Бесплатный фрагмент - Чудовища, рождённые для счастья

1

— …Таким образом, за счёт ужесточения контроля, проблема распространения некачественных зелий без лицензии будет решена Управлением в кратчайшие сроки…

Диана Рогова раздражённо отвернулась от вещающего с небольшой трибуны мужчины, с трудом удержавшись, чтобы не сплюнуть. Умом она понимала, зачем пресс-служба вечно несёт этот полный благоглупостей бред, но как же бесит!

«Будет решена Управлением» — ага, как же! Опять магвардия будет впахивать в три смены, бегая по гадюшникам с палёными снадобьями, чтобы поддерживать реноме Управления. А если кого пропустят, то на них всех собак и свесят! Диана ещё раз обернулась на разливающегося соловьём с трибуны спикера, ссутулилась, сунув руки в карманы форменных штанов, и пошла прочь. Ничего нового она здесь не услышит, а стоять пялиться… слишком этот гад её бесил!

Антон Хрисанов, заместитель начальника отдела по связям с общественностью, по факту был «говорящей головой» Управления, и его бросали на амбразуру при любом всплеске общественного недовольства. Высокий, хорошо сложенный блондин со смазливо-мужественными чертами лица и бешеной аурой обаяния, Хрисанов способен был уболтать и убедить в чём угодно хоть толпу возмущённых обывателей, хоть жаждущих сенсаций журналюг, хоть заграничных посланцев с нотами протеста. Коллеги за глаза называли его просто «Ах» и делились на два лагеря — восторженных поклонников и тех, кого Ах неимоверно бесил. Диана была из вторых: чистокровный говнюк, самодовольный, самоуверенный, всегда всё лучше всех знающий, смотрящий как на говно на всех, кто менее близок к идеалу, чем он… Обиднее всего, что даже морду ему толком не набьёшь, ни магией, ни кулаками — Рогова дважды выходила с Ахом на спарринг, и оба раза ей потребовались все силы и навыки, чтобы вывести в ничью. А ведь он даже не работает в поле!

— Опять ходила на любимку смотреть? — с порога поприветствовал Диану дядя Саша, не отрываясь от копания в каком-то механизме, похожем на раскуроченные ходики и стимпанковский протез руки одновременно.

Магвардеец-оперативник по трудовой, по факту Александр Рогов давно предпочитал заниматься артефактной поддержкой их маленького отряда и делиться опытом с «молодой порослью», к которой равно причислял как парочку вчерашних выпускников Яну Сухову и Костю Барона (где они, кстати?), так и хорошенько нюхнувшую пороха племянницу.

— Иди ты, — буркнула Диана проходя в угол к своему столу. Стянула форменную куртку, под которой по летнему времени была только майка-борцовка, плюхнулась на стул и откинулась назад, поставив его на две ножки. — Я этого павлина слушаю, только чтобы понимать, чем нас опять нагрузят!

— Не твой, вот ты и бесишься, — ухмыльнулся Рогов. Отставил своё техно-детище в сторону (оно с пощёлкиванием зашевелило металлическими пальцами-лапами), критически изучил и удовлетворённо кивнул. — А ведь он вокруг тебя так и вьётся…

— ДядьСаш! — Диана зло подалась вперёд, грохнув ножками стула, на котором качалась. — Во-первых, бешусь я не поэтому, а потому, что он наврёт сорок бочек арестантов, а нам потом эти сорок бочек изображать! Во-вторых, вьётся он, так как наш отряд вечно в какие-то скандалы влипает, которые ему потом надо журналистам красиво заворачивать. А в-третьих…

Она запнулась и махнула рукой. Дяде Саше разве объяснишь?

Это Рогов с кучей шрамов, хромотой и полностью седой башкой (в сорок пять-то лет!) умудрялся крутить многолетний роман с богатой и зверски красивой ведьмой, хозяйкой модного дома. А кому нужна рослая, жилистая как мужик, баба со здоровенными шрамами на пол-лица и чёрно-синими татуировками на все руки? И не будешь же объяснять каждому встречному, что это не она сама — такая дура, разрисовалась под гжель, а… не важно. Ещё и Орудием у неё мужской перстень, нормальные-то женщины браслеты предпочитают. Но не с её татуировками браслет таскать, и так три штуки спалила, пока не смирилась.

— Ох, Динка, вроде взрослая девка, а очевидных вещей не понимаешь, — фыркнул Рогов. — Ни улыбнуться парню, ни прихорошиться… Вот зачем ты себе опять этот петушиный гребень на башке выбрила?

— Это называется «андеркат». Удобно и модно, — буркнула она, машинально пригладив собранные в хвост волосы и коснувшись короткого «ёжика» на затылке.

На моду ей было плевать, зато укладывать не надо и отрастающий подпушек во все стороны не торчит.

— Ага-ага, — покивал дядя, изогнув бровь. — А одеваешься в мешкотню, чтобы, не дай бог, никто не вспомнил, что ты женщина?

Диана невольно покосилась на свою куртку, прямую серую с чёрным спецовку, похожую на униформу какого-нибудь электрика, и такие же штаны.

— Нет! Потому что это по уставу.

— В которой ты на мужика похожа, дура-девка! Отнесла бы к Насте, её «мышки» с иглами живо бы тебе тут подшили, там подтянули — была б и форма по уставу, и фигуру видно…

Диана зло засопела.

— ДядьСаш, тебя кто покусал, Лариса Гузеева? Не нужен мне никакой мужик, а этот придурок-Хрисанов — дважды!

— Ты ещё погромче поори, — насмешливо посоветовали снизу, — а то этот придурок за дверью стоит, а заглушающие никто не вешал!

Рогова вперила яростный взгляд в неслышно подкравшегося домового:

— Мог бы догадаться и сам поставить, паразит!

— Догадываться о таком не входит в обязанности Шельмы! — с ухмылкой развёл несоразмерными лапищами этот гад.

Дядя захохотал, а Диана с рычанием вскочила и, шагнув к двери, рывком её распахнула.

— Что вы хотели, Антон Игоревич? — оскалившись в ужасающем подобии улыбки, поинтересовалась она у стоящего за дверью хлыща: причесанный, в узких песочных брюках и такой же жилетке поверх белоснежной рубашки.

«Хлыщ» на пару секунд замер, опешив не то от ласкового приёма, не то от открывшегося ему вида татуировок и шрамов — хотя чего он там не видел, после поединков-то? — а потом расплылся в ответной ядовитой улыбке:

— Да ничего особенного, Диана Семёновна, просто шёл по делам в соседний отдел, попросили заодно вам пару бумажек занести. Уж поверьте, придурки вроде меня в ваше логово предпочитают не заглядывать без нужды.

Игнорируя бросившуюся в лицо краску (всё же услышал!), Рогова протянула Аху руку:

— Ну так давайте и идите, куда шли!

Тот выудил из-за пазухи чуть помятый листок, уронил его Диане на ладонь, демонстративно постаравшись не коснуться.

— Удачи на задании, — тоном «чтоб ты сдохла!» пропел он.

Диана в ответ вздёрнула верхнюю губу в любезном оскале и молча закрыла перед носом Хрисанова дверь.

— Слушай, я был не прав, — небрежным взмахом руки с перстнем навесив на дверь «заглушку», сказал дядя Саша. — Ты ещё не совсем дура. Кто ж так за девушками ухаживает…

— Дядя, достал! — рявкнула Диана, с отвращением изучая содержимое принесённой писульки. — Шельма, где наши БаЯны шляются?

— Где-нибудь в подсобке гармошки клепают, наверное, — с похабной ухмылкой отозвался домовой, почесал за оттопыренным лопушистым ухом и уточнил: — Позвать, что ли?

— Позови, что ли! И побыстрее, пока хвост не выдернула!

Шельма, прекрасно знающий, что ничего страшнее символического подзатыльника ему не грозит, только фыркнул и испарился, оставив после себя пахнущий серой, быстро истаявший дымок.

***

— Нормально, жить будешь, — сообщила целительница, смазав какой-то густой массой глубокий порез на плече Дианы и наложив сверху повязку. — На вот, выпей, на всякий случай… И скажи спасибо своим коллегам, которые тебя сюда приволокли! На осколке, конечно, не «аква тофана» была, но тоже мало приятного…

— Спасибо! — искренне кивнула Рогова и целительнице, и Яне с Костей, которые, чтобы не терять времени, на пару ваяли отчёт об операции прямо за столом медика.

Смотрелись они здесь, в строгом, стерильно-белом медкабинете диковато — на задание ребята выходили в «штатском», и в обстановку не вписывались ни пацанка-Яна с бирюзовыми прядками-«перьями» в коротких каштановых волосах и с кучей серёжек и подвесок-амулетов, ни Костя — этакий чернокудрый Дориан Грей с подведёнными глазами, оба одетые в дикую помесь панка и классики.

Стараясь не вдыхать запах, Диана одним глотком влила в себя антидот и облегчённо вздохнула: жжение, распространявшееся от плеча всё дальше по телу, почти моментально стихло, оставив только саднящую боль в ранке. — А что там хоть было-то, Тань? На осколке?

— А, какая-то очередная вариация «розовых грёз», — вздохнула Татьяна, откидывая с лица тёмную чёлку, и принялась прибирать рабочее место. — Вот и как с этой дрянью бороться? Там же все ингредиенты законные — как в умиротворяющем!

Диана только согласно вздохнула. «Розовые грёзы» стали в последнее время настоящим бичом: под действием этого случайно изобретëнного зелья человек получал галлюцинации и слабость и в целом крайне слабо отражал реальность. И в это время делать с ним, податливым как воск, можно было практически что угодно, что очень радовало различных ублюдков. Хоть привыкания эта дрянь не вызывала, уже хорошо…

— Надеюсь, меня не накроет этой гадостью посреди дороги домой?

— Не должно. Основную часть постэффектов я нейтрализовала, так что глюков не случится точно, но может быть головокружение, забывчивость, рассеянность и импульсивность.

— То есть мы наконец-то увидим Дианку, нормальной, без синдрома контрол-фрика? — сдув с лица выбившуюся смоляную прядь, фыркнул Барон и тут же получил локтем в бок от Яны.

Диана, которую, похоже, всё-таки слегка вело, собралась ответить, но зависла, будто впервые увидев сидящих мало не в обнимку ребят: забавная они всё же парочка!.. Впрочем, вместо неё ответил сунувшийся в палату Рогов:

— Ты — ничего не увидишь. Потому что вы прекращаете страдать фигнёй тут и идёте дописывать отчёт в кабинет. А наш в руку раненый боец берёт свой больничный лист и идёт домой, верно, Динка?

— Во-первых, дядьСаш, прекращай звать меня «Динкой», я тебе собака, что ли? — встряхнувшись, беззлобно проворчала та, накидывая куртку поверх перевязанного плеча. — Во-вторых, Кость, я тебе за твои шуточки на следующей тренировке напинаю, как только вернусь в своё нормальное настроение. И в-третьих, да, я иду домой. Всем доброй ночи.

Насвистывая — не то под действием зелья, не то просто на волне гордости за удачно (не считая мелкого ранения осколком перегонного куба) проведённую операцию — Диана вполне уверенно преодолела длинный коридор лазарета, вежливо попрощалась с дежурной медсестрой на ресепшене… и на выходе нос к носу столкнулась с Хрисановым.

— Опять ты? — не удержавшись, выпалила Диана.

Нет, похоже, зелье её не взяло, судя по тому, как скрутило всё внутри от одного вида этого гада!

— Слышал, ловля подпольных зельеваров прошла не слишком гладко, — протянул Ах, скользнув взглядом прищуренных глаз по всей фигуре Роговой сверху вниз и обратно и задержавшись на окаймлённой засохшей кровью прорехе на правом рукаве. Блин, надо было сразу почистить и починить! — Теряете хватку, Диана Семёновна?

— Вы на моём месте одной лишней дыркой в организме не отделались бы, Антон Игоревич, — со всем ядом, на который была способна, отозвалась Диана. — Позвольте, я пройду.

Ах, секунду помедлив, посторонился и что-то пробормотал ей в спину, но переспрашивать, что он там шипит, Рогова не стала: нервы целее.

***

Диана «прыгнула» в знакомый закуток среди кустов недалеко от своей пятиэтажки: когда живёшь среди не-магов, лучше не плодить слухи, перемещаясь к подъезду, входной двери или сразу в квартиру, а то бдительные бабки тут же заметят неладное. Шагнула было в сторону подъезда… и остановилась. Несмотря на подпортившую настроение встречу, вечер — то есть, уже практически ночь — был так хорош, что проводить его в тесной квартирке решительно расхотелось. В кои-то веки настроение погулять есть… не возвращаться же в Управление! Дядя или выгонит обратно, или посадит отчёт писать, а ей хотелось совсем другого — какого-то веселья, праздника. Зацепившись взглядом за яркую вывеску, видневшуюся между двух домов, Рогова внезапно загорелась желанием сходить в бар. Сто лет не пила пива!

Уже шагая в сторону Ивантеевской, Диана ненадолго задумалась: стоит ли поддаваться этому явно неестественному порыву? С другой стороны, ну сколько там тех постэффектов, лёгкое головокружение да порывистость? Что плохого, если она просто посидит в каком-нибудь приличном местечке, послушает музыку, может, выпьет стакан-другой пива… Она даже разговаривать ни с кем не будет! Кивнув сама себе, Диана потёрла саднящее плечо под уже починенной курткой, свернула на ярко освещённую улицу и отыскала взглядом ближайшее питейное заведение. Отлично, и недалеко от дома, и музыка оттуда доносится неплохая.

…Зал, заполненный весёлыми и не очень трезвыми людьми, танцующими среди вспышек стробоскопа и грохота музыки, при других обстоятельствах мог бы показаться Диане не самым приятным местом, но не сегодня. Сегодня она сидела за угловым столиком, вытянув ноги в проход и покачивая головой в такт, в желудке плескались два бокала пива, в голове — ни единой серьёзной мысли, и ей было так хорошо-о… А ещё у барной стойки стоял светловолосый, поджарый и крепкий парень, который почти безотрывно смотрел в сторону Дианы. Лицо его, отрывочно высвечиваемое вспышками светомузыки, казалось смутно знакомым, но напрягать мозги не хотелось, скорее, тянуло подойти и заговорить с ним. И зачем сопротивляться такому невинному желанию?..

Решительно поднявшись, Рогова не вполне твёрдым, но целеустремлённым шагом приблизилась к парню и, наклонившись к его уху, чтобы не перекрикивать музыку, практически дружелюбно поинтересовалась:

— Ты пялишься на меня полвечера — почему? Никогда не видел женщин с такими шрамами или я просто тебе нравлюсь?

Парень чуть откинулся назад, заглядывая Диане в лицо. Нет, они точно не знакомы: никто на её памяти не смотрел на неё таким странным, удивлённо-восхищённым взглядом! А собеседник вновь качнулся вперёд, к уху женщины, спросил:

— А что, если и нравишься?

— Тогда чего сам не подошёл? — вскинула одну бровь Диана.

Она словно невзначай опираясь рукой на барную стойку так, что даже сквозь рукав куртки почувствовала тепло чужого тела: подумаешь, украдёт немного близости… от него не убудет.

— Боялся в зубы получить, — коротко усмехнулся парень, продемонстрировав эти самые зубы — ровные и белые.

Да уж, такую улыбку жалко было бы попортить… Рогова на улыбку не ответила, напротив, погрустнела и отстранилась, прислонилась поясницей к стойке рядом с парнем. Почувствуй себя женщиной, ага!.. Горько спросила:

— Я что, выгляжу настолько устрашающе? То есть, знаю, что не красотка, но чтоб меня мужики боялись?

— Ну почему не красотка? — живо возразил парень, наклоняясь голова к голове: вроде бы просто для удобства разговора, но почти неприлично близко. — Стройная, яркая женщина…

— С этаким тормозным следом на роже, ага, — фыркнула Диана, хотя в груди от его слов потеплело. — Это ты ещё остальные шрамы не видел!

Несколько мгновений парень всматривался в её лицо странно пристальным взглядом, будто старался запомнить в деталях три неровных, с рваными краями полосы, тянущихся от нижней челюсти через правую щеку и скулу, а потом повернул голову, практически коснувшись губами уха собеседницы, и проговорил:

— Я бы посмотрел.

Диана на пару мгновений замерла, хотя что-то внутри неё моментально откликнулось на его слова вспышкой поразительно острого желания — настолько яркого, что, когда наглая чужая рука легла ей на талию, Диана не стала её сбрасывать.

— И часто ты вот так снимаешь стрёмных женщин в барах? — скептически подняла брови Рогова. — Что, нормальные не дают?

Парень издал смешок, горячее дыхание коснулось уха: отстраняться или отворачиваться он не спешил.

— «Нормальные», как ты выражаешься, сами на шею вешаются, но они мне не интересны.

— Потому что без шрамов?

Диана в свою очередь повернула к нему голову, и теперь они стояли, прижимаясь щека к щеке, чтобы слышать друг друга в окружении музыкального грохота, его рука лежала на её талии, и женщине совершенно не хотелось отстраняться.

— Потому что без характера, — отозвался парень. — Без внутреннего стержня…

— А ты во мне, конечно, успел рассмотреть и то, и другое? — Диана хотела усмехнуться зло, но получилась только лёгкая горечь. А затем решительно, будто прыгая в пропасть, выпалила: — Впрочем, неважно. Почему нет, если тебе так хочется экзотики?

— А тебе? — странным тоном спросил он, будто его это действительно волновало.

— А у меня леший знает, как давно никого не было. Могу я хоть раз расслабиться? Так что будь добр постараться, чтобы мне понравилось!

Парень вновь зачем-то снова пристально взглянул ей в лицо, словно ища чего-то, а в следующий момент притиснул Рогову к себе ближе и, почти торопливо положив ладонь ей на затылок, припал к губам в поцелуе. Диана замерла на миг, невольно ожидая внутреннего сопротивления, отвращения, которыми кончались её предыдущие попытки вступить в близость с кем-то случайным — а в следующий момент с жаром ответила, чувствуя, как от разгорающегося желания слабеют ноги…

— Эй вы, идите сосаться в другое место! — разрушив волшебство момента, рявкнули над ухом. — У нас приличное заведение!

Парень закатил глаза, на миг сделавшись невыносимо похожим на совсем другого мужчину — и, нашарив в кармане деньги, швырнул на стойку пару синих бумажек с Владивостоком. С нажимом сказал:

— За её пиво и мой коктейль. И ты ничего не видел.

А в следующий момент Диану втянуло в воронку «прыжка», чтобы выбросить где-то в тёмном парке, всё ещё в обнимку с незнакомцем. Т-твою ж…

— Ты с ума сошёл, при не-магах!

Внутри у Дианы боролись так и не утихшее возбуждение и тревога: в обычном баре случайно нарваться на мага — Москва большая, но не настолько же… Впрочем, туман в голове так до конца и не рассеялся, да и парень не дал ей времени всерьёз засомневаться:

— Бармен решит, что показалось, а остальные и не смотрели. — Уверенно заявил он и коротко, обжигающе поцеловал. — Лучше скажи, к тебе, ко мне?

Отправляться с леший знает кем, леший знает куда? И вообще — вступить в связь с магом, который может оказаться кем-то знакомым под чарами или обороткой? Диана попыталась собрать разбегающиеся мысли, но этот гад как раз прижал её крепче, обжёг горячечным дыханием щёку и шею… Плевать.

— Ко мне.

В этот раз «прыжок» инициировала Диана — наплевав на конспирацию, она перенесла их прямо в свою квартиру, в тесную тёмную прихожую, и сама же вовлекла своего спутника в новый поцелуй, вжав его спиной в ближайшую стену.

Они целовались торопливо, исступлённо и яростно, словно после долгой разлуки — или боясь, что второй вот-вот опомнится и исчезнет. Раздевались, не размыкая объятий, наощупь добираясь до дивана, путаясь в застежках, не столько помогая, сколько мешая друг другу, а кто из них применил очищающие чары, уничтожив вместе с грязью бинты, Диана не вспомнила бы и под пыткой. Да и не пыталась: потому что его руки и губы были везде, он касался каждого шрама, каждой проклятой татуировки, и всякое прикосновение опаляло огнём, заставляло задыхаться, выгибаться, вжиматься в него всем телом, целовать и кусаться, оставляя свои метки на его чертовски ровной загорелой коже. А потом, перекатившись, седлать его бёдра, насаживаясь и вскрикивая в голос от каждого его толчка. Сдерживать разочарованный стон, когда он кончил — слишком быстро, слишком рано!.. — и вновь задыхаться от жаркого шепота: «Прости, я не смог сдержаться, ты такая… так долго мечтал… я сейчас, ложись вот так…» и от прикосновений его языка, от вида его взлохмаченной блондинистой головы между её ног. А после в посторгазменной истоме чувствовать, как замирает от чего-то неопределимого сердце, когда он поднимает голову и, не отводя горящего взгляда тёмных от возбуждения глаз, медленно облизывает губы и пальцы: «Сладкая… такая сладкая».

А потом долго, со вкусом целоваться, переплетясь руками и ногами, тереться по-змеиному — и начинать всё сначала, переходя ко второму, более медленному и вдумчивому раунду…

2

— Динка, я тебя сейчас бить буду. Больно! — красной вспышкой остановив спарринг, сообщил Валерий Петрович. — Отпусти Пашку, пока не удушила!

Рогова, успевшая опомниться, поспешно опустила Орудие — по-мужски массивный перстень с ониксом на указательном пальце — отменяя заклятье, и протянула спарринг-партнёру руку, но Остапенко только отмахнулся и встал сам, потирая пережатое горло.

Тренер, вопреки собственным словам про «больно бить», за локоть отвёл Диану в сторону и тихо поинтересовался:

— Слушай, что с тобой случилось? Ты же всегда себя прекрасно контролировала! А теперь уже третий раунд подряд мне приходится тебя оттаскивать — и это явно не сегодня началось. Неужто из-за того происшествия с ранением и зельем? Почему медики недосмотрели?

— Я… — Диана запнулась, не зная, как выразить то, что творилось у неё внутри и что заставляло её выкладываться в спаррингах так, будто это последний смертельный бой.

Да, это началось не сегодня, а два утра назад, и да, отчасти было виновато зелье. Но его вина была лишь в том, что та ночь была.

В том, что проснувшись, она не обнаружила в своей квартире никого. Только свою аккуратно сложенную одежду с запиской сверху — «Перезвони мне» и номер. В том, что проспавшись, она не смогла понять, что на неё нашло. Подцепить в баре мужчину — мага! –- и переспать с ним, да ещё так разнузданно, так… словно она нормальная красивая женщина, вроде дядьСашиной Насти, ну или той же Тани из лазарета. В том, что, вспоминая прошедшую ночь, она разрывалась между стыдом, изумлением и ужасом: потому что теперь, не затуманенный зельем, разум охотно узнал того, с кем она… и это было самым невыносимым!

— Я не готова говорить об этом, — сипло прокаркала она наконец, потому что Валерий Петрович всё ещё ждал ответа. — Просто кое-что произошло и… я временами поддаюсь эмоциям.

«Когда думаю о том, что произошло и с кем произошло. А думаю я об этом постоянно».

— Что ж… тогда поступим так, — помолчав, мрачно отозвался тренер. Заклинанием призвал со своего стола какой-то бланк, пристроил прямо в воздухе и размашисто заполнил, после чего вложил Диане в ладонь. — Ты сейчас пойдёшь, выпьешь чаю, немного успокоишься… а потом отправишься в службу поддержки и обсудишь с ними и своë «кое-что», и методы решения проблемы.

— В «исповедальню»?! — ахнула Рогова. — Валерий Петрович!

— Да, в «исповедальню». Ты же не танцующих матрёшек в лавке клепаешь, а боевыми заклятиями в людей кидаешься, Рогова, тебе нужен железный самоконтроль! Так что давай, вали к мозгоправам, и без их допуска не возвращайся!

Диана сжала кулаки:

— Вы меня и от работы отстранить хотите?

— Только пока ты не придёшь в себя, — сурово отрезал Валерий Петрович. Глянул ей в лицо и смягчился: — Ну, не переживай. Уверен, поговоришь с ними, выпьешь зелье-другое — и всё наладится.

Рогова лишь вымученно улыбнулась.

***

«Исповедальнями» работники Управления называли специальные кабинки, стоящие в дальнем крыле первого этажа и укрытые чарами от случайных посетителей. Вот уже лет пятнадцать в этих кабинках сотрудники службы психологической поддержки анонимно и под клятву о неразглашении выслушивали мучившие коллег по Управлению проблемы, давали советы в соответствии с достижениями психологической науки, а также прописывали зелья — в соответствии с достижениями науки магической. В первые годы своей службы, только поступив в магвардейский отдел кадетом, Диана была частой гостьей в «исповедальнях», но это было давно. И она представить не могла, что вновь попадёт сюда по столь… постыдному поводу!

Кабинки были отлично звукоизолированы, но Диана всё равно вздохнула с облегчением, обнаружив, что из четырёх имеющихся сейчас не занята ни одна. Войдя внутрь, Рогова постучала перстнем по специальному знаку на перегородке и стала ждать: обычно дежурный сотрудник появлялся через минуту-другую, но тут прошло почти пять, прежде чем с той стороны наконец послышались шуршание одежды и бряканье дверцы.

— Добрый день, — странным, как будто чуть запыхавшимся голосом (что они там, отошли покурить и прошляпили вызов?) сказал невидимый собеседник. — Что вас беспокоит?

Диана вздохнула. Она последовала совету тренера и перед визитом сюда долго, вдумчиво пила чай, пытаясь успокоиться и сформулировать, что будет говорить, но всё равно произнести вслух это было крайне сложно.

— Я… я нахожусь в… эмоционально нестабильном состоянии, потому что три дня назад кое-что произошло. — Она остановилась, но собеседник молчал, ожидая продолжения. — Я… попала под воздействие зелья «розовые грёзы», неполное, так, постэффекты, но… в общем, я переспала с коллегой. Который мне до этого… я до этого думала, что он мне не нравится.

За перегородкой закашлялись (ну точно, курили!) и сдавленно уточнили:

— А теперь… кхм. То есть, это было только из-за зелья?

Рогова судорожно сцепила пальцы.

— В том-то и дело, что нет! То есть, если бы не зелье, я бы никогда не… не повела себя так… откровенно. Но зелье было почти нейтрализовано и ни к чему меня не вынуждало. Оно просто… наверное, оно просто дало ощущение, словно завтра не наступит, и можно делать, что захочется. Захотела — и не узнала его в лицо, хотя он не менял внешность, захотела и подошла, захотела и… и переспала.

— А теперь жалеешь… то есть, теперь вы жалеете о происшедшем?

Диана с подозрением нахмурилась: там что, новичок? Или он привык, что сюда приходят с немного другими проблемами? Тем не менее, ответить было надо и она постаралась сделать это честно.

— Да. Нет. То есть, я жалею, что не могу стереть ему память. Ведь он всё это видел — и то, как я выгляжу… б-без одежды, и как я вела себя, и…

— Вы боитесь, что он начнёт пускать слухи?

— Немного. Хотя уж моей репутации сложно повредить этой связью… скорее уж наоборот, — вздохнула Диана. Помедлила и тихо продолжила, признаваясь не столько «исповеднику», сколько себе: — Но я боюсь, что он теперь решит, что я… ну, от отчаяния, или от распутности. Или всё вместе. Будет… смотреть с презрением.

За перегородкой молчали довольно долго, потом спросили странным, каким-то сдавленным голосом:

— Так он же вам не нравится. Какая разница, что он думает?

Диана горько рассмеялась, откидываясь на стенку кабинки.

— Да нравится он мне!.. И всегда нравился. Стала бы я иначе с ним… пусть даже под зельем! Бесилась я из-за него постоянно, это да. Но это, знаете, такое… «зелен виноград».

— Почему же «зелен»? Ведь он же пошёл с вами в ту ночь, а он был не под зельем.

Диана зло скривилась.

— Да кто его знает, почему пошёл! Может, на спор. Может, приелись красотки и экзотики захотелось. Ну серьёзно, мужиковатая баба в татуировках и шрамах — и Антон Хрисанов, лицо Управления!

За стенкой снова закашлялись: видимо, собеседник даже не предполагал, насколько всё запущено.

— И… всё же, почему бы вам не поговорить с ним? — со странным нажимом сказали с той стороны. — Возможно, он вовсе не считает вас «экзотикой» и «мужиковатой бабой»?

— Ха!..

— Если не хотите лично, почему бы всë же не перезвонить?

Диана замерла.

— Что?

— Что? Вы сказали, он оставил вам номер…

— Я не говорила. — Диана, пронзëнная невероятной догадкой, сжала зубы, яростно прошипела: — А ну-ка, покажись, сволочь!

На несколько секунд в кабинке воцарилась такая тишина, что Рогова успела решить — сбежал! — а в следующий момент перегородка сдвинулась. С той стороны тоже было темно, так что белобрысая голова одетого в чёрное Аха будто парила в воздухе.

— Диана, я…

— Какого драного лешего ты тут делаешь?!

Он отступил, вскинул перед грудью в защитном жесте пустые ладони:

— Ты не перезвонила, бегала от меня все эти дни… а тут случайно услышал, что тебя направили сюда, и дежурит сегодня мой приятель… я не мог упустить такого шанса!

— Такого шанса на что — посмеяться надо мной ещё раз? — зарычала Диана. Продолжила, надвигаясь на него, повышая голос, почти срываясь на крик: — Залезть поглубже, выведать побольше грязных секретов?!

— Нет, нет же! Да послушай…

— Тебе мало было моё тело трахнуть, скотина, решил и душу поиметь?!

Антон, уже вжатый спиной в заднюю стенку кабинки протяжно отчаянно застонал, а затем стремительным, почти змеиным движением схватил Диану — одна рука на затылок, вторая на пояс — и поцеловал.

Было бы неверным утверждать, что Рогова сдалась без боя, но она и сама не могла сказать, в какой момент прекратила вырываться и начала отвечать… а когда им перестало хватать воздуха, обнаружила себя сидящей на коленях у Хрисанова — без куртки и с его руками под майкой.

— Какого хрена, Ах… — ткнувшись лбом в его лоб, тоскливо выдохнула она. — Ты с ума сошёл?

— Ага. После нашего первого спарринга, — с трудом переводя дыхание, отозвался он. — Господи, Рогова, я по тебе полгода сох!

— Мог бы и сказать.

— Чтоб ты мне нос сломала? Я помню судьбу бедняги Ярика!

— Так он-то на спор… — Диана осеклась, замерла, судорожно сжав пальцы на плечах Аха так, что мужчина сдавленно зашипел. — Антон, если это опять какая-то шутка, ты лучше сейчас скажи… честное слово, я ничего тебе не сделаю! Только скажи сразу!

— Леший, да кто ж тебе всю эту чушь внушил… — Ах, дотянувшись, коротко, почти целомудренно поцеловал её ещё раз и, глядя в глаза, произнёс: — Клянусь, что не лгал ни словом, ни делом и в ту ночь — и сейчас, когда признавался тебе в любви.

Над его ладонью, поднятой на уровень их лиц, вспыхнул и погас синеватый огонёк.

— Антон…

— Слушай, у тебя же всё равно пока недопуск к работе? Я потом напишу, что тебе требовался отдых в тихих домашних условиях, бланк я тоже позаимствовал… А у меня отгулов накопилось — во, могу взять в любой момент. Понимаешь?.. — он поднял на Диану взгляд — потемневший и горящий одновременно, как той ночью. И от этого взгляда её окатило волной жара.

В голове сделалось легко и звонко, и Рогова позволила себе первую, пусть пока неуверенную, но провокационную усмешку:

— Значит, ко мне.

3

— Динка, ты домой собираешься? — поправляя на голове потрёпанную кепку, поинтересовался дядя. — Девятый час уже, даже Шельма отдыхает!

— Да-да, — рассеянно помахала рукой Диана, не отрываясь от разложенных на столе листов с отчётами медиков, показаниями свидетелей и протоколами патрульных магвардейцев. — Сейчас, ещё немного…

— Нет, как твой непосредственный начальник, я ценю твоё рвение, — неодобрительно сказал Рогов, — но как твой дядя, я хочу однажды понянчить внуков. А какие внуки, если вместо построения личной жизни ты взращиваешь в себе трудоголизм?

— ДядьСаш!..

— Да понял, понял! Конечно, зачем слушать умных старших? — с ещё большим неодобрением отмахнулся тот и ушёл, бурча себе под нос что-то про «дуру-девку».

А Диана, стоило двери закрыться, с глухим стоном ткнулась лбом в разложенные бумаги. Вообще-то, личная жизнь у неё была, и даже должна была зайти за ней примерно через полчаса, после совещания. И в этой личной жизни всё было даже хорошо… слишком хорошо, чтобы просто расслабиться и радоваться жизни.

— Готова идти, принцесса? — жизнерадостно поинтересовались от входа знакомым до сладкой дрожи голосом.

Диана вскинула голову, глядя на Хрисанова, стоящего в дверях. Бодрый, подтянутый, с аккуратно лежащими волосами, будто не торчал в Управлении с утра. Ещё и успел переодеться в неформальные джинсы с легкомысленной «гавайской» рубашкой. И она — помятая и убегавшаяся. Спасибо, боже, хоть за то, что есть очищающие чары… жаль, у неё они выходят паршиво.

— Какая я тебе принцесса, — фыркнула она, принимаясь складывать бумаги. — Скорее уж дракон…

— Ну как же! Диана, принцесса амазонок… или английская принцесса Диана, — лучезарно улыбнулся Ах, шагнув внутрь.

— Она, помнится, плохо кончила, — буркнула Рогова и тут же поплатилась за неосмотрительный выбор слов:

— Зато ты кончаешь хорошо! — негромким, но очень непристойным тоном отозвался Антон, скользнув ближе, увернулся от полетевшего в него степлера, со смешком обнял Диану за талию, ткнулся носом в шею, пробормотал: «Как же ты пахнешь…».

Рогова вырываться не стала, но для порядка пихнула Аха кулаком в бок и буркнула:

— Подлиза!

— В постели тебя это не огорчает.

Диана покраснела и напряжённо рассмеялась:

— Ну ты ещё погромче это скажи, а то не весь отдел услышал!..

— Так и пусть слышит, м-м? — пожал плечами Антон, притягивая её ближе. Леший, пользуется тем, что она совершенно теряет голову от его поцелуев! Особенно, когда он вот так гладит её затылок под волосами, чуть царапая кончиками ногтей, и…

А этот гад, оторвавшись от её губ, чуть отстранился, заглядывая в глаза, и выдохнул:

— Может и правда, пусть? Сколько можно прятаться?

— Ах, мы всего неделю как… в-вместе, — Диана на секунду прикусила щёку изнутри, ненавидя себя за эту жалкую запинку. — Давай не будем спешить? Может, ещё через неделю… — «тебе наскучит» — …мы разбежимся. Нас же засмеют!

На лице Хрисанова промелькнуло странное выражение — слишком быстро, чтобы понять, что это было, — а потом он вновь широко и нахально усмехнулся:

— Ну уж нет, я не для того полгода за тобой хвостом ходил, поджидая удачного момента, чтобы ты сбежала так быстро!

— Что, скажешь, ты и в тот бар вслед за мной специально притащился? — фыркнула Диана.

Антон удивлённо вскинул брови, будто считал это очевидным:

— Ну разумеется. Я же видел, что ты ранена и идёшь нетвёрдо, следилку повесил, чтобы проводить-приглядеть. В итоге, правда, всё пошло не по плану, я же про зелье уже потом узнал, думал, ты просто после напряжённого дня решила вожжи отпустить… но ведь в итоге всё сложилось удачно?

— Да уж, — хмыкнула Диана, чувствуя, как сжимается что-то в груди. Ну не может же всё быть так просто и хорошо… Впрочем, к лешему! Если Ах принимает влечение за любовь, или вообще врёт, ничто не мешает ей получить свою долю удовольствия от происходящего, верно? — Ты не против, если мы по дороге заскочим в какой-нибудь магазин? Я голодная, как медведь-шатун, а дома в холодильнике мышь повесилась…

— У меня есть идея получше, — увлекая Диану к выходу, отозвался Хрисанов. — Пошли поедим в городе?

Рогова досадливо закатила глаза.

— Ах, ты смеёшься? Я весь день бегала по подмосковным окраинам у чёрта на рогах, любуясь на трупы, потом ловила охреневшую кикимору, которая топила рыбаков на Яузе, а потом ещё и отчёты писала! — Она захлопнула дверь кабинета и принялась резкими пассами обеих рук накладывать обязательный комплекс чар. — Я лохматая, мятая, пыльная и потная даже после очищающих — какие кафе-рестораны? Максимум, куда меня пустят в таком виде, это какой-нибудь макдак, потому что даже для KFC я уже слишком похожа на бомжа!

Антон окинул её таким взглядом, точно до этих слов и не замечал потрёпанного вида своей спутницы, а потом поднял руку, на среднем пальце которой темнел явно родовой перстень — почти чёрный сапфир в чеканной серебряной оправе — и заявил:

— Так, во-первых, с очищающими тебе ещё стоит потренироваться.

Несколько обманчиво-небрежных пассов, и Диана осознала одновременно две вещи: первое — она больше не чувствует себя омерзительно грязной, и второе — этот гад всего за неделю втёрся в её доверие так, что, несмотря на все вбитые до рефлексов реакции, она даже не подумала о щитах при виде направленного на неё Орудия! А Хрисанов, будто ничего особенного не произошло, спокойно продолжил:

— …а во-вторых, не хочешь в ресторан — пошли в любую забегаловку-бургерную. Только умоляю, не рядом с вокзалом! Там вечно полно народу, повара спешат и делают как попало. То котлеты сожгут, то огурцов в чизбургер положить забудут… Что смешного я сказал?

— Не думала, что ты бываешь в таких заведениях! — рассмеялась Рогова, борясь с дурацким желанием поцеловать Аха прямо посреди коридора. Антон фыркнул:

— Что ж я, не человек? Ну так как, идём?

— Идём, идём. Уболтал, чёрт языкатый!

Шагая за Ахом по коридору к выходу из Управления, Диана уже, наверное, в тысячный раз подумала: всё это ненадолго, не всерьёз (по крайней мере, для него) и, когда эта странная сказка о чудовище и красавце закончится, будет больно (по крайней мере, ей). Но когда Ах притянул её к себе, вовлекая в «прыжок», мимолётно и уже привычно прижавшись губами к виску, Диана в тысячный раз решила: оно того стоит.

***

У безупречного Антона Хрисанова была масса достоинств, за которые его можно было бы полюбить (что многие барышни и делали): красивый, ухоженный, с отличным вкусом в одежде… да даже свои дурацкие гавайские рубашки он носил так, что они смотрелись стильно. Эрудированный, остроумный, щедрый, потрясающий любовник… Но Диану почему-то куда больше обезоруживало, заставляя терять голову и волю, совершенно другое. Его выразительные и дурашливые гримасы, меткие, ядовитые комментарии, трогательное похрапывание во сне, неприкрытая любовь к сладкому — и к обнимашкам.

Не то чтобы у Роговой был большой опыт отношений, но оба парня, с которыми она когда-то пыталась их строить, сразу после близости вставали и уходили — покурить, попить… или просто вставали и одевались. А в тот единственный раз, когда она решилась и попросила полежать с ней немного, получила в ответ дёрганье плечом и ворчливое «не, не люблю я это».

Так что с Антоном ничего иного Диана и не ждала, а потому едва позорно не разрыдалась в их первую ночь после «исповедальни», когда Ах, уже после всего, отдышавшись, и не подумал с неё подняться. Напротив — поёрзал, укладываясь удобнее, обвил руками и ткнулся носом куда-то в шею, а стоило ей шевельнуться, вжался сильнее, пробормотав: «Ща-ща, я слезу, только давай полежим так немного…» и уснул.

За неделю Рогова успела немного к этому привыкнуть, но всё равно, лёжа в его объятиях в полумраке спальни, расслабленная и сонная после секса, ощущая руки мужчины, рассеянно гладящие её плечи, руки, спину, она почти задыхалась от нежности и отчаянного желания длить и длить этот момент…

— Принцесса, слушай, — задумчивым шёпотом проговорил Ах, не прекращая скользить кончиками пальцев по её коже, — можно задать глупый вопрос?

— М-м?..

— А эти твои татуировки — это ведь не просто рисунок?.. Принцесса? Что не так?

Диану будто окатили холодной водой. Она зажмурилась, пытаясь расслабить разом закаменевшие мышцы, но получилось плохо: всё, что она смогла, это с вымученной усмешкой выдавить:

— Да ладно тебе… так, набила по пьяной лавочке… ещё в кадетке.

Ах, ничуть не обманутый этой беспомощной ложью, приподнялся на локте, и даже в полумраке Диана могла различить тревогу на его лице.

— Брось, я же чувствую в них магию, аж пальцы покалывает…

— Так и набивал их маг, — буркнула Рогова, отворачиваясь и обхватывая себя за плечи невольным защитным жестом. — И сводить даже ради тебя не буду, уж извини!

Как будто такое можно свести.

Антон сел на постели, и Диана малодушно закрыла глаза, чтобы хотя бы не видеть, как он будет уходить. Если б это не было откровенной трусостью, ещё и уши заткнула…

— Принцесса, послушай меня, пожалуйста, — после почти минутного молчания тихо, но твёрдо проговорил Ах, и Диана невольно открыла глаза, почувствовав, как он сжал пальцы на её плече. — Если ты не хочешь мне что-то о себе говорить — твоё право. Но я прошу — не ври. Просто скажи «я не хочу об этом говорить», и я отстану.

Несколько секунд Рогова вглядывалась в его лицо, смутно проступающее в ночном сумраке, и боролась с непривычным желанием сказать ему правду — ту, которую знал дядя Саша, знала Настя, помогавшая ему вылепить из затравленного зверёныша что-то, похожее на человека, знали целители и чиновники, решавшие, можно ли «эту» вообще выпускать к нормальным людям.

— Я… не могу об этом говорить, — хрипло сказала она наконец. — Пока… не могу.

По сути, это тоже была ложь, даже хуже залепухи про пьяного мага-татуировщика. Такие, как она, по-хорошему, вообще не должны существовать, а тем более, пытаться строить отношения с нормальными людьми! Но… ему же это не вредит, верно? А у неё будет что-то хорошее, о чём можно вспомнить. Потом, когда всё кончится.

— Иди сюда, — сказал Ах, ложась на бок лицом к Диане и приглашающе раскрывая руки. — Иди ко мне, принцесса.

И когда она, помедлив, угнездилась рядом с ним и уткнулась лицом ему в шею, обнял и тихо, мягко уточнил:

— Есть ещё что-то, о чём мне не стоит спрашивать? Не хочу, чтобы ты снова плакала из-за моего длинного языка.

— Я не плачу, — буркнула Диана, и Ах вздохнул.

— Плачешь. Только где-то внутри.

Она закрыла глаза, давя дрожь. Откуда он… ну почему он не мог оказаться менее чутким?

Медленно, тихо выдохнув, Рогова заставила себя ответить хотя бы на этот вопрос:

— Татуировки. Шрамы… Родители.

Вряд ли Антон сделает правильные выводы из такой малости, а расспросить некого — дядя стряс клятвы со всех, до кого дотянулся. Ему, магу-оборотню, не в волка бы, а в бульдога превращаться, с такой хваткой.

— Хорошо, я запомню. А теперь, — коснувшись губами её виска, уже другим, нарочито легкомысленным тоном продолжил Хрисанов, — раз уж мы всё равно не спим, давай подумаем, чем займёмся в выходные? Ты же не дежуришь на этой неделе, верно?

— Не дежурю, но всё равно не факт, что выходные у меня будут, — фыркнула ему в плечо Диана, с облегчением и благодарностью принимая смену темы. — А то у нас тут хрень какая-то творится, который раз уже находят числившихся пропавшими магов и не-магов мёртвыми, в странных ранах… и без малейших зацепок, что произошло.

— Да, я в курсе, — кисло отозвался Ах. — Наши журналисты уже задрали меня требованиями прокомментировать ситуацию, а я что, господь всеведущий, что ли?.. А, к лешему их! Работа никогда не кончается, но это не значит, что ты должна одна пахать за весь свой отдел. Поэтому не отлынивай, думай над вопросом!

— Не знаю. А обязательно чем-то заниматься?

— Ну, можем, конечно, закрыться в квартире… лучше в моей, у меня кровать больше. Не вылезать из постели два дня, м-м? Кстати, — небрежно добавил он, — если что, я вписал тебя в защиту дома и проинструктировал домового. Так что-о… как говорится, велком в любое время дня и ночи.

Диана замерла, пытаясь понять: он пошутил, оговорился или правда имел в виду то, что сказал? Маги — те ещё индивидуалисты и параноики по сути своей, а потому чаще всего давали друзьям, любовникам и не очень близкой родне гостевой доступ. Но вписать в защиту?.. Антон правда влюбился по уши до потери здравомыслия (чего быть не могло), настолько безалаберный, что вписывает туда всех своих пассий (что тоже на него не похоже) или просто неверно выразился? Да, скорее всего, третье, так и есть. В любом, случае, даже гостевой доступ — это больше, чем она могла ждать.

— Спасибо, — обняв крепче и поцеловав Аха, куда дотянулась, искренне сказала Диана. — У меня домового нет, так что я просто поставила тебе доступ… Впрочем, ты и так знаешь, где меня найти.

Антон странно вздохнул: не то с нежностью, не то с огорчением, не то всё вместе.

— Знаю… Так что, лежачие выходные?

— Н-наверное, — немного неловко сказала Диана, которой отчаянно хотелось согласиться, но она не представляла, как Ах это расценит. — Я же правильно понимаю, у тебя там под боком Серебряный бор?

— Прямо за рекой, окна на него смотрят.

— Можно там побродить. Я… люблю наблюдать за птицами.

— Отличная мысль! О, а ещё — ты каталась на сапах?

— На чём?

— Значит, не каталась. Это такая штука, вроде надувной доски для сёрфинга, — оживился Ах, — на ней стоят или сидят, и ещё гребут веслом, как гондольер. Сапы в Чистом заливе сдают напрокат, можно вместе покататься… ты же умеешь плавать?

— Разумеется, какой магвардеец не умеет!

— Ну, знаешь, всякое бывает. В общем, план такой: утром я забегаю за тобой, мы идём пить кофе куда-нибудь тут рядом…

— Ты потащишься с утра пораньше через пол-Москвы, в Богородское, чтобы выпить кофе?!

— Да какая разница, куда «прыгать», я маг или нет? Не перебивай меня, женщина! — фыркнул Ах. Правда, при этом он одной рукой гладил Диану по спине, вдоль позвоночника, а пальцы второй перебирали её волосы, так что она решила его милостиво простить за дурацкую шутку. — Значит, выпьем кофе, потом пойдём в парк, я арендую нам сапы. Будет нужен купальник… если захочешь, иллюзию на шрамы я тебе сам наведу. А потом можно и ко мне. Юрик, мой домовой, как раз обед подготовит…

Диана рассеянно слушала, жмурилась и кивала.

4

Разумеется, в десять утра Хрисанов не появился.

Диана, потратившая полтора часа сперва на то, чтобы выбрать из своего однообразного гардероба самые презентабельные футболку и джинсы, а потом — отгладить и отчистить их от каких-то пушинок-ворсинок, даже не слишком удивилась. Ну правда, глупо ведь ждать, что человек, ещё неделю назад упражнявшийся в язвительности при каждой их встрече, станет тратить на неё свои законные выходные?..

«Но мог бы и предупредить!»

Раздражённо содрав ветровку, Диана собиралась уже позвонить этому гаду, но первым под руку попался не рабочий телефон, а смартфон — и она удивлённо уставилась на горящий счётчик входящих сообщений в мессенджере.

Ей сроду никто не писал в соцсетях: друзей-не-магов у неё не было, а коллеги и дядя предпочитали не писать, а звонить на кнопочный «трындозвон», надёжный и простой, как кирпич — в магически наполненных местах вроде Управления смартфоны сильно глючили. Или вовсе посылали Шельму, а то мало ли, в какой засаде Рогова сидит…

«Доброе утро, принцесса! Всё в силе? Уже собираюсь» — гласило первое сообщение, украшенное сразу тремя сердечками. Ну надо же, какая романтика, невольно фыркнула про себя Диана, чувствуя, как стремительно истаивают злость и обида, и пролистнула ниже:

«Блин, поймали по работе».

«кажется это надолго»

«опоздаю, простиииии!»

И стикер: рисованый котик с полными слёз глазами.

Диана глянула на время сообщений: девять с четвертью, половина десятого, без десяти десять… Мда, похоже, не одни магвардейцы не знают покоя ни днём, ни ночью! Вздохнув, Рогова сунула смартфон в карман и принялась натягивать ветровку обратно: если гору задержали дела, Магомет пойдёт к горе сам, не переломится.

***

«И всё-таки он павлин!», — со смесью насмешки и неловкости подумала Диана, переместившись к дому Аха. Стоило догадаться, что такой, как Хрисанов не стал бы жить в обычной многоэтажке, пусть и рядом с заповедником! Жилой комплекс «Серебряный бор» у самого берега Москвы-реки, собственная «прыжковая» площадка, укрытая от не-магов чарами невнимания, так ещё и, как убедилась Рогова, сверив номер квартиры с табличкой на двери подъезда, верхний этаж. К гадалке не ходи — там окажется какой-нибудь хайтек-сканди-пентхаус с панорамными окнами и дизайнерским ремонтом… Диана вспомнила свою хрущёвку-двушку вида «бедненько, но чистенько» в старой, давно не знавшей капремонта пятиэтажке, и вздохнула. Квартирка была получена в восемнадцать лет от государства за сиротство, и с тех пор ни разу толком не ремонтировалась (когда, да и зачем — она всё равно туда только спать приходит!). Даже если у Антона не своя, а съёмная, роговское логово должно казаться ему мало не ночлежкой…

«Хватит! — Диана поймала в лифтовом зеркале свой взгляд, несчастный, как у побитой собаки, и разозлилась. — Ноешь и ноешь, слушать противно! Ты его не звала, внимание не выпрашивала, значит, его всё устраивает. Уйдёт, тогда и будешь плакать, начнёт козлить — набьёшь морду. А пока заткни фонтан и наслаждайся тем, что есть!»

Не то чтобы нехитрое (и не в первый раз применяемое) самовнушение дало волшебный эффект, но когда мурлычущий что-то джазовое лифт наконец выпустил её на верхнем этаже, Диана уже практически убедила себя (в очередной раз) считать происходящее «курортным романом», только без курорта. Приятно, быстротечно, ни к чему не обязывающе. В конце концов, первые дня три у неë ведь прекрасно получалось наслаждаться, не загадывая вперёд?

Обшитая деревом дверь в двести двадцать третью квартиру открылась сразу, стоило Диане коснуться кнопки звонка — даже нажать не успела. На пороге воздвигся, иначе не скажешь, домовой: рослый для своего вида, с тёмной, почти коричневой кожей и копной ухоженных рыжих кудрей, одетый в белоснежную рубаху и порты. Ничего общего с привычным Диане Шельмой — оливковым, как монгол, мелким, лысым, зато с щегольской бородкой и в натянутых до подмышек шароварах.

Домовой окинул гостью оценивающим взглядом, милостиво кивнул и густым басом сообщил:

— Прошу в дом, госпожа Диана. Господин Антон всё ещё занят переговорами.

Госпожа?.. Хм.

— Добрый день, — кивнул Рогова, входя и оглядываясь. — Юрик, верно? А что здесь… почему тут как Мамай прошёл?

Юрик, ещё раз степенно кивнувший на вопрос об имени, смиренно вздохнул и взглядом придвинул Диане гостевые тапочки.

Как она и предполагала, квартира оказалась чем-то жутко дизайнерским, просторным, с окнами в пол, зонированием на рабочее пространство, гостиную и кухню (спальня, видимо, была всё же отдельной комнатой), с обилием бежевых тонов, дерева и хрома. И повсюду, на всех диванчиках-креслах-столиках, на барной стойке в кухонной зоне и просто на полу валялись рубашки, шорты, кроссовки, футболки, штаны, ботинки, расчёски, носки, вскрытая пачка салфеток… Вдоль панорамного окна из стороны в сторону бегал Ах в ярко-синей гавайке, светлых джинсах и одном белом кроссовке, что-то вещая в прижатый ухом к плечу телефон. В одной руке у мужчины был пухлый блокнот в дорогой кожаной обложке, во второй — кроссовок. Серый с синим.

— Прошу простить, госпожа Диана, — не понижая голоса, проговорил Юрик и принялся наводить порядок, неспешными взмахами рук заставляя вещи взмывать в воздух и, на ходу складываясь и очищаясь, отправляться по местам. — Я стараюсь поддерживать чистоту и порядок в доме, но господин Антон успевает разбрасывать вещи немного быстрее…

Ах, в очередной раз развернулся, заметил Диану и запнулся на полуслове, издав странный сип. Лицо его пошло пятнами, как в лихорадке.

— …особенно сегодня, когда собирался к вам, — не обращая внимания на хозяина, продолжал домовой. — Вскочил ни свет ни заря, всю одежду выгреб, и всё-то ему не так! Это скучное, то немодное, этот цвет вы не любите…

— ЮРИК! — прерывая басовый речитатив, взревел красный от гнева Ах. Серо-синий кроссовок, просвистев, ударил в боковину дивана рядом с домовым, а Хрисанов, дернув плечом, перехватил телефон освободившейся рукой и раздраженно рявкнул: — Это я не вам! Я перезвоню!

— …Ещё и не-маги звонят и звонят всё утро, — будто не заметив броска, продолжал сдержанно, на одной ноте гудеть Юрик. — Господин Антон и так волнуется, а они его отвлекают от сборов!

— Юрик! — повторил Ах чуть тише, но таким тоном, что домовой почёл за лучшее раствориться в воздухе. Антон выругался, повернулся к Диане, и лицо его из гневного сделалось почти беспомощным. — Принцесса, я… кхм… прости, что заставил ждать, и тащиться сюда, и за эту сцену… я, поверь, я обычно куда собраннее, но эти придурки из МОДа…

Диана, охваченная одновременно весельем и умилением, не выдержав, рассмеялась, шагнула к Антону и обняла его, целуя в уголок рта. Может, с ней что-то не так, но Ах, ругающийся с домовым, стоящий в одном кроссовке посреди мамаева побоища с платяным шкафом, притягивал её не меньше, а то и больше, чем безупречный Антон Хрисанов.

— Извини за вторжение, — всё ещё посмеиваясь, сказала она. — Я могу подождать снаружи, если…

— Нет! — Ах стиснул её талию так, будто опасался, что Рогова бросится к двери бегом. — Я сейчас, я уже почти готов! Посидишь тут, ладно?

— Ладно. — Диана коротко ободряюще сжала его руку и опустилась в ближайшее кресло.

Откуда-то из-за соседнего диванчика внезапно и бесшумно, как призрак, выскользнула дымчато-бежевая синеглазая кошка. С прищуром глянула на рыщущего по комнате хозяина (кажется, Ах искал второй белый кроссовок), оглянулась на Диану и без спешки или опаски вспрыгнула ей на колени. Рогова, помедлив, осторожно погладила пушистую нахалку и была вознаграждена звучным мурчанием.

— Так чего от тебя хотело министерство особых дел с утра пораньше? Если не секрет?

— Да какой секрет… — махнул рукой Ах. — Вынь да положь им обоснование, почему нельзя застраивать Леснорядский пустырь! Опять какой-то инициативный пид… придурок решил, что самый умный! И будто эта хрень до понедельника не подождёт!

— Леснорядский?.. — наморщила лоб Диана, начёсывая развалившуюся на коленях кошку. — Это не там, где лет сто назад Безумный Елисей пытался костяного дракона собрать и полторы сотни человек за один обряд в жертву принёс?

— Именно… О, вот ты где! — Ах выдернул из-под упавшего на пол журнала кроссовок и выпрямился. — Но не могут же они этому дураку прямо сказать: «нельзя, а то все подохнете от проклятия»?

— Слушай, ну даже я знаю, что такие легенды не за пять минут пишутся!

— Да я почти час только выяснял, что конкретно им нужно! — воздев руки к потолку, возопил Антон. — Ты себе не представляешь, принцесса, сколько эта тётка болтает! Понабрали по объявлению! Я пока до сути добрался…

— Господин не желает угостить госпожу кофе? — прерывая этот крик души, вклинился незаметно вернувшийся Юрик и, повернувшись к Роговой, добавил: — Также могу предложить помощь в чистке одежды от шерсти.

Ах, успевший наконец, обуться полностью, тоже повернулся к Диане и возмущённо всплеснул руками:

— Селена, жопа ты ушастая, знаешь же, что нельзя!.. Принцесса, гони её к лешему с коленок, она линяет как ангорская коза, у тебя уже все штаны белые.

— Да чего уж теперь, пусть лежит пока, — хмыкнула Диана и неожиданно для себя призналась: — Я люблю кошек, но своей у меня никогда не было. Дядя — волк-оборотень, сам понимаешь. А потом кадетка, служба… когда мне за животным смотреть?

— Тогда только кофе? — терпеливо уточнил Юрик.

— От тебя, предатель, разве что яду! — прошипел Ах. — Ну что за утро, всë наперекосяк…

— Да ладно тебе, — поймав его за руку, примирительно сказала Рогова. — Ну задержался немного, бывает. Может, и правда лучше здесь кофе попьём?

Антон окинул взглядом не до конца прибранную комнату — молча, но с таким выражением лица, что Диана, сняв с коленей Селену, встала и обняла мужчину.

— Хорошо-хорошо, идём в кафе.

— И я тебя угощаю! — непререкаемо добавил он.

Диана поспешно прижалась к Аху крепче, чтобы он не увидел дурацкой умилённой улыбки на её лице.

— Договорились.

***

Не то пытаясь скомпенсировать Диане утреннее разочарование (которого не было, но, кажется, Антон её бы сейчас не услышал), не то просто добившись наконец от упрямой спутницы разрешения заплатить за неё, Ах проигнорировал все попадавшиеся по дороге забегаловки и решительно направился в какое-то хипстерско-лофтовое заведение, с нарочитой отделкой «под купеческие палаты», сводчатыми потолками и скатертями на заранее сервированных столах.

Диана, смиренно тянущаяся на буксире, только вздохнула. Ей с её располосованной рожей и зататуированными руками (пусть и скрытыми сейчас курткой) в таких заведениях были не рады, даже если она приходила одна. Нет, гнать не гнали, конечно, но взгляды официанток были весьма красноречивы. А если добавить к ней красавца-мужчину…

— Анто-он, добрый день, рада снова видеть! Твой любимый столик не занят, — радостно пропела симпатичная блондинка-хостес у стойки на входе, стоило Аху перешагнуть порог. Правда, при виде Дианы, вошедшей следом, улыбка у неё ожидаемо поблёкла. — Эм, добрый день…

— Наташенька, это Диана, — привлекая Рогову к себе за талию, очень ласково сказал Ах. — Она здесь в первый раз, так что пусть девочки дадут нам минут пять-десять, чтобы изучить меню. Ладушки?

«Наташенька» пару раз растерянно хлопнула пушистыми ресницами, а затем неожиданно искренне улыбнулась Диане:

— Добро пожаловать в «Перфекто», Диана. Надеюсь, вам у нас понравится. — И, переведя взгляд на Аха, непонятно к чему добавила: — Поздравляю!

Несколько опешив, Рогова позволила Антону также, за талию, провести её к маленькому, на две персоны, столику в углу у окна, удачно отгороженному от большей части зала колонной с одной стороны и стойкой с живыми растениями в кашпо — с другой.

— Прошу, — галантно выдвинув ей стул, улыбнулся Ах. — Одно из моих любимых местечек. Кормят вкусно, персонал вежливый… Не хочешь ветровку снять?

— Чтобы хотя бы официантка в обморок упала, раз «Наташеньку» шокировать не удалось? — буркнула Диана.

— Зря ты так, — совершенно спокойно ответил он, садясь напротив. — Она правда за нас рада, я ж ей столько раз ныл про неприступную коллегу… А если ты не хочешь татуировками светить, так давай их иллюзией прикроем?

— Не надо, — вздохнула Рогова, но ветровку с плеч потянула.

Ещё неизвестно, что хуже смотрится, чёрно-синие «рукава» рисунка на руках или ветровка, напяленная в жаркий день: чары охлаждения же люди не видят… Поискав и не найдя взглядом вешалку, Диана, не вставая, повернулась повесить куртку на спинку стула — и едва не выронила, увидев, как тают на руках линии рисунка… открывая второй слой.

— Я же сказала — не надо! — рыкнула она, резко развернувшись к Аху и сжимая кулаки.

Не ожидавший такой реакции Хрисанов вздрогнул, но заклятье отменил сразу.

— Прости, я думал, ты просто не хочешь утруждать… — За деланой непринуждённостью его тона Диана различила виноватые ноты. — Это тоже тема, о которой лучше не спрашивать?

— Да!

— Прости, — повторил он.

Диана сделала пару медленных вдохов, успокаивая нервно колотящееся сердце.

— Просто не надо меня… облагодетельствовать. — Сквозь зубы проговорила она, ещё раз глубоко вдохнула и добавила уже ровнее: — Я, может, не богатая красотка-ведьма с красным дипломом Беловодской гимназии, но и не дама в беде!

— Я понял, понял! Леший, да что ж за массаракш сегодня… — Ах пару раз стукнулся лбом в сцепленные на столе руки лбом. Тоскливо спросил: — Ну хочешь, вообще уйдём?

— Нет уж, — помедлив, Диана расслабила плечи, дотянулась до его макушки и потрепала Аха по волосам. С усмешкой сказала: — Ты меня кофе обещал угостить? Вот и давай, не отлынивай!

Антон вскинул голову, и у Роговой защемило в груди от того, какой радостью вспыхнул его взгляд. Дурак, было бы, чему радоваться…

— Только кофе? Может, десерт или вообще что-то сытное?

— Сытное не надо. Во-первых, я перекусила утром, а во-вторых, нам ещё плавать, если помнишь.

— Значит, кофе и десерт! Эклеры, торт или мороженое? Ещё тут отличная выпечка и безе…

— Что захочешь, — махнула рукой Диана.