Бесплатный фрагмент - Девяносто дней лета

Всем одиноким (детям) посвящается…

Часть первая

Глава 1. Ссора

2010-й…

День близился к концу. До заката было ещё часа два, но за это время энергичный тринадцатилетний парень может успеть многое сделать. Вот сейчас, к примеру, Тимур только вернулся с рыбалки и намеревался сперва перекусить, а потом погонять с пацанами в футбол на пустыре за огородами. Но его осадил грозный окрик матери:

— Куда намылился?! А помочь ты мне не хочешь?!

Помочь? Нет, не хочет!

— Мама! Я и так весь день работал! Дай мне немного отдохнуть! — возмутился Тимур.

Катерина резко повернулась к сыну:

— От чего это ты устал, а? От того, что весь день на речке загорал?!

— Я рыбу для нас ловил! А перед этим по хозяйству тебе помогал!

— Да, помогал! А свиньям корма так и не дал утром! А пока ты рыбачил, я стирала твои вещи, убиралась в доме, готовила тебе еду на несколько ней вперёд, потому что завтра мне на фабрику, а потом полдня возилась на огороде! А сейчас ещё вместо отдыха буду снова кормить скотину, а потом чистить и жарить рыбу!

— Ну, выбрось её тогда! — разозлился Тимур. — А готовить для меня я тебя не просил! Сам без тебя разберусь, не маленький!

— Ах, ты не маленький! — Катерина окончательно вышла из себя. — Так, может быть, и шмотьё своё сам постираешь, раз не маленький?! Начни работать, как я, тогда и будешь «не маленький»! Я же не собираюсь сейчас с подружками гулять!

— Если бы ты не уехала из города, мы бы не вкалывали с утра до вечера, чтобы прокормиться! — заорал Тимур на неё в ответ. — Так что тогда от меня хочешь?! Чтобы я решал твои проблемы?! Ты сама захотела переехать в село, так и живи теперь такой жизнью! А я не хочу с утра до вечера помёт скрести да навоз убирать! Надоело!

— Да как ты смеешь, — изумлённо ахнула Катерина, — скотина ты неблагодарная! Посмей только выйти за порог, я с тебя шкуру спущу!

Тимур, отмахнувшись, в ярости вбежал в дом. Он знал, где мать прячет деньги, подскочил к заначке и забрал всё, что там было, затем достал пару котлет из кастрюльки и, отламывая полбулки хлеба, выглянул в окно. Катерина развешивала бельё, надеясь, что сын сейчас к ней присоединится, но Тимур и не думал оставаться в этом доме, который сейчас так ненавидел.

Не раздумывая, мальчик выбрался наружу через окно в своей комнате и направился в конец огорода. Перебравшись через забор, он побежал что есть силы в сторону дороги. Тимур решил уехать в столицу, сбежать из дома, чтобы показать матери, что он действительно уже не ребёнок и прекрасно может справиться без неё. В городе жил отец, и беглец решил отправиться к нему.

Уже стемнело, когда Тимур добрался до станции электрички. Зайдя в вагон, он уселся на последнее место, радостно и с надеждой предвкушая то, как он скоро заживёт в городе, не обременённый постылыми деревенскими заботами. Решив выставить будильник, чтобы не проспать прибытие на вокзал, мальчик полез было в карман и только сейчас понял, что забыл мобильный телефон.

— Вот фигня… — пробормотал он расстроенно.

Мальчик уставился в окно, стараясь не думать о том, что делает в это время его мать. Рассматривая сквозь загаженное стекло проплывающий мимо пейзаж, Тимур и сам не заметил, как уснул.

Катерина же к этому моменту уже успела обойти полдеревни в поисках сына, и когда удостоверилась, что все его друзья спокойно сидят по домам, направилась в полицию к участковому. Сомнений не было: её сын-бунтарь сбежал из дома.

Она вышла замуж рано, через год после окончания школы; Денис был старше неё на пять лет. Сразу забеременев, девушка так и не поступила в институт. После декрета, решив наверстать упущенное, Катерина стала собирать документы, но муж неожиданно воспротивился: «Зачем тебе учиться? Чтобы работать? Я не хочу, чтобы моя жена горбатилась! Сиди дома и жди меня с работы с пирогами и борщом, а я буду заботиться о деньгах».

Так прошло ещё несколько лет. Катерина как сыр в масле каталась, когда Денис завёл собственный транспортный бизнес и деньги потекли рекой. Молодая жена и мама, воспользовавшись услугами частного детского сада, куда она рано утром отвозила сына и забирала лишь вечером, ходила по салонам красоты, занималась шопингом, судачила с такими же удачливыми подружками за бокалом вина, делилась в соцсетях рецептами и фотографиями сынишки, — короче говоря, жила в своё удовольствие.

Пять замечательных лет подруги Катерины наперегонки завидовали её женскому счастью, пока молодая женщина не заметила, что супруг стал от неё отдаляться. Денис всё чаще задерживался на работе, потом начались многодневные командировки «по бизнесу», и вот однажды, перебирая его вещи, — Денис как раз был в душе, — она заметила исходящий от его рубашки аромат чужих женских духов. Катерина, почуяв неладное, взяла его телефон и проверила контакты и сообщения. Разоблачение и последующий скандал наступили незамедлительно. Денис даже не отпирался, лишь молча собрал вещи и ушёл. Он позвонил через несколько дней сообщить, что всё обдумал и хочет развода, а для неё и ребёнка он снимет квартиру. Свою измену он объяснил тем, что Катя стала неинтересна ему, ведь она целый день сидит дома, не работает, ни в чём не разбирается — ни в политике, ни в бизнесе, и ему с ней, пустышкой, и поговорить-то толком не о чем.

Катерина прожила на съёмной квартире около двух лет, когда Денис вдруг перестал давать деньги, вообще. Он сообщил ей по телефону, что содержать её он больше не собирается, и ей пора бы найти работу. Про сына же он будто забыл вовсе. Катерина прошла через кучу собеседований, но без образования и какого-либо опыта так и не смогла подыскать ничего лучше, чем должность продавца-кассира в крупном супермаркете. Мизерная зарплата, тяжёлый физический труд и постоянный стресс от денежных проблем сделали её нервной и раздражительной, что усугубилось ещё и тем, что несколько раз на работе она сталкивалась с бывшим мужем и его молоденькой подружкой. И тогда уставшая от города и измученная нищетой женщина решила переехать к матери в деревню. Она ещё помнила, что там она была счастлива.

Тимур был ужасно недоволен, что ему пришлось отказаться от привилегий большого города, кинотеатров, шумных улиц и огромных торговых центров, друзей и квест-игр, но Катерина объяснила ему, как могла, что в селе им будет лучше. К тому же нужно помогать больной бабушке, которая совсем сдала после смерти деда. У них был огромный огород, небольшой плодовый сад и рассадник с малиной, а также собственный скот, насчитывающий пять свиней, трёх хряков, две коровы и птичник.

Через год бабушка неожиданно умерла, и Катерине самой пришлось тащить на себе большое хозяйство. Она вставала с первыми лучами солнца и ложилась спать около полуночи, весь день работая по хозяйству не покладая рук. Если бы она жила одна, то считала бы себя вполне обеспеченной, но сын-подросток постоянно нуждался то в модных гаджетах, то в новой одежде, то в немаленьких карманных деньгах на встречи с городскими друзьями. Средств не хватало, и она стала подрабатывать дояркой на местном молокозаводе.

Однако Тимур совсем не хотел ей помогать. Мать часто с ним ругалась, кричала, была постоянно уставшей, и мальчик вдруг понял, что больше не хочет и не может с ней жить. Когда родители разводились, он решил остаться с матерью, жалея её, и теперь страшно себя корил за это. И вот сейчас он ехал в город к отцу, намереваясь исправить оплошность и поселиться у него.

Электричка мерно стучала по рельсам, разгоняя сумрак тёплой летней ночи и увозя Тимура всё дальше от тихого уютного дома и ласковых рук матери. Мальчик спал, свернувшись калачиком на сиденье, и улыбался.

Глава 2. Привет, папа!

Тимур приехал в город около одиннадцати часов вечера, но, несмотря на позднее время, на вокзале было полно людей. Мальчик решил не ехать к отцу на ночь глядя и просидел до утра на станции, где ему удалось даже немного поспать. Утром его разбудил гул человеческих голосов, шум прибывающих и отбывающих электричек и автобусов, и на него совсем никто не обращал внимания. Тимур, умывшись в туалете и попив воды из-под крана, побрёл к выходу, мучимый голодом.

— Тётенька, дайте денег, сколько можете, я с утра ничего не ел! — неожиданно услышал он рядом с собой. Неподалёку стоял подросток его возраста в грязной изношенной одежде и клянчил деньги у женщины, разговаривающей по телефону. Чтобы отвязаться от паренька, та достала из кармана несколько мятых купюр и протянула попрошайке. Того сразу же как ветром сдуло.

— Тётенька, помогите деньгами, до дома добраться надо, а то я свои потерял! — через пару метров разыгрывалась похожая сцена.

Тимур смотрел на них, пока один из мальчишек не подошёл к нему и не проговорил угрожающе:

— Чего уставился?!

Тимур поспешно пошёл дальше — с такими лучше не связываться.

Покинув здание вокзала, он сел на автобус, следующий к его отчему дому, путь к которому пролегал через весь город. Тимур был жутко уставший и голодный, и тешила его лишь мысль о том, как отец удивится и обрадуется его приезду. Вскоре он стоял перед богатым двухэтажным особняком, окружённым высоким забором. Тимур звонил минут десять, вдавливая что было силы кнопку звонка, но никто не открывал. Тогда мальчик пошёл искать место, где можно подождать, пока папа не вернётся домой, но вокруг были только частные дома, к тому же все здесь знали Тимура, как и то, почему он не живёт с отцом. Решив не давать пищу для сплетен, мальчик отправился назад на автобусную остановку. Сперва он высматривал машину отца, отворачиваясь от всех других, но затем и сам не заметил, как задремал. Разбудил Тимура кашель — рядом на лавке сидел пенсионер и старательно кашлял в платок. Мальчик спохватился, протирая глаза и пытаясь понять, где он находится, затем спросил у деда, который час. Оказалось, что уже было два часа дня, и юный путешественник снова направился к дому.

На этот раз из-за забора доносилась музыка, громкие голоса, смех, и Тимур понял, что дома большая вечеринка. Ни секунды не колеблясь, мальчик решительно нажал на звонок домофона.

Через минуту загремел засов, затем прозвучал сигнал, и вот дверь отворилась. В неё выглядывала незнакомая пожилая женщина:

— Чего тебе? — спросила она, оглядев Тимура с головы до ног.

— Я к папе пришёл.

— А кто твой отец?

— Моему папе принадлежит этот дом. Я его сын, — Тимур слегка растерялся от холодности, с которой незнакомка с ним разговаривала.

Женщина недоумённо приподняла брови, затем, поколебавшись, сказала:

— Постой пока здесь, а я сейчас позову его, хорошо?

Она закрыла дверь и ушла.

Через несколько минут дверь снова отворилась, и на пороге показался отец Тимура. Из-за его спины с любопытством выглядывала женщина, открывшая дверь.

— Привет, — сказал Денис, удивлённо глядя на сына, — а что ты здесь делаешь?

Тимур сначала сделал движение, намереваясь обнять отца, но что-то остановило его:

— Привет, папа. Я в гости приехал.

— А-а, ну ты это… хоть бы позвонил, что ли… Ну ладно, проходи…

Тимур бочком зашёл во двор, прежде бывший его домом, и вдруг своим всё-таки маленьким сердцем почувствовал, что всё здесь стало каким-то чужим, неродным.

— А у вас какой-то праздник? — спросил он отца.

— Да… да, — растерянно ответил тот. — Ты проходи на кухню, я сейчас подойду. Клавдия Ивановна, проведите его.

Чувствуя себя будто под конвоем, мальчик прошёл в кухню и сел на краешек стула. Клавдия Ивановна растерянно топталась рядом.

— Может, ты есть хочешь? Давай я тебя покормлю! — наконец нашлась она.

Тимур обрадовано кивнул, и женщина заметалась по кухне:

— Ты прости, что не сразу тебя впустила. Я уже полгода работаю у твоего отца домработницей, но ни разу не слышала, что у него есть сын, — тут Клавдия Ивановна поняла, что ляпнула лишнего, и осеклась. — Вот, бери, кушай.

Она поставила перед ним шашлык, запечённый картофель с грибами, овощи и пару салатов.

— В доме сегодня большой праздник, так что у меня много вкусностей! Торт ещё не подавали, но я обязательно покормлю тебя мороженым!

— А что за праздник? — спросил Тимур с набитым ртом.

— Так ведь Марина Николаевна дочку-то родила! Сегодня только из роддома привезли!

— Кто такая Марина Николаевна?

— Так ведь… это… э-э… жена твоего отца…

Тимур замолчал, примолкла и Клавдия Ивановна.

Тут вошёл папа:

— О, тебя покормили? Хорошо… Ты… это, м-м, надолго? А то мы сегодня собирались поехать в гости к Марининым родителям… Ну после приёма… Так ты надолго?

Вдруг в дверях появилась красивая девушка с длинными волнистыми светлыми волосами и хнычущим свёртком на руках:

— Денис, ты делаешь смесь?! — возмущённо спросила она, поглядывая на Тимура.

— Да-да, я забыл, прости, — отец вскочил и засуетился.

— Давайте-ка я возьму ребёночка, а вы пока отдохнёте, — сказала Клавдия Ивановна, и девушка с облегчением передала ей ребёнка. Домработница, испуганно и как-то виновато взглянув на Тимура, поспешно вышла.

— Так это и есть твой сын? — спросила Марина, разглядывая Тимура. — И чего он пришёл? — она говорила так, будто мальчика не было рядом, при этом бесцеремонно его разглядывая.

— В гости, говорит.

— Надо его во что-то приодеть сначала, не могу же я позволить ему появиться перед гостями в таком виде! — раздражённо сказала Марина.

— Да вы не переживайте, — неожиданно для самого себя ответил Тимур, — я не задержусь. Я на пару минут заскочил, мы тут с мамой были неподалёку, она уже, верно, заждалась меня, так что я побежал. Поздравляю вас с дочкой! Как назвали?

— Софией… А-а, ну давай, а то мы скоро уезжаем, — ответила ему девушка.

— Да я уже сказал ему об этом! Смесь готова, котёнок…

— Так пойди и покорми!

Сконфуженный Денис вышел. Марина, облокотившись на край разделочного стола, достала сигарету и закурила.

— Так ты чего пришёл? Денег просить? Мы же объяснили твоей матери, что больше не собираемся вас содержать, так теперь она тебя подсылает?!

— Я не за деньгами, — Тимур почувствовал, что пунцовая краска заливает щёки, и поспешно вскочил. — Передайте папе, что я ушёл. Спасибо за угощение, Клавдия Ивановна, — сказал он вошедшей в этот момент в кухню домработнице.

И мальчик, едва сдерживая слёзы, выскочил из дома.

Идти ему было больше некуда, и он побрёл по дороге куда глаза глядят. Хорошо хоть успел поесть, пока эта грымза не появилась! Что теперь делать? Домой он возвращаться не хотел, решив проучить мать, — ведь это из-за неё отец ушёл от них, и Тимуру теперь приходится отчищать куриный помёт в деревне вместо того, чтобы, как и прежде, ходить в спортивные секции в городе и заниматься дзюдо и теннисом.

Солнце стало клониться к закату, когда мальчик, проголодавшись и основательно устав, решил всё-таки отправиться назад на станцию. Ему всё ещё не хотелось возвращаться домой в деревню, но другого выхода не было.

Вокзал встретил его всё той же шумной толкотнёй, спешащими людьми, гудками локомотивов и запахом пирожков, от которого у Тимура тоскливо заурчало в желудке. Он остановился около прилавка, разглядывая ватрушки, сосиски в тесте и пирожки, духовые и жареные.

— Дайте два жареных пирожка с картошкой, — услышал он.

Покупателем оказался тот самый пацан, который утром прогнал его с вокзала.

Тимур поспешно отвернулся.

— Ты чего здесь околачиваешься весь день? — неожиданно обратился к нему попрошайка.

— Да я в гости приезжал к родственникам, теперь домой направляюсь.

Мальчишка смачно откусил пирожок и, жуя, спросил:

— Что, есть хочешь? Чего же тебе твои родственники не дали денег?

— Да я и не просил, — ответил Тимур, стараясь не смотреть на пирожки в руке пацана.

— У тебя хоть деньги на обратный билет есть?

У Тимура было ещё немного денег, но он почему-то отрицательно помотал головой.

— Дайте ещё два пирожка, — сказал попрошайка продавщице.

Расплатившись, он протянул их голодному мальчику.

— Да нет, что ты, я не возьму!

— Бери, что ты, как девчонка, ломаешься!

Спорить с таким аргументом было невозможно, и Тимур взял угощение.

— Поверь, я знаю — голод не тётка, — сказал беспризорник. — Тебя как зовут?

— Тимур, а тебя?

— Вообще-то, Костей, но все зовут Кастет. Ты тоже так называй. Так ты домой отправляешься?

— Да я ещё не знаю, — замялся мальчик. — Хотел в городе пожить у родственников, но не получилось… А домой мне не хочется возвращаться, — признался беглец.

— Понятно. А я вот в городе сам, и не жалею. Ни за что не вернусь домой.

— А где ты сейчас живёшь?

— Да тут недалеко. Хочешь, познакомлю тебя со всеми?

Выяснилось, что на вокзале обитает целая ватага таких же бездомных ребят, как Кастет. Они крутились на станции круглосуточно, сменяя друг друга, — попрошайничали, воровали, подрабатывали мытьём лобовых стёкол на стоянке. Жили они в заброшенном недостроенном доме неподалёку. Полиция уже давно не обращала на них никакого внимания, и пацаны носились по вокзалу, чувствуя себя как дома.

— У нас есть закон — трогать можно только чужих, но своих — ни-ни! Свои — это те, кто здесь работает. И ещё, всю выручку мы складываем в одну кучу. Ну, разве что пирожок можно купить, но на крупные покупки — обувь, одежда какая, нужно брать деньги у кассира. Если поймают, что воруешь из общака или не докладываешь — хорошо если просто прогонят, предварительно избив. А так мы здесь друг за друга горой!

Тимур слушал Кастета, видел его лихой самоуверенный взгляд и вдруг тоже захотел испытать такой жизни. Зарабатывать самому, никого не бояться, быть независимым и самостоятельным.

— Я из дома сбежал… — признался он Кастету.

— Это я сразу понял, сам такой был. Ну, хочешь, присоединяйся — поверь, не обидим. Но у нас есть правила, некоторые я тебе уже пояснил, подробнее тебя просветят старшие.

Тимур был согласен на всё, лишь бы не пришлось возвращаться домой как нашкодившему щенку.

Кастет велел ему погулять недалеко, пока он не закончит «смену», и ушёл. Мальчик уселся на бетонный пол, прижавшись спиной к зданию вокзала, и стал наблюдать, как Кастет с другими подельниками ошивается между постоянно меняющимися людьми, прося, клянча, канюча и подобострастно заглядывая в глаза. Что же, особых умений, похоже, не требовалось.

Когда окончательно стемнело, Кастет подошёл к успевшему задремать Тимуру:

— Валим!

---

Шли они около тридцати минут через облезшие новостройки, предшествовавшие заброшенным дворам разрушенных старых зданий. Это была малолюдная местность, не считая грязных бомжей и тощих собак, пытливо заглядывавших мальчикам в руки. Наконец, пройдя через пустырь, парни оказались перед высоким каменным забором, за которым стояло недостроенное двухэтажное здание. Кастет достал ключи и отпер железную калитку. Во дворе бродили несколько огромных дворняг, которые радостно встретили хозяина, а Тимура настороженно обнюхали. Ребята вошли в дом. В силу каких-то причин строительство не закончили, но на парадном крыльце устало болталась обветшалая дверь, а большинство окон даже успели застеклить.

— У нас здесь и свет проведён, и вода. Туалета, правда, нет, яма только, но всё же условия вполне терпимые, — похоже, Кастету действительно нравилось то место, где он жил.

— А почему дом не достроили, и кто вам разрешил здесь жить? — поинтересовался Тимур.

— Да он какому-то бандиту принадлежал, но того посадили на десять лет за разбой с отягчающими, а он ещё вдобавок к этому завалил охранника в тюряге. Короче говоря, выйдет этот бедолага не скоро, так что пока мы здесь полные хозяева…

На пороге на ступеньках сидел худощавый паренёк и курил сигарету, читая мятую газету.

— Привет, — подал ему руку Кастет. Тот ответил на приветствие и внимательно оглядел Тимура. — Новенький, Тимур зовут. Тим, это Геша.

Мальчик тоже пожал руку Геше, машинально подметив, что у того очень грязные руки.

На первом этаже в комнате, которая, очевидно, задумывалась как гостиная, прямо на бетонном полу ярко горел костёр, и Тимур учуял запах жареной колбасы. В доме было полно других парней, кто-то уже спал, кто-то ужинал. Оглядевшись, мальчик увидел скопления грязных вещей: тазики, старую мебель в виде кроватей и диванов, сложенные кирпичи и шлакоблоки, служившие столами, и даже пару шкафов.

Кастет повёл Тимура к огню, около которого уже сидели трое мальчишек. Они говорили о чём-то своём и даже внимания не обратили на подошедших.

— Здорово, парни, — сказал Кастет, — вот, знакомьтесь, новенький, Тимуром зовут.

— Серый, — кивнул Тимуру худой паренёк лет двенадцати в красной грязной майке. Он как раз достал из костра картофелину и сейчас подбрасывал её в руках, остужая.

— Шкет, — назвался самый мелкий из них, но, судя по хриплому прокуренному голосу, он был намного старше их всех.

— Шмель, — представился третий, рыжий и конопатый парень лет пятнадцати.

— Пацаны, дайте похавать, умираю с голоду, — сказал Кастет и плюхнулся рядом с костром. — Садись, чего встал, — кивнул он Тимуру, — угощайся давай.

В костре пеклась картошка, а сверху на решётке обитатели особняка как раз поджарили сосиски. Рядом в пластмассовой миске лежали помытые и нарезанные свежие овощи, а из полиэтиленового пакета выглядывало несколько буханок белого хлеба.

Кастет принялся за обе щёки уплетать горячую картошку, густо посыпая её солью, и Тимур, поначалу стеснявшийся, не выдержал, и уже через несколько минут и сам с удовольствием взялся за нехитрое, но такое вкусное угощение.

— А чего ты сбежал из дома? — наконец спросил его Кастет, когда первый голод прошёл.

— Да мать уже достала. Они с отцом развелись, и мы переехали из города в деревенскую глушь. Поначалу ещё терпимо было, но затем она стала заставлять меня пахать то на огороде, то в хлеву… Орёт постоянно, злющая стала — сил уже не было терпеть, вот я подался в город к отцу. Но… — Тимур замолчал.

— Что «но»? — спросил Шмель.

— Да сегодня выяснилось, что у отца своя жизнь, другая семья, и его новая жена не желает меня видеть в своём доме. Короче, к матери я не вернусь, но и идти мне некуда.

— Значит так, — проговорил Шмель, переглянувшись с Кастетом, — хочешь — оставайся, но придётся следовать нашим правилам. Знаю, Кастет тебя уже просветил, но я всё же повторю. Мы работаем на вокзалах. Меняемся, чтобы не примелькаться. Всё, что заработаешь, кладёшь в общак, кассиром становятся по очереди. Вечером приезжает человек, которому мы обязаны отдавать часть выручки. Он — наша крыша от ментов, и с ним шутки плохи. Каждый день мы должны собрать ему определённую сумму, но всё, что остаётся лишнее — наше. Остаток денег мы распределяем поровну. Если заметят, что ты воруешь или не докладываешь — крепко бьём и выгоняем. Но и за своих мы стоим горой, если что, ори во всё горло, кто-нибудь из наших обязательно услышит и подтянется на помощь. Ментов не бойся, но остерегайся, старайся им на глаза не попадаться. Работников на вокзалах не трогай — это свои, только проезжих. Постель мы тебе выделим. Пьянка и наркомания здесь не в почёте, начнёшь баловаться — выставим. Итак, ты с нами?

Конечно же, Тимур и не собирался отказываться от предложения.

Глава 3. Вокзалы

И потекли «рабочие» будни.

Мальчишки работали посменно на автобусном и железнодорожном вокзалах мегаполиса, а также на станциях метро в центре города. Первую смену Тимур лишь наблюдал за тем, как ловко они снуют в толпе, выклянчивая и выманивая каждую копейку, но уже на следующий день Кастет велел ему начать зарабатывать самостоятельно.

И вот Тимур стоит около автобусной остановки, отсюда расходятся маршруты во все концы города. Тимур играет роль «потерявшегося» — он потерял телефон и деньги, которые ему утром дала мама, и теперь просит «добрых людей» помочь мелочью на проезд.

Подросток около часа не мог решиться и открыть рот, пока к нему не подошёл Захар и не пригрозил, что с такими темпами его не пустят вечером за стол. А Тимур уже сейчас хотел есть.

Плюнув на стыд, мальчик вдохнул поглубже и выпалил на одном дыхании, подскочив к проходящей мимо хорошо одетой женщине:

— Тётенька, дайте пару гривен на проезд! Я деньги потерял, а в троллейбус не пускают без билета!

Та, вздрогнув от неожиданности, замешкалась, затем вынула из кармана две гривны и протянула Тимуру:

— Возьми, только пообещай, что это действительно чтобы до дома доехать!

— Да, конечно, спасибо вам большое!

И Тимур отходит подальше. Ему нужно перейти теперь к другой остановке, чтобы не примелькаться, а потом, когда толпа обновится, он снова вернётся на то же место, и так весь день по кругу, нигде долго не задерживаясь.

Тимур в приличной чистой одежде, не заросший, поэтому люди охотно верят, что мальчик действительно «потерялся», и почти треть из тех, к кому он обращается, дают ему деньги.

Так он протянул до обеда, пока к нему не подошёл Кастет:

— Как дела? Давай отойдём.

И они отходят за угол. Тимур хвастливо показывает улов — тридцать восемь гривен.

— Что же, неплохо. Сейчас перекусим, вот, я уже взял пирожки, и снова на позиции. Мы, те, кто живёт в нашем доме, каждый день должны собрать тысячу гривен, остальное наше. Если не соберём, долг вешается на следующий день и так, пока не отдадим. Так что не нужно терять ни копейки, это в наших же интересах.

Наскоро перекусив, парни снова заняли свои места.

Работа закончилась, только когда на землю опустились сумерки. Тимур за весь день насобирал сто восемьдесят семь гривен, Кастет сто двадцать.

— Новичкам везёт, но ты ещё всё равно не разбираешься в людях, у кого просить и как, мог бы и больше сегодня взять. Хотя тут тоже не всегда угадаешь — недавно тётка одна, явно небогатая, сумки с села пёрла. Услышала, что я прошу, достала мне колбасы домашней и отломила кусок картофельного пирога. Мне прямо совестно было брать у неё, ведь сама небось не всегда сытая ходит. А бывает у богатеньких на дорогих иномарках пятьдесят копеек попросишь, так они материть начинают, — Тимур тут же вспомнил, сколько раз слышал, как его отец ругается при виде попрошаек. — Ладно, завтра поедем в метро работать, посмотрим, сколько ты там насобираешь.

И они отправились домой. Тимур, едва зайдя внутрь тёмного прохладного помещения, тут же понял, как он за весь день устал от уличного шума и толкотни. Вот бы сейчас умыться и завалиться перед телевизором с тарелкой какой-нибудь вкуснятины!

Около костра сидели несколько новых парней и Шкет.

— Бумер, Сига и Гоша, а это Тимур, — представил их Кастет друг другу.

— Ха, Тимур, надо же, — как-то странно улыбнулся Бумер. — У тебя имя, как кликуха, даже выдумывать не надо.

Ему было лет четырнадцать на вид, всего на год старше Тимура, но весь его вид говорил о том, что на улице он живёт уже давно. Коротко остриженные волосы, почти под ноль, грязная одежда; руки, лицо и шея серые от въевшейся грязи.

Тимур пожал плечами — имя как имя, и пошёл мыть руки. До него донеслось, как Кастет спорит со Шмелём:

— Зачем ты его сюда пустил? Заразу хочешь от него подцепить? Мы только всё наладили, а ты нарика в хату пригласил!

— Успокойся, он всего лишь похавает сейчас и уйдёт, — лениво процедил сквозь зубы Шмель.

— Да на фига ему хавать?! Ты что, не видишь, что он под кайфом? А если кассу уведёт? Что потом делать будем?

— Не уведёт, касса у меня в кармане. Спать будем ложиться, я его выдворю… Тем более скоро Рацуш приедет, если что, его попросим помочь.

Тимур вернулся к костру. В котелке их уже ждали сваренные яйца и картошка, а неизменные сосиски грелись на решётке. Тимур сел рядом с Кастетом и принялся за еду, искоса поглядывая на Бумера. Тот же, вытянув ноги в ветхих кроссовках, разглагольствовал о жизни:

— Итак, я вам скажу, ребики, никому мы там не нужны. Вы думаете, ко мне хоть одна воспитателька нормально относилась? Сщас… Мы же для них изгои, идут мимо, вроде улыбаются, а у самих губы поджимаются — от презрения, значит. Всё жизни учат, беседы свои беседуют, а вот если бы они хоть раз получили в бочину, как я от своего бати получал, фиг бы разглагольствовали, что есть на свете и добро, и Боженька, и что в него нужно верить.

— А что, тебя батя бил? — спросил Шкет.

— Бил — это слабо сказано. Я кровью харкал, ревел, убегал. Даже в полицию ходил заяву писать.

— А они что?

— А что они… Пришли. Батя на заводе, примерный работник, матуха только с рынка вернулась, ещё не успела себе опохмелиться налить, стоит такая смирная, в фартуке, суп варит. Ну и я, «дитя ада», как она меня потом назвала. Сказала им, что я на отца наговариваю, только разве что ремнём от него и получал, а вот меня уже давно пора в исправительную колонию отправить, дескать, деньги у неё из кошелька ворую. А я только пару раз и взял, потому что жрать хотелось. Ну, они покрутились-покрутились, да уходя пригрозились мне уши надрать, если опять к ним заявлюсь на отца и мать брехать.

— Так ты поэтому сбежал?

— А то, — Бумер затянулся сигаретой, — свидетельство о рождении забрал и ушёл. Думал, вот поживу кропаль на вокзале, а там и менты в детский дом определят. Ага, дождался! Они меня отловили и опять домой отправили, а там меня батя носками по всей хате три дня гонял!

— И что?

— А что… Опять убежал. Еле до вокзала дополз, хотел взять билет на автобус и в Крым уехать, да сознание потерял… Ну, из больнички меня в детский дом и отправили, а родаков моих родительских прав всё-таки лишили. Но не так всё классно оказалось в детском доме, как я думал. Воспитательница одна об меня линейку поломала, другая, чтобы я спать вовремя ложился, мылом глаза мазала… Короче, я сбежал. С тех пор и кочую.

Сзади раздался шум, хлопнула входная дверь — кто-то вошёл в здание. Тимур оглянулся — позади стоял высокий молодой смуглый парень, в руках он держал две увесистые спортивные сумки.

Шмель сорвался с места и поспешил ему навстречу.

— Эй, давай деньги, — сказал Кастет Тимуру.

Шмель и незнакомец отошли в угол подвала и о чём-то заговорили. Затем Шмель оглянулся и показал на Бумера, и незнакомый парень подошёл к незваному гостю:

— Эй, ну ты чего тут расселся! Вставай, здесь тебе не место, тебя я отвезу в другое.

Бумер запротестовал, но парень схватил его за куртку и легко поднял на ноги:

— Пойдём, я не собираюсь тут с тобой возиться!

И он поволок Бумера к выходу, но перед этим Тимур успел заметить внимательный взгляд, которым его окинул незнакомец.

Когда он ушёл, Шмель подтащил к костру сумки, которые тот оставил. В сумках оказалось одинаковое количество пар брюк и нижнего белья, футболки, пять подушек и несколько одеял — каждому мальчику, кроме Тимура, привезли обновки.

— А кто это был? — спросил потом Тимур у Кастета.

— Рацуш, наш смотрящий, он забирает у нас выручку, ну и ещё вещи возит. Но это больше для того, что если его здесь поймают, то он всегда скажет, что просто помогает беспризорникам. Он же и решает наши конфликты, как вот с Бумером. Если бы не он, фиг бы мы этого наркошу выставили отсюда!

— А он что, действительно колется?

— Да он совсем конченый, мы потому от него и избавились. Видишь ведь, у нас тут такого не заведено. Курим только обычные сигареты, но так это ведь не наркота. В других кодлах иначе, но мы сами решили не опускаться. Потому я к тебе и подошёл, нам нужны новые ребята, только такие, которые ещё не успели скурвиться.

— А что, часто на улице становятся наркоманами?

— Э-э, ну ты и даёшь! Сразу видно, что ты домашний мальчик! Мало кто из таких, как мы, заканчивает жизнь нормально. Я такое повидал — пацаны в семь лет курить начинают, в восемь травка, затем клей, ну а дальше уже не остановить. Хорошо, если до пятнадцати доживают, но даже если и дожили, то в двадцать от СПИДа или ВИЧ сгибаются. Я лично так не хочу закончить.

— А какой у тебя план?

— Буду деньги собирать. Потом в село к матери поеду, в армию пойду. Вернусь, выгоню брата, который нам с матерью жизни не давал, ну, а дальше как пойдёт. Может, даже школу закончу…

Тимур задумался. У Бумера семья неблагополучная, с детства побои, Кастет вот мечтает вырасти и человеком стать. А чего ему, домашнему мальчику, дома не сиделось? Но тут же вспомнилась вечно недовольная и злая мать, и Тимур раздражённо передёрнул плечами.

Но уже засыпая, он всё не мог выкинуть из головы вспомнившуюся сцену, как мама натруженными руками стирала в тазике его джинсы.

Глава 4. Самостоятельная жизнь

На следующий день Тимур с Кастетом весь день провели по станциям метро. Они сновали по вагонам, просили «заради Христа», «на хлебушек» и «на обратный билет домой».

Тимуру даже весело было от того, как люди порой, особенно пожилые женщины, верили им. Но в основном все молча отворачивались, делая вид, что не слышат и не видят малолетних попрошаек.

В обед они перекусили хот-догами, выпили горячего чаю, и Тимура окончательно перестала грызть совесть из-за матери, пока под конец вечера, уже когда ребята собирались идти домой, Кастет не показал ему на столб:

— Эй, а это не ты?!

Действительно, на столбе красовалась фотография Тимура. Внизу под текстом, в котором просили сообщить любую информацию об их ребёнке, крупным шрифтом был напечатан телефон его матери.

Тимур весь вечер просидел хмурый, подумывая, что, может, завтра же вернётся домой, но потом, вспомнив, что он гордый, независимый и самостоятельный, передумал.

Утром мальчик купил карточку для таксофона и набрал номер матери.

— Алло! Алло! — сразу же откликнулась та. Но Тимур молчал. Нет, он не хотел её мучить. Просто к горлу вдруг подступили слёзы, а он ни за что бы не хотел показать матери свою слабость.

— У меня всё нормально, не нужно меня разыскивать, — отрывисто сказал он и повесил трубку.

Июнь закончился, и настала нестерпимая жара. Днём людей на улицах было мало, а те, кто мог передвигаться, стали слишком вялые и безразличные, так что работать ребята старались или рано утром, или под вечер, в часы пик. Зато можно было ходить купаться на городской пляж, правда, горячей воды у них не было и речной ил и песок приходилось смывать под летним душем на улице, но мальчишки уже давно привыкли к этому и не жаловались.

Но Тимур неожиданно заболел. То ли грязная речная вода сделала своё дело, то ли просквозило, но у него вдруг подскочила температура до тридцати девяти и пяти и ужасно болели уши — так сильно, что он даже разговаривать не мог. Кастет принёс ему витамины, парацетамол и ушные капли, но мальчику становилось всё хуже и хуже. Тогда приехал Рацуш. Он привёз дорогие таблетки и апельсины, и Тимур вдруг почувствовал себя самым настоящим больным, у него даже слёзы выступили от охвативших его чувств.

Несколько дней он не работал, но его всё равно кормили, Шкет даже чай ему делал с лимоном, а Шмель грел воду для умывания. Но у Тимура из головы не выходила мать. Он всё вспоминал, как она за ним ухаживала, когда он подхватил грипп прошлой зимой, каждый день варила свежий куриный бульон и кормила с ложечки малиновым вареньем.

— А этот Рацуш добрый, мне он нравится, — сказал Тимур Кастету спустя четыре дня, когда ему наконец стало получше.

— Добрый?! — и Кастет расхохотался. — Да за всё, что он тебе привёз, тебе придётся с ним расплатиться!

— Как… но ведь ты говорил, что они о нас заботятся…

— Да, пока мы можем работать. Но если ты отлыниваешь, то он запишет тебе это в долг. Нет, он не будет требовать с тебя денег, просто ты теперь в его власти. Он помог тебе, а значит, ты не просто здесь живёшь — ты на него работаешь. С твоим приходом он поднял нам ставку до тысячи ста — ведь ты тоже зарабатываешь, а значит, должен вносить свою долю.

Тимур растерялся.

— И чего мне теперь ждать от него?

— Да ничего, но ты теперь официально в команде. Ты не сможешь нас покинуть, если тебе этого захочется, ты теперь в нашей группе и уже посчитан. А если захочешь спрыгнуть, придётся заплатить откупные.

— Что заплатить?

— Откупные. Деньги. Компенсацию за то, что и мы и они заботились о тебе.

У Тимура окончательно пошла голова кругом:

— За что я должен платить? Я же ведь и так отдаю им все свои деньги! И кто такие «они»?

— Ну ты дал! Не думаешь же ты, что Рацуш сам за всем стоит? «Они» — это цыгане, а у них столько денег, что хватит тебя и на краю света достать, если сбежишь! Да не расстраивайся ты, могло бы быть и хуже…

Все, кто живёт с Тимуром в доме, курят и иногда пьют пиво, но немного — Шмель не разрешает. Если кто будет чересчур пьянствовать, его прогонят, а Тимур уже убедился, что он попал в хорошее место и лучше придерживаться установленных правил.

Однажды они с Кастетом пошли после работы проведать его друзей, те жили в спальном районе в частном полуразвалившемся доме около кладбища. С тыльной стороны здания располагался пустырь, а первые жилые дома виднелись в полукилометре от них. Уже темнело, и Тимуру стало жутко от тишины, которая окружала это место. Далеко-далеко во дворах надрывно лаяли собаки, но тут было тихо, лишь сверчки неустанно стрекотали.

В доме проживали около десяти мальчишек. Тимур увидел в первой комнате брошенные прямо на пол грязные матрасы, на которых неподвижно лежали трое парней. Тимур сначала подумал, что они спят, но потом услышал, как один из здешних жильцов сказал, что они «в отключке и смотрят сладкие сны». По замызганным окнам лазали огромные зелёные мухи, несколько стёкол отсутствовало, а треснувшие кое-как заклеили скотчем; потолок покрыт чёрными пятнами плесени; пол завален пустыми бутылками из-под алкоголя. Стояла ужасная вонь. От вида немытых парней, непрестанно куривших и ругавшихся матом, мальчику стало гадко.

Когда они ушли оттуда, Тимур ещё долго молчал, пока Кастет не нарушил ход его мыслей:

— Ты раньше думал, что у тебя всё плохо? Мать злая, отец бросил… Теперь ты посмотрел, что такое нищета и беда на самом деле? Вот им уже точно ничего не светит. Рацуш их держит, чтобы они помогали воровать или толкать наркоту, он даже еду им не возит. Им прямая дорога туда, — он кивнул в сторону кладбища, — а ведь их даже не хоронят… Вот поэтому мы не позволяем у себя ничего такого.

Глава 5. Рацуш

— Мальчик, эй ты, постой! — услышал Тимур позади себя. Обернувшись, он увидел пожилую женщину, шедшую в его сторону.

— Как тебя зовут? — требовательно спросила она.

— А что?

— Да так, просто спрашиваю. Ты местный?

— А вам какое дело?

Тимур ускорил шаг, намереваясь сбежать от приставшей женщины, но та нагнала его и схватила за руку.

— Погоди, не спеши! Я тебя узнала и, поверь, отпускать не собираюсь! Ведь это твоё фото на всех столбах? А?! Отвечай, бессовестный! Мать с ног сбилась, вон, даже по телевизору в новостях показывали, а он тут попрошайничает!

— Да что вы ко мне пристали?! Вы меня с кем-то путаете, женщина! — Тимур что было силы старался вырваться.

— Сейчас к полиции подойдём, вот они и проверят, путаю я или нет!

И женщина, крепко вцепившись в его руку, потащила мальчика в сторону мелькнувшей тёмной формы.

Тимур затравлено оглянулся — меньше всего он хотел бы, чтобы его отвели в полицию, а потом с позором отправили домой, но вырваться из цепких рук женщины было невозможно, да и времени на это не было: двое постовых стояли за ближайшим поворотом.

— Ребята, извините за беспокойство. Вот, мальчишку задержала, вы знаете, он как две капли похож вон на ту фотографию!

И она показала на висящую на столбе листовку, на которой был изображён беглец.

Двое молодых парней уже заканчивали дежурство, все их мысли были о еде и отдыхе, и бдительная активистка появилась весьма не вовремя. Постовые нехотя принялись расспрашивать Тимура о том, кто он такой и откуда. Изобличённый мальчишка затравлено молчал, не зная, что отвечать, затем стал лепетать что-то про то, что он тут случайно, что его «бес попутал», что он больше не будет попрошайничать и что сейчас же отправится домой. Женщина же неумолимо настаивала на том, чтобы полицейские разобрались с ним, связавшись с участком и выяснив, правду ли говорит Тимур. Постовые уже согласились с женщиной, когда к Тимуру неожиданно подоспела помощь.

— Что здесь происходит? — к ним подошёл Рацуш, вырвал Тимура из рук женщины и требовательно обратился к полицейским. — Почему вы пристали к моему племяннику?

После секундного шока постовые и женщина разом заговорили, объясняя Рацушу, почему они задержали его «племянника».

— Но ведь он так похож! — всё восклицала женщина. — Документы у них проверьте, — требовала она у полицейских.

— Спасибо, что побеспокоились о нём, но это мой племянник, просто дурной, сами понимаете, что в семье не без урода, — Рацуш дёрнул Тимура за руку. — Да, племяша? Ну-ка пойдём сейчас объясняться с твоим папашей! А по поводу попрошайничества мы сами с ним разберёмся, не переживайте!

Тимур увидел, как незаметным движением тот вложил постовым пару купюр в руку и те стали успокаивать женщину, что свидетельства похищения нет, раз уж оба родственника признали другу друга, а значит, и правонарушения тоже нет. Впрочем, Тимур просто подозревал, что те изначально знали о том, кто такой Рацуш.

Тем временем тот уже тащил Тимура за собой к выходу из метро, и через несколько минут они сидели в его машине. Молодой цыган внимательно огляделся вокруг, высматривая преследователей, но никого не было видно. Тогда он завёл мотор, и они покатили прочь.

— Повезло тебе, что я вовремя подвернулся, да? — весело спросил Рацуш у Тимура.

— Да, это точно. Спасибо вам, что помогли мне.

— Да что там, не стоит. Мы же как одна семья вроде. А это и правда ты на тех плакатах?

Тимур поколебался, говорить правду или нет, но потом кивнул. Рацуш уже не раз помогал, и мальчику не хотелось его обманывать.

— Да ты не переживай, менты тебя ведь до этого не трогали? Ну вот и дальше не тронут. Они же не могут всех вас запомнить. Даже то, что эта женщина тебя опознала — исключение. Поверь, в основном, людям нет до тебя никакого дела. Их умы занимает личная жизнь звёзд, политиков, видных людей, а судьба беспризорника, который просит у них на хлеб, их совершенно не интересует.

— А вы меня случайно увидели?

— Нет, мне позвонили, что тебя терроризирует какая-то тётка. Ты же не думаешь, что вы там без присмотра работаете?

Тимур осмотрел салон дорогой иномарки, вдыхая запах кожаных кресел и стараясь вспомнить, когда он в последний раз сидел в машине. У его отца была сейчас Infiniti. И тут же Тимур вспомнил мать, ходившую пешком на работу, которая находилась более чем в трёх километрах от дома.

— Нет, — и теперь Тимур был в этом абсолютно уверен.

Цыган высадил его около ветки метро и укатил. Тимур, вздохнув, снова спустился в подземелье.

Он задумался о произошедшем. Действительно, его фотография висела в каждом вагоне — очевидно, отец выложил за это немало денег, но эта женщина была первой, кто за три недели обратил на него внимание.

Уже давно стемнело, когда Тимур оказался около дома отца. Он не знал, зачем пришёл. Ему просто хотелось посмотреть, чем тот занимается, зная, что его сын пропал без вести после того, как приходил к нему домой.

В окнах уютно горел свет и слышались голоса людей. Наверное, у отца были гости, потому что звуки доносились со стороны бассейна. Негромко играла музыка.

Тимур присел в темноте у забора, стараясь расслышать, о чём говорят.

— Мариночка, давай я ещё подолью тебе шампанского, — услышал он голос отца.

— Мариша, до которого времени у вас домработница служит? — спросил женский голос.

— Пока мы её не отпустим.

— А она не возражает? У нас если Юлька и оставалась, то всегда с явным недовольством.

— А чего ей домой спешить? У неё же никого нет. Муж умер от рака десять лет назад, сын навещает редко. Ей вообще повезло, что мы взяли её без опыта и образования.

— Мариша, ну зачем ты так? — снова раздался голос отца. — Ведь ты же сама признала, что она замечательно ладит с Софийкой.

— Ох, да я же не хочу ничего такого сказать… Давайте лучше выпьем за то, чтобы у нас всё было хорошо!

Послышался звон бокалов, раздался смех. Тимур сидел под забором около часа, слушая беззаботную болтовню обеспеченных людей.

По дороге в свой новый дом мальчик еле сдерживал слёзы.

Кастет с порога набросился на него с руганью:

— Где ты был? Рацуш приезжал, рассказал, что случилось. Я уж решил, что ты передумал и отправился домой!

— Нет, не передумал. Я помню об откупных, не переживай. Возьми деньги.

Тимур умылся и уселся около стола. Уже было поздно, почти все спали. Около их импровизированного камина сидел парень по кличке Скелет, такой он был худой, хоть и жилистый.

— Я суп сварил, — буркнул Кастет, усаживаясь рядом.

Тимур принялся за еду. Кастет молча сидел рядом, а Скелет читал какую-то газету.

— Мой брат меня всегда терпеть не мог, игнорировал. Он старше меня на десять лет. Конечно, мы с ним не могли сильно дружить, — заговорил неожиданно Кастет, глядя в огонь, — и я с пацанами с района стал водиться. Как-то раз мы на склад забрались. Там консервов оказалось полно, колбасы, всяких шоколадок. Напихались до отвала, я даже домой что-то принёс, а утром брат откуда-то прознал об этом да отходил меня. Самое обидное, что это мать его заставила сделать, причитала на всю округу, что воспитала вора на свою голову. А мне просто жрать хотелось, ведь в доме у нас никогда не было густо с едой. Мать работала продавцом в хлебном киоске, а брат если и приносил домой деньги, то самую малость, остальное пропивал, а пьяным его лучше не трогать, буйным становился, злющим как черт. Но у меня мать этого никогда не понимала и постоянно закатывала ему скандалы, на меня начинала жаловаться, вот он и шёл меня лупить. Они ругались постоянно, то из-за денег, то из-за пьянки, и однажды меня так всё достало, что я собрал вещи да свалил в город. Не знаю, может, и не стоило этого делать, только здесь мне никто не даёт подзатыльники за то, что я вернулся домой на полчаса позже, — Кастет умолк, о чём-то думая, затем снова заговорил: — Однажды у меня будет свой дом, такой, где только я буду хозяином. И я обязательно этого добьюсь.

Они помолчали.

— А меня родители в подвале запирали, когда я есть просил, — сказал Скелет, не отводя глаз от газеты. — Пили они по-чёрному, в день порой по три бутылки водки выпивали. Бабка соседняя тогда меня подкармливала тайком. Говорила, что обратилась бы в службу соцзащиты, да боится моих родителей, они грозились ей хату спалить, если она будет вмешиваться. Сколько себя помнил, всё время ходил голодный. У меня даже руки-ноги опухали от голода. Закроют в подвале на несколько дней да забудут, потом протрезвеют, вспомнят — выпустят. Только немного отъемся — опять. И так, пока мне не исполнилось тринадцать лет. Тогда я и сбежал. А с бабкой той я связь до сих пор поддерживаю — когда они помрут, я вернусь, буду о ней заботиться, как она обо мне. А они скоро помрут, я в этом уверен.

После их слов Тимур первые задумался о том, что был неблагодарным ребёнком и не ценил свою маму, точно как безответственные родители его новых друзей не берегли неокрепшие души своих детей.

Так что Тимуру от их утешительных рассказов легче не стало.

Глава 6. Похищение

Тимуру больше нравилось работать на вокзалах, чем в метро, и в то же время ему было там грустно. Люди сновали туда-сюда, но ехали они не на работу или с работы, а куда-то далеко, туда, где Тимур никогда не был. Каждый день он наблюдал, как люди суетятся, бегут навстречу судьбе и с нетерпением ждут встречи со своими близкими. И только Тимуру не нужно никуда бежать, никто его нигде не ждёт.

Был обычный день. Тимур стоял около входа в здание вокзала, канюча свою песню. Справа был маленький магазин со стеклянной витриной вместо стены, к нему как раз подкатила молодая женщина с коляской. В этом магазине всегда полно народу, и поэтому она не стала закатывать коляску внутрь. Поправив одеяло малыша, мамаша оглянулась по сторонам. Никого поблизости не оказалось и тогда она, решившись, оставила ребёнка на улице прямо перед витриной и вошла внутрь.

Люди спешили мимо, кто с поезда, кто на него, и поэтому никто не обратил внимания на подростка, который, вынырнув из-за угла того же магазина, стремительно подошёл к коляске, достал ребёнка и тут же скрылся из вида. Рядом проходила дорога, и Тимур, холодея от ужаса, увидел, как Бумер (это был он) подошёл к стоящему у обочины автомобилю и передал ребёнка в предусмотрительно открытую дверцу. Сам он сел в другую машину, стоящую впереди. Раздался визг шин и оба автомобиля стремительно рванули с места.

Тимур замер, лихорадочно пытаясь сообразить, что же это такое сейчас произошло. Тем временем из магазина вышла нерадивая мамочка. Она сперва положила пакет с покупками на дно коляски и только потом заглянула внутрь. Пару секунд молодая женщина стояла наклонившись, соображая, затем, резко обернувшись, стала оглядываться в поисках шутника. Только потом до неё дошло, что произошло.

Истошно закричав, она опустилась на колени, теряя сознание. Толпа всё так же спешила прочь — им было некогда, они не хотели останавливаться, хотя их и разбирало любопытство, потому что, даже отойдя на приличное расстояние, люди всё равно оглядывались. Спустя несколько минут к ней подошёл таксист. Выяснив сквозь её плач, что же произошло, мужчина тут же достал телефон и начал кому-то звонить. Постепенно вокруг них стала собираться толпа. Через какое-то время подъехала патрульная полицейская машина, вышедшие из неё люди в форме подошли к обезумевшей от горя женщине. Ещё через несколько минут подъехала другая полицейская машина, а затем и карета скорой помощи. Вскоре собралась такая толпа, что Тимур уже ничего не мог разглядеть. На негнущихся ногах он пошёл вглубь вокзала. Мальчик понял, что только что на его глазах похитили ребёнка. Сделал это беспризорник-наркоман, а передал он ребёнка в машину каким-то людям. Но было ли совпадением то, что машина была той же марки и того же цвета, что и машина Рацуша?

К нему подскочил Кастет.

— Ну что, пошли захаваем что-нибудь?

Тимур посмотрел на друга. Сказать или не сказать? За тот месяц, что он жил с уличной шпаной под покровительством цыган, он понял, что попал в крупную преступную организацию. Они торговали наркотиками через детей, заставляли их попрошайничать и отбирали у них девяносто процентов заработка, давая взамен покровительство, а теперь вот Тимур узнал, что они ещё и младенцев воруют. Рассказать, что он видел — значит подписать себе приговор. Скорее всего — смертный.

— Пошли, — ответил Тимур, стараясь казаться равнодушным.

Они направились к выходу. Полиция и скорая были всё ещё на месте.

— Ого, что здесь произошло? Пошли посмотрим!

И Кастет потащил Тимура за собой. Тот не стал близко подходить, и Кастет, покрутившись туда-сюда, вернулся к нему с новостями:

— Ха, прикинь, у мамки ребёнок из коляски пропал! Пошла в магазин, вернулась, а ребёнка нет как нет! Вот дура! Даже я знаю, что нельзя в наше время детей без присмотра оставлять!

— И что теперь будет? Как думаешь, ребёнка найдут?

— Да никогда в жизни! Его или за границу продадут, или будут выкуп просить. Но думаю, что всё ещё не так плохо, просто супруги что-то не поделили, вот папаша ребёнка и стянул. Капец полный, короче… Ладно, пошли хавать.

Когда Рацуш вечером приехал за деньгами, Тимур старательно делал вид, что ничего не знает. Отвернувшись к стене, он притворился спящим.

На следующий день мальчик околачивался на одной из станций метро, когда на его плечо легла рука.

— Пойдём со мной, поговорить надо, — сказал Рацуш спокойно, в то время как его чёрные глаза цепко осматривались по сторонам.

Он повёл его в свою машину, ту самую.

— Хочешь колы? Бери, у меня холодная есть. Как вчера день прошёл? Видел что-нибудь интересное? — спросил Рацуш Тимура, когда они оказались внутри.

Тимур покачал головой.

— Как? Даже то, как ребёнка украли на вокзале, не заметил?

Тимур посмотрел на Рацуша. Конечно, как он сразу не догадался — у того везде по вокзалу расставлены «глаза», и, очевидно, они доложили Рацушу, что Тимур всё видел.

— Что я там мог разглядеть? Солнце прямо в глаза светило.

— То есть ты не видел, как ребёнка украли?

— Нет. А если бы и видел, это не моё дело. Может, это сам отец и украл, мало ли, что родители могли не поделить. У меня своих проблем хватает.

— Хорошо.

Тимур, стараясь унять сумасшедший стук сердца, нарочито равнодушно взглянул на Рацуша, тот же пытливо, не отрываясь, смотрел в глаза Тимура, и мальчику пришлось постараться выдержать взгляд, прихлёбывая колу. Наконец Рацуш произнёс:

— Просто, знаешь ли, всякое может быть. В этом городе лучше дружить с влиятельными людьми. Ладно, иди.

Тимур вышел из машины и направился к своему рабочему месту, стараясь не бежать. Он понял, что только что был на волосок от крупных неприятностей.

Вечером за ужином подошёл Шмель и сообщил:

— Сегодня пацаны с Дмитровской сказали, что Бумера нашли около их дома. Передоз.

Тимур почувствовал, как покрывается потом. Как же вовремя случился передоз у Бумера — как раз тогда, когда он мог бы указать на похитителей.

Глава 7. Сообщник

Через пару дней весь вокзал был обклеен листовками об украденном ребёнке с просьбами сообщить о его местонахождении за высокое вознаграждение. Тимур старательно избегал эти объявления, каждый раз мучаясь угрызениями совести, но это не помогало.

Почерневшая от горя мать пришла на станцию через несколько дней. Она подходила к каждому продавцу, к каждому разносчику пирожков с просьбой сообщить ей, что они видели в тот день. Несколько часов несчастная девушка простояла у магазина, у которого украли её сына, раздавая покупателям свои визитки. Тимур как раз зашёл в магазин за булочкой, когда наткнулся на неё.

— Мальчик! Подожди! А ты часто здесь бываешь? — обратилась к нему она.

Это была молодая темноволосая девушка, дорого и модно одетая, а значит, богатая. Тимур покачал головой и хотел пройти мимо, но та остановила его:

— Постой, выслушай меня. Может быть, ты слышал, что здесь украли ребёнка несколько дней назад. Ты случайно не видел, как это произошло? Вот прямо на этом месте стояла коляска! Я хорошо тебя вознагражу! Помоги вернуть сына!

Тимур посмотрел в её полные отчаяния глаза, и у него самого выступили слёзы.

— Я не видел ничего, отстаньте от меня! — и, вырвав руку, он поспешно ушёл.

Ближе к вечеру опять объявился Рацуш.

— Ну, как у тебя дела? Что-нибудь интересное произошло сегодня? Никто больше детей не похищал? — и он весело улыбнулся.

— Нет, — так же весело ответил Тимур. — Только вот мамашка та непутёвая ходила тут весь день, сына искала, даже ко мне приставала. Только я бы ей ни за что не сказал, где он. Если его украли, чтобы в другую семью передать, с ними ему будет лучше.

— Ты так думаешь? — Рацуш, не мигая, пристально смотрел на него.

— Сто процентов! Я сам однажды от такой дуры сбежал!

— Хорошо. Ну ладно, зайду к вам сегодня вечером. Давай, пока, — и Рацуш ушёл.

Прошло несколько дней. Тимур работал на вокзале три дня в неделю и каждый раз видел там не теряющую надежду мать. Она клеила новые объявления на месте сорванных, снова и снова ходила между работниками вокзала с описанием коляски и одежды, в которую был одет малыш, но никто по-прежнему не мог сказать ей ничего нового.

Однажды вечером Тимур возвращался домой один — Кастет остался, у него был плохой заработок за сегодня, — когда опять объявился Рацуш. Около Тимура затормозила знакомая машина, и цыган обрадованно крикнул в приоткрытое окно:

— Эй, привет! Садись, я тебя подвезу!

Тимур сел. Они поболтали ни о чём, потом Рацуш все же решился поведать, с чем он пожаловал:

— У меня к тебе дело. Ты вроде бы парень толковый, не трус. Есть одно поручение, только это очень секретно, расскажешь кому-то — пожалеешь! Ну так как? Не боишься?

Тимур покачал головой.

— Я сейчас покажу тебе один дом, там живёт девушка. Она прячется от мужа, который её бьёт. Твоё задание состоит в том, чтобы ты покупал продукты, медикаменты, короче, всё, что понадобится, и приносил ей домой. Я тебе за это буду платить. Только другим пацанам ни слова. Так я могу на тебя положиться?

Тимур на мгновение задумался. Он понял, что Рацуш собирается втянуть его во что-то плохое, но отступать было некуда.

— Ты же знаешь, что можешь, — ответил он и храбро посмотрел ему в глаза.

— Хорошо, молодец. Сейчас я тебе покажу, где это.

Минут тридцать езды задворками города, и они оказались среди заброшенных старых домов. Тимур отдалённо знал эту местность — километрах в двадцати, через поля, фруктовые сады и лесопосадки располагался элитный посёлок, в котором находился дом его отца. Рядом был пустырь, за которым виднелись стены фабрики по производству игрушек. Вокруг никого не было, стояла полная тишина загородной местности, даже собаки не лаяли.

Они остановились около одного из домов, и Рацуш коротко посигналил. Через несколько минут из дома показалась молодая девушка. Она подошла к забору и выжидательно остановилась.

— Выходи, — скомандовал Рацуш.

Тимур вышел. Они просто стояли и смотрели друг на друга, затем девушка повернулась и ушла. Тимур снова сел в машину.

— Она тебя запомнила. Ты будешь приходить к ней через каждые два дня, приносить продукты и всякое другое по мелочи. Здесь недалеко есть автобусная остановка, сейчас мы мимо неё проедем, так что запоминай дорогу, в следующий раз поедешь сюда сам.

Так у Тимура появилась новая забота, ведь нужно было выкраивать время в середине дня, чтобы пацаны ничего не заметили и не стали расспрашивать, а иначе что бы он им ответил?

Прошло две недели. Рацуш исправно встречался с Тимуром в городе, отдавал «передачу» и деньги, и мальчик тут же ехал в назначенное место. Молчаливая девушка Тимура в дом не пускала, принимая сумку через забор, но постепенно она привыкла к нему, перестала настороженно смотреть и однажды-таки допустила оплошность.

Тимур нажал на звонок на калитке. Звука слышно не было, он срабатывал внутри дома. Мальчик подождал несколько минут, а затем снова позвонил, и наконец хозяйка показалась. Она поспешно вышла из дома, вытирая рукавом пот со лба, подошла к нему, схватила сумку и поспешно скрылась за углом. А Тимур растерянно повернулся и, чувствуя, как спина покрывается холодным потом, заковылял к остановке.

На плече у девушки висел детский слюнявчик.

Глава 8. Враг близко

Странно было то, что Тимур действительно поверил в историю Рацуша о том, будто они помогают человеку, попавшему в беду, — только теперь Тимур понял, почему цыган обратился именно к нему и почему велел держать всё в строжайшей тайне.

«Вот лох», — корил себя Тимур в автобусе.

В том, что в этом доме держат украденного ребёнка, сомнений не было. Девушка, присматривающая за ним, отнюдь не выглядела как цыганка, напротив, она была обыкновенной славянской внешности — ну кто бы на неё подумал? Тимур же, видевший, как всё произошло и кто виноват, сдержал всё в тайне, а значит, ему можно было доверять, поэтому его и сделали связным. Получалось, что сам Рацуш был ни при чём. А ещё получалось, что после того, как он провернёт то, что задумал, юный связной может стать ему не нужен так же, как перестал быть нужным Бумер.

Тимур понял, что у него очень крупные неприятности — то, что показалось доверием, на самом деле было подставой, а тот, кого он принял за друга, был хитрым и безжалостным врагом.

Вернувшись в тот же день на вокзал, он опять увидел безутешную девушку, раздающую листовки с описанием ребёнка и умоляющую о помощи.

Вечером мальчик, не дожидаясь Кастета, вышел с вокзала и направился в сторону их дома. Завернув за угол, он со всей силы помчался к ближайшей подворотне. Остановившись, Тимур некоторое время выглядывал из-за угла, проверяя, не преследовал ли кто его. Удостоверившись, что погони не было, он дворами пошёл как можно дальше от территории вокзала. Через двадцать минут, завернув за очередной угол дома, мальчик опрометью заскочил в ближайший подъезд. Простояв между этажами минут десять и выглядывая в окно, Тимур, убедившись, что за ним никто не следует, покинул дом и направился к расположенному недалеко отелю. Около него стояли телефонные будки, и Тимур направился к ним.

Набрав номер матери похищенного ребёнка, он глубоко вдохнул, пытаясь успокоить колотившееся сердце. Мальчик понимал, что только что подписал себе смертный приговор.

— Алло! — услышал он встревоженный женский голос.

— Здравствуйте. Я буду говорить, а вы меня слушайте. Не делайте резких движений и не оглядывайтесь, иначе вы навредите себе и своему сыну. Вы готовы меня выслушать?

На другом конце провода наступила секундная тишина, затем девушка спокойно ответила:

— Да, я вас слушаю.

— Вы всё ещё на вокзале?

— Да.

— Сейчас вы должны повесить трубку — так, будто вы поговорили с мужем или ещё с кем-то знакомым. Вы знаете, как добраться до гостиницы «Легенда»?

— Да.

— Нужно, чтобы вы как можно быстрее подъехали сюда.

— Я буду через пару минут, я на машине.

— Какая у вас машина?

— Красная Toyota Camry.

— Я жду вас, поторопитесь. Ах да, и ещё. Вы же понимаете, что любое ваше движение контролируется, и вам сейчас лучше не вести следом за собой полицию и никому не звонить?

— Да-да, конечно! Я буду одна!

Тимур повесил трубку и огляделся по сторонам. Уже стемнело. Около гостиницы под летним навесом ярко освещаемая электрическими фонарями-шариками расположилась летняя площадка кафе. Было довольно оживлённо и шумно, официанты носились по площадке как сумасшедшие, ловко лавируя меж плотно расставленных столиков. Но на другой стороне, через дорогу, там, где стоял Тимур, было темно и малолюдно. Стоянка расположилась поодаль, и только около гостиницы припарковалось несколько машин такси.

Через пару минут подъехала красная Toyota. Тимур постоял некоторое время, следя за людьми вокруг и проезжающими мимо машинами, — всё выглядело довольно обыденно.

Мальчик снова набрал женщину, и та сразу же ответила:

— Я уже на месте!

— Да, я вижу. Проезжайте стоянку, заверните за угол и сразу паркуйтесь.

Машина проехала мимо, а Тимур пошёл в обратную сторону. Обогнув гостиницу, он направился к находившемуся рядом с ней дому и минут через пять очутился во дворе, в который направил собеседницу. Машина одиноко стояла у первого подъезда. Вокруг никого не было.

Мальчик подошёл к машине со стороны пассажирского сиденья и постучал в стекло, которое тут же опустилось. Тимур посмотрел на девушку, заглянул вглубь машины, потом открыл дверцу и сел.

— Давайте поедем куда-нибудь в безлюдное место, — сказал он.

Девушка удивлённо на него смотрела.

— Поехали, чего вы ждёте?

Она завела мотор, и они выехали со двора. Тимур настороженно смотрел по сторонам и оглядывался на дорогу позади них, но никого похожего на преследователей не было видно. Минут через пятнадцать они оказались около спортивного стадиона. В такое время он уже был закрыт и пустовал, и Тимур наконец-то попросил девушку остановиться.

— Вас зовут Ира?

— Да.

— Меня Тимур. Вы меня, наверное, не помните…

— Отчего же, помню. Ты попрош… я видела тебя на вокзале.

— Верно.

Он посмотрел на молодую мать — она спокойно сидела, положив руки на руль. Может быть, не верила, что попрошайка сможет ей чем-то помочь, а может, уже просто отчаялась. Она молча смотрела на него, и вдруг из её глаз покатились слёзы.

— Я не имею ко всему этому никакого отношения, — поспешно заговорил Тимур, — те, кто украл вашего сына, очень влиятельные люди со связями, и просто нагрянуть к ним с полицией не получится. Кто знает, кого в органах они уже успели купить, а мы должны действовать наверняка.

— Подожди! — девушка схватила его за руку. — Так ты знаешь, где мой сын?!

— Успокойтесь. Можно сказать, что только догадываюсь.

Ирина залилась слезами и стала трясти Тимура:

— Скажи, где он, пожалуйста! Я заплачу тебе! У меня две квартиры в центре города, я их продам и отдам тебе все деньги!

— Перестаньте, причём здесь деньги! Успокойтесь, я вам говорю, а иначе я просто уйду!

Ира медленно отпустила его:

— Хорошо… Рассказывай.

— Я работаю на одного цыгана, подозреваю, что именно он и выкрал вашего ребёнка. Доказательств этому у меня нет, я только привожу продукты в дом, где прячется девушка вашего возраста. Меня внутрь не пускали, она забирала сумки через забор, но однажды я увидел на её плече слюнявчик.

— И ты думаешь, что там держат моего сына? — разочарованно произнесла Ира.

— Я почти уверен в этом. Понимаете, я видел, как выкрали вашего ребёнка. Я свидетель.

Молодая мать во все глаза смотрела на него и уже было открыла рот, но Тимур её перебил:

— Простите, что ничего не сделал. Тот парень, который вытащил вашего сына из коляски, был наркоман, на следующий день его тело нашли с передозировкой. Не думаю, что это была случайность. Вот почему я считаю, что нам стоит идти в полицию, только если у вас есть там очень хорошие друзья, которым вы можете доверять.

Ира медленно покачала головой, не сводя с него глаз.

— Значит, нам всего лишь нужно провернуть с ними то же, что они сделали с вами — выкрасть ребёнка, вот я и предлагаю всё обдумать. Только не сейчас — мне нужно идти, за мной могут следить.

— Я понимаю, — кивнула девушка.

— Не ищите меня, я сам вам позвоню. Когда буду звонить, имени моего не называйте.

— Хорошо.

Тимур открыл дверцу, намереваясь выйти, как Ира вдруг схватила его за руку:

— Тимур, — он обернулся. — Спасибо тебе.

Тимур кивнул и вышел.

Глава 9. Встреча

Хорошо сказать — нам нужен план. На деле же Тимур не спал всю ночь, обдумывая варианты спасения ребёнка. Операцию нужно было провернуть так, чтобы Рацуш не догадался о причастности посыльного к произошедшему, и всё, что приходило Тимуру на ум — это пробраться в дом и выкрасть малыша. Как? Да очень просто: похоже, что девушка жила одна, а значит, с ней как-нибудь да можно было справиться.

Мальчик позвонил Ире утром и поведал ей свой план. Как оказалось, она думала о том же.

— Я за своего ребёнка придушу её голыми руками, — сказала она Тимуру.

Сообщники решили не откладывать решение в долгий ящик и идти на дело в ту же ночь. Весь день Тимур был как на иголках, то и дело спрашивая у прохожих, который час. Если всё получится, как надо, то мать вернёт своего ребёнка, а Тимур станет жить дальше не мучимый угрызениями совести.

— А ты слышал когда-нибудь про то, что цыгане воруют детей? — спросил он неожиданно для самого себя у Кастета. Они сидели под забором, трапезничая пиццей и чаем.

— Конечно. А что? Думаешь, Рацуш тебя украдёт? — рассмеялся Кастет. — Не, они если воруют, то совсем маленьких. Как правило, цыгане сначала следят за семьёй, и если та богатая, то просят выкуп, а если нет, то продают ребёнка за границу.

— Продают? — удивился Тимур.

— Конечно! Это даже безопаснее и выгоднее для них! На органы или в приёмную семью. Всякое бывает.

Вечер, наконец, наступил. Тимур, сказав Кастету, что хочет поехать к отцу «позаглядывать в окна», отправился в назначенное место. Ира должна была подъехать туда на такси. Уже приближаясь к нужной остановке, Тимур осознал, что здесь нет таксофонов и что ему следовало перед выездом позвонить ей с вокзала для подтверждения, что операция в силе.

Но молодая женщина в назначенное время не пришла. Тимур прождал её около часа, потом всё-таки отправился на поиски телефона и вскоре набрёл на небольшое кафе.

Ира подняла трубку, и Тимур по её голосу понял, что что-то случилось.

— Почему вы не пришли? — спросил он.

— Ох, милый, прости, — женщина залилась слезами, — они сегодня мне позвонили. Сказали, чтобы не рыпалась, если я хочу увидеть малыша живым. Воры хотят получить за него выкуп, пятьсот тысяч долларов.

— Но откуда у вас такие деньги?! — поразился Тимур.

— У меня муж бизнесмен, он сейчас в больнице. Была перестрелка как раз накануне того, как… ну, ты понял, и его тяжело ранили. Он несколько дней был в реанимации, так что я ему до сих пор ничего не рассказала. И у меня есть две квартиры, я тебе говорила…

— Теперь понятно, почему они выбрали именно вас. Так, послушайте, это не телефонный разговор. Давайте лучше встретимся завтра, хорошо?

— Хорошо, — ответила Ирина, всхлипывая.

Тимур ехал домой и думал. Было ли это совпадением — то, что Ире позвонили после того, как Тимур с ней связался? Или их засекли и теперь он в опасности? Тимур около получаса слонялся вокруг дома, раздумывая над тем, что теперь делать. Если Рацуш знает о его предательстве, то Тимуру конец. Если нет, а Тимур сбежит, то велика вероятность того, что его всё равно найдут, и тогда точно крышка. И мальчик всё же решил идти домой.

Но он зря боялся. Всё было тихо, его никто не искал, Рацуш уже приезжал за деньгами, и про него ничего не спрашивал. Мальчик поболтал с парнями и, успокоенный, завалился спать.

Выждав несколько дней, он только потом решился позвонить Ире. Девушка сообщила, что с ней опять связались, сказали, что у неё есть неделя на сбор нужной суммы. О том, что будет в противном случае, они оба старались не думать.

Через два дня заговорщики встретились в метро. Ира доехала на машине до дома своей подруги, в котором был сквозной подъезд. Переодевшись на верхнем этаже в тёмную одежду и надев парик, девушка вышла с обратной стороны дома и направилась через дворы, стараясь проследить за собой хвост. Убедившись, что никого подозрительного нет, Ирина подошла к остановке общественного транспорта. На троллейбусе она добралась до нужной станции метро. Не глядя друг на друга, заговорщики по заранее оговорённому плану вошли в один и тот же вагон. Проехав пару остановок, они вышли из метро и по очереди зашли в дешёвую кафешку.

— Я был там сегодня, всё по-прежнему. Как вы? Де́ржитесь? — спросил Тимур, когда они наконец-то уселись за столик.

— Да. Ты знаешь, я хотела тебя поблагодарить за то, что помогаешь мне. Я ведь даже поговорить ни с кем не могу, ты единственный, кто знает всю правду. Я думаю, ты очень хороший человек, правда.

Тимур опустил голову. То, что произошло с Ириной, заставило его по-новому взглянуть на то, как он поступил с матерью. Нет, он не был хорошим человеком.

— Я… ты только не обижайся. И прошу тебя, когда ты перестанешь на меня злиться, постарайся меня простить.

Тимур удивлённо на неё посмотрел — что она хочет этим сказать? Ирина легонько кивнула кому-то за его спиной. Тимур испуганно обернулся и обомлел — позади стояла его мама.

Катерина, не дожидаясь, пока сын опомнится, шагнула к нему и обняла. Она еле сдерживала себя, чтобы не разрыдаться.

Но Тимур и не собирался снова от неё сбегать, он только мигом вскочил со стула, бросился к матери и прижался к ней так крепко, как только мог, и они так и стояли несколько минут, обнявшись, не в силах справиться с охватившими их чувствами.

— Мама, прости меня, мамочка, я так виноват перед тобой, — наконец смог произнести Тимур, и у него хлынули слёзы. Катерина посмотрела на Иру, которая тоже рыдала, и, не сдержав данное самой себе обещание, всхлипнула.

— Всё хорошо, сыночек, всё хорошо, я больше не сержусь на тебя. Всё обошлось и ладно, — только и повторяла она, гладя сына по голове.

Глава 10. План

Когда все успокоились, Ирина покаялась Тимуру, что она, узнав его по фотографиям в листовках, висящих рядом с её, не выдержала и позвонила его матери. Знание того, что где-то женщина убивается по своему ребёнку так же, как она, было для неё невыносимо.

Тимур вкратце поведал Катерине всё, что с ним произошло за то время, что они не виделись, а затем рассказал матери о том, что приключилось с Ириной.

— Мама, это правда, что они продают детей за границу?

Катерина кивнула:

— Правда. Но, Ирочка, должна тебе сказать, чтобы ты сразу же отмела всяческие надежды на то, что ты вручишь им деньги и они отдадут тебе сына. Скорее всего, что они заберут выкуп, а потом всё-таки…

— Я понимаю, — Ира трясущимися руками взяла чашку и отхлебнула чай. У неё из глаз снова полились слёзы.

Грудастая барменша, протирая бокалы, исподтишка за ними наблюдала, лениво размышляя о том, почему эта троица постоянно рыдает.

— Я понимаю это, но всё же — что мне делать?! В полицию я идти не могу, денег дать тоже.

— У меня есть один знакомый тут, в городе, — сказала Катерина, — я, пожалуй, сейчас же позвоню ему.

— Кто это? — спросил Тимур.

— Послушай, сынок, ты должен вернуться туда, где ты жил всё это время. Если они сейчас заметят что-то подозрительное в твоём поведении, это может обернуться трагедией, — Тимур только было собрался возразить, но мама перебила его, обняв и прижав к себе. — Пожалуйста, не спорь. Если бы ты знал, как я не хочу сейчас тебя отпускать и как я переживаю за тебя. Но я верю в то, что ты, мой мужичок, всё сделаешь правильно, и мы обязательно спасём Сашу. Поверь, я отсылаю тебя в целях его безопасности, и как раз потому, что я давно не считаю тебя маленьким мальчиком.

Тимур вздохнул. Мама была права.

Спасатель младенцев пришёл домой уже за полночь. Кастет сидел у костра, листая какой-то журнал. При появлении Тимура он отложил его в сторону:

— Где ты был сегодня?

Тимур повалился на матрас. Только сейчас он почувствовал дикую усталость.

— Да я гулял по городу… Как у тебя дела?

Кастет оглянулся. Все пацаны уже спали, и они вдвоём сидели у огня посреди просторной гулкой комнаты.

— Я бы квасу выпил, пойдём прогуляемся.

Тимур вздохнул, намереваясь отказаться, но Кастет как-то странно посмотрел на него, и мальчик нехотя встал. Они вышли в тёмную ночь. Здесь, на задворках, город уже спал, но Тимур знал, что буквально в паре кварталов от них кипит жизнь. На центральных улицах работают магазины, аптеки, ночные клубы и рестораны, ездят машины и такси, бродят по ночному городу простые обыватели и криминалитет.

Ребята пошли по безлюдной дороге, хорошо освещаемые полной луной.

— Я видел вас с Рацушем днём, — вдруг сказал Кастет, предварительно оглянувшись по сторонам. Тимур настороженно посмотрел на него, ожидая продолжения, — когда он передавал тебе какую-то сумку, и попросил одного знакомого проследить за тобой. Тот довёл тебя до остановки почти за городом, — Кастет посмотрел Тимуру прямо в глаза. — Какие у тебя тёрки с ним?

Тимур лихорадочно соображал:

— Да он попросил отвезти посылку одной старушке, сам не успевал. А что? — Тимур сделал невинное лицо.

— Ничего, — пожал плечами Кастет, — просто у Бумера тоже были с ним общие дела, а потом он стал дохлым нариком. Впрочем, это случалось не только с Бумером.

Они помолчали.

— Я не очень-то хочу лезть в твои дела, но ты лучше завязывай с ним. Рацуш так просто в дело не берет, а захочешь уйти — не отпустит.

Тимур смотрел на друга, пытаясь понять, что тот знает и не берёт ли он его на понт, но лицо у Кастета оставалось непроницаемым. Этот паренёк уже давно жил на улице и повидал побольше Тимура, так что «держать мину» он умел.

Тем временем Рацуш, как и прежде, поручал ему отвезти продукты няньке ребёнка, а значит, Тимур был вне подозрений. Теперь эта обязанность уже не тяготила мальчика — если он туда ездит, значит, малыша никуда не увезли и всё в порядке. Каждый раз после «дела» он звонил Ирине с отчётом.

Через четыре дня они втроём опять встретились в кафе, только в другом месте.

— Ну как, ты нашла этого своего друга? — спросил Тимур у матери с порога.

— Да, сейчас я всё расскажу! А вот, собственно, и он.

К ним приближался высокий темноволосый мужчина около сорока лет, только что вошедший в заведение.

— Это Вадим, мой школьный приятель, — представила его Катерина.

Когда все перезнакомились, Вадим заказал кофе, а потом начал излагать:

— Я работаю на телевидении. Возможно, вы видели мою передачу…

— Точно! А я думаю, откуда я вас знаю! — воскликнула Ира.

— Да, это я. Так вот, мы уже давно собираем материал на эту тему, которая, к моему большому сожалению, коснулась и вас. Мы не имеем никакого отношения к полиции, но поверьте, в органах есть и хорошие ребята. Когда мы провернём всю операцию, то, конечно же, вызовем оперативников, но до тех пор всё нужно держать в строжайшей тайне, в главную очередь — из соображений безопасности, ведь кто знает, с кем связаны похитители и кто стоит за ними!

И Вадим принялся излагать им свой план.

Позже Тимур стоял на остановке, высматривая свой автобус. Нужно было спешить, чтобы Кастет опять не начал задавать вопросы.

— Это та мамаша, у которой украли ребёнка? — услышал он вдруг позади себя.

Тимур обернулся. Конечно же, это был его друг.

— Я следил за тобой, — сказал тот, засунув руки в карманы и вызывающе глядя на Тимура. — Я бы этого не делал, но ты сам меня вынудил. И теперь я жду, что ты мне всё расскажешь, а то придётся спросить у Рацуша.

Тимур вдруг вспомнил высказывание «всё тайное рано или поздно становится явным». Теперь он убедился в этом на собственном опыте. Конечно, Кастет не стал бы его предавать, и Тимур сейчас чувствовал стыд перед другом за то, что не доверился ему с самого начала. Они отошли подальше от людей, сели на лавочку, и Тимур поведал Кастету всю историю с самого начала.

— Я не хотел тебя подставлять, ведь если Рацуш узнает, тебе несдобровать, а ты же собирался спрыгивать, деньги уже собираешь, как я мог всё испортить? — оправдывался Тимур.

— Нет, ты не рассказал мне потому, что думал, что я тебя предам, но ты забыл, что мы все ненавидим то место, где живём, и человека, который держит нас как рабов. Что же, возможно, ты и прав, не стоит доверять всем и каждому. Но ты почему-то стал одним из самых близких мне людей, — Кастет протянул Тимуру руку, — и я тебя никогда не предам.

Тимур пожал руку Кастета. Он вдруг понял, что он только что обрёл настоящего друга.

Глава 11. Операция

— Ну что, ты звонил маме? Уже знаешь, когда произойдёт обмен? — спросил Кастет у Тимура, когда они вечером возвращались домой после работы.

— Да, завтра. Муж Иры вчера достал где-то деньги, только нам велели держаться подальше, — пожаловался Тимур, — мы, видите ли, ещё дети. Этот Вадим руководит всей операцией и заявил, что ему совсем не нужно, чтобы «малышня» путалась под ногами.

— А ты сказал ему, что из себя представляет эта малышня?

— Да ну их. Я уже сам хочу, чтобы это всё побыстрее закончилось, и я отправился домой, — махнул рукой Тимур и осёкся. Кастет лишь вздохнул, ничего не говоря в ответ.

И вот этот день настал. Обмен должен был произойти в людном месте. Рацуш настоял на этом, предупреждая, что если что-то пойдёт не так, то его люди откроют стрельбу, начнётся заварушка, и родители никогда не увидят своего малыша.

Этот день должен был стать последним, который Тимур проводил в компании новых друзей. Ребята, которые его приняли в свою семью, были действительно неплохие. В жизни каждого из них была своя собственная драма, ведь они оказались на улице не просто так, но при этом лишённые родительского тепла подростки смогли сохранить в себе частичку доброты, благодаря которой они не бросали в беде нуждающихся. Они стали его друзьями, возможно, лучшими в его жизни, а Тимур благодаря им понял ещё одну истину: настоящий друг познаётся в беде.

Тимур целый день провёл на вокзале, чтобы всё выглядело как обычно.

Было около трёх часов дня, когда мальчик вдруг увидел идущего к нему Рацуша.

— Привет, — сказал тот, подойдя. — Слушай, надо, чтобы ты сегодня опять туда съездил, я тебе позже принесу лекарства.

— Хорошо, — кивнул Тимур.

— Ну, давай тогда, подруливай на наше место встречи.

Тимур, стараясь сохранять равнодушное лицо, в панике смотрел в спину удаляющегося Рацуша и напряжённо соображал.

— Погоди, Рацуш, — крикнул вдруг он. Тот обернулся. — Сейчас ко мне Кастет придёт, мы с ним договорились вместе пообедать. Давай, чтобы он ничего не заподозрил, я через полчаса подойду?

— Хорошо, только поторопись, у меня ещё куча дел сегодня, — и Рацуш ушёл.

Тимур бросился на поиски Кастета.

— Слушай, — подскочил он к другу, обнаружив того на перекрёстке протирающим стёкла автомобилей, — Рацуш только что велел мне отвезти какие-то лекарства в тот дом.

— А зачем ему везти туда лекарства, если они сегодня собираются передавать ребёнка? — сразу насторожился Кастет.

— Так вот и я об этом же!

— Хотя, может быть, это для той девки? Или ребёнок уж очень сильно болен… Плохо дело, мне кажется, эти родаки только деньги потеряют, — покачал головой Кастет. — Что будем делать? По любому их надо предупредить!

— Нет, — покачал головой Тимур, — я уверен, что сегодня люди Рацуша будут следить за каждым их шагом, а любое отклонение от плана повлечёт за собой панику и нервозность, да и мало ли как поведёт себя Ира, если узнает, что, возможно, так и не вернёт малыша.

— Так что ты предлагаешь? Ведь мы же не допустим, чтобы Рацуш стал на пятьсот тысяч долларов богаче и ему за это ничего не было?!

— Не допустим, — согласился Тимур. — Ладно, слушай сюда, у меня есть одна идея…

Глава 12. Спасение малыша

Выкуп должен был произойти в центральном парке, где вечером собиралось полгорода, отдыхая после работы, встречаясь с друзьями или устраивая свидания. Ирине следовало прийти на указанное место, где к ней подойдёт человек и заберёт сумку с деньгами. После того как похитители проверят сумму, они сообщат о местонахождении ребёнка. Вся операция была очень рискованна, но другого выхода не было — в полицию оба родителя, памятуя угрозы похитителей, идти наотрез отказались. Передачу денег их сообщники собирались заснять на несколько видеорегистраторов стоящих в разных местах машин, фотоаппараты и видеокамеры мобильных телефонов прогуливающихся по парку влюблённых парочек и счастливых семейных пар, которых изображали из себя актёры, нанятые съёмочной группой Вадима — им сказали, что они участвуют во всеукраинском флешмобе. В сумке лежала сумма, затребованная Рацушем, но деньги меньше всего сейчас интересовали измученных родителей.

Ира встала в условленном месте, ожидая человека, который должен подойти за выкупом. Встреча была назначена ровно на восемь тридцать — как раз тогда, когда отдыхающих в парке максимальное количество, и как раз в это время начинало смеркаться. Молодая женщина была на месте уже в двадцать минут. Пытаясь не волноваться, она старалась думать о том, что скоро снова сможет обнять своего сынишку.

Рядом был проспект, и автомобили, непрестанно гудя, сновали туда-сюда. Проехали около десятка байкеров, ревя моторами на всю округу и гарцуя будто стадо диких мустангов.

Никто в назначенное время не явился. Прошло ещё минут десять. Ирина уже не могла сдержать волнение, она то и дело оглядывалась, смотрела по сторонам и на часы. Снова послышался приближающийся рёв мотоциклов: наездники вели своих железных коней в обратном направлении.

Ира обратила внимание на молодого человека. Он шёл прямо к ней, надвинув на голову капюшон и засунув руки в карманы. Замерев, она наблюдала за тем, как он подходит всё ближе и ближе. Парень был уже в паре десятков метров от неё, как вдруг случилось неожиданное.

От толпы байкеров, которая как раз поравнялась с Ириной, отделился один ездок. Выехав прямо на тротуар, он на всей скорости понёсся на Ирину. Та его даже не видела, озабоченная молодым человеком, шедшим в её сторону, когда мотоциклист на полном ходу поравнялся с ней и выхватил из её рук сумку. Через пару мгновений он снова оказался в толпе байкеров, которая тут же унеслась вдаль по проспекту. Ирина, онемев от ужаса, смотрела им вслед, пока те не исчезли в потоке машин. Затем в панике обернулась в поисках шедшего к ней парня, но того и след простыл.

Байкеры же, смешавшись сначала в одну кучу, вдруг стали разъезжаться в разные стороны от главной дороги. Даже если за ними и ехали преследователи, теперь уже никто не мог точно сказать, какой байк увёз деньги.

Вадим выскочил из машины, крича что-то по телефону своим напарникам, муж Иры и ещё несколько вовлечённых в операцию сотрудников телевидения бросились к своим автомобилям с намерением догнать байкеров, а несколько случайных прохожих поспешили к лишившейся чувств Ирине.

Тем временем за городом в тиши улиц со старыми частными домами происходили совсем другие вещи.

Тимур подошёл к дому и нажал звонок. Через несколько минут вышла девушка, вытирая руки о передник, как всегда спокойно подошла к калитке, и Тимур протянул вручённый ему Рацушем пакет. Нянька взяла передачку и молча развернулась в сторону дома, но Тимур её окликнул:

— Эй, подождите! — Та оглянулась. — Я хотел спросить, можно сходить у вас в туалет? Наверное, съел что-то не то, — он улыбнулся, — вернее, не что-то, а шаурму. Отравился, наверное, до дома точно не дотяну, — Тимур, держась за живот, старательно кривился, изображая нечеловеческие страдания.

— Нет, нельзя, иди в кусты, — ответила девушка и ушла.

Тимур потоптался, затем позвонил ещё раз:

— Девушка, пожалуйста, очень надо!

Дом равнодушно смотрел на него зашторенными окнами. И тут из-за угла, откуда всегда выходила нянька, показался здоровенный мужик явно неславянской внешности.

— Эй, парень, — сказал он спокойно, — вали отсюда, не заставляй меня нервничать. А если живот прихватило — на вот, — и он бросил ему рулон туалетной бумаги, — можешь с собой взять.

Тимур поднял туалетную бумагу, поблагодарил охранника и поспешно пошёл прочь. То, что его не пустили в дом, говорило лишь о том, что ребёнок ещё там, а значит, никакого обмена и не предвиделось.

Отойдя подальше, мальчик, продолжая играть роль отравившегося уличной едой, зашёл в кусты, росшие около дороги по пути его следования к остановке автобуса. Пропетляв по зарослям и нацепляв на себя кучу пауков, Тимур вернулся к дому окольными путями.

— Пс-с-с, — услышал он.

Справа от него качнулась ветка, и он, пригибаясь к земле, подобрался в затаившемуся Кастету.

— Ну что там? — прошептал «болезный».

— Ничего, всё тихо, — ответил Кастет, — ну ты и актёр!

— С чего ты взял, что я играл?! У меня действительно живот ноет! Говорил же, что нужно было на вокзале у тёти Вали пирожков взять, так нет же, купили жрачку непонятно у кого…

— Эй, пацаны, — подполз к ним Шкет, — воды охота! Нам ещё долго здесь сидеть?

— Пока не стемнеет. Что ты как маленький? Надо было с собой взять! — зашипел Тимур и на него.

— Да я не успел! Вы же как умалишённые налетели, торопили!

— Дуй на остановку, там киоск стоит, — сказал ему Тимур, — купи воды несколько бутылок, только старайся там не тереться долго!

Шкета как ветром сдуло.

Пацанва, окружившая сейчас дом со всех сторон, была преисполнена важности от осознания своей миссии. Им выпал шанс совершить что-то стоящее, благородное, доброе, спасти жизнь маленького человечка. Они все как один без раздумий согласились на план Тимура, втайне мечтая, чтобы однажды и ради них кто-то пошёл на подобную жертву.