Бесплатный фрагмент - Бактр

Глава 1

Бактрийское Царство

окрестности долины Бамиан

время неизвестно

День 1

Летом 2026 года я отдыхал на пляже в Строгино. Поплавав минут двадцать, решил немного понырять с маской. Единственное, что помню, — удар, и я теряю сознание. Очнулся уже тут. Я стою в маске и ластах посреди какого-то каменного зала на непонятном возвышении. Вокруг — разные статуи в нишах в стене и отполированные стены. Разглядеть мне всё не дали: со стороны входа в зал зашло существо, похожее на обезьяну, и сразу же бросилось в мою сторону. Понимаю, что у меня есть несколько секунд, пока меня не разорвут или не свернут мне шею, лихорадочно оглядываюсь по сторонам и вижу труп, лежащий недалеко. У трупа — меч на поясе, который я судорожно выхватываю из ножен, и уже ничего не успеваю сделать, кроме как выставить перед собой этот меч. Потом мне в голову со стороны существа прилетает удар такой силы, что я просто вырубаюсь.

Сознание приходит какими-то урывками, голову как будто разбили на тысячу мелких кусочков. Голова кружится, и я снова теряю сознание. Сколько я так валялся, не знаю, но когда пришел в себя, в склепе было уже темно и, пробыв в сознании минут двадцать, снова отключился. Сознание вернулось только утром, когда лучи солнца, проникавшие в этот зал со стороны входа, начали светить мне прямо в глаза. Придя в себя, оглядываюсь по сторонам и вижу, что я всё в том же склепе, и понимаю, что не могу шевелить ногами. Приподняв голову, вижу, что на моих ногах лежит туша этого существа, а у неё из спины торчит часть лезвия. Видимо, когда оно на меня бросилось, так и нанизалось на выставленный мною меч. С большим трудом вынимаю ноги из-под туши и, покачиваясь, встаю. В угол летят ласты и маска с трубкой, всё ещё одетые на мне. Я всё в том же зале, посреди статуй в нишах, зал размерами примерно двадцать на тридцать метров, по углам стоят характерные греческие колонны. Приглядываюсь к статуям и понимаю, что это какая-то странная смесь изображений Будды и каких-то греческих мотивов. Надписи под статуями сделаны на языке, похожем чем-то на греческий, а чем-то и на русский язык, но разобрать ничего не могу. Пока я разглядываю всё это, недалеко от входа начинаю слышать чьи-то шаги. Единственное, что лезет в голову, — что если это еще одна такая обезьяна, мне точно конец. Глазами лихорадочно начинаю искать хоть что-нибудь, что можно использовать в качестве оружия, меч вынуть из туши я уже не успею. Ближе ко входу замечаю тело, одетое во что-то знакомое мне с детства по картинкам. Ба! Да это же форма гусар 1812 года! Около правой руки лежит какой-то мушкет или штуцер с коротким стволом. В пару прыжков оказываюсь около тела и лихорадочно отцепляю карабин от ремня, на котором он висит. Такой мой фортель не остаётся незамеченным: со стороны отбитая голова кружится, и я чуть не падаю. Постояв пару секунд, вестибулярный аппарат приходит в норму, и я вскидываю этот карамультук и взвожу курок. Я даже не знаю, он заряжен или не заряжен и вообще исправен ли? Или пан, или пропал! Выглядываю в проход, и в этот момент в нём появляется ещё одна обезьяна, время как бы замирает. Вот я навожу ствол, вот обезьяна что-то рычит, жму спуск, курок с кремнем начинает двигаться в сторону полки с порохом, вот первые искры. Потом следует небольшая задержка, и весь зал оглашается как будто выстрелом из пушки, после которого я перестаю что-либо слышать, появляется много дыма. Видимость около нуля в течение пары секунд, и я абсолютно ничего не слышу, перехватываю это оружие за ствол, чтобы использовать вместо дубины. Как только дым рассеивается, я вижу лежащую в проходе обезьяну, у неё в предсмертных конвульсиях только дёргаются ноги. Голова снова не выдерживает такого напряжения, перед глазами всё кружится, падаю и теряю сознание. Снова прихожу в себя по ощущениям примерно через час. Я всё в том же каменном зале, вот два тела обезьян и еще тел шесть непонятно кого, но одетых в одежду. Мозг лихорадочно начинает выдавать: «Найди оружие! Любое! Где две обезьяны, там и пять!» Подбегаю к воину, у которого я вынул из ножен меч, и вижу широкий кинжал с бронзовой рукояткой в ножнах на поясе. Выхватываю его из ножен и очумело на него смотрю! Мозг подсказывает, что я это где-то видел! Верчу его в руках и понимаю, что это римский кинжал Pugio, который я видел в музеях Италии неоднократно. Куда это я попал-то? Римляне! Гусары! Обезьяны! Что за бред вообще происходит? Но медлить нельзя, перехватываю кинжал и иду к выходу. Выйдя на улицу, оказываюсь на высеченной в скале дорожке, за которой отвесная скала и метров триста до земли. «Бля!» — невольно вырывается у меня! Вокруг не особо высокие горы сиреневых, розовых и красных оттенков, а пейзаж похож чем-то на Таджикистан или Афганистан. Тут дует местный ветерок, и я понимаю, что я всё еще в плавках с пляжа и тут нифига не лето 2026 года в Москве. Но делать нечего, если ещё будут обезьяны, надо бежать отсюда, мне и так два раза просто чудом удалось выжить. Прохожу по каменному уступу немного выше и метров через тридцать натыкаюсь на такой же зал, в котором и я появился. Внутри два тела, явно со свёрнутыми недавно шеями. Один оказывается, судя по килту, шотландцем, а второй — какой-то военный, явно офицер века из XIX. У шотландца находится на поясе традиционный длинный кинжал Dirk и их же традиционный широкий меч с рукоятью в виде «корзины». На перевязи — два небольших цельнометаллических кремниевых пистолета, так называемые хайленд. Одет он в шапку, тёплую короткую куртку, а на ногах сапоги. Проверяю по стопе, подойдут ли мне сапоги, вроде размер мой. Понимаю одно: без одежды и обуви я отсюда далеко не убегу, и брезговать мне не приходится. Пока занимаюсь этой мелкой мародёркой, вспоминаю про книги о попаданцах, в особенности про недавно мною прочитанный цикл «Айгис», в котором так же люди попадали в портальные комнаты и лутали мумии. С тем лишь отличием, что там мир был техномагов со смесью римской и греческой цивилизации, а тут, где я оказался, вообще не поймёшь, что творится. Разуть и раздеть получается шотландца достаточно быстро, одежда с его плеча мне немного великовата, но где наша не пропадала. В сидоре у него нахожу лоскут ткани, в который завернут хлеб, и, разорвав его на две части, пускаю на портянки. Сапоги у него, к слову, очень мягкие и удобные. У второго вояки из кобуры извлекаю какой-то монструозный револьвер весом килограмма полтора, барабан на девять выстрелов, посередине барабана ствол дробовика, что самое важное — револьвер заряжен! По маркировке читаю, что это револьвер LeMat. Закинув за спину сидор, взвожу курок этого монструозного оружия, выхожу из зала и поднимаюсь выше по уступу ещё метров пятьдесят. Тут как раз и оказывается логово обезьян, которое состоит из трёх помещений. В правом никого нет, но есть много интересных предметов, в левом я просто замираю — тут настоящая сокровищница: монеты, какие-то фигурки, обручи, браслеты, цепи, перстни. Посередине на каменной голове — греческий венок из золота очень тонкой работы, и ниже — круглая подвеска такой же работы на массивной золотой цепи с изображением медузы-горгоны. В третьем помещении нахожу остатки недавней трапезы, судя по всему, горной козой и какие-то лежанки. Больше всего меня тут раздражает вонь диких зверей. Лежанок две, значит, и обезьян две, делаю я вывод. Выйдя из логова, присаживаюсь на каменный парапет. Голова после удара уже немного отошла и начала соображать. Первый и самый простой вопрос: куда я собственно попал? Тут находится что-то типа двух портальных комнат, в которые попадают люди из разных времён, и недавно был приём очередной партии. Обезьяны, а скорее всего гоминиды, а скорее всего так называемые снежные люди эту партию принимают, убивают, потрошат на ништяки, судя по тому, что я увидел в правом помещении, а потом избавляются от тел. Но сегодня на их голову случился я, и отлаженный механизм дал сбой. Дальше что делать? Оставаться явно не стоит, порталы работают в одну сторону, на приём только. Сколько таких обезьян я могу еще встретить? Не знаю! Нужно огнестрельное оружие и хотя бы небольшой запас пороха или патронов. У гусара я видел лядунку, значит, зарядов восемь-десять, если повезёт, у меня есть к тому монструозному мушкету, плюс револьвер вот этот LeMat и два пистолета шотландца. Может, и в сидре у шотландца найдётся свинец и порох. Решено, собираю всё, что может мне понадобиться, и завтра двигаю на север и так до ближайшей дороги или тропы. Вернулся в тот зал с шотландцем и полностью раздел офицера, из полезного нашел у него подсумок с восемнадцатью зарядами к револьверу, пулелейку и жестяную коробочку с десятью капсулями для револьвера. Кобуру повесил на ремень, а сам снятый ремень убрал в сидор шотландца. Тела просто скинул с парапета вниз. Вернулся в тот зал, в котором я появился. Тут работы было кратно больше, первым полетела туша обезьяны из прохода. Намаялся я с ней, весила она кило под сто, а то и больше. Второй полетела обезьяна, которая нанизалась на меч. Пришлось её поворачивать на бок, чтобы вынуть меч, а уже после этого по метру тащить ко входу и так же сбрасывать. После этого, найдя в сидре шотландца деревянную фляжку и вымыв руки с найденным там же мылом, я немного поел хлеба и вяленого мяса и попил. Вытерев меч об одежду, снятую с офицера, внимательно рассмотрел, чем же это я приголубил первого монстра. Меч был очень занятный, лезвие имело два дола с каждой стороны и было изготовлено из булата, рукоять из бронзы была цельнолитой, обёрнута кожей, и вокруг кожи пущена тонкая золотая проволока. Весило всё это изделие не меньше полутора килограмм. Мать моя женщина, это же римская спата! Достав из сидора Pugio, обратил внимание, что лезвие у него тоже сделано из булата, но вот рукоять просто из бронзы. Подойдя к римлянину, обнаружил на нём надетую лорику сегментату, имперский шлем, защиту обеих рук, т.н. манику. Ниже была «бронзовая юбка» по образу и подобию сегментаты, только сделанная из тонких бронзовых пластин с интересной чеканкой или гравировкой. Поножи были тоже бронзовыми, закрывали ногу по колено, изготовленными, судя по почерку, тем же мастером, что и «юбка». Сами поножи крепились шнурками к обмотанной тканью ноге. На поясе римлянина обнаружился туго набитый мешочек примерно со ста золотыми монетами. Броню я снял всю примерно за полчаса, тело отволок к обрыву и скинул вниз. Когда тащил тело, непонятно откуда вывалилась маска для шлема, которая состояла из двух компонентов, сама она была сделана из стали, а вычеканенные накладки из бронзы. Подняв её, я хмыкнул и подошёл к снятому шлему, где нашёл место для крепления этой маски. С ней шлем превращался в нечто совсем интересное.

Следующими были двое в зелёных мундирах и собственно гусар. У гусара я нашёл хорошие золотые карманные часы с ключом, марки которую я даже и не видел никогда, по маркировке под задней крышкой я смог разобрать только то, что часы сделаны в Швейцарии. Подняв отброшенный ранее мушкет, осмотрел его, это был короткий нарезной карабин с кремниевым замком, имел перекидываемый на три расстояния целик и «арматуру» характерную для кавалерийских карабинов, маркировка гласила «Тула 1799». Сняв лядунку, обнаружил в ней восемь бумажных патронов, на поясе гусара был кремниевый пистолет с крюком для крепления на пояс с маркировкой «Тула» и чехол с подзорной трубой. Вот передняя часть лядунки была сделана из серебряного сплава, но вот шомпола ни для пистолета, ни для штуцера я так нигде и не нашёл, как запаса пороха и пуль. Сабли гусар не имел, только погнутые ножны. Сняв с него ремень для штуцера, больше ничего ценного не нашёл. Одежда и обувь мне его не подходила и пошла на тряпки и бинты, а гусар отправился вслед за римлянином.

Подойдя к «зелёным», что-то очень знакомое я увидел в их мундирах и оружии. Мозг подсказал, где я такое видел — английский сериал начала 90-х «Приключения королевского стрелка Шарпа». Двое «зелёных» были англичанами тоже времен наполеоновских войн. Вооружены они были нарезными винтовками Бейкера с кремниевым замком, одна из винтовок валялась у стены с обломанным прикладом. Кажется, я даже знаю, кто её сломал, подойдя и аккуратно взяв её в руки, осмотрел. Повреждено было только дерево, то есть в теории её можно было починить, имея на руках плотницкий инструмент, или использовать её на запчасти. Винтовки комплектовались достаточно монструозными штыками размером с небольшой палаш, но у этой парочки штык нашёлся только один, у второго была только кожаная сбруя для его ношения. Вторая винтовка была в очень хорошем состоянии, вычищена, смазана и заряжена, в чём я убедился, проверив наличие пороха на полке. У обоих были полные патронные сумки на пятьдесят бумажных патронов. Ещё нашлись две деревянные фляги, выкрашенные в голубой цвет, два ранца, на одном из которых была скатана шерстяная шинель и ещё какой-то сидор. Посмотрев размер одежды и обуви у обоих «зелёных», принялся снимать всё, включая киверы и сапоги. Сгрузив всё в угол, оттащил обеих на парапет и отправил вслед за римлянином. Оставалось ещё три тела, и я, помыв руки с мылом, решил перекусить пожитками шотландца. После перекуса вышел из каменного зала и, вооружившись подзорной трубой, осмотрел окрестности. Чёткость изображения была так себе, но мне удалось разглядеть тропу, небольшую горную речку и ещё какие-то явно искусственные структуры на соседних скалах. За пару километров от меня паслось стадо диких коз, но людей нигде не было видно.

Вернувшись в зал, принялся к шмону трёх оставшихся. Один оказался парнем из XX века, который ничего ценного при себе не имел, кроме футболки, которая пошла на бинты, и полетел к зелёным стрелкам. Второй был кем-то вроде джентльмена из начала XX века, у него обнаружились неплохие наручные часы из розового золота марки Rolco с золотым браслетом и зажим для купюр из золота. Во внутреннем кармане пиджака обнаружилась серебряная фляжка с чем-то крепким, а в брюках — зажигалка Ronson и золотой портсигар. Сняв с него рубашку, которую можно было пустить на бинты, отправил его к римлянину. Вот последний меня обрадовал. Им оказался классический такой ковбой с двумя револьверами в кобурах. Вынув один из кобуры, прочитал на нём, что это модель Кольта 1851 года 36 калибра, второй револьвер оказался тоже кольтом. В сумке ковбоя нашёл пятьдесят пачек на шесть бумажных патронов, пулелейку, две латунные пороховницы с надписью US, сотню отлитых пуль и пять жестяных коробок капсюлей по сто штук. В сумке ещё была опасная бритва, небольшое зеркало, пара мыльных кусков и брусок для правки бритвы, сменная рубашка, огниво и другие полезные вещи. В карманах на удивление оказалось пусто. Присмотревшись к одному из Кольтов, увидел, что они различаются, перед скобой один из револьверов имел антабку для ремня и следы для крепления чего-то к рукоятке. По новой залез в сумку и в одном из отсеков нашёл приклад для револьвера, который маркировался как Canteen Stock, в этом же отсеке был чёрный кожаный ремешок и кожаный мешочек с запасным курком, спусковым крючком, парой барабанов и другой мелочовкой, включая инструмент для разборки револьверов. Револьверы были заряжены, что меня очень порадовало. Прикрутив приклад к револьверу и продев ремень, повесил его на шею. Ковбой отправился вслед за римлянином. На этом с хабаром было всё. Осталось только разобрать ранцы и сидр «зелёных», чем я и занялся. В первом ранце сверху оказались сменные рубашки, потом шло мыло, бритва, какая-то съедобная снедь, бутылка французского бренди, потом ещё одна рубашка в качестве прокладки, вот под ней и начались интересности. Первым я вынул небольшой французский пистолет An IX, так называемая жандармская модель, под пистолетом были два холщовых кошелька с золотыми наполеондорами в количестве двухсот штук в каждом, ещё ниже — свёрток. Развернув его, нашёл в нём серебряные часы и разные золотые безделушки. Ясно, ребята мародёркой занимались у французов. В боковом кармане нашёл две пороховницы и пару слитков свинца. Во втором ранце, помимо мешочков с наполеондорами, обнаружил внушительную шкатулку, закрытую на ключ. Пролез весь ранец и нашёл ключ, замок плавно щёлкнул, и я, уже думая, что там припрятанные где-то драгоценности, но ошибся. Это оказался набор из трёх так называемых «залповых пистолетов», в истории они были известны как «рука смерти» или «утиная лапа». Представляли они из себя по сути карманный пистолет, но имеющий четыре ствола, направленных как бы веером. Найденные экземпляры были сделаны в Лондоне, материал изготовления был выбран странный — латунь. Больше всего меня удивило наличие к ним в крышке шкатулки трёх кожаных формованных кобур, которые предполагалось носить на поясе. Ещё обнаружился пороховой и свинцовый припас и, что важно, пулелейка для винтовки Бейкера. В сидре «зелёных» нашлись бутылки крепкого спиртного, пара кило пороха и килограмм пять-шесть вяленого мяса.

В целом я был доволен и отправился вверх в логово, чтобы изучить сокровищницу. Осмотревшись при выходе на предмет наличия обезьян и соблюдая возможные предосторожности, прихватил сидр зелёных. Сама «сокровищница» была круглым помещением с большим количеством ниш в стенах, раньше в них, скорее всего, были какие-то статуи или ещё что-то, но сейчас обезьяны использовали эти ниши как место хранения золота и золотых изделий. Первыми в сидр полетели все золотые монеты, чего тут только не было, и какие-то монеты с арабской вязью, и древнегреческие золотые стартеры, и ещё хрен его знает чьи монеты. Монет набралось килограмм на восемь, но золота тут было килограмм под сто точно. Были тут золотые статуэтки Будды, бесчисленные браслеты, кольца, перстни, просто слитки металла. В одной из ниш стояла каменная голова и две каменные руки. Меня заинтересовали два перстня с изображением медузы-горгоны, которые были тут на каменных руках, и массивный золотой браслет тоже с медузой-горгоной, застегнутый на одной из рук. Это была очень тонкая работа и явно сделанная тем же мастером, кто сделал золотой венок. Ещё мне попался золотой гребень для волос очень тонкой работы, в классическом зверином скифском стиле. Основное количество золотых безделушек тут тоже имело какой-то странный смешанный стиль: скифский звериный с чем-то греческим. Собрав все монеты, я отправился в соседнее круглое помещение, в котором хранились различные вещи. Всего я насчитал тут под сотню сумок, что-то похожего на ранцы и других подобных вещей. У стен было прислонено много разных вещей. В их числе пара плохоньких уже поржавевших мечей, с десяток копий, пара арбалетов, судя по виду средневековых, грабли, лопаты, вилы. Была тут одна фузея времён Петра Первого, только шведского изготовления, судя по клеймам. В одной из ниш очень аккуратно были уложены пороховницы разных форм, штук с два десятка, в другой нише — разные ножи, кинжалы небольшие типа абордажных, сабли и прочие такие металлические изделия. Единственное, что мне приглянулось, — боевой топорик с шипом и рукояткой, обитой железом, мне как раз нужен был какой-нибудь рубящий инструмент. В одной из верхних ниш с удивлением обнаружил кобуру с двумя капсюльными револьверами Кольта модели Walker чудовищного просто калибра. Непонятно мне было другое: если сюда попадают люди и из XX века, где оружие под унитарный патрон? Наверняка у кого-нибудь из попавших сюда могло быть и что-то более современное, чем кремниевые пистолеты. Сами револьверы лежали тут, судя по всему, давно и требовали как минимум разборки и очень хорошей чистки и смазки, в любом случае я их тоже заберу, но пуль к ним не было, как и пулелейки. Найдя в куче сумок что-то похожее на баул, сделанный из зелёного брезента, но имевший лямку через плечо, высыпал его содержимое в виде кучи каких-то гаек и болтов и начал укладывать в него находки. В баул полетели золотые монеты, топорик, кобура с найденными револьверами, все пороховницы. Тут у меня возникла достаточно смелая идея, поскольку я увидел тут лопату у одной из стен, а почему бы всё золото не распихать по сумкам и узлам и не закопать где-нибудь тут неподалёку. Если я выберусь к людям и как-нибудь устроюсь, рано или поздно это золото мне бы пригодилось. Выбрав две сумки, вернулся в помещение с золотом и начал сметать всё сначала в одну, потом в другую. Каждая сумка начала весить килограмм по сорок пять, и золото как-то резко кончилось. Единственное, что не стал трогать, — это золотые регалии на каменной голове и руках, что-то мне моя чуйка подсказывала, что очень непростые это вещи. Потом вернулся в комнату с вещами и продолжил просмотр вещей в нишах, но кроме пары огнив и взявшейся тут откуда-то алюминиевой фляжки ничего больше из ниш так и не взял. Ну вот скажите мне, зачем мне пятьдесят зеркал или какие-то металлические шпильки и прочий такой лут. Потом принялся просто выворачивать сумки и всякие узлы, имевшиеся тут. За сорок минут вытряхнул практически всё, из интересного нашёл пулелейку и пули для револьверов и четыре коробки по пятьдесят капсюлей для них же, пара ёмкостей с явно машинным маслом, набор инструментов и пара многопредметников Викторинокс. Всё остальное, повыпадавшее из сумок, можно было охарактеризовать одним словом — жбонь. Ни медикаментов, ни аптечек, ни спичек, ни мыла, ни носков, ни трусов — вообще ничего полезного.

Выйдя с баулом на каменный парапет, внимательно осмотрелся и поднялся немного выше логова с целью подыскать на эту ночь место для ночлега и нашёл одну нишу, вырубленную в скале с узким входом и небольшим «окошком» около входа, которая имела камень, которым можно было перекрыть вход. Сама ниша была примерно метр пятьдесят в высоту и размер два на три метра. Судя по росписи на стенах со всякими буддами и прочими похожими символами, возможно, когда-то давно это было место для медитаций или ещё чего-то подобного. Скинув сюда баул, вернулся за золотом и лопатой, а потом и перетаскал из зала с порталом всё, что поснимал сегодня с тел. Солнце уже пошло к закату, и надо было определяться, во что переодеваться, что брать с собой, а что и прикопать где-нибудь. Сначала сравнил револьверы Кольт, калибр найденных в хранилище был значительно больше. Калибр больше, значит, и расход свинца и пороха выше, но пуля больше весит, значит, имеет большее останавливающее действие. В итоге остановился на модели Walker и принялся их разбирать найденным инструментом и обильно смазывать все трущиеся детали и оттирать их от поверхностной ржавчины. В конечном итоге за час оба были смазаны и кое-как вычищены. Теперь их следовало зарядить, разобрал один из найденных бумажных патронов и разобрал его, чтобы определить пороховую навеску. Потом из одной пороховницы примерно на глазок отсыпал горку с порохом, специально делая её примерно на одну пятую меньше, чем в бумажном патроне, и аккуратно засыпая в каждую камору барабана, потом делал из тряпицы небольшой пыж и запрессовывал одну из найденных пуль. Специально оставил одну камору пустой и насадил на неё капсюль и сделал холостой спуск, чтобы проверить, годные ли вообще найденные капсюли, бахнуло смачно, что аж заложило ухо. Как выяснилось, капсюли для всех револьверов стандартные, поэтому проблем не должно быть. Достал пояс с кобурами для Colt Walker и потренировался вынимать их быстро и взводить курок. Получалось так себе, но мне главное понять, как оружие вообще работает, потом, если выживу, навык всегда приобрету. Потом вспомнил про шкатулку с «утиными лапами» и, достав её, разложил перед собой все три пистолета. Пули на две зарядки нашлись тут же в шкатулке, но для зарядки нужен был ключ, так как порядок тут был интересный: специальным ключом откручивался каждый ствол, засыпался порох, потом только вставлялась пуля и ствол закручивался ключом обратно. Только после этого на полку засыпался порох. Откуда, спросите, я это узнал? Тут для идиотов книжечка с картинками нашлась в шкатулке. Провозившись ещё час, зарядил всё и, достав кобуры, развесил сзади на ремне сразу все три. Потом достал французский жандармский пистолет и тоже его зарядил, правда, калибра он был миллиметров пятнадцать, и пулю в ствол я просто запыжевал бумажкой. Все остальные пистолеты, включая два шотландских, два револьвера Кольта модели 1851 и тот огромный тульский с гусара, аккуратно упаковал в ранец. Туда же отправилось всё найденное золото с тел и часть из баула. Револьвер LeMat как самый многозарядный решил держать где-то под рукой. Потом решил разобраться с длинностволом. Одна винтовка Бейкера у меня была в полном комплекте, и вторая со сломанным прикладом была обмотана тряпкой и отправилась в баул. Осмотрев патронные сумки, померил сбрую с английских солдат. У меня получилось два ремня крест-накрест через плечи, каждый из которых заканчивался патронной сумкой на пятьдесят бумажных патронов. Села сбруя очень неплохо и, главное, никак не мешала извлечению револьверов. На один ремень повесил шотландский Дирк, на второй — французский кремниевый пистолет. Потом вспомнил про кинжал Pugio и меч Спату и шотландский меч, которые однозначно заберу. Мудрить ничего не стал, просто примерил сразу два ремня: один от римского воина, а второй с кобурами. Стянув ремень с мечом и кинжалом ниже, чем с кобурами, попробовал извлечь кинжал и меч. Меч немного цеплялся за левую кобуру, которую я переместил ближе к животу, а меч разместил строго с левого бока, и проблема ушла. Чтобы перекоса не было, правую кобуру тоже сместил ближе к животу. Потренировался извлекать меч и револьверы, никаких проблем не обнаружил. Читатель наверняка скажет, типа, всё это весит много, не для меня. Я занимался хайкингом в горах, а там носить приходилось в пару раз больше, чем я набрал. Пока разбирался с лутом, солнце совсем зашло и наступили сумерки. Не искушая судьбу, подвинул камень, которым сюда предполагалось закрывать вход, и, раскатав шинель с ранца, устроился спать свою первую ночь в новом мире.

Бактрийское Царство

окрестности долины Бамиан

время неизвестно

День 2

Второй день начался рано-рано утром. Я проснулся от того, что было очень холодно, и, выглянув в импровизированное окошко моей кельи, я увидел занявшийся серый рассвет и падающий снег. Я же всё ещё был в килте, и ногам было очень холодно. Быстро вскочив, переоделся в зелёный мундир одного из солдат и, накинув на себя шинель, только после этого стало немного потеплее. Нашёл одну из бутылок с бренди и, сделав неплохой глоток, закусил вяленым мясом. Пробрало неплохо, и принялся собираться в долгий путь. Достал лядунку и тульский штуцер и, используя шомпол от винтовки Бейкера, зарядил и его. Сам штуцер занял место справа на ранце, чтобы если что, к нему был доступ. Извлёк из ранца чехол для кремниевого замка и водрузил его на английскую винтовку. Хотя бы так порох на полке подольше продержится сухим.

Немного перекусив харчами шотландца, принялся одеваться. Первой нацепил лорику сегментату прямо поверх зелёного мундира и защиту рук, так называемую манику. Попробовал присесть и подвигаться, ничего не мешало. А хорошую броню делали римляне. По весу сегментата вряд ли была тяжелее шести-семи килограмм вместе с двумя маниками на обе руки. Потом пришёл черёд «бронзовой юбки», которая весила от силы килограмм и была тоже очень грамотно сделана. Потом намотал на ноги ткань и закрепил защиту ног. Порывшись в ранце, нашёл кусок зелёной материи и повязал её на шлем, чтобы он не бликовал на солнце. Надев шотландскую шапочку, примерил и шлем. Нормально годится! Вспомнил про часы и, достав две пары, одни наручные и вторые карманные, выставил время примерно на шесть утра, именно столько было по моим ощущениям. Карманные отправились в карман штанов, а наручные — на руку. Повесил два ремня и, взяв лопату и одну сумку с золотом, откатил камень вбок и начал спускаться вниз по парапету. Спуск на удивление занял не более десяти минут и, ступив на землю, осмотрелся. Метрах в пятидесяти от тропы был крупный куст, вот в метрах двадцати от него я и принялся рыть землю. Правда, пришлось снять броню, положив её на землю рядом с раскопом. Покопав примерно час, получилась приличная такая яма, и я отправился за второй сумкой и другими своими пожитками. Вторую сумку с золотом я принёс примерно минут через тридцать пять, так как ещё утрамбовывал в баул и ранец всё, что собираюсь забрать с собой. Поработав минут десять активно лопатой, разровнял площадку. К моменту окончания работы снег начал таять, и температура поползла понемногу вверх. Потом опять принялся надевать броню, благо тут всё было на шнурках, и проблем со снятием и надеванием не было никаких. После перехватил лопату и практически бегом вернулся к месту моего появления. Надел сначала сбрую от винтовки Бейкера с двумя патронными сумками. Вместо французского жандармского пистолета место заняла кобура с LeMat и подсумок к нему, а сам пистолет сунул в голенище сапога. Следом надел растолстевший ранец, попрыгал немного, ничего не гремело. Взял в руки винтовку и походил немного, распределение веса мне показалось приемлемым. Потом нацепил шлем с поднятым забралом. Вышел на парапет и оглядел окрестности в подзорную трубу, чтобы определить, куда двигаться дальше. Моё внимание опять привлекли в соседних скалах рукотворные структуры. В любом случае, пока их не проверю, уходить отсюда не буду. Вдруг там люди есть, а если обезьяна, то у меня есть чем её угостить.

Тут вдруг что-то проговорило в моей голове. «Забери трофеи, они твои по праву» — и появился образ тех золотых изделий, которые я трогать не стал. Перехватив баул в руку, дошёл до «сокровищницы». Постоял, посмотрел, да и снял первым золотой венок и водрузил его на шлем, потом повесил на шею медальон на цепи с медузой-горгоной, следующим нацепил браслет и два перстня. Что я почувствовал? Да ничего! Я человек XXI века, и для меня это просто красивые вещи, которым просто хулиард лет. Вытянув ремешок баула, повесил его через плечо и, взяв в руки винтовку, пошёл к соседнему рукотворному объекту. Путь решил держать по утоптанной козьей тропе, которая как раз проходила мимо соседней скалы. Пока неторопливо шёл, времени уже было по часам около девяти утра, и снег весь растаял, а я продолжал осматривать окружающую природу и восхищаться цветом местных скал — розовым, красным, фиолетовым. В той местности, что я шёл, деревьев практически не было, тут и там попадались кусты какого-то растения, а общий пейзаж чередовался из серого в песочный и обратно. До соседней скалы я дошёл примерно за два часа и, не доходя до неё примерно метров пятьсот, скинул под куст ранец и баул и принялся рассматривать её в подзорную трубу. На ней был аналогичный подъём в виде парапета метров на двести пятьдесят до ближайшего вырубленного в стене зала. Посидев минут пятнадцать под кустом, я заметил движение на скале, поиграв с фокусировкой подзорной трубы, я увидел такую же обезьяну, что и в соседней скале. Благо ветер был от меня, и я, передвигаясь между кустов, подобрался метров на пятьдесят к скале и затаился под кустом. Ближе просто прятаться было негде, снял чехол с кремниевого замка на винтовке, я взвёл курок и стал ждать удобного момента, чтобы его спустить. Момент не заставил себя долго ждать, обезьяна как раз направилась сверху к той келье, что я заметил с соседней скалы. Вскинул Бейкер, затаил дыхание и нажал спуск. По всей долине грохнул выстрел, как из пушки, и всё заволокло едким дымом сгоревшего чёрного пороха. Пока дым рассеивался, что-то громко упало с высоты. Я аккуратно выглянул из-за куста и увидел упавшую тушу. Достав бумажный патрон, перезарядил винтовку и, снова взведя курок, неторопливо озираясь по сторонам, пошёл проверить тушу на предмет того, она ещё живая или нет. Подойдя на пару метров, посмотрел на эту обезьяну, она оказалась ещё больше, чем те двое, и ещё более вонючей. Надо было сделать ей контроль, чтобы убедиться, что она сто процентов дохлая. Сначала хотел мечом её проткнуть, но потом достал из голенища сапога пистолет и выстрелил ей в голову. Тратить дефицитный револьверный капсюль на этот биомусор, который тут людей убивает, посчитал нецелесообразным.

Перезарядив пистолет, снова убрал его в голенище сапога, винтовку повесил за плечо и, вынув один из волкеров, начал свой подъём. Поднимался я медленно и постоянно оглядывался назад. В этой скале оказался такой же зал с порталом, в котором лежало только одно тело в типичных таких рыцарских доспехах со шлемом с забралом «гармошкой» и тупыми носками «железных ботинок». Насколько я помнил из курса истории, такие доспехи назывались «максимилиановский доспех». Проверять, живой ли рыцарь или нет, не стал и поднялся наверх, где и обнаружил логово этой твари. На удивление она жила одна. «Сокровищницы» нашлись чуть выше, две таких же круглых комнаты, в одной вещи, во второй золото. Золота тут было очень мало, но были две каменных ноги, на которых были поножи с изображением медузы-горгоны очень тонкой работы. Сходив в соседнее помещение, принёс кожаную сумку, в которую и сгрёб всё золото, что тут было. Посмотрев на поножи, снял их и нацепил на ноги прямо поверх своей чеканной бронзовой защиты, на удивление подошли. Обшарил второе помещение, в нём разжился на три пороховницы, немного свинца и две початых жестянки с капсюлями. В нишах тут нашёл двухзарядный кремниевый пистолет, а у стены какую-то ржавую саблю и набор садового инструмента. Сумок было немного, всего штук десять. Вытряхнув их все, в одной обнаружил кошелёк с серебряными монетами и какой-то старинный латунный карманный компас. Вот компасу я очень обрадовался, теперь ориентироваться будет гораздо проще.

Спустился в портальный зал и подошёл к рыцарю, который валялся тут на полу. Доспех у него частично был смят, видимо, обезьяна постаралась. В этот момент тело рыцаря на удивление дёрнуло ногой. «@ля! Живой!» Подошёл и сапогом постучал по телу. Тело шевельнуло руками. Я подошёл к забралу, чтобы он меня видел, и поводил рукой над «гармошкой». Он слегка дёрнул головой. Аккуратно переступил через рыцаря и подал руку. Он приподнялся немного и сел.

— Понимаешь меня? — спросил я на русском.

— Дааа, я немного разуметь русский, — прозвучало из шлема.

— Шлем сам снимешь?

— Я да, снять шлем сам. У вас есть вода?

— Есть.

Рыцарь очень неуклюже стянул свой шлем с головы. Я протянул ему деревянную фляжку одного из «зелёных».

— Пейте.

— А где обезьян? — очень боязливо начал вертеть по сторонам рыцарь.

— Я его убил, больше никого не побеспокоит.

Рыцарь покачал головой и жадно приложился к фляжке.

— Рассказывай, — коротко резюмировал я.

Рыцарь видимо что-то хотел сказать о неподобающем обращении, но, осмотрев меня и заметив на шлеме золотой венок и медальон на шее с медузой-горгоной, прикусил язык и рассказал свою историю.

— Мы были в битва. Драться. Это был небольшая стычка между баронами. Я разворачивать лошадь, и в этот момент меня что-то ударить, и я тут в этот зале. Как только я встать на ноги, в зал залететь это чудовище и сильно ударить меня. Я упасть и лежать без чувств. Потом увидеть вас.

— Понятно.

— Как вас зовут?

— Маркус.

— Просто Маркус?

— Для моего спасителя просто Маркус!

Он немного склонил голову, как бы делая жест благодарности.

— Хорошо, меня зовите Андрей.

— А где мы, Андреееей?

— Сложный вопрос. Мы точно попали в другой мир или прошлое Земли. Конкретное место назвать я не смогу. Вокруг горная местность с большими перепадами температур. Ну и вокруг вот эти обезьяны, но это точно не животные, они как минимум разумные. Сколько их тут, я не знаю, я уже убил трёх.

— А вы откуда? Из какого времени?

— Я из Москвы из 2026 года.

Маркус охнул.

— А я с германских земель. Из 1543 года от рождества Христова.

— Очень приятно.

— Маркус, рекомендую вам не задерживаться. Нам нужно уходить. Я не знаю, сколько тут обезьян в округе. Вам нужно хоть чем-то вооружиться. Тут в хранилище я видел пистолет и саблю. Ещё в том месте, где я появился, я видел пару арбалетов и фузею со штыком.

Маркус немного задумался и кивнул мне в знак согласия. Я проводил его в местное хранилище, где он, повертев саблю в руках, немного похмурился, но ничего не сказал. С пистолетом мне пришлось его немного просветить, он знал, как работать с колесцовым замком, но ещё не видел ударного кремниевого замка на оружии. В конечном итоге я вручил ему одну из пороховниц и длинный слиток свинца. Он на удивление быстро отрубил саблей пару кусочков от него и, используя какую-то паклю в виде пыжа, зарядил оружие.

Подобрав пару сумок, в которые он запихал ещё несколько найденных, показавшихся ему полезными вещей, мы небольшими перебежками отправились к той скале, в которой я появился. Добрались на удивление быстро, так как свой баул и ранец я не поднимал, и шли мы налегке. Маркус в конце пути запыхался окончательно, и когда мы поднялись на верхний ярус, попросил помочь ему снять доспех, который он и оставил в той келье, в которой я ночевал. Полный рыцарский доспех — это вам не лорика сегментата, весит он тридцать-сорок килограмм. Моему новому приятелю по несчастью очень понравилась фузея со штыком, которую можно было использовать и как копьё.

— Маркус, рекомендую ещё присмотреться к одному из арбалетов. Пороховое оружие очень громкое, а вот арбалет может нам пригодиться на охоте, и его можно использовать, когда закончится запас пороха.

— Да, я согласен, Андрыей.

Покопавшись ещё в запасах сладкой парочки, Маркус извлёк пару ножей, которые ему приглянулись, и нашёл один колчан с арбалетными болтами. Потом мы подобрали ему что-то типа рюкзака или сидора, куда он и засунул арбалет и ещё отобранный им скарб. Фузею он, к слову, тоже зарядил, отделив кусочек от свинцового слитка и запыжевав найденной тут тканью. Буквально через сорок минут мы были готовы отправляться в путь.

Пройдя путь до того места, где я сбросил свой ранец и баул, мой знакомец был крайне удивлён количеством моей поклажи, но ничего не сказал, а только хмыкнул.

Глава 2

Бактрийское Царство

долина Бамиан

окрестности буддийского культового комплекса

время неизвестно

День 3

На второй день мы прошли более десяти километров. Я удивился выносливости Маркуса. Заночевали мы в каких-то развалинах дома, построенного из необожжённых кирпичей. В первый раз я накормил знакомца остатками харчей шотландца, но сообщил ему, что уже завтра нам придётся охотиться, так как ртов прибавилось и еда сама себя не добудет и не приготовит. На третий день мы встали по моим часам примерно в шесть утра и, перекусив уже запасом провианта «зелёных», двинули по тропе, которая явно вела в какую-то долину. Выйдя на место, с которого проглядывалась эта долина, я разложил подзорную трубу и начал её осматривать. Первое, что я заметил, была река, в которую мы могли наполнить фляги. Потом я увидел следы деятельности человека. Это были множественные высеченные в горе дома или иные объекты и, под конец, я увидел три гигантских статуи, тоже высеченные в горе. Это был Будда, самая крупная статуя была метров пятьдесят-шестьдесят в высоту, чуть подальше была статуя поменьше, на которой Будда был изображён сидящим в позе лотоса, и ещё дальше была статуя Будды метров сорок в высоту. Тут что-то чиркнуло в мозгу. Я где-то читал про эти статуи, их разрушили, все возмущались по миру. Блять! Это же было в Афганистане! Мы сейчас в Афганистане получается? Статуи были в прекрасном состоянии, была видна краска, все складки на статуях и другие элементы.

Дела наши плохи! Я лихорадочно начал искать через подзорную трубу следы деятельности человека в виде дыма или какой-нибудь активности, но всё было спокойно. Я рукой подозвал Маркуса.

— Маркус, я кажется знаю, где мы оказались, но совершенно не понимаю, в какое время. В моём времени эта территория называется страной Афганистан, в ней живёт много плохих людей, массовых убийц людей, которых у нас называют террористами. Находится эта страна недалеко от Индии. Кто тут сейчас живёт, я не знаю, но если это такой же народ или дикие кочевники, то дела наши очень плохи. Сейчас мы вышли к огромному местному религиозному комплексу, но я не вижу людей.

— Я понял тебя, но нам в любом случае нужно набрать воды, и вон там вдалеке я вижу реку. Предлагаю осторожно пробраться к реке, наполнить наши сосуды и осмотреться на месте. Мы всё равно отсюда никуда далеко не убежим.

— Согласен. Тогда пошли к реке.

Мы двинули к увиденной горной реке, стараясь держаться за кустами и каждые метров пятьсот я осматривал местность через подзорную трубу. Добрались до реки мы только через час и, распределив роли, принялись заполнять ёмкости водой. Я сидел, страховал Маркуса у ближайших зарослей кустов, готовый в любой момент выстрелить в любого, кто появится. Но так ничего и не произошло, и мы, напившись вволю, отправились вниз по долине, а я искал брод в реке, чтобы пробраться к комплексу буддийских скальных храмов. Брод нашёлся примерно через километр, судя по камням и остаткам опор, тут был раньше мост, который то ли смыло, то ли его специально разрушили. Перебравшись на другой берег реки, мы обнаружили неплохо укатанную дорогу, местами мощенную камнем, и двинулись по ней, соблюдая меры предосторожности. Пройдя по ней километра полтора, мы вышли к началу скального буддийского комплекса и развалинам какого-то поселения около дороги. Поселение, судя по свежим головешкам, разграблено и разрушено было недавно. В одном из домов мы нашли остатки костра, который жгли пару дней назад.

— Маркус, мы, судя по всему, нашли караванный путь в этих горах. Советую держаться недалеко от него, но, судя по разграбленному и сожжённому поселению, тут могут быть проблемы. Так что сначала стреляй, потом говори.

— Ха-ха-ха. Андрей, мне нравится твой ход мыслей.

Есть хотелось всё больше, и мы отошли от тракта метров на триста в поисках хоть какой-нибудь дичи. Маркус вооружился арбалетом и сиганул в ближайшие кусты, я же пошёл искать кроликов, сусликов и любую другую дичь в другую сторону. Побродив минут тридцать, я так ничего и не нашёл и возвращался к месту, в которое мы скинули свою поклажу. Маркуса всё не было, и я решил сходить в сторону буддийского комплекса. Пройдя километра два, вышел к самой большой статуе высотой метров шестьдесят и был просто поражён искусностью её изготовления. Каждая складка одежды Будды, каждый мелкий элемент был раскрашен, и создавалось впечатление, что его только вчера построили и строители только ушли. Во всём комплексе людей не было вообще, кругом стояла кромешная тишина, и только щебетание птиц немного отвлекало от этой тишины и запустения. Заглянув в пару келий, увидел там множественные фрески, а в нишах стояли очень красивые статуи Будды в разных позах. Походив ещё около комплекса, решил возвращаться и на обратном пути посмотреть хоть какую-нибудь дичь.

Увы, так мне и не улыбнулась удача, а вот Маркус, когда я вернулся, уже свежевал небольшую козу. Увидев его действия, показал ему большой палец, а сам, вооружившись топориком, пошёл собирать хворост и другое дерево, которое можно использовать в качестве топлива. Метров через сто пятьдесят от места, в котором мы скинули свою поклажу, я нашёл кусок сухой акации и, разрубив его на две части, отнёс в сторону Маркуса и принялся делать небольшое углубление, орудуя дирком и ножом с широким лезвием, который прихватил с собой из хранилища обезьян. Получалось не особо хорошо, и приходилось множественные корни перерубать топориком. Минут через тридцать такой возни мне удалось выкопать яму для костра, в которую я нарубил акацию и, найдя недалеко сухие листья какого-то растения, растёр их в крошку и использовал в качестве трута. Огнива у «зелёных» были так себе, но примерно с пятого раза трут занялся, а потом и мелкая щепа, которую я наколол. К моменту разведения костра Маркус уже закончил возиться с разделкой козы и водрузил две ноги на жарку над углями, при этом очень удивился, как я ловко сделал место для жарки мяса из подручных средств. Что уж говорить, мой знакомец по попаданству был явно более хорошим охотником и вообще гораздо лучше приспособлен к жизни на природе, чем я, человек XXI века. Повозившись в бауле, я извлёк небольшой кулёк с солью и ещё один с какими-то специями и вручил всё это Маркусу. Типа, если умеешь готовить, не буду тебе мешать. Тот с большим удовольствием принял всё, что я ему протянул, и, когда понюхал специи, начал очень улыбаться и показал мне большой палец. Минут через тридцать пять мясо было готово, и, отправив на жарку всё остальное мясо, мы принялись есть. Мясо было достаточно жёсткое, но лучше уж такое мясо, чем никакое. Из запасов у меня оставалось только полтора килограмма сушёного мяса и сухарей мешка два, поэтому питаться надо было начинать уже с охоты. Поев, я предложил по очереди поспать часа по полтора и двигать от этого места, в котором мы находились. Маркус только кивнул головой в знак согласия. Первым спал Маркус, а я, перехватив винтовку Бейкера, забрался на ближайший небольшой холм и осматривал округу в подзорную трубу. Заметил в километрах в четырёх ещё одно сожжённое поселение, но никакой активности не было. Кто, когда и зачем пограбил эти деревни на этом караванном пути, я честно и не мог предположить, главное, чтобы это не оказалась орда какого-нибудь Чингисхана. Если мы встретимся с организованным отрядом, то думаю, туго нам очень придётся. В любом случае надо двигаться к местным людям и пытаться где-то тут устраиваться.

Пока я про всё это думал, прошло полтора часа, и я пошёл будить Маркуса. Он спал очень чутко и практически мигом оказался на ногах с саблей в руках. Рассмотрев меня, что-то буркнул и, взяв фузею, пошёл на тот холм, с которого я пришёл, а я улёгся спать. Растормошил он меня через час двадцать и сообщил, что пора двигать. Я сходил в кусты оправился, надел шлем, ранец и баул через плечо, мой знакомец проделал то же самое со своими пожитками, и мы двинули в путь. Вообще Маркус оказался очень неразговорчивым собеседником, и обычно мы шли молча, обычно общаясь только по делу и никаких лишних вопросов он не задавал. Видимо, как и я, понимал, в какую жопу он сам попал, поэтому никакой дворянской спеси в нём я не видел ни разу. Доверял ли я ему? Конечно нет! Но он меня на удивление пару раз благодарил за спасение от обезьяны. Как только выйдем к людям, может идти на все четыре стороны.

Так мы и двигались вдоль дороги километров двадцать, которые мы прошли за следующие пять часов. Дойдя до разрушенного очередного поселения, остановились на чердаке одного полуразрушенного дома. Внимание мы к себе не привлекали и, поужинав холодным жареным мясом, улеглись спать с посменным дежурством. Первую половину ночи я не спал и дежурил, вторую часть ночи дежурил Маркус. Ночь выдалась беспокойной очень, недалеко выли волки и ещё какие-то местные обитатели. Видимо, недалеко тут были трупы, которые привлекали хищников, но в целом ночь прошла без происшествий. Набрав с утра фляги в той же речке, которая текла вдоль дороги, мы доели козу и двинули в путь. Точнее, сейчас назвать это дорогой можно было с большим натягом, скорее часто используемый караванный путь.

Бактрийское Царство

Бамиан

окрестности группы озёр Банде

время неизвестно

День 4

Вышли мы примерно в семь утра и сразу взяли хороший темп. Сегодня мы хотели пройти километров пятнадцать, а лучше двадцать. Я как обычно навьюченный как мул, а мой знакомец избавился от некоторого количества барахла, которое он тащил последние дни, судя по всему, из жадности. Ближе к двенадцати дня мы вышли к новой долине, в которой так же был этот караванный путь, но вот сопровождавшая нас река стала раза в два шире. Я достал подзорную трубу и осмотрел окрестности, следов деятельности людей всё так же не было видно, но в паре километров я заметил небольшое стадо диких коз или баранов, или хрен его знает, как это правильно называется. Проще говоря, еда, и я обратился к своему попутчику.

— Маркус, справа от нас стадо. Следов деятельности людей я не вижу.

— Андрей, предлагаю сделать привал и немного поохотиться.

— Без проблем. Сейчас пройдём пару километров и остановимся.

Через полчаса мы свалили свои баулы под кустом и выдвинулись в сторону, где я видел стадо коз. Минут через двадцать мы нагнали стадо, но ближе чем на сто пятьдесят метров подойти к ним не получалось, а кустов на склонах не было. В итоге я вскинул винтовку и произвёл выстрел из Бейкера. Пуля, пролетев метров двести, сбила с ног крупного самца с витыми рогами, и он скатился по откосу. Маркус, увидев, насколько бьёт моя винтовка, лишь хмыкнул, но ничего не сказал. Подойдя к козлу, мы взяли его за ноги и потащили в свой импровизированный лагерь на разделку. Пока мой знакомец остался разделывать добычу, я пошёл собирать хворост для костра. Побродив в окрестностях некоторое время, хвороста я собрал лишь небольшую охапку и, принеся её поближе к Маркусу, отправился ещё за хворостом. Отойдя на пару километров в поисках топлива, взгляд мазнул по караванному пути, и я увидел какое-то движение. Сбросив очередную охапку с хворостом под ноги, я достал подзорную трубу и принялся рассматривать, что же это такое там двигалось. Перед моими глазами предстала очень неприглядная картина. В километрах полутора от меня был характерный такой караван с навьюченными верблюдами, около него крутились всадники, часть на верблюдах, а часть на низкорослых лошадях, и судя по всему, там шло что-то похожее на бой. Вот один человек у каравана упал, вот второй, вот третьему воткнули что-то в ногу. Я сорвался со всех ног к Маркусу, преодолев разделявшее нас направление как заправский спринтер.

— Маркус. Люди местные, караван. На них, кажется, нападают.

Мой знакомец сразу бросил разделку барана и вскочил на ноги.

— Андрей, а где они?

Я махнул ему рукой, и мы поднялись повыше, и я протянул ему подзорную трубу. Он, взяв её в руки, минут пять рассматривал происходящее безобразие.

— Воины верхом, человек десять или двенадцать, напали на караван, — резюмировал он, возвращая мне подзорную трубу.

— Что думаешь? Вмешаемся?

— Очень опасно, нас могут легко перебить.

— Так и так, как они закончат с караваном, они нас рано или поздно найдут, и нам конец, поэтому драться придётся в любом случае. У меня есть многозарядное оружие, и мы можем рискнуть. — Я похлопал по кобурам с револьверами у меня на поясе.

— Если так, то можем рискнуть, вариантов у нас немного.

Я начал заряжать свой Бейкер, а Маркус взялся за свою фузею и, достав из мешка свой арбалет, повесил на плечо, навесив на него колчан с болтами. Мы двинулись по склону на сближение с караваном, что заняло у нас минут тридцать. Подойдя метров на двести, я рукой показал, что мы останавливаемся, и вскинул винтовку. Секунд десять я выцеливал первую цель на верблюде, который размахивал саблей недалеко от вставшего каравана, и нажал на спуск. Грохнул выстрел, который разнёсся по округе как раскат грома. Во всадника я не попал, но тяжёлая пуля угодила в верблюда, и тот, взбрыкнув и сбросив своего всадника, упал на землю. Слетевший всадник пролетел пару метров и ткнулся головой в лежащий камень. Всё, этот готов! Пока всадник выполнял свои полеты, я уже перезарядил винтовку и произвёл ещё один выстрел. Второй выстрел достиг цели, и с лошади слетел второй нападавший. Третий выстрел я произвёл секунд через десять и снова попал в верблюда. Четвёртый выстрел я уже производил по направлявшимся в нашу сторону всадникам, и пуля попала одному из них в плечо. Расстояние очень быстро сокращалось, и времени перезарядить у меня уже не было, и я выхватил тульский штуцер, висевший у меня на ранце. Гулко грохнул выстрел, и всё заволокло дымом, порох 1812 года был явно сделан из гавна и палок и давал раза в три больше дыма, чем английский, которым я заряжал винтовку. На удивление, я попал, и ещё один верблюд упал. Между нами оставалось метров сто, что уже было приемлемым для револьвера, и я вынул LeMat. В это время болты с арбалета начал выпускать Маркус, один из которых угодил в грудь нападающему, времени на перезарядку у него уже не было, и он выстрелил с фузеи, в которую он зарядил сразу четыре куска свинца. Фузея отработала как хороший такой дробовик и снесла ещё двух всадников. Оставалось шесть всадников, я взвёл курок, вскинул револьвер и, делая небольшое упреждение, спустил курок. Потом ещё раз взвёл и ещё, и ещё, четверо упали, а двое начали окружать нас, но тут не сплоховал Маркус и разрядил свой двуствольный пистолет сначала в одного, потом в другого. Одного сбил, а у второго попал в лошадь, и тот тоже оказался на земле. Встать я ему не дал и выстрелил в него пару раз. Мои руки от адреналина заметно потряхивало, но расслабляться было нельзя, вернул в кобуру LeMat и вынул меч из ножен и один из Walkerов из кобуры, взяв его в правую руку, в левую руку легла спата. Надо было завершать эту битву. Через минуту ко мне подскочил Маркус, вооружённый саблей и одним из ножей, и мы пошли добивать бандитов. Первого, которого сбил выстрелом мой знакомец, я добил ударом меча, второй, в которого я стрелял пару раз, уже кончился. Подойдя к добитому, с удивлением осмотрел его, это по виду был самый настоящий мамлюк из сказок про Алладина, одет был во что-то похожее на стёганый халат, никакой защиты не имел, на ногах сандалии, из рук у него выпал меч, по виду похожий то ли на фалькату, то ли на копис, то ли на кукри-переросток. Лезвие было из немного поржавевшего металла. У второго, которого я осмотрел, меч был вообще из бронзы и напоминал древнегреческий ксифос, одежда представляла из себя какие-то тряпки, в которые тело было завернуто по типу древнегреческого хитона или тоги.

Подошедший Маркус тоже ухмылялся, я указал пальцем на поверженного воина и сказал:

— Греческие гоплиты на верблюдах, @ля.

После моей реплики Маркус просто заржал в голос. Смех был такой задорный, что через секунд пять мы стояли вдвоём около трупа и ржали как кони. Это был смех «отходняка» после боя. Вот так, нервно посмеиваясь, мы пошли проверять других поверженных. Что-то похожее на саблю мы нашли только у одного бандита, у остальных вместо мечей были всякие поделки, похожие на кукри, ксифосы и ещё хрен его знает что. Минут через двадцать, продвигаясь и добивая бандитов, мы подошли к первому бандиту, у которого я подстрелил верблюда, он уже к моменту нашего подхода пришёл в себя и попытался прыгнуть на нас с кинжалом, но шанса такого я ему не дал и выстрелил из револьвера ему в грудь. Тяжёлая пуля 44 калибра просто опрокинула его на спину, и больше он не встал. До каравана оставалось метров пятнадцать, и всё это время на нас смотрели настоящие такие греки в тогах, в хитонах, с бородами. Единственное лишь отличие, что имели шейные платки типа арафаток. Среди этих людей выделялись двое, одетых в хитоны и сверху имевшие расшитые золотом «халаты», на поясах обоих висели явно скифские большие кинжалы акинаки с богато украшенными золотом рукоятками и ножнами. В руках у пары караванщиков были луки, но они их на нас не направляли, а только лишь внимательно смотрели за нашими действиями.

Я вышел вперёд и, не доходя метров пять, встал и начал пристально на них смотреть через забрало своего шлема. Наконец один из «богатых» вышел вперёд и, не доходя метра два до меня, склонил голову и протянул мне свой скифский кинжал, который он снял с пояса. Я взял в руки протянутый мне кинжал и кивнул в знак благодарности. Стоявший рядом со мной человек что-то проговорил, но звучало это как «гыр-гыр, тыр-тыр, дыр-дыр-дыр». Я пожал плечами, показывая знаками, что его не понимаю. Знаками указал сначала на себя и сообщил, что меня зовут «Андрей», и знаками указал на моего знакомца и сообщил, что его зовут «Маркус».

— Макус, Арей, — повторил за мной «богатый», как бы катая на языке наши имена.

Ко мне подошёл Маркус и сообщил на ухо, что язык чем-то напоминает греческий, но он не понимает абсолютно ничего. Получался вообще какой-то бред: мы в горах Афганистана общались с греками, которые были тут местными жителями. Пока мы переговаривались с Маркусом, «богатый» ткнул себя в грудь и сообщил, что его зовут «Диодот».

— Диодот, — синхронно повторили мы и кивнули ему.

После этого они, не проявляя никакой агрессии, развернулись и пошли собирать тела убитых этими разбойниками караванщиков. Несколько караванщиков увязалось за нами и побежали ловить лошадей и верблюдов, которых в живых осталось шестеро. Первого верблюда они поймали минут через пять и привязали к ближайшему к нам кусту и побежали ловить других разбегающихся животных. Мы с Маркусом переглянулись и пошли собирать трофеи с тел разбойников. Пока мы шли до ближайшего тела, я достал кинжал из ножен и немного прифигел, клинок был сделан из дамасской стали. Один из мимо проходящих караванщиков, кивнув на кинжал, сказал «wootz» и всем видом показал, что это очень классная штука. С бандитов мы по итогу собрали четыре топорика, восемь кинжалов, одну саблю, семь мечей, три лука и пару колчанов стрел. Один из топориков тоже был украшен золотом и был сделан из такого же wootz, топорище было сделано из какого-то дерева чёрного цвета. Ещё нам достались семь кошельков, из которых с золотом был только один, ещё три с серебром, а остальные с медью. Достав золотые и серебряные монеты, я увидел на них такой же язык, как и в пещерах у обезьян. На монетах был изображён какой-то бородатый мужик, а с другой стороны какая-то античная статуя. Монеты с Маркусом мы разделили на двоих, и я всю свою долю ссыпал в ранец.

— Маркус, я думаю, нужно подойти к караванщикам и договориться, что мы пойдём вместе с ними до ближайшего города.

— Согласен, Арей, — рассмеялся он.

Вместе мы немного посмеялись и пошли искать Диодота. Подойдя к каравану, к нам навстречу вышло двое вооружённых людей, но близко не подходили и выказывали максимальное почтение.

— Диодот, — сказал я.

Двое немного постояли, переглянулись и пошли куда-то в середину каравана. Диодот пришёл минут через пять. Я знаками задал вопрос, куда он идёт, он постоял, подумал и ответил:

— Александрия Окс.

Ещё я знаками показал, что мы хотим пойти с ними и что у нас есть свежее мясо и нам нужна помощь двух носильщиков. Диодот улыбнулся, кивнул в знак согласия и, подозвав двух человек, указал на нас. Так мы обзавелись двумя носильщиками. По-быстрому сходив на место нашей стоянки, эти двое очень лихо взяли тушу подстреленного нами барана и охапку хвороста и потащили в сторону каравана. Мы, взвалив свои баулы, пошли вслед за ними, только немного отклонившись в сторону и захватив разряженное оружие, оставленное нами на камнях, с которых мы стреляли. На обратном пути я увидел неприглядную картину, как бандитов раздевали фактически до трусов. Вернувшись к каравану, те же двое помогли закинуть наши баулы на одного из трофейных верблюдов. Диодот стоял и смотрел на раненых людей, которых стаскивали со всех сторон каравана. Всего я насчитал восемнадцать раненых, четверо, скорее всего, не выживут, так как раны тяжёлые. Осмотрев этих людей, я обратился знаками к Диодоту, что могу им помочь. Он снова кивнул и пригласил двух людей, которым я указал на трупы бандитов и указал, чтобы собирали одежду с них. Попросив котелок у Маркуса и взяв свой, я сходил за водой и принялся собирать хворост. Костер я разжёг недалеко от «места складирования» раненых. Вооружившись бутылкой с бренди и мешочком с солью, приступил. Вернулись двое мне выделенных людей и принесли кипу разной одежды, которую я нарезал на полоски и бросал в котелок для кипячения. Во второй котелок, когда он закипел, я добавил соль и, подождав, пока вода немного покипит, снял его с огня и стал дожидаться, пока он остынет. За всем этим очень внимательно наблюдал Диодот. Я, не обращая на него внимания, принялся помогать первому пострадавшему, у него была рассечена кожа на голове и было несколько глубоких порезов на руках. Я позвал двоих помощников и указал, чтобы они держали пострадавшего. Взяв одну из кипячёных тряпок, вымочил её в солевом растворе и стёр всю грязь с его головы. Второй кипячёной полоской ткани туго перевязал голову, слегка смочив её в крепком алкоголе. Аналогично поступил и с порезами на руках. Выделенные мне помощники сразу поняли, что я делаю, и полоски тканей уже летели в котелок без моего напоминания и так же вынимались из него палкой и развешивались на сушку на ближайшем кусте. У второго тоже были порезы на руках и снят кусок кожи саблей на боку, ничего особо опасного, но крови натекло очень много. Просто промыл солевым раствором, поливая прямо с котелка и смывая грязь тряпкой, которая сразу полетела кипятиться на третий круг. Всё так же плотно перебинтовал, используя в качестве основного антисептика всё то же бренди. У третьего в плече торчала стрела и была рубленая рана груди, с ним я возился больше всего, пришлось обламывать стрелу и проталкивать её, потом всё это промывать и бинтовать. Рубящая рана оказалась поверхностной, клинок скользнул по рёбрам в сторону. Тут просто обработал края солевым раствором и, протерев грязные места на теле, туго перебинтовал, продезинфицировав всё с той же бутылки. Работа с ранеными заняла у меня практически три часа, если бы не было помощников, то ушло часов пять, а может, и больше. На четверых я указал Диодоту, что они, скорее всего, не жильцы и максимум, чем я могу им помочь, это перевязать их раны. Прокипятив в запас бинтов тридцать, я указал помощникам, чтобы они принесли сумку, в которую и уложил кипячёные полоски ткани. Потом попросил помощников сходить вымыть котелки и принести свежей воды, указал на пару кусков мяса нашего барана, которые нарезал в кипячёную воду, чтобы получить бульон. Варить бульон пришлось около часа и столько же его остужать, потом я знаками указал, чтобы этим поили раненых.

Освободившись, я увидел Диодота, который стоял и смотрел на меня с каким-то благоговейным ужасом в глазах. Я кивнул ему головой, типа как спрашивая, что он хотел, на что он мне протянул достаточно тяжёлый кошелёк и ещё раз поклонился и ушёл по своим делам. Я открыл кошелёк и посмотрел, что же он мне такое выдал, это оказались тяжёлые золотые монеты в количестве штук пятьдесят или семьдесят, кошелёк весил практически килограмм. После этого кошелёк полетел в ранец, а я отправился искать Маркуса, чтобы посмотреть, чем он занимается. Мой знакомец обнаружился рядом с одним из верблюдов каравана и что-то жевал из керамической миски, а ему, как только он съедал содержимое, снова туда докладывали.

— Маркус. Я перевязал раненых в караване, но у них четверо тяжёлых и, скорее всего, они умрут. Остальные выживут, если повезёт. Я думаю, мы тут останемся на пару дней, поскольку много раненых и им нужно прийти в себя, чтобы караван мог двигаться дальше.

— Арей, — засмеялся Маркус, что-то жуя и чуть не подавился.

— Андрей. Мы спасены, ближайшие пару дней я буду только есть и спать. С караваном пойду. Нам лучше держаться вместе в этом мире.

Я согласно кивнул головой. Русский язык Маркуса с каждым днём становился всё лучше, и он уже мог говорить односложными предложениями. Разговорами и расспросами я его не мучал, как и он меня, оба понимали, что всё, что было в нашем мире, там и осталось. Тут новый мир, и всё нужно начинать с нуля. Моя уверенность в этом человеке после состоявшегося боя стала значительно выше, стал ли я ему доверять? Нет, но уже не относился к нему как к бесполезному балласту, который поедает и так скудные запасы.

Глава 3

Бактрийское Царство

Бамиан

окрестности группы озёр Банде

время неизвестно

День 5

Как я и сказал Маркусу, караван задерживался в пути, и лагерь установили прямо на месте боя. Практически половина караванщиков были ранены или убиты, а с ранеными двигаться был не вариант. К утру пятого дня умерли трое из тяжёлых, один пошёл на поправку. С утра я обратился к Диодоту и знаками выяснил, что мы тут встали минимум на три дня, пока хотя бы часть раненых не сможет идти сама. Мне снова выделили двоих человек, и я принялся перевязывать раненых, бренди из бутылки улетало просто с какой-то стремительной скоростью. У десяти из перевязанных раны выглядели уже значительно лучше, а вот у двоих раны начинали гноиться. Пришлось тщательно промыть солевым раствором и наложить тампон, промоченный в бренди. Раненые на удивление сегодня вели себя более спокойно и только морщились от боли, но никто не кричал, как вчера, и смотрели на меня с какой-то мольбой во взгляде. Но из медикаментов у меня не было ничего, ни антибиотиков, ни обезболивающего, и взять всё это было негде.

Проходя мимо двух караванщиков, увидел у них в руках небольшую амфору, с которой они что-то хлебали, пока Диодота не было рядом. В воздухе явно был винный запах. Подойдя к ним, забрал амфору и понюхал её содержимое, в нос ударил какой-то кислый запах явно спиртосодержащей жидкости. Хм, можно попробовать сделать простейший перегонный аппарат, вот только где взять медную трубку. С этими мыслями отправился к одному из наших верблюдов и, стянув с него баул, зарылся в него в поисках хоть чего-то похожего. В конечном итоге нашёл две курительные трубки, у одной из трубок заметил металл в чашке трубки и тонкую металлическую трубку, вставленную в дерево и идущую к мундштуку. Хмыкнув, взял в руки эту трубку и пошёл думать, как её можно приладить к амфоре. В конечном итоге, обмотав чашку трубки тряпками, смог вставить её как пробку в амфору, но этот вариант явно не подходил. Оставив весь свой «алхимический цех» около верблюда, встал и пошёл к реке искать глину. Нашлась она не сразу и была явно фигового качества, но другой у меня не было, и, набрав её некоторое количество, вернулся к своему занятию. Повозившись минут двадцать, получил что-то похожее на пробку, из которой торчал мундштук от трубки, которую я предварительно разобрал. Подойдя к костру и сняв с него котелок, в котором кипятились использованные и простиранные бинты, положил пробку прямо в костёр, отдельно кинув в костёр мундштук от трубки, чтобы получить в своё распоряжение металлическую трубку. Сверху наложил хвороста побольше и принялся махать какой-то тряпкой, пытаясь раздуть костёр и хоть немного поднять температуру. Моих упражнений по маханию тряпкой хватило минут на тридцать, и я извлёк вполне себе обожжённую и даже не треснувшую пробку и тонкую металлическую трубку. Вставив эту трубочку в получившуюся пробку, снова обмазал её глиной и закинул в огонь, просохла она минут за десять. Подтащив побольше хвороста к костру, я вернулся к амфоре, куда и примерил получившуюся пробку. Вставлялась она достаточно легко и плотно, понятно, что будут большие потери, но лучше уж так, чем вообще никак. Притащив пятёрку камней, сделал так, что амфора помещалась боком и под ней был огонь. Достав деревянную кружку и подкинув под амфору побольше хвороста, примостил кружку поближе к горлышку амфоры, чтобы прямо в неё смотрела тонкая металлическая трубочка, и принялся ждать. Из-под пробки ясно что травило нещадно, судя по тому запаху, что стоял тут, но всё же процесс выделения спирта пошёл, и в кружку начало капать сначала капля в минуту, а потом капать начало как из водопроводного крана. Всё это время за моими манипуляциями с интересом наблюдали Маркус и Диодот. Запашок тут стоял, конечно, пистец, вино явно было каким-то шмурдяком и органолептические свойства имело соответствующие. Как только набиралась половина кружки, её я сливал в бутылку с бренди и снова возвращал на место. Шаманил с амфорой я часа два с половиной и, спалив массу хвороста, получил практически три кружки непонятно какого качества самогона. Закончив, я держал в руках практически полную бутылку абсолютно непригодного для питья пойла, но для дезинфекции оно подходило идеально. Как говорится, за неимением гербовой пишем на туалетной, ничего лучше в тех условиях, в которых я оказался, получить было нельзя.

— Андрей, ты делал крепкий алкоголь? — спросил подошедший Маркус.

— Нет. Я делал дезинфицирующее средство для обработки ран. Оно убивает бактерии, и рана не гноится.

— Что есть бактерии? — последовал вопрос.

Хлопнув себя по лбу и вспомнив, из какого времени Маркус, постарался пояснить ему по-другому.

— Это средство против нагноения ран.

— Настоящая алхимия. Диодот хвалит твоё лечение и очень доволен.

— Уже выучил местный язык?

— Не выучил, но слова понемногу учу, он явно похож на греческий.

Я махнул рукой, как бы показывая, что разговор закончен, и на что похож этот язык мне по большей части пофигу.

— Пошли лучше поохотимся, хочется свежего мяса. Нашего барана съели без нас, а нам ничего не досталось.

— Пошли. Я согласен немного поохотиться.

Навьючив на себя сбрую для Бейкера, я зарядил винтовку и стал ждать Маркуса. Последний не стал брать полюбившийся ему арбалет, а принялся заряжать свою фузею. Для этого положил кусочек свинца на один камень и другим камнем сверху обстукивал этот кусочек, пытаясь придать ему форму пули. Закончив свой «свинцовый ритуал», он оторвал кусок какой-то пакли и использовал его в качестве пыжа.

— Андрей, я готов. Спасибо тебе за эту фузею, очень хорошее оружие. В моё время такого качественного оружия ещё не было.

Я немного поморщился от взгляда на это полено с трубкой, но решил не обижать человека.

— Не за что, пользуйся.

Мы поднялись на место повыше, и я принялся осматривать в подзорную трубу окрестности. К нам подошли двое, которые выполняли у нас ранее функции носильщиков, и знаками показали, что к нам их прислал тот, кого мы знаем, в помощь. Я просто махнул, чтобы они присаживались и ждали, пока мы найдём кого-нибудь для охоты. Наконец, в километрах в трёх я увидел небольшое стадо и указал на него Маркусу, тот повесил фузею на плечо, и мы отправились на охоту. Ветер был в нашу сторону, что повышало возможность удачной охоты.

Сначала мы шли от куста к кусту, а начав подниматься, старались прикрываться камнями. Путь до места охоты занял примерно минут сорок или пятьдесят, и, выйдя из-за камней, мы увидели не мелкое стадо голов в пятьдесят, расстояние было метров триста. Знаками я показал Маркусу, чтобы он обходил стадо с другой стороны для результативного выстрела из его оружия. Сам же я, взведя курок, зашёл за длинный камень на склоне и, пройдя метров восемьдесят, принялся ждать дальнейших действий со стороны стада. Стадо мирно паслось, и так продолжалось минут десять, пока со стороны, в которую ушёл Маркус, не грохнул выстрел. Я выскочил из-за камня и произвёл выстрел из Бейкера, тяжёлая пуля пробила одну козу и по касательной перебила лапу другой. Маркус уже шёл к подстреленному им крупному козлу. А Маркус молодец, второй раз добывает настоящих красавцев.

Больше всего проблем доставила транспортировка охотничьих трофеев. Пришлось ходить два раза, чтобы доставить всех подстреленных рогатых, одну отдали в общий котёл, а двух других оставили себе. Одну из коз по дороге я предложил или завялить, или засолить, благо соли в караване было много. Запас продовольствия на всякий случай нужно было пополнить, кто знает, куда мы дальше пойдём, если отделимся от каравана. Притащив козу с того пригорка, на котором мы её оставили, и разделав её, принялись её засаливать. Как это правильно делать, ни я, ни Маркус не знали, и поэтому просто нарезали куски мяса, укладывали в один из котелков и пересыпали солью. Когда котелок был заполнен, в ход пошли любые другие ёмкости, пригодные для складирования мяса. Провозились мы с этим всем до вечера и, сварив похлёбку и поев, я снова пошёл заниматься ранеными.

На вечерней перевязке раны у многих выглядели гораздо лучше, но встал вопрос с недостатком перевязочного материала, пришлось укорачивать длину тканевых лент. Снова забурлил котелок, в который летели тканевые ленты. Снятые ленты собирали в охапку двое выделенных мне помощников и шли полоскать в речку, откуда их сразу отправляли в котелок на кипячение. Бормотуха тоже пошла в ход, запах у неё был такой, от которого даже местные воротили нос. Промучившись ещё час, я закончил с ранеными и пошёл спать. Сегодня я устал больше, чем за предыдущие два дня, сказалось то, что вставал в пять или шесть утра и ложился практически в полночь.

Бактрийское Царство

Бамиан

окрестности группы озёр Банде

время неизвестно

День 6

Встал сегодня часов в десять утра, только принялся есть, пришли двое помощников, показав, что ждут раненые перевязки. Отмахнулся от них и продолжил есть, они всё это время стояли и ждали около меня. Нехотя пошёл делать перевязку. Опять костёр разожги, воды вскипяти, честно, просто надоело это всё. Сегодня у всех осмотренных состояние ран было удовлетворительным, и я, протерев руки бормотухой, по-быстрому принялся менять повязки, грязные скидывал в кучу, которые помощники сразу уносили полоскать в реку, а потом закидывали в котелок с кипящей водой. Подошёл Диодот, которому я знаками пригласил подойти, и он осмотрел раны двух человек, которых я перевязывал. Его увиденное удовлетворило, и знаками он указал мне, что сегодня караван может выдвигаться.

Маркус дрых без задних ног практически до одиннадцати, как только он проснулся, я сразу обратился к нему:

— Маркус, я пообщался с Диодотом. Он сообщил, что сегодня караван продолжает движение.

— Хорошие новости, надеюсь, мы скоро доберёмся до города.

— Я тоже надеюсь хоть куда-то уже добраться, мне уже надоело тут сидеть.

Ближе к обеду Маркус начал меня учить держаться в седле лошади, но получалось у меня скверно. В итоге я подошёл к одному из верблюдов, доставшихся нам в качестве трофеев, и попытался залезть на него. Этого двугорбого верблюда я, к слову, все эти дни подкармливал, и он часто ходил за мной в качестве собаки. Животное было очень доброе, ну или мне так показалось. Назвал его как марку сигарет — Кэмел, и он к концу второго дня начал откликаться на эту кличку. Верблюд, посмотрев на мои потуги, в итоге сел на землю, и я смог устроиться на нём между двух горбов. Высоко сижу, далеко гляжу! Ко мне подошёл один из ранее приставленных ко мне помощников и, похлопав по боку верблюда, сказал:

— Бактриан.

Что-то показал верблюду, и тот снова сел. Потом он преподал мне небольшой урок, как управляться с верблюдом. Оказалось, с обученным животным управляться не сложнее, чем с собакой. Какой же этот двугорбый верблюд огромный, по моим ощущениям весит животина под тонну. На моих часах было примерно два часа дня, когда караван начал свой путь. Мы шли примерно часа три, пока не добрались до развилки караванного тракта и, свернув налево, продолжили свой путь. Примерно в семь часов вечера мы добрались до огромного озера или цепи озёр. Озеро было как бы отделено естественной дамбой, с которой живописно стекала вода многих водопадов. Зрелище было просто завораживающее, мы с моим знакомцем поднялись на ближайшую гору и осмотрели окрестности. Озеро очень сильно вытянутое было заполнено водой лазурного цвета, часть караванщиков, забравшись на дамбу, принялись мыться на мелководье. Мы с Маркусом немного понаблюдав за ними, тоже к ним присоединились. Как нам сообщили местные, озеро называется Банде или Бандо, я так и не разобрал правильного произношения, но земли Афганистана для меня открывались удивительными достопримечательностями, которых я никак не ожидал увидеть в этих горах с их унылыми пейзажами.

Пока я полоскался в озере, Маркус что-то заметил на берегу и подозвал знаками меня. Подойдя и посмотрев на то место на земле, на которое он указывал, я увидел чёткий отпечаток босой ноги, но не человека, а гоминида.

— Что думаешь?

— Думаю, надо завтра сходить по следам. Там может быть портал и трофеи.

Произнеся слово «трофеи», Маркус даже заулыбался. Вернувшись с водных процедур и перевязав раненых, я показал своим помощникам, как это правильно делать. Мы с Маркусом принялись искать Диодота, который нашёлся в одном из шатров. Знаками у него выяснили, что минимум тут простоим ещё один день, объяснили, что завтра рано с утра идём на охоту и постараемся принести много коз. На предложение дать нам помощников мы вежливо отказались.

Бактрийское Царство

Бамиан

группа озёр Банде и окрестности

время неизвестно

День 7