал я.

Моро окинул стол неторопливым взглядом, наблюдая как другие великаны продолжали пировать, не замечая его с Лисс беседы сквозь толстый слой шума и чужих разговоров. Набрав побольше воздуха в грудь он медленно выдохнул, отводя взгляд в сторону. Брови его дрогнули, а кончики губ опустились, искривляясь в горькой усмешке, чуть обнажившей его клыки.

— В какой-то момент я готов был поверить, что просто сошел с ума, — продолжил он более тихим голосом, откинувшись на спинку своего массивного стула, вырезанного из камня резкими неаккуратными движениями, делающими его похожим на стены окружающей их пещеры. –И жил лишь тем, что хотя бы часть моих мыслей находила отклик в умах моего народа. Они постепенно переняли у меня стремление к комфорту, общению, жизни вдали от завывающей вьюги и колючего снега. Но им всё равно недоступна та неутолимая жажда свободы, что неустанно гнетет меня. И мне становится страшно, когда я смотрю на них и понимаю, что никого из них не интересует раскинувшееся над нашими головами звездное небо со всеми недостижимыми сокровищами и тайнами, которое оно хранит.

Лисс почувствовала как сердце её неприятно кольнуло, а грудь сжалась, будто бы под тяжестью некоего невидимого груза. Она знала то чувство о котором он говорит, но в отличие от него, ей повезло вырваться из его оков и достичь тех самых звезд, которые манили её вперёд. Тем не менее, ей страшно было давать ему какие бы то ни было обещания. Она опасалась, что если она согласится рассказать ему о своих приключениях, то он не отпустит её до тех пор, пока не услышит о каждом из них.

— Ты напрасно ожидаешь, что я могу поведать тебе обо всем, — наконец сказала она, мягко улыбнувшись и вздохнув, в то время как мысли её продолжали оставаться в беспокойстве.

— Однако, ты видела куда больше, чем я увижу за всю свою жизнь. И даже если ты расскажешь мне хоть что-то, этого уже может оказаться более чем достаточно, — Моро поджал нижнюю губу, словно умоляя странницу подумать над его предложением. Ему не хотелось угрожать ей, но он упорствовал в своих попытках не отпускать её, не получив желаемого. — Взамен я обещаю, что ты ни в чем не будешь нуждаться, пока остаешься у меня в гостях. Здесь хватит яств, чтобы обеспечить такую как ты на столетия вперёд, если и вовсе не на тысячи лет.

Лисс приподняла руки на уровень груди в успокаивающем жесте, но брови её наоборот опустились, пока она раздумывала о том, как лучше всего поступить.

— Одну, — наконец согласилась она, задумчиво кивнув. — Я расскажу тебе одну историю. Но в ней достаточно миров и приключений, чтобы дать тебе должную пищу для размышлений. Когда же она подойдет к концу, то мне придется покинуть тебя, чтобы я могла отправиться за новой.

Моро прищурился, внимательно изучая взглядом свою собеседницу. Несколько секунд между ними сохранялось напряженное молчание, пока великан мысленно взвешивал ценность её слов. Однако потом он молча поднялся из-за стола, жестом давая собравшимся понять, что они вольны остаться или же расходиться по собственному желанию. Сам же он отвернулся, направившись прочь из просторного зала, в сторону не менее громадного коридора, отделенного тяжелыми ледяными дверями.

— Пусть так. Но она должны быть достаточно долгой. Иначе я заподозрю, что ты пытаешься обмануть меня и сбежать отсюда как можно скорее, — обратился он к девушке, снова присевшей на его ладонь, чтобы не упасть от вибраций, создаваемый каждым его шагом.

— Об этом можешь не волноваться, — спокойно ответила Лисс, расплывшись в утешающей улыбке. — В конце концов, рассказывание историй это одна из множества профессий, которые мне пришлось освоить, чтобы продолжать свои странствия. Ты не первый, кому становится интересно послушать о других мирах, сокровищах и опасностях, которые могут там таиться. Хотя я должна признать, ты самый настойчивый слушатель из всех, которые у меня были.

Моро усмехнулся, пересекая просторы своего каменного замка широкими шагами. Добравшись до своей комнаты он захлопнул за собой дверь, откидывая в сторону длинный плащ, свисавший с его плеч. Лисс на мгновение задумалась, что таким куском материи можно было бы накрыть её корабль целиком, и может быть даже обернуть его несколько раз. Впрочем спрашивать великана о том, откуда он взял такой большой отрез ткани ей не захотелось. Несмотря на его относительно спокойную и в чем-то даже меланхоличную натуру, она была уверена, что в глубине души он всё равно хранил черты, присущие всему своему народу. Природа не зря наделила его зубами и когтями, а также плотной кожей и внушительными размерами. По всем меркам он представлял из себя пугающее создание, способное одним движением стереть с лица планеты небольшое поселение… если бы ему этого захотелось. И только тот факт, что он не показывал своих клыков на публике, не значил, что с ним совершенно не стоит считаться.

Великан опустил девушку на поверхность письменного стола, приставленного к одной из стен комнаты. По его поверхности были разбросаны тонкие листы сероватой бумаги, небольшие образцы горных пород и несколько колонн из потушенных свеч, ничем не прикрытых сверху в отличие от того пламени, что было помещено в зале.

— Если чего-то захочешь, дай мне знать, — удивительно умиротворённо произнес Моро, расположившись у стола в обитом шкурами кресле. Ничего в образе данного предмета мебели не говорило об удобстве, но великан умудрялся так раскинуться в нем, словно во всей Вселенной не было ничего комфортнее.

— Хочу увидеть свой корабль, — попробовала Лисс, опершись на наиболее крепкий огарок свечи, впрочем, в тоне её присутствовала некоторая шутливость, чтобы сгладить острые углы.

— Хм… А я вот хочу услышать историю, — протянул великан, облокотившись на стол одной рукой. — Вот мы с тобой и поделились своими желаниями. Только тебе моё придется исполнить в первую очередь.

— Привилегия местного правителя?

— Именно, — коротко рассмеялся Моро, подперев голову рукой и всем своим видом демонстрируя готовность слушать.

Лисс подхватила несколько одеял, которые преодолели вместе с ней путь от зала до письменного стола и накинула их вместе с подушками на оплавившийся кусок воска. Таким образом из изогнутого огарка и нескольких покрывал получилось вполне удобоваримое кресло.

— Ладно… — Лисс опустилась в «кресло» и драматично развела руки в стороны. — Эта история началась очень далеко отсюда…

Глава 3 — Шут

Приглушенный неоновый свет отражался от простеньких металлических столиков, падая на лица посетителей бара и придавая их внешности куда более размытые и загадочные черты, чем те имели на самом деле. Лисс осторожно сделала глубокий вдох, оглядываясь по сторонам. В воздухе витало нечто сладкое и густое, от чего нервная система будто бы разглаживалась сама по себе, а взгляд невольно туманился. И вот уже разум переставал обращать внимание на то, кто находится поблизости или какой ценник прописан в меню. Поддавшиеся этому порыву гости перемещались с места на место, танцевали, общались, или же просто сваливались на барную стойку, опершись на неё подбородком.

Сидевший напротив Лисс мужчина несколько раз встряхнул сложенные вместе руки, прежде чем выбросить на стол несколько гладких черных кубиков, украшенных мерцающими красными точками.

— Десять, — произнес он с усмешкой, откидываясь на спинку стула.

Лисс кивнула и кончики её губ приподнялись в спокойной улыбке, совсем не подходящей для человека, который должен был вот-вот проиграть. Она подобрала кубики со стола, а затем снова бросила их обратно, отчего те несколько раз перекатились, практически достигая противоположного края столешницы.

— Одиннадцать, — пожала плечами странница.

Мужчина нахмурился и закатил глаза, однако все равно подтолкнул в сторону своей соперницы небольшой бархатный мешочек, который та неторопливо упаковала в сумку.

— На этом остановимся, — фыркнул он, поправляя накинутый на голову капюшон. — Мне ещё нужно на что-то пить, а твоими стараниями я выйду отсюда не только с пустым карманом, но и с пустым желудком.

— Справедливо. Может быть отыграешься в другой раз, если мы когда-нибудь пересечемся.

Лисс наклонила голову, внимательно рассматривая своего собеседника. Она не спрашивала его имени, а он и не собирался его называть, предпочитая немногословно играть в кости и время от времени бросать из-под плаща пристальные взгляды светящихся красных глаз. Все его тело было скрыто под слоями темных одежд, кроме одной очевидно механической руки, рукав вокруг которой был намеренно отрезан у самого плеча.

— Если мы ещё раз встретимся, то я предпочту, чтобы за меня сыграл мой приятель. У него особенные отношения со Вселенной. Настолько, что за всю жизнь он проиграл лишь один раз, и то только потому, что взялся играть против профессионального шулера.

— И почему же сейчас он не с тобой? — спросила Лисс с любопытством, присущим любому скитальцу падкому на необычные истории.

— Отправился в небольшое паломничество. Я бы увязался за ним следом, но он настоял, что хочет пройти этот путь сам. Идиот. Боюсь даже представить, куда он решил сунуться на этот раз, — мужчина выпрямился, лениво разминая плечи, одно из которых по-прежнему издавало вполне живой хруст суставами. — Остается только надеяться, что он не отправился к своим предкам.

— А что в этом такого?

— Один из его родителей, мягко скажем, не самый большой фанат семейных посиделок. Для его расы считается нормальным пожирать своих собственных детей, чтобы те не смогли покинуть границы родного мира и унести с собой часть отпочковавшегося от своего предка разума и генетического материала.

— И несмотря на это твой приятель все равно тянется домой? — удивилась Лисс.

— Иногда он вбивает себе в голову, что сможет как-то повлиять на эту ситуацию, заставить своего эгоистичного родителя воспринимать его как отдельное существо, достойное иметь собственную и независимую жизнь. Но я не слышал ни об одном таком случае. По крайней мере, не когда речь идет об отношениях между Тэрэлями и Тири.

— Постой… Тэрэлями? Живыми планетами?

— Ну да, — мужчина задумчиво постучал пальцами по столу, после чего выражение его лица стало более серьезным, а голос опустился на несколько тонов вниз. — Если жить хочешь, постарайся никогда не пересекаться с ними. В лучшем случае они убьют тебя, а в худшем — пленят на всю оставшуюся вечность.

Лисс поджала губы и понимающе кивнула, хоть и не совсем понимала, откуда у её собеседника внезапно появилось желание предостеречь её от подобной опасности. Может быть, сказывалось количество выпитого, или же ему показалось разумным поделиться подобным знанием с путешественником, который был явно не застрахован от встреч со всевозможными существами. Тем не менее, Лисс не доводилось пока встречать ни одного Тэрэля. Она слышала лишь истории о них, все из которых заканчивались не очень хорошо. Её взгляд невольно упал на механическую руку, которой мужчина отбивал на столешнице незамысловатый ритм, и Лисс задумалась, была ли какая-то связь между его травмой и высказанным предупреждением.

Словно уловив ход её мыслей, киборг покачал головой и медленно выдохнул. Звук его дыхания по-прежнему был живым, хоть и голос отдавал хрипотцой, которая обычно возникает у бывалых авантюристов, не раз получавших в драках кулаком в горло.

— Старайся не таращиться так сильно. А то я решу, что ты хочешь её украсть, — усмехнулся он, повертев механической рукой из стороны в сторону, демонстрируя её подвижность.

— И в мыслях не было. Просто… Стало любопытно, где ты умудрился потерять свою собственную. Но считается, что об этом неприлично спрашивать.

— Неприлично? Мы сидим в тёмном баре, где воздух пропитан всевозможными химикатами. Последнее, о чем люди думают в таком месте, так это о приличии, — не сдержался мужчина, издав тихий смешок. — Но нет, мне её не Тэрэль оторвал, если твой вопрос был об этом. Я не имел чести сталкиваться с этими громадинами лицом к лицу. Лишь один раз убегал от него на корабле, вытаскивая приятеля из очередной глупой авантюры. Руку же потерял после высадки в кислотном болоте. Мы с другом взяли заказ на доставку реагентов для каких-то исследований в Великую Кузню. Сами роботы, конечно, лезть в эту гадость не станут, вот и отправили запрос для наемников и охотников за наградой. Но пока мы там возились, какому-то местному червю приглянулась моя пушка, и он отобрал её вместе со всей рукой до самого плеча.

— И всё же заказ вы выполнили?

— Разумеется. Хранители Кузни даже предложили мне выгодную сделку в качестве компенсации за полученные увечья. От них-то я и получил новый протез, а ещё пару искусственных глаз в придачу. Как раз давно хотел «починить» свои собственные, т.к. зрение стало меня подводить, а жизнь наёмника с плохим зрением довольно коротка.

Лисс согласно усмехнулась, после чего повернула голову в сторону, всматриваясь в толпы посетителей. Взгляд её остановился на молодой девушке с переливающейся синеватой кожей, которая нервно переходила от одной группы гостей к другой. Она была совсем не похожа на типичного завсегдатая подобного бара, а её пестрые одежды и закрепленный на спине музыкальный инструмент, больше напоминавший аномально большую ракушку с резными узорами, выдавал в ней странствующего барда. Удивительно, что несмотря на развитие технологий и появление синтезированный музыки, некоторые существа продолжали придерживаться традиций, путешествуя от одной планеты к другой с песнями и балладами. Ещё удивительнее, наверное, было то, что эта профессия действительно пользовалась спросом, особенно на аграрных и более отдаленных планетах, где технологии ещё не успели как следует укорениться, а люди отдавали предпочтение музыке наделенной характером и душой. Тем не менее, увидеть странствующего барда посреди темного бара, где преимущественно отдыхали авантюристы, охотники за головами и особенно отчаянные путешественники, было по-настоящему странно.

— Она тут носится уже пол часа минимум, — отметил мужчина, заметив направление взгляда Лисс. — Спрашивает у всех подряд, не видел ли кто-то её знакомого.

— Не похоже, чтобы она была пьяна. Вполне возможно, что она действительно потерялась, — протянула Лисс, нахмурив брови.

— Может и так, но тут ей вряд ли кто-то поможет. Если её приятель и впрямь околачивается где-то здесь, то он явно не спешит заявлять о своём присутствии. За столько времени он должен был бы её заметить. Я бы даже сказал, что куда сложнее не обращать на неё внимания.

Лисс приподнялась со своего места и быстро отряхнула штаны ладонями. Её собеседник испустил низкий свист, вскинув брови:

— Ты всерьез собираешься помочь ей? Удивительный приступ самоотверженности для путешественника одиночки.

— Формально барды относятся к гильдии космических скитальцев, а это значит, что мы с ней, вроде как, коллеги. Да и потом, именно с таких мелочей чаще всего и начинаются настоящие приключения.

Выпрямившись, Лисс двинулась сквозь толпу, осторожно лавируя между неустойчивыми телами, спонтанно содрогавшимися то в танце, то в приступе смеха, или и вовсе в порыве развязать пьяную драку. Подобравшись поближе к девушке, она аккуратно постучала её по плечу пальцем, испытав легкое удивление, когда кожа под её рукой прогнулась словно желе, расплываясь тонкими сверкающими узорами, напоминавшими кругу на воде.

— Прошу прощения…? — прочистила горло Лисс, стараясь звучать спокойно, но громче, чем окружавшая их музыка и гомон.

— А? — девушка обернулась, уставившись на странницу выразительным взглядом двух ярко голубых, практически лазурных глаз, больше напоминающих бездонные озера, покрытые тонкими линиями зелени.

— Кажется вам нужна была помощь?

— Ох… Да! Я ищу своего знакомого, мы договаривались встретиться здесь сегодня, — поспешно пролепетала она, нервно перебирая пальцами.

— Как он выглядит?

— Высокий, слегка полноват, короткие кудрявые волосы, носит изумрудную кофту и… ещё у нас с ним парные значки с нотами, — девушка указала тонким подрагивающим пальцем на металлическое украшение, прикрепленное к её цветастой кофте, после чего вздохнула. –Он играет на окарине, везде носит её с собой в небольшой сумке на поясе.

Лисс быстро посмотрела по сторонам, после чего покачала головой, насупив брови.

— Нет, таких гостей здесь сегодня не было. Я бы обратила внимание, — странница постучала пальцем по подбородку. — Вы уверены, что он хотел встретиться с вами именно здесь? Это не самое подходящее место для странствующих музыкантов.

— Абсолютно уверена. Он дал мне именно этот адрес. Хотя… сперва я и сама удивилась, что он хочет поговорить именно в таком заведении, но он настаивал. Утверждал, что собирается найти здесь вдохновение для своей новой песни о космических пиратах.

— Не самая безопасная тема, и… думаю вам не стоит говорить об этом слишком громко. Такие посетители подобных баров не очень любят, когда их подслушивают или когда к их «профессии» проявляют излишний интерес, — осторожно предупредила Лисс, отводя девушку в сторону от толпы, чтобы та могла хоть немного успокоиться. — Лучше расскажите мне про этого вашего приятеля. Возможно, я смогу помочь вам его найти, даже если он и не здесь.

— Обычно мы с ним путешествуем вместе, но в этот раз разминулись. Мне нужно было срочно отнести свой инструмент в мастерскую на ремонт, а у него уже было назначено выступление для каких-то богачей в городе, больших фанатов бардовской музыки, — девушка сжалась, с трудом сдерживаясь от того, чтобы ненароком не всхлипнуть. — Мы договорились встретиться здесь, в этом баре. Я доехала сюда на попутке, а он должен был прибыть на своем корабле.

— Его выступление было не на этой планете?

— Нет, на соседней. Но хорошая мастерская, которая бы смогла помочь в починке моего инструмента, была только здесь. На стенках начали появляться пятна, и если бы этот процесс не был остановлен вовремя, то вся раковина могла бы просто рассыпаться или истончиться, а тогда на ней уже нельзя было бы играть.

— Ясно, — Лисс понимающе кивнула и предложила девушке платок, который был у неё в сумке. — Если ваш друг добирался сюда на корабле, то он должен был совершить посадку в ближайшем космопорте. Можно попробовать поискать его там. Вдруг удастся найти его корабль или какую-то информацию.

Девушка взяла в руки платок и поднесла его к глазам, хотя тот успел заметно промокнуть от одного только контакта с её синеватой кожей. Она несколько раз вздохнула, переводя дыхание и прикусив нижнюю губу, прежде чем вновь поднять на Лисс блестящие от слез глаза:

— Я не уверена, что смогу сама его найти. Я была на этой планете всего пару раз, и то только для того, чтобы посетить ремонтную мастерскую.

— Ничего страшного. Я могу сопроводить вас до космопорта, — Лисс вежливо улыбнулась и задумчиво скрестила руки на груди. — Возможно у вашего друга просто возникли проблемы с кораблем и он не смог никак с вами связаться. Но даже если что-то действительно случилось, то я обещаю, что постараюсь помочь вам во всем разобраться.

— Правда? Это очень благородный поступок с вашей стороны. Но… Мне совсем нечем заплатить вам за помощь.

— Я не беру оплату, — странница спокойно отмахнулась и повела свою новую знакомую к выходу из бара, осторожно придерживая её за локоть. Все тело незнакомки слегка пульсировало, словно литры воды перемещались с места на место, сдерживаемый некой полупрозрачной пленкой, придающей ей антропоморфный вид.

— Совсем? И чем же тогда вы живете?

— Ну, многими другими способами. Доставками и перевозками в основном, иногда рассказыванием историй или передачей информации, обменом знаниями. Всем чем угодно, до тех пор пока это не противоречит моим принципам. Даже азартными играми, если для них есть настроение.

— Не самый спокойный способ. Но, судя по вашему внешнему виду вы — авантюрист, и вам не привыкать к подобной жизни, — вздохнула девушка, когда они наконец вышли из бара. Воздух снаружи был довольно прохладным и куда менее едким, а запахи химикатов сменились на запах дорожной пыли, металла и пластика, с примесью ароматов из уличных забегаловок и ларьков. — Полагаю, раз мы теперь вместе занимаемся поисками моего приятеля, то мне стоит представиться. Моё имя — Таш. Я странствующий музыкант, как и мой товарищ. А вы…?

— А я — Лисс. Просто… путешественница. Временами авантюрист, но это скорее хобби. Я не так часто сама ищу приключения. Зато они всегда вполне успешно находят меня.

Странница махнула рукой в сторону дороги и повела свою новую спутницу в сторону ближайшего космопорта, где она оставила и собственный корабль. Впрочем, предчувствие подсказывало ей, что он в самое ближайшее время ей не понадобится. Что-то во всей этой истории с пропажей бродячего музыканта наводило её на неспокойные мысли и даже некоторые подозрения. Подобное часто случалось, когда впереди Лисс поджидала некая опасность, о которой ей ещё только предстояло узнать. Однако, как бы сильно не била тревогу её интуиция, она все равно редко отказывалась от приключений, уверенная в том, что опасностей все равно невозможно избегать вечно.

***

Эшер медленно выпустил губами воздух, разглядывая две лежащие на столе карты. Одну из них он только что положил туда сам, лелея надежду, что выбрал наиболее безобидный вариант из всех, что держал в руке. Окружающая его тишина начинала немного давить на нервы, особенно когда напротив него сидел столь непоколебимый и безэмоциональный противник. Смерть, как и положено было её статусу, не испытывала даже капли напряжения, поглядывая на карты в своих руках с некоторой отрешенностью и скукой, будто бы уже знала все ходы своего оппонента наперед и не видела в нем никакой угрозы.

— Надеюсь ты понимаешь, что невозможно выкладывать сплошь безопасные карты? Если ты используешь их все в самом начале, то потом останешься лишь с наиболее активными и непредсказуемыми сознаниями, несколько встреч подряд с которыми центральный герой может и не пережить, — пространно произнесла она, сверкнув одной из постоянно угасающих и вспыхивающих звезд, заменявших ей глаза.

Эшер нахмурился лишь ещё сильнее, испепеляя карты взглядом. Он не слишком хорошо понимал, что каждая из них значит, и не мог попросить никакого объяснения. Ведь если он обратиться к Смерти за подсказкой, то признает свою беспомощность и некомпетентность, чего он не мог допустить. Только не после того, как сам заявил, что знает достаточно, чтобы вести эту игру. И тем не менее, у него в горле застрял неприятный ком, а пальцы то и дело вздрагивали, будто бы намереваясь сжаться в кулак. Его переполняла фрустрация и злость, но он не мог позволить им выплеснуться наружу, вынужденный сохранять спокойное и холодное выражение лица.

— Да, я знаю, — сухо ответил он, пользуясь отшлифованным за долгие годы голосом уверенного в себе командира, коим в данный момент он не являлся. — Но и начинать с самых агрессивных карт мне показалось неуместным. Ведь следующий ход твой и ты можешь сильно усугубить ситуацию.

— Разумеется, — произнесла Смерть снисходительно-сладковатым тоном, прежде чем выложить на стол очередную карту.

Эшер несколько секунд вглядывался в изображение, но фигура на нем была ему совершенно незнакома, впрочем она не казалась ему устрашающей или злой. Даже наоборот, смотревший на него с карты мужчина выглядел ухоженным и в некоторой степени интеллигентным. И только его широкая улыбка, не достигавшая глаз, заставила сердце неприятно ёкнуть.

Глава 4 — Повешенный

В космопорте кипела жизнь, и с разных сторон то и дело доносился шум двигателей. Корабли приземлялись на выделенные им платформы, или же наоборот отрывались от земли и устремлялись ввысь, оставляя позади себя полупрозрачные клубы дыма. Лисс бросила быстрый взгляд на свою спутницу, которая напряженно оглядывалась, словно ожидая, что каждый из посетителей космопорта непременно представляет для неё угрозу. Таш старалась держаться поближе к новой знакомой, вздрагивая от каждого резкого звука, из-за чего на поверхности её тела то и дело появлялись небольшие волны и круги. Взгляд её перебегал с места на место, вглядываясь в каждый корабль и каждое встречное лицо, то ли подозревая их в чем-то, то ли лелея надежду, что где-то поблизости покажется некто знакомый и привычный.

— Вот. Это его корабль! — внезапно воскликнула Таш, указывая худеньким пальцем на одну из припаркованных неподалеку махин, огороженных защитным барьером.

Сам по себе корабль больше походил на затонувшее судно, которое уже давно облепили кораллы и мелкие ракушки. Однако при ближайшем рассмотрении можно было заметить, что все эти наросты на самом деле были частью самого корабля, поддерживая его в рабочем состоянии. Лисс лишь многозначительно наклонила голову набок, рассматривая причудливый транспорт. Ей доводилось видеть много разных необычных конструкций, но Вселенной все равно всегда было чем её удивить.

— Вы абсолютно уверены? — на всякий случай уточнила странница, на что получила утвердительный кивок.

— Да. Знаю, он выглядит немного странно, особенно по сравнению со всеми этими навороченными технологичными кораблями, но… Мой приятель посчитал, что будет хорошей идеей привнести в конструкцию что-то, что отражало бы мою сущность. Так он хотел подчеркнуть, что мы всегда путешествуем вместе как команда.

— Довольно мило с его стороны.

— Вот только я не вижу нигде его самого, — произнесла Таш, нервно поджав губы, в то время как её пальцы сцепились в крепкий замок, будто она не знала, что делать с собственными руками.

Лисс нахмурилась, осматривая посадочную площадку. Поблизости и впрямь никого не было, кроме одного из работников, который следил за кораблем, чтобы никому не пришло в голову угнать его в отсутствие хозяина. Смотритель, судя по всему также занимавшийся починкой, погрузкой и любыми мелкими работами, связанными с кораблями, сидел неподалеку от судна, за невысокой металлической стойкой. Его темные волосы, перетекавшие в некое подобие бакенбард, прилипали к потному лбу, испещренному черными и красными точками, больше напоминавшими тлеющие угли. Черные глаза, в которых невозможно было различить где заканчивается белок и начинается радужка, неспешно изучали яркие иллюстрации, тогда как массивные сероватые руки, пропитавшиеся всеми возможными маслами и смазками, какие только знает индустрия кораблестроения, скучающе постукивали по поверхности стойки.

Лисс сделала несколько шагов вперёд, осторожно прочистив горло, стараясь привлечь внимание мужчины.

— Извините, — строго произнесла она, в то время как Таш, стоявшая чуть позади не могла оторвать тоскующего взгляда от корабля.

Смотритель повернул голову и посмотрел на Лисс, не произнося ни слова, а брови его многозначительно опустились к основанию носа.

— Мы ищем владельца этого судна, — спокойно выдохнула Лисс, сложив руки на груди и мотнув головой в сторону припаркованного транспорта. — Моя спутница говорит, что они путешествуют вместе и сегодня должны были встретиться в баре неподалеку отсюда, но он так и не объявился. Как давно здесь стоит его корабль?

— Ну, так с самого утра и стоит, — прохрипел мужчина, почесывая подбородок мясистыми пальцами. — Парень, который им управляет, заплатил за парковку на несколько дней вперед, но вот куда он после этого делся уже не мое дело.

— И все же, может быть здесь происходило что-то странное? Может, он говорил с кем-то или… — начала было Лисс, но смотритель быстро прервал её, стукнув кулаком по столу.

— Слушай, я не слежу, кто тут и куда ходит. Я механик и смотритель, а не нянька. Если хочешь узнать, куда этот парнишка подевался, то иди и докучай Перте, а не мне. Он последний с ним говорил, так что может и видел чего.

— Хорошо. Это уже что-то, — странница опустила руки на пояс, — Где я могу его найти?

— Дак, известно где. Перта — владелец гостиницы «Тихое место», что на соседней улице. Постоянно тут ошивается и подыскивает себе новых клиентов, — смотритель насмешливо фыркнул, будто бы сама мысль о нем вызывала у него приступ призрения. — Тот ещё пижон. Одевается так, словно не комнатушки для ночлега предоставляет, а элитные хоромы. Будь моя воля, я бы уже давно выпер его отсюда, но он регулярно отчисляет заведующему космопортом кругленькую сумму за то, что тот позволяет Перте докучать приезжим своими предложениями и разговорами.

— Кажется вы с ним не очень хорошо ладите, — отметила Лисс.

— Я ему просто не верю, ясно? У него язык, конечно, хорошо подвешен. Может и мертвого уболтать так, что тот бы переписал на него свою душу. Но вот только я-то его насквозь вижу. Да и потом, подозрительно это. За комнаты свои он берет не шибко много, но откуда тогда у него столько денег? Другой бы уже давно на мели оказался, если бы все свои доходы спускал на модные пиджачки.

Странница молча кивнула и повернулась к Таш, которая хоть и не смотрела в её сторону, но внимательно слушала весь разговор. Её губы чуть подрагивали, а тело стало бледнее обычного, приобретя более мрачный синеватый оттенок. Вкрапления мерцающих точек практически полностью потухли, лишь изредка мигая тусклым блеклым светом.

— Не хорошо это всё, — всхлипнула она, покачав головой.

— Я бы не делала поспешных выводов, — попыталась успокоить ей Лисс, осторожно положив ей руку на плечо. — Возможно, ваш друг все ещё в той гостинице. Может быть, он просто проспал назначенное время. В любом случае мы не узнаем этого, пока сами туда не наведаемся.

Таш сделала глубокий вдох, стараясь прийти в себя. Она бросила ещё один долгий взгляд в сторону корабля, прежде чем полностью повернуться к Лисс.

— Он не из тех, кто мог бы просто проспать нашу встречу. Но вы правы. Если владелец гостиницы и впрямь говорил с ним, то он может что-то знать.

— Можем отправиться туда прямо сейчас, если хотите. Кораблю ничего не угрожает, за ним присматривают, так что мы можем сосредоточиться на том, чтобы продолжить поиски вашего друга.

Таш кивнула и последовала за Лисс к выходу из космопорта. Сама же путешественница, несмотря на сказанные ею подбадривающие слова, испытывала странное чувство тревоги. Её интуиция продолжала о чем-то предупреждать её, всеми силами стараясь уберечь Лисс от некой невидимой угрозы. В конце концов, было что-то странное во внезапном исчезновении безобидного барда, как и в словах смотрителя, нелестно отзывавшегося о хозяине ближайшей гостиницы. Впрочем, Лисс старалась гнать от себя эти мысли, предпочитая опираться на факты, нежели поддаваться эмоциям, по крайней мере в такие моменты как этот, когда от бдительности и рациональности зависело абсолютно всё. Может, Таш по незнанию и подозревала каждого встречного, испуганная быстрым ритмом городской жизни и непривычным для неё одиночеством, но Лисс уже давно привыкла подстраиваться под ситуацию. Даже если она сама не до конца понимала, во что ввязалась.

Покинув космопорт и пройдя вниз по улице, освещенной по большей части неоновым светом от фонарей, вывесок и проносившегося мимо транспорта, девушки остановились у небольшого двухэтажного здания, скрытого от основной дороги в небольшом переулке. Гостиница отличалась от остальных сооружений, как минимум, своим стилем. Она умудрялась успешно сочетать в себе современность и старину, одновременно создавая впечатление подходящего места для космических странников и некоего подобия хижины с деревянными элементами и резной вывеской. Пространство перед входом было засажено идеально подстриженными кустами и даже могло похвастаться собственным небольшим фонтанчиком, который аккуратно оплетала лоза. Здесь, в переулке, шум от дороги было почти не слышно, да и прохожие встречались крайне редко. Впрочем, куда удивительнее было то, что мелких городских птиц или насекомых тоже нигде не наблюдалось, словно они намеренно избегали это место.

— Не думала, что кто-то ещё строит нечто подобное на планетах-мегаполисах, — протянула Таш, одновременно стараясь охватить все строение взглядом и ни к чему не прикасаться.

— Это и впрямь не самое популярное решение, но если земля здесь принадлежит владельцу гостиницы, то он мог построить все что угодно, по своему вкусу. Вполне возможно, ему просто нравится более утонченный стиль, если судить по тому, что сказал смотритель в космопорте.

— Тогда неудивительно, что он смог быстро завязать беседу с моим приятелем. Подобным людям часто нравится бардовская музыка и вещи «с историей». Может быть, мне удастся найти с ним общий язык.

Лисс одобрительно улыбнулась, сопровождая Таш ко входной двери. Открывшийся перед ними зал и впрямь напоминал подобие таверны, а воздух переполняли ароматы дерева, кожи и мха. На мгновение страннице показалось, что среди приятных отдушек притаился ещё один запах, куда менее чарующий, отдающий нотками желчи, но он растворился прежде, чем Лисс успела определить его источник.

Напротив входа, за высоким столом, объединявшим в себе бар и стойку регистрации, стоял молодой мужчина, сосредоточенно изучавший собственные ногти и периодически проходившийся по ним пилочкой. Абсолютно всё в его образе, от выглаженной шелковистой жилетки, до накрахмаленных рукавов, говорило о том, что он не просто следит за собой, но считает это одной из своих основных обязанностей. Его длинные волнистые волосы винного цвета ниспадали ниже плеч подобно вишневому водопаду, переливающемуся в приглушенном теплом свете. При всем желании, никому не удалось бы найти у него секущихся кончиков, пятнышка на одежде или прыщика на лице.

Единственная вещь, несколько выбивавшаяся из общего образа элегантности, представляла собой полупрозрачную маску, висевшую на его шее и соединенную тонкой пластиковой трубкой с неким устройством, расположившимся прямо под потолком. Прибор походил на несколько баллонов, оснащенных датчиками и вентилями, испускавшими некий газ вниз. Массивная технология явно весила немало, и потому была закреплена на металлические рельсы, как перевернутая вагонетка, которую владелец гостиницы, а это был именно он, мог свободно тащить за собой без помощи рук.

Завидев посетителей, Перта отложил пилочку в сторону и расправил плечи, расплываясь в идеальной приветственной улыбке, отрепетированности которой, вероятно, могли бы позавидовать все работники сферы услуг.

— Ах! Добро пожаловать в «Тихое место», самую спокойную и уютную гостиницу в этой звездной системе. Чем я могу вам помочь? — промурлыкал мужчина, сложив руки на стойку. — Если вы ищите место для ночлега, то у нас как раз осталось несколько свободных комнат по самым выгодным ценам. Уверяю, вы не найдете другой гостиницы, в которой соотношение цены и качества было бы таким же, как здесь.

Таш вежливо покачала головой, подходя ближе:

— Нет, извините. Мы ищем одного молодого парня из числа странствующих бардов, и в космопорте нам сказали, что он говорил с вами сегодня утром, когда только прибыл. Скорее всего, он был одет в изумрудную кофту и имел небольшую сумку на поясе, где хранит свой музыкальный инструмент.

Перта сделал задумчивое лицо, чуть закатив глаза и опершись головой на раскрытую ладонь. Каждая мышца его лица двигалась неестественно плавно, из-за чего Лисс почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. Хотя сам мужчина не выглядел отталкивающим, и даже наоборот, делал все для того, чтобы с первого взгляда расположить к себе, но в его словах и мимике чувствовалась нотка искусственности, что лишь подливало масла в огонь её обострившейся интуиции.

— Да, что ж. Я имел честь говорить с ним сегодня, около десяти часов утра. Предложил ему заселиться в один из свободных номеров и отдохнуть поле долгого полета на корабле. У меня даже осталась запись в гостевой книге о полученной от него оплате на несколько суток за 201-ую комнату. Однако, я не знаю, куда он направился после того, как вышел отсюда.

— То есть он заплатил за номер, перенёс сюда часть своих вещей, а потом просто ушел? — уточнила Лисс, сдвинув брови.

— Ну да. Большинство моих гостей так и поступает. Они оплачивают комнату, а потом уходят по своим делам и возвращаются только для того, чтобы поспать, прежде чем снова продолжить свой путь. У меня здесь практически не бывает постоянных гостей. В основном путешественники, которым нужно где-то остановиться, пока они в городе. Конечно, они могли бы спать и на своих кораблях, но, думаю, вы понимаете, что всем иногда хочется отдохнуть в более комфортных условиях, чем каюта корабля.

— А можно нам взглянуть на его номер? — спросила Таш, тихим, практически умоляющим тоном. — Под вашим контролем, разумеется. Мы не собираемся забирать его вещи. Но возможно, что-то из того, что он здесь оставил подскажет нам, куда он ушел. Видите ли я его подруга и…

— Боюсь это исключено, — пожал плечами Перта, выдохнув так, словно испытывал искреннее сочувствие ко всему происходящему, но ничем не мог помочь. — Мой долг, как владельца гостиницы, защищать своих постояльцев и их личную информацию. Если вы думаете, что с вашим другом что-то случилось, советую обратиться в службу безопасности. Когда вы вернетесь сюда вместе с ними, я с радостью покажу вам номер и отвечу на все вопросы. Однако, я не могу рисковать и открывать чужие номера всем, кто об этом просит без каких-либо реальных доказательств.

Таш, не готовая смириться с этой ситуацией, начала было спорить, с трудом выговаривая слова дрожащими от тревоги и досады губами, но Лисс прервала её, изобразив максимально невинное и спокойное выражение лица на которое она была только способна:

— Прошу прощения, а не подскажите где у вас здесь уборная?

Перта лишь кивнул в сторону соседнего коридора, не отрывая взгляд от болтавшей без умолку девушки, старавшейся убедить его выдать хоть какую-то информацию о нахождении её таинственно исчезнувшего друга. Таш, явно накрутившая себя за все время хождения между космопортом и гостиницей, теперь просто пребывала в истерике, не осознавая даже, что Лисс отошла в сторону, удаляясь в указанном владельцем гостиницы направлении. Отойдя на достаточное расстояние, странница выдохнула и бросила быстрый взгляд через плечо. Ей было искренне жаль Таш, но прямо сейчас её нежелание умолкать было Лисс даже на руку. Пока Перта был занят выслушиванием незваной гостьи, путешественница могла осмотреться и добраться до той самой комнаты, где остановился пропавший.

Свернув за угол, и поднявшись вверх по лестнице, Лисс принялась изучать номерки на дверях, пока наконец не нашла нужный. Узорчатый ковер приглушенно шелестел под подошвами ботинок, а в коридоре повисла подозрительная тишина, словно вокруг не было ни души. Изредка из холла доносились отголоски разговора между Таш и Перта, который упорно не поддавался и не отступал, при этом всеми силами разыгрывая сочувствие. Лисс быстро посмотрела по сторонам, чтобы убедиться, что вокруг больше никого не было. Стены из лакированных досок, украшенные картинами и гобеленами, создавали ощущение, что она попала в далекое прошлое, когда люди ещё не имели ни малейшего понятия о космических путешествиях, предпочитая заполнять небо выдуманными фигурами героев и монстров.

Лисс наклонилась к двери и практически мгновенно отшатнулась на шаг в сторону, когда из замочной скважины ей в нос ударил густой и едкий запах желчи. Этот странный и крайне неприятный аромат, лишь поверхностно замаскированный всевозможными запахами леса, дождя и легкой сырости, в непосредственной близости было попросту невозможно скрыть. Странница прикрыла рот рукой и отвернулась, делая несколько вдохов более приемлемого воздуха, прежде чем снова приблизиться к двери, но на этот раз уже задержав дыхание. Она то и дело бросала в сторону полные подозрения взгляды, борясь с иррациональным ощущением, что кто-то внимательно следит за каждым её движением, хотя она и осталась на этаже совсем одна. Тем не менее, по спине все равно пробегали мурашки, а затылок как дрелью буравило странное чувство, исходящее словно ото всех стен и углов одновременно.

Достав из кармана пару простеньких отмычек, Лисс попыталась взломать замок, осторожно поворачивая их и терпеливо дожидаясь нужного результата, прислушиваясь к каждому малейшему щелчку. Ей приходилось ранее вскрывать старые замки, которыми на планетах далеких от технологического прогресса по-прежнему закрывались забытые кем-то ящики или двери разрушенных временем зданий. Вот только нарушать закон Лисс ещё так нагло не приходилось, но что-то подсказывало ей, что она отнюдь не самый страшный преступник в пределах этого дома. Интуиция продолжала нагнетать тревогу, подкидывая самые разные идеи и образы, но странница не намеревалась отступать.

Отмычки застряли в замке, отказываясь двигаться с мертвой точки, а затем и вовсе начали затягиваться внутрь двери, будто бы что-то тянуло их с другой стороны. Лисс отдернула руку, наблюдая, как её инструмент исчез без следа, но прежде чем она успела отшатнуться от двери, вокруг её запястья что-то обернулось. Ручка двери, которая лишь секунду назад представляла собой непримечательный, хоть и до блеска начищенный кусок металла, теперь походила на вытянутый язык, обхвативший путешественницу с поразительной силой. Лисс попыталась вырваться, уже приготовившись кричать и звать Таш на помощь, но причудливое создание одним рывком дернуло её на себя, впечатав в дверь. Впрочем и здесь, привычного удара лбом об дерево не последовало. Вместо этого Лисс прошла дверь насквозь, ощутив на себе прикосновение чего-то теплого и влажного, словно её только что проглотили живьем.

Глаза начали слезиться, а дыхание перехватило от зловония. Подошвы ботинок прилипли к полу, завязнув в тягучей и склизкой жиже, источавшей слабое холодное свечение. Привычных стен и паркета более не было видно, а звуки не покидали замкнутого пространства. Вместо комнаты перед Лисс предстало пространство больше походившее на часть чьего-то желудка, и судя по ошметкам изумрудной ткани и оплавившейся окарине, валявшейся в дальнем углу, странница уже знала, кого Перта здесь так старательно переваривал. Вот только теперь куда важнее для нее было — не оказаться следующей в очереди.

Глава 5

Стены неприятно пульсировали, издавая хлюпающие и урчащие звуки. Подошвы ботинок начали истончаться, медленно но верно растворяемые липкими тускло светящимися соками, сочившимся из пола. Лисс, всё ещё упорно старавшаяся не вдыхать окружавшие её зловонные пары, с трудом удерживала баланс, чтобы не дать жиже добраться до других частей её тела. Может быть толстая походная обувь и представляла для этого организма некоторые проблемы, но вот человеческая кожа вряд ли смогла бы сопротивляться растворению столь же долго. Смахивая слезы с глаз, Лисс опустила голову, торопливо распахивая свою сумку и заглядывая внутрь. Внутри было не так уж много всего, что на самом деле было совершенно не удивительно, ведь странница совсем не планировала оказываться в подобной ситуации. Уходя с корабля она забросила в сумку лишь то, что могло потенциально пригодиться ей посреди бесконечного города: деньги, отмычки, бутылку с водой и небольшой перекус, а также простенькую зажигалку. Последнее не то чтобы часто ей пригождалось, и в черте мегаполиса использовалось преимущественно лишь тогда, когда кто-то просил прикурить.

Лисс задумалась, хаотично переводя взгляд с содержимого своей сумки на подвижные красноватые стены. Вероятно, у неё было не так много времени, прежде чем желудок начал бы активно заполняться соками с целью как можно быстрее избавиться от ненужного свидетеля. Придумывать гениальный план побега в таких условиях было сложно и приходилось рассчитывать на спонтанные и непроверенные идеи, ни одна из которых не имела под собой логичного обоснования. Странница вытащила из сумки зажигалку и несколько раз щелкнула металлическим колесиком, пока мелкие искры наконец не превратились в тонкий язычок желтого пламени. Пространство заполнилось слабым подрагивающим светом, образовывающим мрачные вытянутые тени, танцующие на и без того неспокойных поверхностях.

Лисс подняла зажигалку над головой, стараясь вытянуть руку настолько высоко, насколько позволял её рост. Огонь коснулся влажного потолка, сперва лишь легонько задев его, прежде чем обжечь с достаточной силой, оставив после себя болезненное бардовое пятно. По комнате пронеслась волна сильных вибраций, словно бы под зданием началось землетрясение. Липкая жижа всколыхнулась небольшими волнами, отчаянно пытаясь наброситься на путешественницу, но не достигая даже её икр. Лисс продолжала балансировать на трясущемся полу, удерживая зажигалку над головой, в попытках как можно сильнее навредить гигантскому созданию, опрометчиво решившему её проглотить.

Внезапно со всех сторон раздался оглушительный рык, отражавший искреннее негодование раздраженного монстра. Пол из упругой мягкой поверхности превратился в рыхлое подобие зыбучего песка, плотно обхватившего Лисс за ноги. Одним резким движением он утянул её вниз, выплевывая в совершенно другой комнате, отчасти напоминавшей кабинет. Стены здесь все ещё представляли собой розоватые пульсирующие мышцы, но пространство между ними не пустовало, заполненное такими же склизкими и влажными формами, словно неопределившимися являются ли они органами или предметами мебели. Письменный стол, стоявший чуть впереди, состоял из натянутых мышц, часть из которых приняли форму и цвет древесины, стараясь сформировать на его стенках резные узоры. Стоявший позади стола Перта, прижимал к своему лицу маску, впитывая пропускаемые через неё пары большими глотками. Ноги его больше не касались пола, из-за чего складывалось впечатление, что он висел на тонкой пластиковой трубке, крепко обернутой вокруг его шеи. Впрочем, когда Лисс присмотрелась, то поняла, что отдельная часть трубки позади него раздваивается, сливаясь с его позвоночником, или же и вовсе произрастая из него.

— Полагаю, это в первую очередь моя ошибка, — произнес мужчина, опуская маску и распахнув полные холодной расчетливости глаза. — Стоило догадаться, что переварить жертву, находящуюся в сознании окажется не так уж и просто. Особенно, когда большая часть моих жидкостей уже занята другими… постояльцами.

Лисс попыталась подняться, но обнаружила, что застряла в не менее мерзком кресле, ручки которого оплелись вокруг её локтей. Зажигалки, которую она всего мгновенье назад сжимала в кулаке, теперь не было нигде поблизости. Скорее всего она обронила её, когда пол жилой комнаты разошелся у неё под ногами, но теперь думать об этом уже было поздно.

— Ты здесь довольно неплохо устроился, — резко ответила странница, стиснув зубы, — по крайней мере, по меркам мимика.

Перта самодовольно усмехнулся, разведя в стороны руками, словно демонстрируя гостье всё своё уродливое величие:

— Не так уж и часто мне встречаются люди хоть сколько-то осведомленные о моем роде. Я, право, польщен. В конце концов, пробраться в столь населённый город было и впрямь непросто. Но оно того стоит. Столько одиноких глупцов, уверенных, что за свои скромные гроши они могут позволить себе роскошные апартаменты. А если в какой-то момент подобный путник просто исчезнет со всех радаров, никто и не подумает его искать.

— Стало быть, ты охотишься только на путешественников? И никто не находит это подозрительным?

— Я не убиваю всех своих постояльцев, нет, нет, нет. Это было бы глупо. Часть из них приходит и уходит даже не подозревая, что я представляю из себя на самом деле. Они разносят слухи о моем существовании, рассказывают другим авантюристам о неком чудесном месте для отдыха. Мало ведь просто обосноваться здесь и вылавливать ничего не смыслящих жертв, нужно уметь также оставаться незамеченным и поддерживать определенную репутацию. Я — довольно уважаемая и приличная гостиница, да и моя приманка тоже образцовый член общества, — Перта похлопал рукой по своей жилетке с видом человека, который вполне мог бы и орденом сам себя наградить, если бы ему дали такую возможность.

Лисс закатила глаза, в очередной раз дернувшись, предпринимая тщетную попытку выбраться из сковавшего её кресла. Однако, как бы она не брыкалась, хватка Перта не ослабевала, а в какой-то момент и вовсе усилилась, намекая, что он может легко лишить её рук вовсе, если она продолжит так активно сопротивляться.

— И что только тебе спокойно не сидится, — драматично фыркнул мужчина и театрально приложил руку ко лбу, будто бы всё происходящее вызывало у него нестерпимую мигрень. — Не полезь ты во все это, и не было бы у нас с тобой никаких проблем. Но тебе просто необходимо было цепляться за эту наивную девчонку и помогать ей в поисках её твердолобого дружка. При всем моем уважении…

— Уважении? — щелкнула языком Лисс, бросая на Перта ядовитый взгляд.

— Ох, брось. Я уважаю все низшие формы жизни. Примерно также, как ты уважаешь красиво оформленный стейк. У него может быть тоже были свои планы на жизнь, но ты ведь не спрашиваешь его об этом. Вот и я предпочитаю не вдаваться в лишние подробности жизни моих постояльцев. По крайней мере до тех пор, пока они не пытаются укусить меня в ответ или сбежать, прежде чем я вдоволь насытился их компанией.

— И надо полагать меня ожидает та же участь? Просто растворишь меня и сделаешь вид, что ничего этого не было?

Перта звонко рассмеялся, прежде чем вновь поднести маску ко рту и сделать глубокий вдох. Пару секунд он выдерживал столь необходимую ему паузу, вдыхая смесь самостоятельно отфильтрованных газов, а затем бросил в сторону Лисс оценивающий взгляд, покачав головой.

— Боюсь, ты не стоишь моего времени и стольких усилий, — наконец заключил он, сложив руки на груди. — Конечно, я мог бы просто усыпить тебя до тех пор пока у меня не освободятся ресурсы для твоей переработки. Или переломать тебе все кости и бросить обратно в ту же комнату на более медленное растворение. Но твои параметры меня прямо скажем… не устраивают. Удивительно, как тебя только ветром не сносит. Твой мозг, пожалуй, единственное на что я бы обратить внимание. Однако, ради него одного я не стану так заморачиваться. На одну только фильтрацию токсинов из твоей крови уйдёт несколько дней, ведь глаза у тебя едва ли фиолетовые просто так. Для человека это совсем несвойственный цвет.

Кресло вокруг Лисс ослабло, позволяя её всё же подняться на ноги. Одежда её теперь источала крайне неприятные запахи, а пятна от окружавшей странницу влаги основательно въелись в ткань. Короткие темные волосы на её голове теперь выглядели так, будто бы кто-то окунул их в флюоресцентное желе, да и вся её бледная кожа блестела от тонкого слоя слизи.

— Остановимся вот на чем, — продолжил Перта, строго нахмурив брови. — Я позволю тебе уйти и забрать с собой эту водянистую девицу, которую ты столь опрометчиво сопровождала всё это время. Она не представляет для меня интереса. Но мне бы хотелось, чтобы она впредь не совала свой мокренький нос туда, куда не следует.

— Глупо с твоей стороны полагать, что она так просто забудет о своём друге, особенно теперь.

— Пусть предаётся воспоминаниям о нём где-нибудь в другом месте, — покачал головой мужчина, протягивая Лисс связку металлических ключей с различными брелоками. — Надо полагать, это ключи от его корабля. Пусть забирает их и отправляется куда подальше от этого места. А если откажется… Убеди её.

— А если она вернется? — неуверенно спросила Лисс, взяв связку в руки.

— Думаю ты и так уже знаешь, что произойдёт, — вальяжно пожал плечами Перта. — Не уверен, понимает ли она до конца, как здесь все устроено, но… Даже если ей вздумается напасть на мою приманку где-нибудь вдали от гостиницы, это ни на что не повлияет. В крайнем случае, я потрачу недельку-другую и сформирую себе новую приманку из того материала, что у меня есть.

— Говоришь так, будто бы это уже происходило раньше.

— О, поверь. В жизни мимиков чего только не происходит. Приходится сильно изворачиваться, чтобы просто-напросто выжить. С опытом, конечно, становится проще, но я не отрицаю, что в юности несколько моих приманок умерли от голода, прежде чем я довел всё до идеала, — мужчина постучал пальцами по полупрозрачной маске, отклонив голову в сторону, чтобы показать тонкую трубку по которой стекал газ.

Лисс немного поморщилась, всё ещё не вполне смирившаяся с неприятным окружением и подвешенным собеседником. Она осторожно промокнула глаза обратной стороной ладони и выдохнула, стиснув губы.

— Ладно. Я уведу Таш отсюда, и постараюсь убедить её больше не возвращаться, — согласилась странница, осознавая, что другого выбора по большому счету у неё не было. Она не привыкла отступать, но понимала, что если откажется, то Перта просто вернётся к прежнему плану и убьёт её, не испытывая по этому поводу больших угрызений совести.

— Вот и договорились, — ответил он, расплывшись в обманчивой дружелюбной улыбке. — Я не часто такое говорю, но всё же советую тебе тоже здесь не останавливаться. Мы не предоставляем скидок для постоянные клиентов, особенно тех, кто знаком с… внутренней кухней.

В стене неподалеку образовалась дверь, которая незамедлительно распахнулась, открывая вид на уже привычный холл, уставленный резной деревянной мебелью. Лисс прищурилась, выходя из темного офиса в гораздо более освещенную комнату, прикрывая глаза рукой. Она ожидала, что на этом всё закончится, однако Перта проследовал за ней, опустившись обеими ногами на пол, скорее по привычке, чем из соображений собственного удобства. Механизм у него над головой, который, вероятно, как и все вокруг на самом деле был замаскированным органом, следовал за ним по пятам, перекатываясь по протянутым под потолком рельсам.

Лисс встряхнула руками, попытавшись скинуть с себя немного той слизи, что после всего произошедшего покрывала все её тело, вплоть до спутавшихся волос. Остановившийся неподалеку Перта лишь показательно вздохнул и протянул гостье полотенце, подхваченное с соседней стойки.

— Оно ведь тоже… — хотела было возмутиться Лисс, но мужчина отрицательно покачал головой.

— И вовсе нет. Самое обычное махровое полотенце. Закупил несколько стопок на рынке, после того как увидел, что с ними делают мои постояльцы. Возможность наблюдать за людьми круглые стуки невольно отбивает всякое желание притворяться мебелью, и уж тем более предметами личной гигиены.

— Даже спрашивать не буду, — отозвалась Лисс, взяв полотенце и пройдясь им по волосам. — Но с чего вдруг такая доброжелательность к моей персоне?

— Доброжелательность? — Перта лишь усмехнулся, бросив в сторону странницы неоднозначный взгляд. — Не думаю. Мне просто не хотелось бы, чтобы ты разбрасывалась слизью по всему холлу. Может быть тебе кажется, что мне легко дается уборка и поддержание порядка, но это не совсем так.

Лисс выдохнула, в очередной раз слабо закатив глаза. Она уже перестала чему-либо удивляться, особенно, если это было связанно с самим Перта и его странной манерой быть одновременно угрожающим и гостеприимным. Первое, вероятно, было дано ему от природы, а второе стало неотъемлемой привычкой, выработанной за долгие годы подобного существования. Тем не менее, не смотря на все причуды и значительную небезопасность нахождения внутри гостиницы, Лисс не могла побороть своего любопытства. Её всегда интересовали необычные и уникальные обитатели Вселенной, даже если некоторые из них в ответ намеревались проявить к ней интерес совершено другого рода, предпочитая видеть в ней угрозу или еду.

— Мимиков должно быть осталось не так много, — задумчиво протянула она, вскинув одну бровь в вопросительной манере.

Перта облокотился на стойку регистрации и многозначительно ухмыльнулся, поправляя отдельные вишневые локоны, чтобы те выглядели наилучшим образом даже когда вокруг не находилось никого, кто мог бы оценить их по достоинству:

— То что ты так говоришь, скорее характеризует тебя как невнимательного путешественника. Подобных мне по всему бесконечному космосу более чем достаточно, но большинство из них куда менее заметны и подвижны. Они предпочитают не соваться в самую гущу, избегают больших скоплений разумных существ, поскольку не умеют достаточно изящно мимикрировать в толпе. Да и потом… У нас медленный метаболизм. Мы предпочитаем экономить энергию и не расходуем её на непримечательных жертв, которые не принесут нам должного насыщения.

— Если остальные мимики живут как можно дальше от шумных и людных пространств, то почему ты решил основаться именно здесь?

— Становится тесно, — спокойно произнес Перта. — Когда мы кучкуемся в одном месте, это понижает шансы найти достаточное количество добычи. Там, откуда я родом, становилось всё труднее конкурировать одной только грубой силой. И тогда я решил обойти остальных умом. Сформировал приманку и убедил случайного путника, что заплачу ему приличную сумму, если он поможет мне перевезти один габаритный груз на другую планету. Бедняга ничего не подозревал. Он бы, может, и прожил дольше, если бы не заинтересовался содержимым перевозимых им «ящиков». Но надо полагать, что излишнее любопытство — это неотъемлемая черта таких как ты. Из-за неё вы срываетесь с места и благодаря ей же находите свой преждевременный конец.

Лисс задумчиво кивнула, чувствуя, что спорить с последним утверждением ей не имеет никакого смысла, ведь она полностью ему соответствовала. Если бы не еë любопытство и жажда приключений, то она бы не оказалась в брюхе у массивного мимика, способного растворить ее без особых проблем. Он мог не щадить ее, не отпускать, не предлагать достойного компромисса, и тогда ее путешествия закончились бы в этом самом месте. Странница медленно выдохнула, вытирая руки и промакивая полотенцем одежду. Ее взгляд спешно прошёлся по всему холлу, прежде чем брови ее изогнулись, образуя несколько озадаченных морщин на переносице.

— Ты говорил, что я должна увести Таш отсюда. Но что-то я ее нигде не вижу, — отметила Лисс, кивнув головой в сторону.

Перта лениво указал пальцем на входную дверь:

— Она ждет тебя в саду, — отрешенно произнес он, словно его это совершенно не волновало. — Когда она осталась одна, я выпустил в холл дурманящие пары. У девчонки закружилась голова и я мягко сопроводил ее во двор, предлагая отдохнуть и подышать свежим воздухом на скамейке неподалёку от входа. Не могу утверждать, что газ уже выветрился из ее организма целиком и полностью, но это и к лучшему.

— Каким же образом это к лучшему?

— Газ обладает успокаивающим эффектом. В больших количествах он позволяет усыпить постояльцев, чтобы они не смогли сопротивляться процессу переваривания. А в меньших дозах просто затуманивает сознание, делая жертву более умиротворенной. Так что ты без труда проводишь спутницу обратно в космопорт или любое другое место.

В очередной раз кивнув, Лисс двинулась к двери, остановившись лишь для того, чтобы в последний раз взглянуть на окружавшее ее пространство. В воздухе как и раньше витал аромат леса и приятной влаги, какая бывает после дождя. Нотки желчи отступали на второй план, впрочем, может быть странница просто перестала обращать на них внимание, поскольку ее собственная одежда пахла теперь не намного лучше.

— А полотенце…? — обернулась Лисс, стягивая махровую ткань с плеч, с намерением протянуть ее обратно Перте. Мужчина же лишь отмахнулся, расплывшись в идеальной улыбке, заученной за годы работы.

— Оставь себе. Те, кто удостаивается чести уйти отсюда, все равно постоянно забирают их с собой, как сувенир. Будто бы это последние полотенца в мире…

Странница поджала губы, сдерживая невольную улыбку от его слов. Развернувшись обратно к двери она сделала шаг за порог, ощущая как лицо обдает приятным, хоть и немного пыльным городским ветерком. От освежающий ночной прохлады по телу побежали мурашки, а дыхание невольно замерло.

— Приятного странствия. Буду рад не видеть вас снова, — раздалось позади, прежде чем дверь захлопнулась, окатив переулок громким хлопком.

Лисс вздрогнула, инстинктивно отходя в сторону. Пару секунд она крутила головой, глядя то на раскинувшийся перед ней двор, то на закрытую дверь «гостиницы». Грудь неприятно кольнуло от мысли, что ей теперь предстояло сделать. Она должна была найти Таш и передать ей далеко не самые приятные новости. Её друг никогда не найдется. И даже самая большая доза дурманящего газа этого не исправит.

Глава 6

Таш сидела почти неподвижно, вглядываясь в мелкие брызги воды, разлетавшиеся в стороны от аккуратного каменного фонтанчика, притаившегося среди кустов. Голова её была чуть наклонена в сторону, а веки подрагивали, так и норовя сомкнуться и отправить девушку в царство снов. По тонкому слою полупрозрачной голубоватой кожи то и дело проносились мерцающие точки, образующие на теле причудливые узоры, которые не задерживались на одном месте более нескольких секунд. Несколько прядей её волос волнами спадали к плечам, создавая вокруг лица блестящий ореол.

Лисс сделала несколько неуверенных шагов в её сторону, мысленно репетируя то, что предстояло произнести. Вот только нужные слова постоянно ускользали, будто бы их сдувал заплутавший в саду уличный ветер. Странница медленно втянула носом немного прохладного воздуха, останавливаясь в метре от своей спутницы. Таш повернулась, двигаясь столь медленно, словно каждое движение давалось ей с большим трудом и требовало немалой концентрации. Её затуманенный взгляд обратился к Лисс, выискивая ответы на бледном лице. Странница немного помедлила, опустив глаза на связку ключей, которую она сжимала между тонкими пальцами, прежде чем молча протянуть их Таш.

Бардесса приподняла дрожащую руку, но некоторое время держала её на расстоянии от ключей. Казалось, что она боится обжечься об них, в полной мере осознавая, что они значат, но отказываясь принимать это до конца.

— Я не понимаю…, — наконец прошептала она, снова посмотрев Лисс в глаза, ожидая, что она сможет найти какое-то решение. — Зачем кому-то делать нечто подобное? Он ведь не совершал ничего плохого.

— Боюсь, это не обязательно условие, — покачала головой странница, подхватив Таш за локоть, чтобы помочь ей подняться на ноги. — Вселенная существует по одной лишь ей известным правилам. И даже если бы нам хотелось, чтобы они совпадали с нашими нормами морали… Эта мечта недостижима.

Таш поднесла связку ключей ближе к лицу, вглядываясь в знакомые ей брелоки и проводя кончиками пальцев по их неровным поверхностям.

— И нет никакого способа что-то изменить?

— Не в этом случае. Нет такого решения или приема, который мог бы вернуть вам утраченное. И даже если вы решите отомстить кому-то за жизнь близкого человека, это все равно не вернёт его вам. Вы лишь временно отвлечете себя от реальности, даже не замечая как всё больше погружаетесь в эту боль, делая её смыслом собственной жизни.

— Но я не знаю… Не знаю, что делать теперь, когда его больше нет рядом. У него всегда был какой-то план, знание о том, куда двигаться дальше.

Лисс лишь безрадостно усмехнулась, осторожно отводя Таш всё дальше от гостиницы. У выхода из переулка странница остановилась, бросив последний взгляд через плечо на обманчиво располагающее к себе здание. Как можно было объяснить нечто подобное? Как донести другому, что жизнь его друга стала всего лишь очередным звеном в изощренной пищевой цепи бесконечного космоса? Впрочем, может это было не так уж и важно. Какой бы ни была смерть, она всё равно оставалась окончательной.

— Как путешественник с некоторым стажем, могу лишь сказать вам, что такого знания не существует, — наконец сказала Лисс, повернувшись к своей собеседнице. — Нет никакого четкого плана, который бы всегда работал, как и нет такой дороги, которая всегда вела бы именно туда, куда вам нужно. Мы лишь предполагаем, как именно стоит поступить, куда пойти и что случится после. Но вы никогда не узнаете правы ли вы, пока не двинетесь в путь.

Таш вновь тяжело сглотнула, убирая ключи во внутренний карман своих одежд. На лице её читалась задумчивая отстраненность, вызванная в равной мере и обрушившимися на неё новостями и сонливостью, которую навеял усыпляющий газ. Быть может, сейчас он и притуплял её чувства, но он не мог в полной мере защитить её разум от окружающего мира, упорно настаивающего на том, чтобы с ним считались.

— Мне не хорошо, — произнесла она одними губами, опираясь на Лисс всем своим весом. — Но не так, как прежде. Кажется… Будто бы это чувство никогда не пройдёт.

Лисс понимающе кивнула, обхватив свою спутницу за талию и закину одну её руку себе на плечи, чтобы та ненароком не упала.

— Вероятно, это и впрямь так. Но это не значит, что с ним нельзя научиться жить. И когда время пройдёт, вам будет казаться, что стало легче.

— Только казаться? — подавленно произнесла Таш.

— Правда в том, что это чувство не меняется. Не становится меньше или больше. Но вы продолжаете жить и растете, хоть и не буквально. Сейчас это чувство может казаться огромным, настолько, что занимает собой все ваши мысли. Но в соотношении с вами в будущем оно окажется меньше.

Медленно и осторожно Лисс довела свою собеседницу обратно к космопорту, остановившись у корабля, на который ранее указывала Таш. Смотритель, уютно устроившийся в своем закутке, продолжал бесцельно что-то перелистывать, выпуская в воздух клубы темного дыма. Странница усадила Таш на один из ящиков, удачно расположившихся неподалеку, чтобы та могла перевести дух и прийти в себя.

— Это так странно, — протянула девушка, набирая в грудь побольше воздуха, переведя взгляд с Лисс на небольшой причудливый корабль, который до сих пор производил впечатление судна, затерянного на многие годы на дне какого-то моря, откуда его лишь недавно достали на поверхность со всеми кораллами и шероховатыми наростами. — Ещё вчера он был здесь, а теперь… его нет. И я даже не смогу спросить, как прошел его последний концерт или какую новую идею он хотел обсудить в том баре, с кем хотел встретиться. Меня не было рядом, я не смогла сказать ему ничего дельного напоследок и…

Лисс опустила свою ладонь на её плечо, вырывая Таш из потока тревожных мыслей, проступающих наружу по мере того, как газ в её организме начинал рассеиваться.

— Даже если бы вы были с ним в тот самый момент, это бы, скорее всего, ничего не изменило. Более того, вы, вероятно, погибли бы вместе с ним.

Таш промокнула глаза руками, проведя пальцами по щекам и заправив несколько прядей волос обратно за уши. Её дыхание постепенно превращалось из ровного и сонного в сбитое, но она до последнего пыталась держать себя в руках, слегка запрокинув голову назад, чтобы по лицу не потекли слёзы.

— Я так и не поняла, что произошло. Это, наверное, самое худшее. Я чувствую себя так глупо. Помню лишь, что в какой-то момент вы отошли, а я осталась в холле с этим странным мужчиной. А потом… Голова раскалывается, и все как в тумане, — выдохнула бардесса. — Когда вы протянули мне ключи, то мне стало понятно, что он не вернётся. Да и по вашему виду было видно, что вы узнали или увидели нечто не очень приятное.

— Хотите, чтобы я вам рассказала? — осторожно спросила Лисс, сворачивая полотенце, которое всё это время свисало с её плеч и засовывая его в сумку.

— Нет. Не думаю. Это, ведь, все равно ничего не изменит, верно? Мне станет только хуже, если я буду думать о том, как именно это произошло. Надеюсь лишь, что ему не было больно.

— Полагаю, что он ничего не почувствовал, и даже не знал, что происходит, — согласилась странница, немного поразмыслив над словами своей спутницы.

Таш несколько секунд сидела молча, уставившись куда-то в пространство. Всё её тело периодически вздрагивало от беззвучных рыданий, которые она старалась сдержать. Лисс присела на край ящика, сложив руки в замок, неуверенная стоит ли ей сказать что-то ещё или нет. Ей было неловко, впрочем, как и всегда в подобной ситуации. Подобные события никогда не случались по расписанию, обрушиваясь, как гром среди ясного неба, не позволяя должным образом подготовиться. Хуже, вероятно, было лишь то, что к такому событию никогда не прилагались инструкции. Смерть никогда не поддавалась, не давала подсказок, не нашептывала советов. Те же, кто верил, что смог постичь её тайну, или нашел способ бесстрашно смотреть ей в лицо, зачастую лишь обманывали сами себя, подпитывая собственную надежду на то, что в этом сможет найти утешение.

— Я не знаю, как жить дальше, — практически беззвучно сказала Таш, не уверенная, стоит ли ей дожидаться какого-то вразумительного ответа.

— Дайте себе время собраться с мыслями. Можете остаться на корабле ещё на несколько дней, раз парковка здесь всё равно оплачена. Или же я могу отбуксировать вас на какую-нибудь другую планету, на ваше усмотрение. Если даже у вас нет идей, то я знаю пару мест, где ничего плохого обычно не случается.

— Мне бы не хотелось оставаться здесь. И ещё больше мне бы не хотелось быть одной. Но… Я не хотела бы сильно вас задерживать. В конце концов, это не ваше горе, и мне искренне жаль, что я втянула вас в это.

— Ничего, — отмахнулась Лисс с успокаивающей улыбкой. — Я всё равно рада, что смогла помочь вам во всём разобраться, даже если итог наших поисков оказался неутешительным. И мне действительно не составит труда сопроводить вас к какому-нибудь более спокойному миру, подальше от шумных мегаполисов и сомнительных личностей.

Немного подумав, странница махнула в сторону звездного неба:

— У меня есть знакомая, которая живет на мирной и тихой планете. Там есть уютная деревенька, поля с душистой травой и умеренно теплое солнце. Если хотите, могу отвезти вас туда и попросить её приглядеть за вами и вашим кораблем, пока вы обдумываете дальнейший план действий.

— Звучит даже слишком хорошо, чтобы быть правдой, — вздохнула Таш с небольшой усмешкой. — Она ведь совсем меня не знает, с чего бы ей помогать мне?

— Вы удивитесь, но в космосе всё же встречаются и хорошие люди, хотя порой они тщательно скрываются. Да и потом, она часто помогает разным путешественникам, которые останавливаются в её деревне. Раньше она иногда странствовала вместе со мной, а теперь предпочитает просто слушать истории о приключениях тех, кого не покинул дух авантюризма.

— Не уверена, что я когда-либо встречала путешественников, которые перестали скитаться по Вселенной по своей воле, — задумчиво произнесла Таш, аккуратно вставая на ноги и оттряхивая полы одежд.

— На самом деле, большинство из них рано или поздно где-нибудь да останавливаются, — пожала плечами Лисс, поднимаясь вслед за своей собеседницей. — Но есть и те, кому просто не суждено обрести покой.

***

Эшер облокотился на стол, опершись головой на распахнутую ладонь. Брови его опустились к основанию носа, в то время как веки было плотно закрыты, а губы вытянулись в тонкую линию. Перед его глазами мелькали различные изображения, так, словно прямо в его разум транслировался фильм, который тот никак не мог отключить. Он видел и слышал все, что там происходило, наблюдал за событиями с разных ракурсов и сердце его болезненно сжималось от мысли, что он никак не может повлиять на происходящее напрямую. В паре моментов его дыхание перехватывало и свободная рука сжималась в кулак от охватывающего его нестерпимого желания вскочить со своего места, будто бы он мог просто перенести себя в ту самую точку и самолично во всем разобраться. Но все, что он мог — это просто смотреть. Смотреть и обдумывать следующий ход, выбрасывать по одной карте, пока они наконец не закончатся, а судьба ожидавшая его и Лисс не решится. Его тошнило от мысли, что он был в этом замешан, что должен был подкидывать ей неприятности, или же смотреть, как это за него делает Смерть. Ему начинало казаться, что в колоде в принципе не было ни одной положительной карты, которая бы не привела рано или поздно к какому-нибудь странному, и зачастую опасному, исходу.

Одно непременно перетекало в другое, и вот уже безобидная встреча с бардессой обернулась столкновением с мимиком, который чуть было не проглотил странницу живьем. А что ещё ждет её впереди… В некотором смысле, именно ему, Эшеру, и предстоит это решить, хоть он до сих пор и не понимал всех правил игры, в которую так поспешно ввязался.

За то немногое время, что он провел в абсолютной пустоте, где царила лишь бескрайняя белизна, он смог уловить лишь самые базовые истинны. Он вместе со Смертью будет по очереди выкладывать на стол карты, а затем наблюдать за тем, как центральный герой переживает встречу с героями, которых они обозначают. Исход этой встречи одновременно предрешен и непредсказуем. Впрочем, может быть только для Эшера он казался неочевидным, ведь его жизнь не тянулась миллиарды лет, а опыт представлял из себя крохотную песчинку, в сравнении с тем, что хранилось в сознании самой Смерти. Она была здесь практически с самого начала времён, а составные её части и вовсе существовали до того, как зародилась сама Вселенная как таковая. Она играла в эту игру многие миллионы лет и потому её уже мало что могло удивить. В отличие от Эшера, который с замиранием сердца ожидал последствий каждой выброшенной карты.

Смерть провела рукой по столу, смахивая карту с изображением хитро улыбающегося мужчины в сторону, определяя её в стопку для сброса. Если Эшер правильно понял, это означало, что персонаж продолжит нести свою невидимую ношу, оставаясь привязанным к карте, но на данный момент его роль в игре была завершена. С одной стороны, это приносило Эшеру долю успокоения, а с другой — заставляло задуматься над тем, насколько более опасные враги могут таиться в руках у Смерти, если это первая карта, которую та соизволила выложить на стол.

— Итак? — раздался несколько скучающий голос из глубин темноты, что каким-то образом удерживала антропоморфные очертания.

— Да. Да, сейчас… Не торопи меня, — произнес Эшер сквозь зубы, открывая глаза и вглядываясь в карты, которые стиснул облаченными в перчатки пальцами.

— Ни в коем случае. У тебя есть всё время в мире, — спокойно отмахнулась Смерть.

Мужчина лишь задумчиво щелкнул языком, слегка закатив глаза. Хотелось бы ему сохранять такое же непоколебимое спокойствие, но он не мог. Просто не мог. Он потратил так много времени в попытках все исправить, переворачивая Вселенную с ног на голову, лишь бы у Лисс была свобода и жизнь, которую та так хотела. Но судьба извернулась таким образом, что он снова был загнан в тупик, а она оказалась в холодной и безразличной хватке бесконечного космоса и сил за пределами человеческого понимания.

Эшер даже не был уверен, для чего он всё это делает. Оглядываясь назад, он понимал, что в какой-то момент сошел с проторённого для него пути. Ему суждено было стать лидером и даже тираном, ожесточиться и подмять под себя весь обозримый мир. Но стоило ему только встретиться с ней, и что-то в его сознании щелкнуло, в момент обнулив значимость всего остального. Может быть он сошел с ума. Или же она прокляла его ещё в ту пору, когда Судьба была собственным разумом, а не просто словом, от которого на устах оставалось горькое послевкусие. Что бы тогда ни произошло, он не стремился это исправить. Не пытался с этим бороться, просто приняв это как некую новую часть своей жизни. «Сойти с ума» в обратном направлении все равно не представлялось возможным, а те, кто хоть раз пытался это сделать, лишь сильнее вгоняли себя в безумие.

В задумчивости постучав уголками карт по столу, Эшер выложил одну из тонких металлических пластинок на гладкую поверхность стола. С изображения на него взирала миловидная девушка с длинными русыми волосами, позади которой виднелось несколько усыпанных крошечными домиками холмов. Он не был уверен, насколько правильным было это решение, не допускал ли он на самом деле большую ошибку. Но теперь думать об этом уже было слишком поздно.

Эшер вздохнул. Конечно, Лисс не увидит этого и, вероятнее всего, не разглядит за тем, что сочтёт собственным решением, никакого подвоха. Но ему хотелось, чтобы она знала, что в бескрайнем мраке Вселенной есть кто-то, кому её судьба не безразлична.

Глава 7 — Солнце

Тёплый желтый свет отражался от металлической поверхности корабля, отбрасывающей на землю крохотные яркие блики. Ветер носился среди влажных травинок, смахивая утреннюю росу и заполняя воздух легким шелестом. Деревья покачивались из стороны в сторону, будто бы нашептывая друг другу некие тайны, известные лишь им одним. Лисс смахнула со лба несколько мелких капелек пота, усердно стирая пыль с корабля мокрой тряпкой. Сзади послышались поспешные шаги, блестящие травинки сминались и хрустели под чьей-то подошвой, прижимаясь ближе к земле.

— Я догадывалась, что путешествия в полном одиночестве лишат тебя остатков приличных манер, но даже не подозревала, что настолько, — раздался знакомый мягкий голос, в котором в равной мере сочеталось легкое осуждение и безобидная насмешка.

Лисс обернулась, оставив тряпку свисать с крыла её судна. Взгляд её встретился с укоризненным, хоть и не грубым взором невысокой девушки, чьи светло русые волосы постоянно норовили упасть ей на глаза, поднимаемые вверх потоками слабого ветра. В свете солнца прическа её казалась практически золотистой, глаза дружелюбно блестели, и, несмотря на всю строгость, на губах её играла улыбка. Щеки несколько покраснели, вероятно от быстрой ходьбы вверх по холму, а на подоле платья остались следы от травы.

— Ты отправляешь ко мне гостью, нуждающуюся в помощи, но сама даже не приходишь, чтобы перекинуться парой слов, — вздохнула Эми, сложив руки на груди, из-за чего на широких присборенных рукавах появилось несколько глубоких изогнутых складок, больше напоминавших волны.

— Мне не хотелось лишний раз нарушать покой местных жителей. Показалось одного необычного путешественника им будет более чем достаточно, — ответила Лисс, опершись спиной на корабль и пожав плечами.

— Зря ты так. В последнее время разного рода гостей у нас хоть отбавляй, так что удивляются им с каждым разом всё меньше.

— Неужели?

Эми махнула рукой куда-то за спину, указывая на соседнюю планету, чьи очертания, как и холодные краски было хорошо видно даже при дневном свете. Арканит, безжизненный, как считали сначала, и смертельно опасный, как стали считать чуть позже, теперь стал притягивать к себе взгляды торговцев с разных уголков галактики. В его сторону с солнечной и теплой планеты отбывало множество кораблей, некоторые из которых проносились по безоблачному небу, издавая далеко не самые тихие клокочущие и скрежещущие звуки.

— Один торговец, перевозивший грузы между системами, приземлился там из-за серьезной неполадки в двигателе своего судна, — протянула Эми, присаживаясь на крупный камень неподалеку. — Он думал, что замерзнет насмерть или взорвется вместе со всеми своими товарами, но его подобрал один из ледяных великанов и предложил ему помощь. Торговца отогрели, накормили и приютили до тех пор, пока тот не смог так залатать корабль, чтобы хотя бы сюда вернуться целым и невредимым.

— Ледяной великан помог случайному страннику, оказавшемуся в плену у его родной планеты? Как-то мне в это слабо верится.

— Не тебе одной. Когда торговец вернулся сюда, то ему вообще никто не поверил. Сперва все решили, что он спятил, но у него были серьезные доказательства. Он привез кое-какие ресурсы с обледенелой планеты, которые не смог бы добыть сам голыми руками. Естественно, это привлекло внимание остальных, и… Как бы не был огромен космос, слухи в нем разлетаются удивительно быстро. Особенно если они связаны с деньгами.

— И теперь ледяные великаны торгуют с внешним миром? — удивленно усмехнулась Лисс, присаживаясь рядом с подругой.

— Да, вроде того. Они добывают руду и минералы из глубин гор, и всё, что раньше пряталось под толщей льда, теперь выгодно обменивается на новые технологии, материалы и безделушки. Даже сам лед иногда продают. Хоть я бы никогда и не подумала, что он будет кому-то настолько нужен.

— И что думают об этом местные? Ну, те, кто не относится к торговцам, я имею ввиду.

Эми осторожно постучала пальцем по подбородку, оборачиваясь в сторону деревни, притаившейся среди бесконечный полей и холмов:

— Не все из них довольны. Некоторые приехали сюда в поисках спокойной жизни, а другие родились здесь и никогда не видели такой толчеи. И тем и другим не очень нравится шум, который издают пролетающие мимо корабли, как и то, сколько народу теперь останавливается на нашей планете. Я-то не против, мне приятно видеть новые лица и слушать их истории, да и можно немного подзаработать предоставляя им кров. Но если так и дальше пойдет, то людей станет слишком много.

— Боишься, что из этого места вырастет ещё один мегаполис? — хмыкнула странница, разглядывая красочные домики в отдалении.

— Да уж, лучше мегаполис, чем очередная база Бездны. Их я боюсь куда больше, — покачала головой Эми. — Они всегда стягиваются туда, где есть ресурсы и деньги, всё поджимают под себя и огораживают колючей проволокой. Мне нравится эта планета и не хотелось бы, чтобы они превратили её в очередной охраняемый объект, на котором живого места не останется.

Справедливо, — кивнула Лисс, нахмурившись. Её взгляд устремился в сторону неба, а выражение лица приобрело задумчивой оттенок, словно она к чему-то прислушивалась. Она делала это не так уж часто. В последнее время всё реже. Звёзды шептали о чем-то, рассказывая об окружающих их планетах и сокрытых тайнах, ожидавших храброго путника, готового их найти. Однако, чем больше Лисс вслушивалась, тем больше ей казалось, что голосов в небе было больше и меньше, чем самих звёзд одновременно. Их слова были лишены порядка, иногда сливались в единую песню или и вовсе теряли всякий смысл. Что-то происходило во Вселенной, она чувствовала это, но никак не могла опознать.

— Последнее время какое-то затишье, — наконец сказала Эми, вырывая подругу из её мыслей.

— Что? — покачав головой откликнулась Лисс, словно только что проснулась после крайне глубокого сна.

— Затишье, говорю. У Бездны, — уточнила девушка, — Раньше торговцы, которые здесь останавливались приносили новости о том, как обстоят дела, о новых захваченных территориях, новых построенных объектах и совершённых сделках. Бездна никогда не сидит без дела, обрастая новыми связями и боевой мощью, но… В последнее время все говорят о том, что стало подозрительно тихо. Бездна удерживает свои территории, но не более того, словно у них там всё погрузилось в стазис.

— Громадная организация, стремящаяся к контролю над всем обозримым космосом, позиционирующая себя как изощренный торговой альянс, ничего не делает для расширения своих владений? С чего бы вдруг?

— Никто не знает, — пожала плечами Эми. — Слухов, конечно, ходит много, но фактов пока ноль. Хотя, может, это только здесь фактами не разживешься, мы ведь не рвемся связываться с внешним миром и, особенно, центральной его частью.

Лисс поднялась со своего места и потянулась, закидывая руки над головой и слегка выгнув спину:

— О Бездне вообще не так уж просто что-то узнать. Особенно, если они там намеренно что-то скрывают, о чем простым людям знать не следует. Если у них действительно что-то произошло, то об этом даже на отдельных базах вряд ли кто-то знает.

— Я уже начинаю жалеть, что сказала тебе об этом, — нахмурилась Эми, спешно поднимаясь со своего места и положив руки на плечи своей подруги. — Ты ведь не собираешь влезать на один из главных кораблей Бездны только из любопытства? Скажи мне, что не собираешься.

— Что? — Лисс осторожно оттолкнула свою собеседницу и насмешливо фыркнула. — Конечно нет. Я много всего в своей жизни делала из любопытства, но то о чем ты говоришь — чистое самоубийство. Мне не настолько интересны дела Бездны и их лидера.

Странница сделала глубокий вдох, чувствуя на языке неприятный привкус. Ей часто приходилось обманывать или искажать правду для того, чтобы оставаться в живых. Хитрость была одной из основных черт, необходимых одинокому путешественнику, и тем не менее, именно эта ложь почему-то доставляла Лисс дискомфорт. В глубине души она знала, что ей не всё равно, но никак не могла понять почему. С того самого момента, как она отправилась бороздить необъятный космос, как услышала имя лидера Бездны, оно не покидало её сознания, скрываясь где-то в углу, как бомба замедленного действия. От одного его упоминания по спине пробегала странная дрожь, а сердце принималось стучать быстрее, будто бы подгоняемое некими давно забытыми ассоциациями. Вот только Лисс никому об этом не рассказывала и никогда не принимала никаких попыток во всем как следует разобраться. В конце концов, как же глупо это будет выглядеть, если она решит ворваться к нему на корабль с неясными и нечеткими мыслями, которым сама не могла дать объяснения. Что бы она ему сказала? И с какой стати она решила, что ему не всё равно на случайную странницу, испытывающую удачу самым глупым образом? Даже пытаться пересечь самый высокий во Вселенной горный перевал, балансируя на бельевой веревке без страховки, казалось менее безрассудным.

Тем не менее, Лисс не покидала мысль, что мир вокруг неё начинает заполняться довольно подозрительными совпадениями. Звезды говорили обо всём и ни о чём сразу, а теперь ещё и в Бездне произошло нечто такое, из-за чего все их планы были поставлены на паузу. Кто-то должен был в этом разобраться, но странница была не до конца уверена, что это именно она. Ведь она не походила на героя, обладающего неописуемой физической силой или завидной боевой подготовкой, и ещё меньше она походила на армию или банду шпионов, способных пробраться во все самые тайные уголки Вселенной максимально незаметно.

— Нет, нет, — наконец продолжила она, успокаивая свою подругу. — Мне слишком дорога моя беззаботная и свободная жизнь, чтобы соваться на главный корабль Бездны только из-за каких-то слухов. Да и потом, в моих планах было отправиться на Центральный Рынок и закупиться припасами для последующих приключений. Конечно, я недавно была на одной из планет-мегаполисов, но там нельзя купить всё, да и цены там… кусаются.

Эми выдохнула, но все равно недоверчиво наклонила голову, бросая в сторону странницы взгляд прищуренных глаз:

— Я слишком хорошо тебя знаю, Лисс, и это выражение на твоем лице не сильно-то успокаивает.

— Брось, я серьезно. Я не планирую вот так вот просто взять и сунуться к Бездне, это было бы глупо. Но это не значит, что я не могу находить то, что ты мне рассказала довольно странным.

— Обычно тебя не интересуют их планы и экономика, так с чего такое напряжение?

— Давай я просто скажу, что у меня… предчувствие, и мы на этом остановимся?

— Плохое или хорошее? — не унималась Эми, приподняв брови.

— Пока ещё не знаю. Но намереваюсь это выяснить, — ответила Лисс, снимая тряпку с крыла корабля и направляясь внутрь него. — Кстати, пока я всё еще здесь, можешь сказать, если тебе что-то нужно с Центрального рынка. Я сомневаюсь, что ты там была с тех пор, как поселилась на этой планете.

Эми подошла к люку корабля и протяжно вздохнула, отодвигая несколько русых прядей в сторону от лица:

— Мне бы не помешали новые краски. Масляные. Я всё думала заказать их самостоятельно, но всё никак не могу подгадать время. Теперь, когда тут так много народу останавливается, план заказов забит доверху на несколько месяцев вперёд. Все они сюда прилетают налегке, чтобы увезти как можно больше товара, а потом начинается… Заказывают чай, кофе, всевозможную еду и глянцевые копии журналов, чтобы читать их во время погрузки на Арканите, где из-за погоды информационная сеть почти не ловит.

— А расширить план заказов никто не подумал? — прищёлкнула языком Лисс, небрежно наводя минимальный порядок в пределах корабля.

— А толку? Перевозчик-то у нас все равно только один, — вздохнула девушка, а потом усмехнулась. — Может быть тебе устроиться к ним на работу? Тогда бы и план расширить удалось, да и мы бы виделись чаще.

— Где-то я это уже слышала, — улыбнулась странница, отрицательно покачав головой. — Ах, да. Ты же говоришь это почти каждый раз, когда я прилетаю. Всё не теряешь надежды, что я «пущу здесь корни»?

— Всю жизнь быть путешественником всё равно нельзя.

— Можно. Но, не до старости, конечно. Она за скитальцами просто не поспевает.

Эми строго фыркнула, поджав губы. Было видно, что юмор Лисс её совсем не радовал, но она не стала ничего говорить в ответ, зная, что никакие уговоры не смогли бы остановить путешественницу. Тем не менее, она все равно продолжала пытаться, и каждый раз, когда та приземлялась на этой планете, Эми ненароком предлагала ей альтернативные идеи. Ни одна из них никогда не находила отклика в сердце странницы, из-за чего Эми начинало казаться, что они и вовсе говорят на разных языках. Возможно, так и было. Ведь даже самые простые истинны они воспринимали совершенно по-разному. И пока для неё счастье было в умиротворении и солнечном дне, Лисс искала его среди звезд, уверенная, что достичь его можно, только если предварительно подпалить себе волосы и несколько раз хорошенько упасть. Иначе зачем вообще жить, как не для того, чтобы копить шрамы, ожоги и ссадины, истории появления которых можно будет ещё не одну сотню раз пересказывать другим?

Эми отошла в сторону, наблюдая за тем, как закрывается люк корабля, и тот неспешно отрывается от земли, сотрясая множество тонких травинок. Крылья его отбрасывали вниз радужные солнечные зайчики, поскрипывая отдельными светоотражающими пластинами. Деревья, расположившиеся неподалеку, принялись шуметь листвой в такт гулу двигателей, пока судно не поднялось достаточно высоко, чтобы превратиться в еле различимый контур. Со временем в небе осталась лишь крохотная точка, которая практически тут же исчезла, окружённая снопом синеватых искр, образовавших размытое кольцо. Эми вздохнула, поворачивая обратно к деревне и принявшись медленно спускаться вниз по холму. Пальцы её осторожно скользнули по краю одного из рукавов, поднимая его до самого локтя, где притаилась тонкая паутина из шрамов. Ещё одна история о ещё одном приключении. Или же просто жизненный урок. Она не была уверена до конца. Может быть просто она была сделана из совершенно другого теста, и когда космос обнажил перед ней свои зубы, она поняла, что не создана для него.

Эми не раз вглядывалась в шрамы, разбросанные по всему телу и даже лицу своей подруги и никогда не могла понять, поему та не останавливается. С каждым её приездом их становилось всё больше, но она все равно продолжала куда-то стремиться, остерегаясь лишний раз ступать на поверхность этой планеты, словно местная безмятежность жгла её хуже любого огня. Лисс же… находясь постоянно в движении и изредка навещая свою подругу, смотрела на неё с всё тем же непониманием, которое находила в её глазах. Разве можно было остановиться?

Глава 8 — Колесо Фортуны

Лисс неспешно прогуливалась по узким улочкам Центрального рынка, разглядывая выложенные на прилавках товары. Многочисленные лавочки, стоящие вплотную друг к другу, разительно отличались по цвету и материалам, из которых были изготовлены, словно владельцы собирали их в спешке из всего, что в тот момент оставалось на их корабле. В некотором смысле, это действительно было правдой. Торговцы один за другим слетались к рынку, стараясь занять хоть какой-то свободный клочок пространства, пока этого не сделали их конкуренты. Самые первые магазинчики, открывшиеся здесь сотни лет назад, теперь оказались погребены под другими, расположившимися прямо у них на крышах и соединяемыми хлипкими лестницами или периодически ломающимися лифтами.

За долгие годы своего существования Центральный рынок превратился в одну гигантскую конструкцию, не знающую ни начала ни конца, и тянувшуюся по всей поверхности планеты, частично выступая даже за её пределы. Самые нижние уровни, куда более не достигал солнечный свет, пестрили неоновыми вывесками, и изобиловали темными закутками, куда заглядывали лишь те, чье зрение было приспособлено к густому и непроницаемому мраку. Однако и там, и на верхних ярусах, рынок оставался крайне неравномерным, сочетая в себе как богато украшенные лавки, больше походившие на высеченные из камня храмы, так и хлипкие деревянные хижины или тканевые палатки, в которых все также кипела жизнь и заключались разного рода сделки.

Лисс с трудом выбралась из толпы, отходя чуть в сторону и прижимаяcь спиной к стене, чтобы ненароком не оказаться сбитой с ног нескончаемым потоком посетителей рынка. Все они перемещались от одного магазина к другому, шумно беседуя о чем-то с продавцами, разглядывая товары или же перешептываясь со своими спутниками. Воздух даже в тени здесь казался удушающе теплым, наполненным запахом специй и кожи. На каждом шагу можно было наткнуться на лавку с необычными блюдами или ингредиентами, и даже в тех районах рынка, которые не были посвящены кулинарии, все равно встречались магазины с закусками, а также проталкивающиеся сквозь толпу разнообразные торговцы с тележками, предлагающие всем встречным запашистые угощения. При большом желании человек не обделенный денежными средствами мог остаться здесь жить, намеренно или же совершенно случайно затерявшись среди лавок с одеждой, едой, технологиями и прочими товарами, которым не было конца и края.

Странница сделала большой вдох, скользя взглядом по сторонам. Ей нужно было купить припасы, погрузить их на корабль и убраться отсюда на встречу каким-нибудь другим куда более захватывающим приключениям. Однако, несмотря на весь её опыт, пробираться через толпу не доставляло ей никакого удовольствия, а лишь наоборот приводило в смятение. Постоянный гомон и отсутствие хоть какого-то намека на свежий воздух невольно заставляли челюсть сжаться, а спину покрыться холодным потом негодования. Каждый раз, когда Лисс прилетала сюда, она невольно жалела об этом, мысленно говоря себе, что все то же самое можно было бы найти и где-то ещё, хоть и путь вышел бы дольше, а цена, вероятно, выше. Центральный рынок всё ещё оставался самой популярной торговой точкой во Вселенной, особенно, если нужно было купить много различных товаров в большом количестве.

Собравшись с мыслями и перебрав в голове список покупок, Лисс сделала шаг обратно в толпу. Впрочем, прежде чем она успела скрыться в потоке посетителей, кто-то крепко ухватил её за руку и дернул в обратном направлении, увлекая в соседний шатер. Бархатные полы мгновенно закрылись перед её лицом, издав еле заметный шелест, тогда как воздух сменился с обжигающе горячего на приятную прохладу, в которой отчётливо ощущались нотки ладана и свечного воска. Где-то поблизости пощелкивало слабое пламя, облизывающее фитили множества свечей. Лисс нахмурилась, оборачиваясь в сторону ухватившей её руки. Сомкнувшаяся вокруг её запястья кисть была поразительно тонкой и бледной, короткие и аккуратно подстриженные ногти расписаны оттенками красного, а фаланги почти каждого пальца заняты кольцами разной толщины и сложности. Несмотря на это, хватка показалась Лисс достаточно сильной, и как бы она не пыталась, она не могла просто выскользнуть и устремиться прочь.

— Чтобы вы не продавали, уверяю, мне это не нужно, — сухо возразила Лисс, осторожно пытаясь высвободиться, но не прилагая слишком больших усилий, чтобы случайно не причинить боль себе или ухватившему её незнакомцу.

— В таком случае мне крайне повезло, что я ничего не продаю, — раздался в ответ сладкий насмешливый голос.

Стоявшая перед Лисс девушка, облаченная в подобие длинной мантии, внимательно изучала свою гостью взглядом, прежде чем наконец отпустить её. Длинные угольно черные волосы незнакомки спускались почти до самого пола, а вплетенные в них украшения в виде остроконечных звезд создавали ощущение, что её прическа и вовсе представляла собой не блестящие локоны, а космическое пространство, в котором можно было легко затеряться, если вглядываться в него слишком долго. На бледных губах девушки играла слабая, еле уловимая улыбка, в то время как в темных глазах вместо привычного зрачка мелькали идеально ровные белые точки, количество которых менялось каждый раз когда та моргала, то уменьшаясь то наоборот увеличиваясь.

— Здесь все что-нибудь продают, — выдохнула Лисс, все ещё глядя на свою собеседницу сдвинув брови. Хотя она в некотором смысле привыкла к неожиданностям и внезапным встречам с новыми существами, но все равно не любила, когда кто-то из них считал возможным так агрессивно врываться в её жизнь, не оставляя путей к отступлению.

— Это верно. И другим своим посетителям я бы непременно предложила какой-нибудь товар или услугу, если бы им того захотелось. Но в данную конкретную секунду я ничего не продаю, а только лишь предлагаю.

— Что именно?

— Ответы. На те из ваших вопросов, которые вы боитесь произносить вслух, — девушка медленно сложила руки поверх мантии, после чего склонила голову в приветственном жесте. — Но сперва, полагаю, мне следует представиться, ибо вы едва ли захотите выслушивать слова незнакомца. Меня зовут Мия. Здесь, на Центральном рынке, я продаю ритуальные товары, благовония и карты, кристаллы и украшения. Но помимо этого я предлагаю своим гостям заглянуть в будущее или же в ту часть настоящего, которая по каким-то причинам осталась скрыта от их глаз.

— Стало быть вы предсказательница? — хмуро произнесла Лисс, скривив губу. — Как бы то ни было, я не думаю, что мне нужны ваши услуги. Я ничего не жду от будущего и не нуждаюсь в подсказках касательно того, как обстоят дела на данный момент.

— Неужели? — Мия вновь усмехнулась и покачала головой, словно знала нечто такое, о чем сама странница и не подозревала вовсе. — И тем не менее, вас тревожат загадочные события, происходящие вокруг вас. Новости о затишье в рядах Бездны, беспорядочные голоса звёзд, странное чувство неопределенности и потерянности… Вы плететесь из одной точки в другую, ходите вокруг да около, и никак не решаетесь отправиться на поиски ответов, словно надеетесь, что если игнорировать весь мир достаточно долго, то он успокоиться сам собой.

— Я не настолько самоуверенна, чтобы думать, что вся Вселенная вращается вокруг моей персоны. Вы говорите о вещах глобальных, но я не имею к ним никакого отношения, чтобы я не думала по их поводу.

— О, а вот здесь вы сильно заблуждаетесь.

Мия повернулась и прошла в сторону круглого стола, накрытого бархатистой тканью. В центре него лежало зеркало, а у самого края покоилась колода карт и несколько игральных кубиков, судя по всему высыпавшихся из тонкого мешочка поблизости. Мия опустилась в кресло и придвинулась ближе к столу, указывая жестом на другое такое же место напротив, приглашая Лисс присоединиться.

— Вы прибыли сюда за ресурсами и подарком для своей подруги. И уверяю, вы сможете скоро вернуться к совершению все этих покупок. Но сперва я бы попросила вас дать мне возможность поговорить с вами… по душам, — мягко протянула предсказательница, одарив свою собеседницу терпеливым взглядом.

Лисс помедлила, не стремясь тут же садиться в приготовленное для неё кресло. Хотя слова Мии внушали ей некоторое доверие, по крайней мере с точки зрения её способностей как предсказательницы, но странница всё равно сомневалась в том, насколько это хорошая идея. Она не слишком любила собеседников, стремящихся заглянуть ей в разум, а потому часто сторонилась тех, кто был на это способен. Редкое исключение составляли лишь те, от чьего влияния нельзя было так просто скрыться или сбежать, кто использовал разум, свой или чужой, для общения напрямую, брезгуя такими вещами как устная речь.

Впрочем то, что успела сказать Мия, не могло не заинтриговать Лисс хотя бы немного. Она видела то, что странница так усердно пыталась скрыть от окружающих, все её сомнения и подозрения, которые прежде лишь тихо терзали её не пробиваясь на поверхность. Нехотя, Лисс подошла к креслу и осторожно опустилась в него, постоянно оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что окружающие её предметы в любой момент могли попытаться наброситься на ничего не подозревавшую гостью.

— Допустим, — произнесла Лисс с нескрываемым сомнением в голосе. — Есть те вещи, которые мне небезразличны и те странности, которые я замечаю, хоть и оставляю без внимания. И что с того? Вселенная огромна, и в ней есть множество существ, отчаянно мнящих себя героями. Не лучше ли было бы вам вылавливать их и рассказывать байки об их важности?

— Быть может и так. В моей профессии иногда приходится лукавить и приукрашивать факты. И тем не менее, я никогда не говорю абсолютной лжи. В этом нет никакой необходимости. Жизни моих гостей по-своему интересны, а их вопросы зачастую не слишком замысловаты.

— Ближе к делу.

— Вселенная наградила вас редким даром слышать голоса звезд. Немногие могут похвастаться подобной способностью. А те, кто обладает ею, рискуют сойти с ума, или же погибнуть в очередном отчаянном путешествии, если не найдут своим способностям лучшего применения, — начала говорить Мия, перебирая в руках колоду карт, которую подняла со стола. — И всё же, вы здесь. Хотя вы довольно молоды, но путешествуете уже не первый год, и многие угрозы, таящиеся среди звезд, вам не в новинку. Тем не менее, космос не перестает удивлять вас, подбрасывая все новые испытания и встречи с необычными существами.

— Это все мне и так хорошо известно, — покачала головой Лисс, чуть закатив глаза. — Я надеялась, что раз вы уговорили меня присесть за стол, то поделитесь чем-то по-настоящему интересным. Какими-то откровениями, которые повергнут меня в шок.

— Вполне возможно, — улыбнулась предсказательница, раскладывая карты рубашкой вверх, пока перед ней не образовалось несколько ровных рядов. — И, раз вам так не терпится узнать что-то новое, я, так и быть, приоткрою вам завесу тайны. Как бы вы не отнекивались, как бы не пытались приуменьшить свою значимость, но текущая Вселенная и впрямь отчасти вертится вокруг вас. Она рьяно пытается сохранить вам жизнь и доставить вас туда, где вы должны быть. Вот только, она сама не знает где это самое место, где должна состояться решающая встреча.

— Текущая Вселенная? — недоверчиво отозвалась Лисс, вскидывая одну бровь.

— Да. Конечно, это знание недоступно большинству обитателей необъятного космоса, но истинность его однозначна. Вселенная раскололась на множество частей и каждая из них развивается по-своему, до тех пор пока не будет стерта или не достигнет своей естественной гибели. Все эти части существуют с одной единственной целью — они ищут способ исполнить желание, частью которого вы и являетесь.

Лисс откинулась на мягкую спинку кресла, слегка прищурив глаза. Сказанное Мией плохо усваивалось в голове, словно для полного понимания страннице до сих пор не доставало некоторых важных деталей.

— С этого места хотелось бы поподробнее, — наконец сказала она, оттолкнувшись и облокотившись на поверхность стола обеими руками.

— Боюсь, мне известно не всё, хотя Вселенная и позволяет мне заглянуть дальше, чем многим, — вздохнула Мия, но потом мягко кивнула. — Полагаю, вы слышали легенду о Сердце Вселенной? Считается, что тот кто достиг его может загадать любое желание и оно обязательно исполниться, какой бы разрушительной силой оно не обладало. На первый взгляд, человеку может показаться, что желание его простое и исполнить его не составит большого труда, но в глазах Вселенной всё может оказаться куда сложнее.

— Да, я слышала эту легенду. Как и все предостережения, связанные с ней. И что с того?

— То, что кто-то добрался до Сердца и загадал желание. И оно как-то связано с вами, — пояснила предсказательница, поднимая отдельные карты и вглядываясь в них, но ничего не показывая своей гостье, лишь изредка бросая в её сторону задумчивые взгляды. — Кто-то пожертвовал столь ценным даром, чтобы связать с вами свою жизнь, но конечная цель этой связи, к сожалению, мне неизвестна. Вселенная тщательно оберегает свои секреты, по крайней мере те из них, которые она искренне хочет утаить. А всё то, что люди считают секретами, зачастую не более чем испытание или загадка, намеренно оставленные Вселенной там, где их рано или поздно найдут.

— И всё? — Лисс постучала кончиками пальцев по подбородку, заметно теряя интерес к беседе. Сказанное отчасти захватило её внимание, но неспособность предсказательницы предложить конкретные ответы утомляла странницу куда быстрее, чем могло бы разгореться присущее той любопытство.

— Неужели этого мало? — шутливо щелкнула языком предсказательница, откладывая карты в сторону, оставив в своих руках только одну, все ещё повернутую к гостье рубашкой. — Вы узнали, что кто-то использовал могущественную силу самой Вселенной, чтобы найти вас, из-за чего реальность раскололась на множество отдельных частей, не находящих покоя, и этого вам недостаточно?

— Боюсь, что так. Вы вытащили меня из толпы, отвлекая от моих планов, чтобы рассказать что-то, что в широком смысле не имеет для меня большого значения. Изначально вы завлекли меня тем, что смогли озвучить некоторые из моих сокровенных мыслей, то что касается звезд, Бездны… Но с тех пор больше никакой конкретики я не услышала.

— Что ж, хорошо. Я внесу немного ясности. Голоса звезд, которые своей непостоянностью ставят вас в тупик, напрямую связаны с моими словами. Вы слышите голоса из разных Вселенных. Те, кто способен прислушиваться к космосу также как вы, тоже может заметить подобные странности при большом желании.

Лисс выпрямилась, в то время как её брови чуть опустились к носу, образуя на лбу несколько морщинок:

— Так. А что касательно Бездны? На это у вас есть достойный ответ?

— Отчасти. Я знаю лишь то, что всё происходящее сейчас с Бездной как-то связано с вами и тем невыполненным до сих пор желанием, — загадочно пожала плечами Мия, протягивая Лисс оставшуюся тонкую карту. — И если вы хотите всё же отыскать реальный ответ, а не жить в догадках и сомнениях… именно с этого вам и стоит начать.

Странница взяла карту в руку, внимательно разглядывая её со всех сторон. Рубашка её не представляла собой ничего интересного, состоя из пересечения прямых линий, образующих собой узор в виде восьмиконечной звезды. Но вот с другой стороны на карте был изображен высокий мужчина, облаченный в строгую военную форму. Он плотно сжимал в руках тяжелый меч, покрытый тонкими проводами, лицо его излучало холодную решимость. Вот только верхнюю часть карты покрывало черное едкое пятно, скрывающее один его глаз. Казалось, словно кто-то пролил на поверхность карты тушь или чернила, но как бы Лисс не проводила по ней пальцем, пятно не стиралось и не смазывалось, будто бы став неотъемлемой частью самого изображения.

Путешественница бесцельно повертела карту в руках, прежде чем поднять взгляд в сторону Мии, ожидая какого-то разъяснения. Но предсказательница не спешила ничего говорить, взирая на гостью многозначительным взглядом. Лисс вздохнула, снова опуская глаза на карту. Кусок тонкого металла отдавал легким холодом, отвергая всякое внешнее тепло. Лицо мужчины, изображенного на карте, казалось страннице до боли знакомым, но она никак не могла соотнести его с кем бы то ни было в своей памяти, словно знание об их встрече одновременно принадлежало ей и отсутствовало напрочь.

— И что это должно значить? — устало спросила странница, понимая, что одного только пристального взора недостаточно, чтобы подтолкнуть свою собеседницу к хоть какому-то разъяснению.

— Есть такое понятие — старший аркан вселенной, -медленно начала говорить Мия, собирая остальные карты в колоду, перетасовывая и убирая во внутренний карман мантии, — считается, что это инструмент с помощью которого вершатся судьбы отдельных существ, в том числе некоторых людей. Попасть туда — значит привлечь к себе внимание древних сознаний, существовавших задолго до того, как появились первые цивилизации. Значения на картах постоянно меняются, изображения искажаются, принимая на себя новые обличия. И хотя я не могу получить доступ к действующему аркану, я могу выуживать карты из прошедших партий, тех, которые уже произошли и оказали своё влияние на мир.

— И? — продолжала нетерпеливо настаивать Лисс.

— Пока мы с вами беседовали, я изучала карты, связанные с вами. В конце концов, именно поэтому я и решила затянуть вас сюда. Как только я увидела вас в толпе, то сразу поняла с чем имею дело, — Мия несколько раз спокойно моргнула, точки в её глазах перемещались с места на место, подобно значениями игральных кубиков, бросаемых без передышки снова и снова. — Эта карта — одна из последних в той партии, которую я просматривала. Последней партии. До этого момента.

Лисс в очередной раз вздохнула, немного надув щеки, после чего поднялась с места, отталкивая кресло в сторону:

— Чем больше вопросов я задаю, тем больше получаю в ответ, — слабо возмутилась она, убирая полученную карту в карман. — Какой во всем этом смысл?

— Вы слышите, но отказываетесь слушать, — пожурила Мия, поднимаясь из-за стола вслед за странницей. — Прежде чем Вселенная раскололась, была сыграна партия, в которой вы принимали участие. С тех пор возникло затишье, и игр больше не было. Судьбы людей решались практически случайным образом, превратившись из четкого плана в вереницу совпадений, которые могли как привести к чему-то, так и оказаться совершенно бессмысленными.

Мия подняла указательный палец, привлекая к себе внимание и требуя тишины, будто бы собираясь сказать нечто имеющее особую важность.

— Но теперь, столько времени спустя, началась новая партия. И вы можете ощущать на окружающем вас мире её влияние. Вы — часть этой игры, хотите вы этого или нет. И теперь, когда вы это знаете, есть лишь два пути — игнорировать свою роль и вернуться к бесцельным скитаниям, или же… Попытаться во всем разобраться, пока есть такая возможность.

Лисс несколько секунд молчала, поворачивая голову то в сторону выхода из шатра, то на его загадочную владелицу, пока наконец не собралась с мыслями. Вся эта информация одновременно ничего не объясняла и проливала свет на многое из того, что так тревожило странницу. Если кто-то потратил на неё своё желание, привязал к ней само своё существование, заставив Вселенную вертеться в безумном танце в попытках совершить нечто, о чем сама Лисс не имела ни малейшего понятия, то ей нужно было выяснить кто именно. И быть может, это и впрямь как-то связано с Бездной, или даже с её лидером, мысли о котором не давали путешественнице покоя.

— Если вы хотите, чтобы я отправилась искать того, кто изображен на этой карте, чтобы допросить его, не знает ли он меня и не загадывал ли, совершенно случайно, желание, способное повергнуть Вселенную в хаос, то это напрасно. Хоть его лицо и кажется мне знакомым, но не думаю, что я когда-либо видела его, — пожала плечами Лисс. — А искать одного человека посреди всего космоса будет даже сложнее, чем искать иголку в стоге сена. Да что уж. Сложнее, чем искать иголку на целом поле с заготовленными стогами.

— Вот только, вы его знаете, — хитро улыбнулась Мия, отмахнувшись, будто бы её собеседница только что сказала несусветную глупость. — И даже более того, вы постоянно о нем думаете. Вопрос лишь в том, на что вы готовы, чтобы его найти?

Глава 9 — Колесница