Бесплатный фрагмент - Алкоголизм — симметричный ответ!

Вы держите в руках книгу: «Алкоголизм — симметричный ответ! Опыт освобождения от алкогольной зависимости».

Эта книга написана от первого лица на основе жизненного опыта автора. Она благословлена протоиереем о. Дмитрием (Смирновым) — председателем Патриаршей комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства и рекомендована к прочтению главным наркологом России, доктором медицинских наук Е. А. Брюном. Обращения к читателям этих авторитетных представителей православия и медицины приводятся на первых страницах книги.

Выпивая первую в своей жизни рюмку, никто не собирается становиться алкоголиком. Однако одни на всю жизнь сохраняют способность культурного употребления спиртного, разбираются в редких сортах крепких напитков, смакуют и по достоинству оценивают вкус и аромат изысканных вин, сохраняют здравомыслие и приподнятое настроение во время застолья, знают меру и точно выбирают момент, когда нужно решительно отстранить очередной бокал.

Другие же, ни в чем не уступающие первым по воспитанию, образованности и интеллигентности, вкусив впервые в жизни любую спиртосодержащую жидкость, уже не могут остановиться, самостоятельный отказ от алкоголя выше их сил. Эти люди — алкоголики. Очень часто они отзывчивые, ответственные и трудолюбивые члены общества. Но зависимость от спиртного делает их несчастными и больными, с развитием пагубного пристрастия они становятся обузой для семьи и коллег по работе, в конце концов начинают разрушать социальное пространство вокруг себя. В книге описан проверенный способ полного освобождения от алкогольной зависимости, подтвержденный более чем 80-летней медицинской статистикой.

Неподписанные стихотворения и притчи принадлежат перу автора, иллюстрации авторские.

Предисловие автора

Эта книга предназначена для читателей, которые так или иначе соприкоснулись с проблемой алкоголизма. Если случайного прохожего на улице спросить, знаком ли он с этим недугом, то почти каждый вспомнит о своих родственниках, друзьях, коллегах по работе или о себе самом, подвергшихся агрессивным нападкам «зеленого змия».

Такие воспоминания обязательно окрашены негативными чувствами — беспомощностью, безысходностью, брезгливостью, сожалением, страхом. Многие находят странным, что в век освоения космоса, нанотехнологий, биоинженерии и других революционных достижений человечества бич алкоголизма стал одним из главных регуляторов численности населения планеты. Он губит отдельных людей и семьи, выкашивает целые народы.

Уровень социальной опасности алкоголизма крайне высок. Для всего, что дорого человеку и обществу в целом, эта болезнь несет смертельную угрозу. Поиск новых эффективных мер избавления от этой напасти всегда сохраняет и будет сохранять свою актуальность. Обсуждаемая в книге проблема многогранна и сложна, а питающие ее истоки глубоки и часто незаметны. Возможно, полученное при прочтении книги представление об алкоголизме прояснит заинтересованному читателю не только его причины, но и вызовет доверие к рекомендуемому автором способу лечения.

Если в игре под названием «Жизнь» игрок начинает регулярно подпитывать азарт спиртным, абсолютно все, ради чего стоит жить, ставится на кон и вскоре проигрывается вчистую. Шансы на выигрыш нулевые — исключений не бывает. Алкоголь как опытный шулер сначала дает немного выиграть, надежно сажая наивного простака на крючок, а затем безжалостно банкротит втянутую в игру жертву. Против алкоголя, как и против атомного, химического или биологического оружия, не придумано эффективной защиты. Нет антидота, таблетки или другого действенного способа, способного остановить процесс стремительной деградации спивающегося алкоголика.

Книга не претендует на роль учебника или инструкции по лечению алкоголизма. Такое методическое пособие по выздоровлению давно написано, и его эффективность подтверждена огромным числом освободившихся от зависимости людей — это «Большая книга» анонимных алкоголиков (АА). Изложенной в ней 12-шаговой программой выздоровления успешно пользуются представители многих других зависимостей: игроманы, наркоманы, курильщики, переедающие, эмоционально неуравновешенные и др. Помогает она и созависимым — родственникам зависимых людей; часто прохождение ими упомянутой 12 шаговой программы открывает путь к излечению их больного алкоголизмом родственника.

В этой книге изложена личная позиция автора по некоторым положениям и идеям, которых придерживается движение АА, приведены правдивые примеры из жизни людей, избавившихся от алкоголизма. Я буду считать свой труд не напрасным, если после ознакомления с ним в сердце читателя зажжется искра надежды, что для него, его пьющего родственника, друга или коллеги по работе не все еще потеряно, что выход есть. Возможно придет понимание природы этой страшной болезни и наметится простой путь, выводящий на свет из самых мрачных закоулков судьбы, в которые загоняет человека пьянство.

Как алкоголизм в его патологической стадии объединял пьющих независимо от социального положения, так и сообщество АА сплачивает желающих бросить пить людей самых разных сословий. На группы АА, иногда из любопытства, а иногда и за помощью, приходят бизнесмены, служители церкви, врачи всех специальностей. Эта болезнь косит широким замахом — без привилегий, без разбора. Когда ничего не помогает, попавший в беду человек хватается за сообщество АА, как утопающий за соломинку, и, к удивлению многих, эта соломинка оказывается спасительной.

Нарколог при приеме алкоголика или священник на его исповеди нередко испытывают комплекс профессиональной неполноценности, признают свое бессилие. Врач оправдывает неспособность помочь неизлечимой стадией заболевания, священник — одержимостью, и оба правы. При этом они, владеющие специальными знаниями и опытом профессионалы, разве что чудом могут объяснить происходящие в сообществе АА изменения с безнадежными больными, на которых общество зачастую давно поставило крест.

Медицина и Церковь признают эффективность программы АА, помогают организовывать группы и поддерживают их. Огромное им за это спасибо и низкий поклон от миллионов спасенных людей, и от их родственников.

Легче писать для конкретной аудитории, для «своего» читателя: психологу для психологов, наркологу для наркологов, христианину для христиан, анонимному алкоголику для анонимных алкоголиков. Популярность такой литературы внутри групп людей, объединенных по определенному признаку, гарантирована общностью интересов, совпадением нравственных установок, совместными предпочтениями, рекомендациями авторитетов внутри сообществ.

Сложнее писать христианину для психологов, анонимному алкоголику для наркологов, наркологу для христиан. Здесь может иметь место непонимание в силу несовпадения картин мира и систем ценностей. Наркологи могут укорить автора в некомпетентности, психологи — в научной необоснованности, христиане — в ереси. И совсем не просто изложить свое видение проблемы так, чтобы написанное нашло отклик во всех сердцах, и было не только интересным, но и полезным. Тем не менее книга адресована широкому кругу читателей, для этого в работе над ней я старался исходить из общечеловеческих ценностей — любовь, вера, свобода, семья, здоровье, счастье.

Алкоголизм при близком рассмотрении оказывается очень простым заболеванием, таким же, как прост описываемый в этой книге способ избавления от него. Человек склонен всему находить рациональное толкование. И эта загадочная даже для специалистов болезнь рассматривается на основе общепринятых медицинских, социальных и нравственных категорий. В изложении материала неукоснительно соблюдались заложенные создателями сообщества АА принципы, главные из которых простота и честность. Книга написана с чувством огромного уважения и благодарности к основателям и ветеранам международного движения анонимных алкоголиков.

Легкого и полезного прочтения, дорогой читатель!

Обращения к читателям

Протоиерей Д. Н. Смирнов

В христианской традиции пьянство всегда осуждалось, а святыми отцами Церкви неоднократно признавалось его демоническая природа. Так, святитель Василий Великий называл пьянство добровольно накликаемым бесом, через сластолюбие вторгающимся в душу, а святитель Иоанн Златоуст — произвольным беснованием, которое хуже умопомешательства. По причине пьянства ежедневно совершается множество тяжких грехов, гибнут невинные люди, сиротеют дети.

Алкоголизм — крайняя и закономерная стадия пьянства, апофеоз гордыни и бесовской одержимости. Этот недуг сегодня очень распространен и очень опасен, он глубоко поражает духовную сферу человека, и эффективного средства избавления от него до сих пор не найдено. В связи с этим интересен для изучения любой успешный опыт лечения алкоголизма. Автор этой книги честно описывает личную историю своего алкогольного прошлого, переживаемые им душевные терзания в период злоупотребления спиртным и искания в попытках освободиться от страшной болезни.

Длительный срок трезвости и приводимые автором факты избавления многих людей от пристрастия к спиртному вызывают доверие к предлагаемому им способу исцеления на бесспорно духовной основе. На страницах книги неоднократно подчеркивается, что преодоление алкоголизма невозможно без опоры на Бога, без веры, смирения и молитвы, глубокого осознания причин своего заболевания и искреннего покаяния.

Прочтение книги нахожу полезным для всех, считающих себя зависимыми не только от алкоголизма, но и от наркотиков, табакокурения, объедения, а также для их родственников и всех, ищущих пути для духовного роста.

Председатель Патриаршей комиссии

по вопросам семьи, защиты материнства и детства, протоиерей Д. Н. Смирнов

Доктор медицинских наук Е. А. Брюн

Сегодня алкоголизм является опасной социальной проблемой России, наносящей удар по демографии, угрожающей здоровью нации и национальной безопасности страны. Проблема усугубляется унаследованными нашим народом традициями употребления крепких напитков, «благодаря» которым зачастую встреча пьяных граждан и даже женщин и подростков на улицах городов и сел не слишком удивляет прохожих. Статистика распространения алкоголизма по стране пугает.

Эта болезнь поражает не только здоровье и психику пьющего — она ломает судьбы окружающих, губит семьи. Дети алкоголиков имеют повышенный риск наследования этого недуга. Пьянство на производстве — источник травматизма, который снижает качество и конкурентоспособность отечественной продукции, ухудшает экономические показатели предприятий. Алкогольная ситуация в России осложняется круглосуточной доступностью спиртного и требует разработки беспрецедентных мер для профилактики и снижения вреда. Выработка эффективных способов противодействия алкоголизации нашего общества предполагает осознание всеми гражданами России пьянства как национального бедствия, сопоставимого с объявлением гражданской войны.

В связи с этим сложно переоценить опыт людей, сумевших избавиться от этой зависимости. В книге приведены примеры проявления алкоголизма в крайних формах, раскрыты причины болезни, описан путь избавления от пристрастия к спиртному через прохождение 12-шаговой программы. Статистика отечественных наркологических центров подтверждает, что при выполнении больными рекомендации посещать группы анонимных алкоголиков процент их повторного попадания в стационары снижается многократно.

Приведенные в книге факты свидетельствуют больным, их родственникам и всем соприкоснувшимся с этой проблемой людям, что алкоголизм не приговор, отчаиваться даже в самых тяжелых случаях не следует, и что вполне надежным ориентиром для страдающих от злоупотребления спиртным людей является сообщество анонимных алкоголиков. Более чем 80-летняя деятельность этой международной организации избавила от алкоголизма миллионы людей. Надеюсь, для любого читателя эта книга окажется познавательной, интересной и полезной.

Главный нарколог России, доктор медицинских наук Е.А.Брюн

Обращение автора к алкоголикам

Дорогой злоупотребляющий спиртным! Я обращаюсь к тебе как к самому близкому другу. Я прошел тяжелый путь борьбы с алкоголизмом, не многим отличающийся от твоего, и понимаю тебя как никто другой. Эта книга — результат переосмысления мной своего прошлого, историй алкоголиков о себе, бесед с членами их семей, врачами, священнослужителями, наблюдений за разными жизненными ситуациями, связанными алкоголизмом. Я по личному опыту знаю все твои сомнения, страхи, доводы, которыми ты, может быть, оправдываешь свое пьянство и неспособность или нежелание избавиться от недуга.

Приход на группу анонимных алкоголиков кажется тебе чем-то пугающим потому, что это обещает круто изменить привычный образ жизни, в которой спиртное стало главным. Я знаю это по себе — все, что раньше казалось самым значительным, отходит на второй, третий, десятый план. В этой болезни есть точка невозврата, когда воля к жизни ослабевает настолько, что, даже чувствуя близкую трагическую развязку, проще продолжать пить, чем остановиться. Мир сужается до пространства стограммовой стопки, и даже когда надежда на спасение почти угасла, нет сил сопротивляться желанию выпить. Я знаю это не по наслышке, я это пережил.

В новой жизни спиртного не будет — вот чего ты, друг, боишься по-настоящему. Как жить без алкоголя — ты уже не представляешь, хотя он уже не приносит тебе удовольствие, только временное облегчение от страданий. Но при этом ты объясняешь свой страх самыми абсурдными доводами, типа: все равно ничего не поможет, тебя хотят заманить в секту, справлюсь как-нибудь сам, и т. п. Поверь, если ты алкоголик — сам не справишься. Будешь биться, как муха в паутине, и только глубже вязнуть. Я знаю, пробовал. Я слышал тысячи историй алкоголиков, которые пробовали бросить пить самостоятельно. Ни у одного не получилось. Ни у одного, понимаешь?

Зато вместе у нас — получилось. Попробуй и ты, поверь, это возможно. Спроси себя — почему бы и нет? Что ты теряешь? Дальше то что? Между чем и чем у тебя выбор? Ответь себе на эти вопросы, только честно. Выбери момент, пока трезвый, и сделай первый шаг к выздоровлению. Между окончанием одного запоя и началом следующего есть краткий миг просветления. Если проскочишь этот миг, то опять накатит свинцовая тяга и ты неизбежно сорвешься в очередной загул. Поэтому не тяни, отойдешь от запоя и приходи, здесь выход.

Страх прийти на группу пустой, ты придешь и сам в этом убедишься. Миллионы умирающих от алкоголизма пришли к нам и выжили и зажили полноценной жизнью. Почему бы и тебе не сделать шаг к своей трезвости, разве лишние для тебя несколько десятков лет полноценной жизни? За это время ты сможешь исправить наделанные по пьянке ошибки, наверстать много, казалось бы, безвозвратно упущенных возможностей.

Скажешь, не хочешь? Хочешь, я же знаю, сколько сожаления и скорби переполняет твою мятущуюся душу перед очередным срывом. Как искренне ты сожалеешь о пропитом здоровье, о бессонных ночах твоих родителей, о вытравленной водкой любви к твоей женщине, лучшие годы которой ты растоптал своими пьянками. Скорбишь о незаметно пролетевшем в синем тумане детстве твоих детей, выросших, как сорная трава на обочине. Сокрушаешься, но бессилен изменить ставший привычным ход событий, не способен сопротивляться бешеному хмельному водовороту, который неудержимо тащит тебя к жерлу дьявольской воронки. Потому, что алкоголизм уже победил тебя, признай это как свершившийся факт и приходи к нам. Мы знаем, что делать с этими воронками.

Я знаю на личном опыте, что прогрессирующий алкоголизм формирует все более критический взгляд на любые способы, которые сулят реальное избавление от него, особенно если эти обещанные методы бесплатные. Поэтому, дорогой читатель, я с уважением признаю твое право сомневаться в действенности изложенного в этой книге способа сохранения трезвости, в конце концов, ты не более скептик, чем я. Прошу тебя только об одном: усомнившись, рассей свои подозрения, убедись лично в неэффективности программы, найди любую ближайшую к тебе группу, приди и уличи во лжи любого выступающего.

Я совершенно точно знаю, что ты, как и я когда-то, без труда убедишься в искренности и правдивости любого человека из сообщества АА. Потому что их честность — это самое главное программное условие их трезвости. Сохраняемая днями, месяцами, годами и десятилетиями трезвость — самый убедительный и последний аргумент в этом споре. Никто и ничто не может помешать тебе использовать их опыт, просто попробуй таким же образом бросить пить — поверь, зачетный способ.

На группе все просто, честно, комфортно и позитивно. В каком бы беспомощном состоянии ты туда ни пришел, тебе будут рады. Эти люди преодолели, может быть, самый трудный барьер в своей жизни. Посмотри им в глаза. Послушай, какие невероятные перемены с ними произошли. Простое решение может в корне изменить твою судьбу, растопить лед отношений с близкими. Это реальный шанс переиграть неудавшуюся жизнь заново. Другого может и не выпасть.

Поверь, дорогой друг, это работает. Приходи, мы тебя ждем, выпьем чаю, поговорим. Вместе посмеемся над нашими сомнениями и страхами. Быть может, нам не хватает именно тебя, а тебе не хватает именно нас.

Наши двери всегда радушно открыты для тебя!

Этапы большого пути

Бывал я там, где и другие были,

Все те, с кем резал пополам судьбу.

Летела жизнь в плохом автомобиле

И вылетала с выхлопом в трубу.

Владимир Высоцкий

Я бы ни за что не поверил, если бы пару десятков лет назад кто-нибудь сказал мне, что алкоголь станет центральной темой моей жизни. Что мое отношение к нему будет меняться неоднократно, внезапно и каждый раз кардинально.

Лет до 30-ти мы с алкоголем практически не соприкасались, как-то не хотелось. Я много работал, строил большие планы на будущее, прекрасно обходился без спиртного и даже чурался его. Многое успел — с красным дипломом окончить среднее военное училище — серьезная школа жизни и закалка, спасибо отцам-командирам. Вступить в Коммунистическую партию, в 80-х в нее принимали только лучших из лучших. Имел спортивные успехи — по двум видам был кандидатом в мастера спорта и по нескольким перворазрядником. Проверил свой характер в боевых действиях в Афганистане, в условиях тяжелой работы в действующих аэродромных полках в Монголии и Забайкалье. Успел жениться и стать отцом сначала дочери, потом сына. Поступить в военную академию, окончить ее с отличием, потом сдать экзамены в адъюнктуру.

Всерьез увлекся сложной научной проблемой и даже предложил оригинальный метод для ее решения. Но защитить диссертацию уже не смог — алкоголь догнал, впился мертвой хваткой в горло и отшвырнул с взлетной полосы жизненного успеха далеко назад и вниз. Постепенно все «лишнее» было выдавлено главными доминантами жизни — пить или готовиться к пьянке. Это произошло незаметно и как-то само собой. Сначала водка стала помогать расслабляться, сбрасывать зажимы, поднимать настроение. Она казалась безобидным усилителем пресного вкуса повседневного быта, коммуникатором, помогающим заводить нужные и интересные знакомства, получать актуальную информацию, подписывать необходимые документы. В этот период жизни я мог контролировать употребление и гордился, что мог пить много и не пьянеть — обладал выносливостью к большим дозам крепких напитков. Это был первый этап моей «дружбы» с алкоголем, время блаженной эйфории — «дни вина и роз». Мое обычное состояние в то время можно определить формулой: вечно молодой — вечно пьяный.

Дальше — больше. Как-то на очередном питейном мероприятии я поймал себя на мысли, что вот сейчас уже бы остановиться — именинник уже ушел, да и завтра на работу. И тем не менее я пил, пока не кончилось спиртное, а потом по дороге «догонялся» пивом. Благо путь домой пролегал через приветливые вечерние ларьки, как будто специально для меня затаренные от пола до потолка самыми разными сортами пива. Зачем думать о грустном?..

Весь мир принадлежал мне. Я чувствовал себя венцом творения, повелителем стихий, которого судьба балует уже за сам факт существования меня на этой замечательной планете. Казалось, Бог открыл мне бессрочный заем на счастье и щедро выплачивает любые суммы по первому же запросу. Звезды светят мне, удача улыбается мне, а если появляется малейшая тень сомнения в собственном величии, то денег всегда хватает на порцию волшебного эликсира. И если его не на что купить — не беда, обязательно, откуда ни возьмись, возникает товарищ по интересам, у которого в этот момент больше финансовых возможностей для поддержания драйва.

Что интересно, этот товарищ подворачивается всегда, главное — идти туда, где пьют или продают, а рыбак рыбака увидит издалека и не оставит скучать в одиночестве. Даже если просто в очереди два алкоголика встретятся глазами — обоюдное узнавание родственной души будет стопроцентным, ошибка исключена. Они, не сговариваясь, одновременно идут за угол. И обязательно у одного найдется раскладной пластмассовый стаканчик, а в кармане у другого облепленная табаком карамелька.

Некоторое время я придерживался такого образа жизни, и думал, что так будет всегда. Но, постепенно удовольствие стало уходить, а беспокойство — напротив, нарастать. Водка перестала доставлять радость. Что-то неуловимо изменилось, или мои обожженные спиртом рецепторы перестали чувствовать вкус жизни, или медовый пряник пересох и обломал мне зубы. А обходиться без спиртного, как выяснилось, я уже не мог, потому что надежно сидел на крючке у «зеленого змия». Нарастала раздражительность, нетерпимость к окружающим. Иногда с похмелья я стал испытывать необъяснимый страх — но это была только прелюдия к грядущим мучениям. Ген алкоголизма зашевелился, проснулся, активизировался и набрал нечеловеческую мощь. Включилась программа самоликвидации.

На дворе бушевали штормовые 90-е. Однажды пьянка и моя провоцирующая наружность: небольшой рост и вес, при этом в прошлом хорошая спортивная и боевая подготовка — сослужили плохую службу. В огромном мегаполисе одновременно блуждали две подогретые алкоголем и готовые к приключениям силы, которые в конце концов нашли друг друга. Я нетрезвый ночью возвращался домой и подрался с пьяной компанией. Ко мне пристали несколько человек.

От неопытности и самоуверенности я назвал себя, кто, откуда. Затеялась драка, получили, причем только те, кто нападал: я никого не ударил первым и никого не ударил более двух раз, но им «хватило». Компания оказалась злая, напористая и со связями. Не получилось мытьем — возьмем катаньем. Сняли побои, заявили, привлекли знакомого адвоката, позвали дополнительных свидетелей. Женщина — их адвокат, распределила роли между потерпевшими и свидетелями, дала под запись, что кому говорить — чтобы четко «под статью», чтобы наверняка.

Мои надежды на справедливость следствия не оправдались. После моего рассказа он сначала правильно оценил произошедшее — не на того нарвались. Но, после разговора с руководством по телефону следствие свернуло на дорожку с обвинительным уклоном в ту сторону, которая менее юридически защищена — игра пошла в мои ворота. Они заявители, у них — много потерпевших, свидетелей и побоев. А у меня ни свидетелей, ни серьезных повреждений. Для прокуратуры картина маслом — один пристал к десятерым и всем нанес физический ущерб. Возбудили дело, год унизительной следственной нервотрепки, очных ставок с истеричными лживыми потерпевшими, страха изменения меры пресечения на заключение под стражу, из-под которой уже не выпустят.

Наряду с военной службой — учебой в адъюнктуре военной академии — в качестве подработки подвернулась охрана. Как отличник я учился по свободному графику, это было не очень обременительно. Платили, правда, совсем мало — галопирующая инфляция середины 90-х намного опережала индексацию должностного оклада, поэтому подработка была очень нужна для материальной поддержки семьи и оплаты услуг адвоката.

В охране пили все, помногу и часто. Сколько было, столько и выпивали — все, что удавалось «добыть» всей сменой. А добывать было где — на охраняемые нами терминалы прибывали машины из Дагестана с «паленой» водкой, в цехах разливались спиртосодержащие напитки по фигурным бутылкам, на которые наклеивались брендовые этикетки и акцизные марки. В сизом от перегара и табачного дыма воздухе караулки витал соревновательный дух: кто, где, чего и больше добудет. Охотничий азарт пьянил и без того хмельные головы добытчиков, и так почти каждую смену.

Омут затягивал все глубже, страх перед очередным вызовом к следователю и судом заливался спиртным, которое лилось рекой. Напивался до беспамятства, до потери сознания. Потом наступало временное облегчение. Что-то поменять на тот момент, казалось, не имело смысла. Трудности представлялись временными. Я смутно надеялся, что пройдет суд, наступит определенность, уйдет страх и я сразу завяжу.

Через год состоялись три заседания военного трибунала. Грозило восемь лет строгого режима. В перерыве между судебными прениями перед зачтением приговора вышел на Арбат, прошел мимо стены Цоя, заказал в «разливухе» полный граненый стакан «Столичной» — когда теперь доведется почувствовать вкус настоящей свободы. Выпил словно воду — нервы натянуты как канаты, водка не брала. Как в тумане помню конвой с примкнутыми штыками у дверей зала суда, монотонный голос судьи и приговор: три года условно и пять испытательного срока. Все, гора с плеч! И на этот раз пронесло.

От радости напился последний раз, чтобы поставить жирную точку на прошлом и начать новую жизнь. Но… точка оказалась многоточием. Остановиться не смог, череда пьянок продолжилась. Стало ясно — я прочно «сел на стакан», жизнь стремительно с ускорением катилась под откос. Видимо, не от Бога был «заем на счастье», вожделенная радость оказалась кредитом от дьявола под грабительские проценты. Спиртное в этой мошеннической схеме сыграло роль оборотного капитала, а я оказался банкротом.

Долгое время коварный кредитор маскировался под приличного джентльмена, доброго друга, щедро одаривающего подарками и рисующего радужные перспективы нашего совместного предприятия. Не сразу алкоголь стал открываться с той стороны, с которой он был настоящим. Я будто зашел по хлипкой тропке в глубь болота, куда манили ароматные цветочки и пестрые грибочки. И теперь куда ни ступи — всюду трясина. Катиться влево под горку было легко. А возвращаться приходилось вправо и на кручу — трудно, зябко и скользко. И здесь алкоголю пропала охота маскироваться, он сбросил улыбчивую маску и показал свое настоящее звериное мурло. Он понял — петля на моей шее затянута туго и мне уже никуда не деться. Моя воля была сломлена, моя жизнь мне больше не принадлежала, я стал рабом царя — алкоголя.

С этого момента я стал искать возможности соскочить, продумывал способы убежать из рабства. Но только насовсем убегать не хотелось, я не собирался бросать пить окончательно, ощущение комфорта и спиртное уже были прочно увязаны в больном сознании. Мне казалось, что нужно было просто научиться правильно употреблять алкоголь, должен быть какой-то метод, придерживаясь которого можно пить в меру, без «перебора», как раньше, как все.

Тогда еще я не знал о необратимости этого страшного заболевания — достигнутая точка алкогольной деградации личности никогда не откатывается назад. Никогда! Об этом будет сказано дальше, а пока я вдоволь поэкспериментировал, пытаясь наладить «нормальный» процесс пития: водку с пивом не мешал, менял размер порций, последовательность вкушения разных спиртных напитков, время между употреблением, искал «правильных» собутыльников, пил только на повышение градуса и т. п. Но каждый раз хитрый змий легко просчитывал мои действия и даже намерения на шаг вперед, я неизменно терпел фиаско и срывался в очередной запой.

Если я пробовал не пить, он опять надевал маску своего парня, я почему-то легко верил в его дружеские намерения и жестоко напивался снова. Почему? Потому что «обмануть того не трудно, кто сам обманываться рад». Это как играть в шахматы с самим собой. Я убеждал себя, что я за белых, но черные знали все замыслы еще в самом зародыше развития атаки. И наступал момент, когда я «предавал своих» и тихо двигал белую фигуру на предательскую клетку — под убойный удар черного ферзя.

Это был такой изощренный самообман — напьюсь все равно, но сымитирую отчаянное сопротивление. Чтобы самому себя не считать предателем, и чтобы окружающие восхитились красотой партии, разнообразием комбинаций и остротой атак. Замрите, ангелы, смотрите — я играю! Да что-то ангельских аплодисментов не было слышно. Сложив крылышки и свесив ножки с облаков, они молча наблюдали сверху с тихой грустью, любовью и пониманием. Они ничем не могли помочь, пока я не обращался к ним за помощью, такие правила игры. Это был мой бой, я принял вызов и по своей воле вступил в смертельный поединок с его подлейшеством — «зеленым змеем». Ангелы — лишь сочувствующие зрители, неравнодушные болельщики, не более.

В периоды похмельных мук приходило ощущение надвигающейся катастрофы и безысходности. Снились мутные удушливые сны. Иногда они имели схожие сюжеты, выстраивались в связные многосерийные мистические триллеры. Обычно у меня в этих видениях была роль жертвы, которую вот-вот схватят монстры и утащат в черную холодную воду, в подземелье, куда-то туда, где очень темно, зябко и страшно. Просыпался с готовым выскочить из груди сердцем, в липком поту, в отчаянии и страхе.

Наступил второй этап, период навязчивого, перетекавшего из сна в явь и обратно кошмара, который уже был бесконечно далек от романтики «вина и роз». Я больше не чувствовал вкуса и эстетического наслаждения от употребления. Лишь бы побыстрее влить в себя спиртосодержащую жидкость, а где, с кем, о чем говорить — это уже не главное. Короткие и емкие тосты придумывались с ходу, прямо в момент поднятия рюмки. Они все чаще напоминали известную здравицу Полиграфа Шарикова: «Ну, желаю, чтобы все…»

Многословные тостующие и их витиеватые речи за столом подбешивали. Эти говорливые «неумельцы пить», казалось, мне назло, несли околесицу и затягивали и без того томительную паузу между двумя последовательными возлияниями. «Держать градус» комфортного общения уже не получалось. Через час после начала банкета я переключался в неадекват — не попадал в тосты, сбивал ритм и кураж веселящейся компании, тяготил окружающих. Наконец до меня дошла очевидная в своей простоте мысль — собутыльники только мешают. Если пьешь один, то где-то там, примерно на треть от дна бутылки срабатывает невидимый переключатель. Это не выражается словами, но становится что-то понятнее, яснее, уходит то, что тяготит. Растворяется.

Вот оно, это слово — растворяется! Похоже, в растворении и есть глубинная сущность употребления. Спирт сперва растворяет негатив, барьеры с людьми. К сожалению, очень сильный растворитель, или даже не очень, но действующий длительное время, растворяет и сосуд, в котором его содержат, и помещение, в котором этот сосуд хранят. В первую очередь быстро растворяются важные атрибуты человеческой личности: здоровье, совесть, отношения, карьера, деньги, надежды, мечты… Распадается на атомы вся жизнь, если сумел «схватить» настоящий смысл приема алкоголя, который со временем безжалостно и неумолимо забирает все.

Дорогой ценой приходится платить за понимание сути пития. Состояние «просветленности» ускользает, и для его достижения допинговать требуется чаще и больше. Потом и вовсе «нирвана» становится недостижимой, а на смену приятным ощущениям приходит беспощадная, кошмарная, неутолимая ничем, кроме спиртного, свинцовая тяга, которая набирает мощь от запоя к запою и превращает жизнь в кромешный ад.

Спиртное дома стоять уже не могло. Под предлогом ведения здорового образа жизни, на фоне непроходящего недомогания я выпил все привезенные из деревни хранившиеся в темных шкафах лекарства на самогоне — настойки прополиса, красного перца, одуванчика, лопуха, который в общем-то предназначался изначально для втирания в голову. Настоящей находкой была недорогая настойка боярышника из аптеки, которой я долго и самозабвенно «лечился».

Наконец я прекратил обманывать себя и стал вполне осознанно дурачить окружающих, тщетно пытавшихся изменить мой лихорадочный образ жизни. Я начал делать по всей квартире заначки. Это была непростая задача — обеспечить непрерывность дозированного приема алкоголя в условиях: противодействия родственников, каверзно отыскивающих мои «нычки» и выливающих их в раковину; «неудобного» режима работы магазинов (ночью закрыты или не торгуют спиртным); периодического отсутствия денег… Так тянулось пару лет, а трагичный финал этапа именовался предельно точно, кратко, емко — ДНО.

Третий этап можно назвать паническим бегством от алкоголизма. Хорохорясь, я улепетывал, подгоняемый страхом сорваться. Этот этап начался в сообществе анонимных алкоголиков и был интересен тем, что я как-то сохранял трезвость, посещая собрания. Группа невероятным образом, но вполне реально на время убирала тягу. Там никто никого не принуждает — твое дело, ходить или не ходить, работать по программе или нет, пить или не пить. Пивной ларек всегда через дорогу, жизнь твоя, хозяин ты, живи как хочешь.

Быстро стало понятно, что сообщество АА точно не секта, не финансовая пирамида, опасности никакой. При этом возможности там открываются огромные. Свидетельством этого были люди на группах с разными сроками трезвости — от суток до двадцати и более лет. Они называли свою трезвость выздоровлением и связывали ее только с Богом и сообществом. Трезвые лица, ясные глаза, живой неподдельный интерес в вопросах, продуманные искренние выступления. Понятно, что не врут, им это незачем. Да и факты собственной биографии, которые они проговаривали, явно не относятся к тем, которыми можно гордиться — таким обычно не хвастаются. Скорее эти сведения вызывают доверие.

Но, видимо до их уровня тогда я еще не дозрел. Мне на тот момент не хватало элементарной честности, я не желал признаваться себе, что я алкоголик. Мне казалось, все снова стало нормально, кольцо замкнулось. Я не пил раньше и не пью сейчас, чего еще надо — по факту здоров. Однако беспокойство нарастало, проблемы множились. Постепенно доходило — я болен, и болен безнадежно. Мое нутро все сильнее сковывал леденящий липкий страх.

Без алкоголя не получалось сбросить напряжение, достичь комфортного состояния и удержать его. Удовольствия при употреблении тогда я уже не испытывал, только кратковременное облегчение. Я отчаянно старался сохранить равновесие, балансируя на канате над пропастью без страховки. Негатив накапливался, силы таяли, риск срыва нарастал. Воля и характер, закаленные спортом, казармами, нарядами в боевых условиях, пасовали перед довлеющей тягой, неотвратимо приближающей очередной срыв. Расшатанные нервы ненадолго успокаивались спиртным, но каждая попытка «включить тормоз» заканчивалась запоем.

Это было похоже на бесовскую ловушку, лабиринт, заколдованный круг. Я барахтался на дне грязной лужи и не мог выбраться на сушу. Много раз я задавал себе вопрос — почему? Уже потом, через годы, мне пришла в голову подходящая аналогия: я перемещался в пределах нарисованного на бумаге круга. А круг — это двумерный объект, фигура на плоскости. Я мог видеть все нанесенные на листке кружки и треугольники, мог маневрировать, но только в рамках плоского листа.

Алкоголизм же атакует не в привычной горизонтальной проекции, а по вертикали, снизу по третьей оси, вдоль которой у суженного алкоголем сознания нет ни зрения, ни свободы перемещения. Безошибочно поражает, как иголка в руках умелой вышивальщицы протыкает растянутый на пяльцах холст в нужной точке. Таранит и впивается мертвой хваткой так же, как на пловца на поверхности воды внезапно нападают акула или крокодил — снизу-сзади.

Если я принимаю бой в воде, я обречен. Там, в пучине океана, мир безжалостных плотоядных хищников. Это их стихия, они там хозяева, я для них не более чем кусок мяса, безопасный корм, низший элемент пищевой цепочки. Им по барабану мой интеллект. Чтобы уйти от смертоносного нападения снизу, надо выйти из плена категорий длина — ширина и сделать шаг в перпендикулярном направлении — вверх. В этой схеме замкнутый круг получает приращение по третьей оси и превращается в восходящую спираль. А это уже интереснее, это уже что-то похожее на эволюцию.

С момента прихода в сообщество и до начала движения «в гору» прошли долгих восемь лет. Огромный отрезок времени, бездарно выброшенный из жизни. И как стало понятно позже, бесценный опыт, страхующий от срыва сейчас. Восемь лет разочарований, попыток взлетов и сокрушительных падений, тщетных потуг ослабить на горле смертельную хватку костлявой лапы алкоголя. Можно сказать, я сам себя загнал в угол, и жизнь во мне быстро угасала. Но чтобы пройти этот этап, надо было зачерпнуть жижи еще — с самого дна.

Страхи стали совсем жуткими и начали воплощаться в жизнь. Не отпускало предчувствие надвигающейся беды. Жизнь превратилась в причудливый микс из яви и пьяных видений. Действительность накладывалась на призрачные образы, изнасилованный спиртом мозг уже не мог отфильтровывать реальность от алкогольных грез. Я ушел из военной науки, не завершив очень трудную карьеру, оставив незащищенной неимоверными усилиями собственноручно написанную диссертацию по самостоятельно проведенным исследованиям.

Безумие нарастало, я становился неадекватным, оказался без работы, без денег, измотанная семья была на грани развала. Жизни угрожала опасность от полукриминального мира, в котором я успел нажить завистливых, злопамятных и мстительных врагов, успешно поработав в сфере безопасности и сделав головокружительную карьеру на остатках былых знаний, навыков и выносливости в работе. Когда я работал, они завидовали и вредили. Когда срывался в запой — откровенно и нагло злорадствовали.

Я выпал из социума, из семьи. Почти выпал из жизни, почти умер для всех. Ушел в параллельные миры, пугающие и мрачные, населенные недружественными фантомами. Вываливался в эту явь, чтобы выплеснуть желчь, испортить кровь и нервы близким, навлечь на себя заслуженные упреки желающих мне помочь свидетелей моего падения и снова занырнуть в уже обжитой липкий и затхлый запойный мирок.

Бутылка водки стала привычным средством для быстрой смены жизненных декораций, надежным инструментом для телепортации в ад. Людям я уже почти не принадлежал, точек соприкосновения с ними становилось все меньше. Большая часть моей личности уже была втянута в другой — загадочный и страшный мир. Очевидцы моего затяжного пике хотели мне только добра, но лишь раздражали своей бестолковостью.

Они ничего не понимали в алкогольной болезни и при этом неустанно меня спасали: предупреждали, советовали, пугали — «Не пей!» Наивные, они считали, что так мне можно помочь. Им, неалкоголикам, никогда не понять, что слова «не пить» и «не дышать» были для меня синонимами.

Это был переходный жизненный период — время перехода с этого света на тот. Конечной точкой страхов, бесспорно, была смерть — прекращение физического существования в этой жизни. Ее пугающий силуэт уже маячил неподалеку, она выжидала, выбирала подходящий момент для верного взмаха косой. Навязчивая мысль о суициде ксилофоном стучала в висок.

Ну, не получилась биография, судьба завела в тупик — слепой, узкий и грязный коридор. Жаль потерянной жизни, этого щедрого подарка Бога, да только ничего не изменить — нет такого метода. И выбора тоже нет, а какие остались варианты? День сурка всегда кончается одинаково — одинаково плохо: отекшим лицом цвета сморщенной свеклы и полопавшимися сосудами в красных глазах в обрамлении черных глазниц. Жить так дальше было невыносимо, а умирать страшно.

Страх не исчерпывался только пониманием неизбежной гибели. Был еще один компонент страха — необъяснимый, иррациональный, впрочем, ставший дополнительным мощным толчком для последующего чудесного спасения. Это было мистическое предчувствие, что смерть не конец, а только начало какого-то нового цикла. Мне казалось: если я умру, то попаду совсем не в райские яблоневые сады и отнюдь не со святыми буду хором петь псалмы и пить душистые травяные чаи. Наверное, страшные воображаемые сценарии — это только предсумерки той кромешной тьмы, которая ждет душу после смерти.

Откуда-то из недр генетической памяти я точно знал, что в тех неприветливых краях меня ждут жуткие монстры, от которых я пока что в последний момент ускользал в своих ночных кошмарах. Этот страх не имел разумного объяснения, основанного на диалектическом материализме, прочно вбитом в мою голову системой советского образования. Этот леденящий ужас имел сугубо мистическую природу. Просто очень страшно, а чего конкретно — непонятно. При размышлениях о природе этого страха пришло новое понимание монолога Гамлета «Быть или не быть».

Быть или не быть, вот в чем вопрос.

Достойно ль смиряться под ударами судьбы,

Иль надо оказать сопротивленье

И в смертной схватке с целым морем бед

Покончить с ними? Умереть. Забыться.

И знать, что этим обрываешь цепь

Сердечных мук и тысячи лишений,

Присущих телу. Это ли не цель

Желанная? Скончаться.

Сном забыться. Уснуть… и видеть сны?

Вот и ответ.

Какие сны в том смертном сне приснятся,

Когда покров земного чувства снят?

Вот в чем разгадка. Вот что удлиняет

Несчастьям нашим жизнь на столько лет…

…Кто бы согласился,

Кряхтя, под ношей жизненной плестись,

Когда бы неизвестность после смерти,

Боязнь страны, откуда ни один

Не возвращался, не склоняла воли

Мириться лучше со знакомым злом,

Чем бегством к незнакомому стремиться!

Так всех нас в трусов превращает мысль,

И вянет, как цветок, решимость наша

В бесплодье умственного тупика,

Так погибают замыслы с размахом,

В начале обещавшие успех…

                                            В. Шекспир. «Гамлет»,

                                            перевод Б. Пастернака

Старик Шекспир был знатоком человеческих душ не только с лицевой стороны, но и с изнанки. Он точно выразил критический момент разочарования в жизни, противоречие, когда ТАК жить дальше нельзя, но переступить некую черту и свести счеты с жизнью не хватает решимости, потому что ТАМ — страшно. В какой же тупик нужно было завести эту жизнь, чтобы единственным выходом стала смерть — или так, или этак, а третьего не дано. Похоже, и вправду пропуск через райские ворота зарабатывается еще на этом свете стяжанием Духа Святого в результате праведной жизни, смирения и молитвы.

Но я очень далеко ушел от этой дорожки и как вернуться на нее — совершенно не представлял. Алкогольный бес с безжалостной категоричностью требовал заложенную душу. В адской канцелярии мое личное дело было передано из отдела кредитования в коллекторское подразделение, которое намеревалось по-любому выбить из меня долг. Выбора не было — пей, пока не сдохнешь под забором, или не пей и в конце концов все равно сдохни в тяге и безумии.

По-любому — значит без правил. Алкоголь не рыцарь и не джентльмен. На первых порах он циничный ростовщик-процентщик, который быстро превращается в уличного гопника. Как отмороженная шпана в подворотне, он дерется вероломно и подло: бьет сзади, ниже пояса, кастетами, битами, цепями, лежачего, толпой на одного, бьет без жалости и без оглядки. Потом обирает до нитки и добивает с наслаждением серийного маньяка.

От понимания своего положения я был раздавлен и смят, былой защищенности и удачливости уже не чувствовал, только панический ужас в ожидании роковой развязки. Хоть из-под одеяла не высовывайся — сплошное «попадалово», раздражает и бесит абсолютно все. Будто оказался без кожи в час пик в переполненном троллейбусе: касание любого предмета, даже сочувственное прикосновение прохожего с желанием помочь отзывалось дикой невыносимой болью.

Я миллион раз клялся себе, что больше ни разу в рот не возьму ни капли спиртосодержащей дряни. И был искренен, если бы в тот момент меня проверили на детекторе лжи — он бы показал, что я говорю правду. Казалось бы, сделал миллион первых шагов к трезвости. Однако каждый раз нарушал клятву. И однажды почему-то сработало. Почему? Потом я себе ответил на этот вопрос. Я все время думал, что причина моего пьянства не во мне, а в окружающих. Очень трудно было избавиться от этой иллюзии. Это вопрос честности, вернее, моей нечестности перед собой.

Вот изменю эту жизнь, думал я, заработаю, поменяю окружение и сразу прекращу пить. Как-то, после очередного увольнения и тщетного 4-месячного унылого мытарства без работы, на затертом клочке полугодовой давности газетенки районного разлива, в рекламной колонке я с трудом прочитал текст, на котором едва смог различить название вакансии и телефон. В отчаянии позвонил, и — редкая удача — объявление еще оставалось актуальным.

Отправил резюме, был приглашен на собеседование. Произвел впечатление научной эрудицией, слегка «раскинул пальцы» на повышение ставок и в результате получил должность, о которой не мог и мечтать, — заместитель генерального директора научно-производственного объединения, с настоящей наукой и настоящим производством. Тематика разработок фирмы была в секторе моих уникальных диссертационных исследований. Мне был положен самый высокий оклад. Власть, любое мое желание обязательно к исполнению любым сотрудником. Живи, работай, твори, импровизируй, наслаждайся. Я так и делал и… через 4 месяца ушел в запой безо всяких видимых причин.

Я серьезно рисковал потерять работу и вернуться в беспросветный омут череды пьянок. Пропившись, меня внезапно ошеломила поражающая новизной мысль, что причина употребления не в окружающих обстоятельствах, не снаружи, а во мне, внутри меня. Я действительно алкоголик. Это был настоящий шок. Точнее, шоковая терапия. Слегка протрезвев, я немедля отправился на группу АА. И там сделал уже настоящий первый шаг к трезвости — признал свое бессилие перед алкоголем. Искренне, с сильным желанием изменить жизнь, навсегда разобравшись с алкоголем. С тех пор 15 лет я не брал в рот ни капли спиртного.

Это было начало четвертого этапа моего выздоровления по программе в сообществе анонимных алкоголиков, о котором я говорю с искренней благодарностью и огромной гордостью, что маленькой частичкой вхожу в его состав. В ходе проживания этого периода выяснилось несколько ключевых моментов.

а) Человек сам не может взлететь над топью, аэродинамика не та. Попытки самостоятельно совершить такой трюк безуспешны, они подобны «подвигу» барона Мюнхгаузена с вытаскиванием себя за волосы из болота. Только могущественная внешняя сила способна поднять и перенести алкоголика в недосягаемое для болезни измерение. Только кто-то большой и духовно богатый может сотворить чудо: выкупить мой долг на жестких, но вполне приемлемых условиях, погасить этот пропитый и просроченный кредит ценою в жизнь. И этот кто-то точно не я. Я — банкрот, я тратил и промотался в ноль, в минус, в минус бесконечность…

Сила воли, кодировка, «подшивка» и другие «средства от алкоголизма» лишь ненадолго дают надежду на избавление от диктата болезни. Потом она с «неподъемными» процентами неотвратимо берет свое. Такова горькая правда, подтвержденная неумолимой статистикой бесчисленных жертв. Однако алкоголизм — не приговор, против него есть метод. Имеет место достоверный факт: как только алкоголик признает свое бессилие перед болезнью, незамедлительно происходит чудо — он остается трезвым и способен противостоять тяге.

Только признание должно происходить в кругу людей с таким же жизненным опытом, среди таких же желающих выздороветь алкоголиков. Сила защищает, как бы берет на руки и несет. Эта сила имеет духовное происхождение и способна нейтрализовать паразитирующего на человеке беса.

Алкоголизм издавна объясняли демонической природой, а сама проблема уходит корнями в тысячелетия. Помните, фарисеи обвинили Христа в том, что он изгонял бесов силой сатаны. Пилат потребовал у Иисуса ответа на это обвинение. Христос сказал, что враг человека не может уничтожать свое творение — бесовщину. Тогда он разделится и будет воевать сам с собой. То есть, сила, избавляющая от алкогольной бесовщины, не может иметь бесовскую, а значит имеет противоположную — Божью природу. Это доказательство от противного свидетельствует о боговдохновленности программы АА, о присутствии Божьего Промысла в появлении и шествии по планете исцеляющего сообщества.

Сила несет, пока больной смиренно просит помощи и делает шаги по программе. Суета и попытки трепыхаться, опираясь только на себя, существенно ослабляют спасительное действие внешней силы. В этом случае она как бы предоставляет возможность больному убедиться в своем бессилии.

б) Программа не статичная, топтаться на месте опасно. Как на канате, идущему легче сохранять равновесие. Если выздоравливающий закрепляется на определенном духовном уровне — то жизнь ставит задачу более высокой сложности, но всегда посильную, решаемую инструментами программы выздоровления. Не решает — скатывается на предыдущий уровень или может обнулиться совсем.

Аллегорически можно представить, что акулы и крокодилы идут следом за сохраняющим трезвость алкоголиком и становятся все голоднее, сатанеют от голода. И то злобно требуют, то жалобно умоляют его дать себя сожрать. Ждут, пока болезный споткнется, подбрасывают на дороге бревнышки, копают ямки, натягивают поперек тропинки веревки, подсовывают рюмки, льстиво обещают все удовольствия мира, только на, накати, родной. Не мучай себя и не обманывай и нас. Мы-то знаем, ты алкоголик, все равно ты будешь наш. Но они врут. Они всегда врут, такова их лживая бесовская природа. Алкоголизм вообще — болезнь, сотканная из лжи.

Трезвому алкоголику уже есть за что держаться — благодать, неведомая ранее, тоже растет. Больной человек все больше получает отдачу от трезвости, резче осознает контраст между «было» и «есть» и не желает снова соскальзывать в смертельное пике. Покровительствующая Сила не только чудесным образом снимает тягу к выпивке, но и дает ощущение полноты жизни, несоизмеримо более насыщенной радостью и общественно полезным содержанием, чем все, что было раньше, еще до того, как попал в пелену синего тумана.

в) Алкоголизм отступает под натиском группового сознания. Он боится соборности, единства людей. Боится, когда человек прямо и открыто признается перед другими, что он алкоголик. Боится, когда скрываемые раньше свои недостатки выносит на свет. Боится публичного покаяния, исповеди, этим вскрывается гнойник болезни.

г) Алкоголизм панически боится честности, это многократно подтвержденный практикой факт. Почему это происходит? Вероятно потому, что честность — это анти ложь. Честность и ложь — фундамент болезни — антонимы, они антагоничны, несовместимы, это взаимоисключающие понятия. Любой может прийти на открытое собрание и убедиться в этом сам. То, что люди там бывалые, читается на лицах, слышится в интонациях. Там откровенно говорят о себе только то, что пережили сами. Честно делясь своим опытом, они «выговаривают» болезнь. В результате там «отпускает», причем не только алкоголиков.

Раньше я не мог пить один, искал и не находил в собутыльниках человеческого участия, понимания. Зато в совместном употреблении спиртного с избытком присутствовали зависть, злорадство, осуждение, сплетни, самовозвеличивание. А в сообществе нашел полное понимание, и на совершенно трезвую голову — сама атмосфера группы не только не тяготит, а «разгружает», освобождает, там комфортно. Там даже молчание такое, что нарушать не хочется.

Душевное состояние и сознание прошедших программу анонимных алкоголиков с серьезными сроками трезвости во многом подобны мироощущению людей, переживших клиническую смерть. Зачастую они меняют профессию, отношение к обществу. Как будто за один век успевают прожить два — очень непохожих между собой. В них один и тот же человек проявляется настолько в разных ипостасях, будто это две разные личности. Полностью меняются ориентиры, и всегда послеалкогольная жизнь менее наполнена меркантильностью, плотскостью, честолюбием, эгоизмом — и более насыщена любовью, терпимостью, служением, смирением. Он больше искренне и от души отдает, прощает, благодарит.

Как-то так получилось, что я достиг неведомого мне ранее состояния душевного покоя благодаря алкоголю, который винил во всех своих неудачах. Поистине, что не убило, то сделало сильнее. В сообществе обрел гармонию с собой и с миром. И все отчетливее становится понимание, что наполненная позитивом сегодняшняя жизнь — это не моя заслуга. Откуда-то сверху заметили, направили и поддержали. Сверху сказали: «Хватит! Этому больше не наливать». И пропало желание пить.

Анонимность

Здесь искренне и честно говорят,

И просто любят без расчета на взаимность.

В основе климата, где каждый брату брат,

Простой полезный принцип — анонимность.

Эта глава поставлена одной из первых в книге для того, чтобы объяснить термин «анонимность» — непривычный для слуха, но важный для понимания описываемого подхода к избавлению от болезни. Принцип анонимности играет исключительно благотворную роль для выздоровления в сообществе. В сознании алкоголика до вступления в АА прочно усвоено, что назвать себя алкоголиком означает поставить знак равенства между собой и пьяницами с синюшными лицами, «стреляющими» мелочь возле магазинов и валяющимися в отвратительном виде по подъездам и теплотрассам.

Это самый труднопреодолимый психологический барьер в начале пути к трезвости. Вся замурзанная сущность почти пропащего пропойцы из последних сил цепляется за свой когда-то светлый образ интеллигентного человека. И до самого трагического алкогольного конца защищается словесным щитом: «Я не такой!». Но честно признать себя больным этой ненавистной неотвязчивой болезнью необходимо — чтобы выжить. Как снять это противоречие? Сообщество выработало определенные инструменты, которые снижают остроту проблемы. Центральный среди них — принцип анонимности, соблюдение которого по праву считается основой всех традиций сообщества.

Действие анонимности проявляется в том, что все присутствующие на группе абсолютно уверены: что бы здесь ни было произнесено, это полностью нейтрально и безотносительно ко всем членам сообщества, ни в коей мере не затронет их личные интересы и не сможет нанести им какого-либо ущерба. Если достигнута такая уверенность, то автоматически создается безопасная и доверительная атмосфера на группе.

Сведения об отдельном члене сообщества никогда не становятся достоянием общественности. Это личная информация, непосредственно его характеризующая, раскрывающая его человеческие качества, слабости, поступки, черты характера, которые он не склонен афишировать в обычной жизни. Он говорит от первого лица, только о себе, и не называет имена других. Не распространяется, что думает о своих руководителях, об общественных явлениях, об окружающей социальной среде.

Поскольку эта болезнь «выговаривается», а выставлять напоказ нелицеприятные стороны своей жизни стыдно даже очень порядочному и честному человеку, то анонимность становится условием выздоровления и надежной защитой каждого присутствующего на группе. Она обеспечивает возможность свободно и спокойно вскрывать «гнойники» своего прошлого, искренне и честно излагать свои взгляды и мысли, чувства и переживания, которые, будучи озвученными в другом кругу лиц или при других обстоятельствах, могли бы быть использованы против выступающего.

Редкие случаи нарушения анонимности в сообществе не несут трагических последствий. Зачастую после анализа такой ситуации «пострадавший» признает, что сам поступил неправильно, проигнорировав рекомендации программы. Нередко разглашение сведений приносит неожиданную пользу, которая осознается не сразу, а по прошествии некоторого времени. Как правило, подобные случаи в сообществе воспринимаются с долей здорового юмора и объясняются высшим смыслом.

У анонимных алкоголиков часто возникает желание самим рассказать людям о своей причастности к сообществу. Ведь они получили не только надежный щит против болезни, но и нашли способ жить счастливой и свободной жизнью, им хочется отдать это знание всем. Но такой шаг малопродуктивен — не прошедшие свое личное человеческое «дно» не могут признать, что в их жизни нужно что-то менять. Исключений почти не бывает.

Никто в сообществе не знает и не интересуется, где работает выступающий, сколько получает денег, как его фамилия, кто его наставник, кого он наставляет. Если спросят, он не обязан отвечать, руководствуясь принципом анонимности. В его воле ответить, но решение принимает только он один, это только его личное дело, и абсолютно все присутствующие это право безоговорочно уважают. Исходящая от него информация может быть полностью обезличена, но при этом должна точно выражать суть произошедшего с ним, его чувства и переживания. В таких случаях анонимность очерчивает контур безопасности личности, который он по своему усмотрению может сдвигать или убрать совсем.

Я много раз присутствовал на конференциях, совещаниях разного уровня по актуальным вопросам современной науки. При том, что существует понятие этики научного спора, часто при столкновении мнений в ход пускаются самые разные софистические приемы: «придавить» авторитетом; взять на голос; перебить или «заткнуть» выступающего; «включить мантру»; «сыграть в дятла»; «наклеить ярлык»; не предоставить слово или отключить микрофон, чтобы не дать оправдаться в ответ на обвинение; опереться на мнение коллеги, которое не разделяешь, но оно позволяет продвинуть выгодное предложение, и т. п. Так вот, в сообществе АА подобные манипуляции сведены к нулю.

Регламент проведения собраний выстроен так, чтобы здесь никто не ощутил вины, страха, неполноценности. Можно опоздать, уйти в любой момент — никто не осудит и не сделает замечания. Это норма. Когда говорит один, остальные слушают, не перебивают и не комментируют. Не приветствуется обратная связь, чтобы никто не почувствовал неловкость, не сбился. Дойдет очередь — скажешь, а перебивать не нужно, это неуважение к выступающему. Нет запретов — есть рекомендации программы. Выполнять их или нет — личное дело каждого, но они очень эффективно работают на практике. Популярен обмен опытом путем приведения примеров из своей жизни.

Если случается, что на группе впервые встречаются двое знакомых по прошлой «пьяной» жизни человека, то первоначально может возникнуть неловкость и страх. Потом зажатость проходит, обе стороны начинают понимать, что опасности нет никакой — оба будут молчать во внешнем мире, где и кого видели, о чем говорили. Учитывая общее прошлое и связывавшие их раньше обстоятельства, эти люди нередко впоследствии становятся добрыми друзьями, созваниваются и встречаются вне группы. Часто члены сообщества приводят новичков из числа бывших собутыльников.

Сплетни и вынесение информации во внешний мир из сообщества АА не в почете и, как правило, не поддерживаются. И не потому, что это запрещено. Просто в каждом члене АА живет органическое неприятие обсуждений за глаза и разглашения чужих тайн. Анонимные алкоголики точно знают, что самые сокровенные сведения, открываемые ими на собрании, не станут темами пересудов как между собой, так и вне сообщества.

Принцип анонимности работает подобно правилу тайны вкладов в сберегательные кассы. Личность вкладчика известна только тем, с кем он непосредственно контактирует, а персональные данные — никому. По закону никто из посвященных не имеет права разглашать, какой гражданин на каких счетах сколько сбережений хранит. Аналогично действует и принцип врачебной тайны.

Оказывается, если информация обезличена, проблемные ситуации разрешаются эффективнее, потому что главными становятся принципы, а не личности. Программные приемы применяются как бы отстраненно, бесстрастно, без увязания в несущественных деталях, интригах и эмоциях. Принятие верных решений происходит на основе простой и понятной логики без сомнений и без страха последствий, которые могли бы наступить, если бы анонимности не было.

Член АА имеет право рассказать какие-либо факты из своей жизни не всей группе, а только своему наставнику или вообще любому из сообщества на его выбор, все равно это остается действенным, проверено — он получает освобождение от груза вины за свои поступки, пропорциональное его искренности. Вообще, анонимность в связке «наставник — выздоравливающий» работает превосходно. Они оба знают, что сообщенное в доверительном диалоге не узнает никто третий. Идет спокойная методичная работа, без сомнений, угрызений совести, слезливого чувства вины. Такие конструктивные беседы создают твердую основу для дальнейшего органичного вживания в социум.

Наставник не заставляет, не предписывает, не требует, не оценивает — он приводит примеры из своей жизни и рекомендует. А делать или нет — ведомый решает сам. Ему не нужно грозить наказанием. Более суровый, чем любая угроза наставника, демотиватор употребления — его болезнь, она всегда настороже и в любой момент готова влепить нерадивому ученику «неуд» похлеще институтского. Нет нужды принудительно оставлять «прогульщика» «на осень». Просто через полгода после пропущенного мимо ушей задания, когда выздоравливающий начнет ныть и пенять на жизнь и обстоятельства, наставник тихо, но внятно скажет: «Это твоя недоработанная четверка (4-й шаг), пока не пропишешь, ситуация не изменится». Делать или нет — решай сам, надзирателем с палкой за тобой никто ходить не будет.

Принцип анонимности не изобретение сообщества АА, он негласно широко применяется в христианстве, добрые дела в жизни верующих не афишируются, их не принято выставлять напоказ. Результат чьей-то благотворительности в православной традиции зачастую объясняется Божьим Промыслом или удачей, случаем. В вопросах совести персональные данные считаются излишними — записки о здравии или упокоении, которые верующие оставляют в храме, не содержат даже фамилий и отчеств, на исповеди у кающихся паспортов тоже не спрашивают.

Гордыня — самый большой человеческий порок, из-за которого мы склонны преувеличивать свою значимость, стремимся присвоить всю славу от побед себе, а ответственность за поражения переложить на других. Эгоистическое начало в человеке постоянно вопит: «Бога нет, я — Бог! Это вся я сделал! Мне полагаются заслуги, слава, почет, деньги!» — и тщеславно ищет подтверждения этого вопля во всем и у всех. Такое поведение сродни плагиату. Анонимные алкоголики придерживаются мнения, что мы не имеем на это морального права. Потому что убеждены: это не мы, а Бог делает для нас то, что мы не смогли сделать для себя сами.

«Стягивая одеяло на себя», человек отходит от Бога и может попасть под прицел алкоголизма, который в этом смысле выступает торпедой для гордыни. А что, тщеславному «воришке» талоны выписать на усиленное питание, чтобы еще больше раздувался от собственной значимости?

Анонимность страхует от такого воровства, дает возможность делать дело ради пользы, полностью убирая меркантильный расчет — не надо ни бренной славы, ни материального вознаграждения. Приветствуется инициатива при организации: поездок для бесед с алкозависимыми людьми в места заключения, в дома милосердия для бездомных; встреч с медперсоналом, священнослужителями, представителями городских администраций. Только передача опыта происходит безвозмездно и анонимно. Никто не будет знать фамилии этого человека, переводить на его счет суммы, печатать портрет в газетах, показывать репортаж по телевизору. А если и покажут, то при интервью закроют лицо. Вообще, не произойдет ничего такого, что способно подпитать гордыню. Награда только одна — ощущение и осознание своей полезности другим.

Все члены сообщества АА анонимны. Однако само сообщество не является анонимным — оно занимает скромное, но достойное место среди организаций социальной защиты. При этом движение АА пользуется огромными популярностью и привлекательностью, обусловленными не широкими пропагандистскими кампаниями и скандальными акциями, а честными отзывами тех, кто с ним соприкасался.

Неброская организация выглядит как будто странно в мире, где все построено на навязчивой рекламе, где перед созданием любой фирмы разрабатывается бизнес-план, раскручивается сайт с лозунгами, миссией и лидерами. Это объясняется просто: девиз бизнеса — прибыль, а призвание сообщества АА — чистой воды альтруизм. Нуждающиеся найдут без рекламы — информация доступна, остальным ни к чему. Донесение идей АА не сопровождается пиаром, не носит характерных черт для бизнес-технологий при достоверно подтвержденной медицинской статистикой полезности программы АА.

Важная сторона анонимности состоит в том, чтобы не нарушать естественное течение жизни социума. Член АА не обязан раскрывать свою принадлежность к сообществу на работе, друзьям и знакомым. Зачем людям, у которых нет проблем ни с алкоголем, ни с алкоголиками, знать, что среди них кто-то особенный. Сам статус «не такой как все» может вызвать нездоровый интерес и породить ряд вопросов: как к нему относиться, как им манипулировать, где у него «кнопка», может, он «психический» и с ним нельзя шутить, или можно шутить только на определенные темы, на какие, и т. д.

Слова и поступки освободившегося от пут алкоголизма человека, как правило, не препятствуют социальным отношениям, если со стороны общества нет предубежденности, причиной которой может стать информация, что он посещает собрания АА. Тогда человек может попасть «на мушку» любителей «почесать языки», чтобы подвести его под тезис: «Что с него взять — алкоголик». Лишний интерес к его персоне не станет полезным ни для него, ни для тех, кто этот интерес проявляет.

Любые непонятные явления могут вызвать в социальной среде излишние недоумение, любопытство, отчуждение, спровоцировать интриги и спекуляции. Программа АА разработана не для того, чтобы социум приспосабливать под выздоравливающего алкоголика. А для того, чтобы ему, отставшему от жизни, применяя в рамках программы принцип анонимности, органично вписаться в социальные отношения и при этом не стать источником напряженности. Не выделяться, стать просто «одним из…» — как все.

Анонимность на персональном уровне определяет не только личную безопасность членов сообщества в обществе. Раскрытие анонимности даже одного выздоравливающего способно подорвать доверие к движению АА в целом. Ведь, если на предприятии будут знать о принадлежности их сотрудника к сообществу и он вдруг сорвется — а это вполне может случиться, то окружающие могут решить, что сообщество слабое, и необоснованно поставить под сомнение действенность программы.

Вот ироничный пример, показывающий, что если бы принципа анонимности не существовало, то его следовало бы придумать. В перестроечные 90-е несколько членов АА записались на прием к крупному столичному чиновнику, чтобы организовать помощь еще употребляющим алкоголикам через лечебные государственные учреждения и найти помещение для проведения групп. Просители были благосклонно приняты.

С легким снисхождением, в непринужденной барской манере человека, жизнь которого удалась, высокопоставленный государственный служащий доверительно поделился, что и ему не чуждо ничто человеческое. Бархатным баритоном с назидательными нотками он сообщил, что любит употребить с друзьями хорошего алкоголя, естественно, в меру и под приличную закуску. Ходоки долго наперебой объясняли уполномоченному лицу историю сообщества, суть программы, приводили статистику выздоровления, говорили о насущных проблемах. Чиновник внимательно слушал, не перебивал, и солидно, понимающе кивал.

Когда пришла пора расставаться, пообещал посодействовать и, кстати, сдержал слово — впоследствии реально помог. А напоследок заговорщицки подмигнул и игриво бросил: «Ну это все понятно, а помещение-то вам нужно для того, чтобы собираться вместе и пить?!» Этот случай показывает отношение немалой части общества к движению АА. Действительно, для обывателя фраза «Анонимные алкоголики собираются вместе, чтобы не употреблять алкоголь» звучит так же абсурдно, как «Любители шахмат собираются вместе, чтобы не играть в шахматы».

Все пришедшие впервые на группу АА по инерции продолжают упиваться своей исключительностью даже в пережитом «на дне». Поэтому критически оценивают высказывающихся и отыскивают отличия своей «уникальной» биографии от остальных. Только по прошествии некоторого времени начинается переоценка своей жизни, и с некоторого момента выздоравливающие люди становятся сопричастны сообществу. Ощущают силу единства, мощь общего движения и радости трезвой жизни. Они перестают концентрироваться на своих отличиях «от них» и чаще начинают замечать штрихи, объединяющие их со всеми членами сообщества АА. «Я» плюс «Они» становится равно «Мы».

Новичок видит людей на группе, лица которых не несут печать алкоголизма, и при этом эти люди называют себя алкоголиками. Видит людей добрых, справедливых и отзывчивых, готовых прийти на помощь. Он видит сторону алкоголизма, которую не знал раньше, и даже предположить не мог, что такая может быть. Признание себя больным приходит постепенно в результате последовательного отождествления согласно логической схеме:

«Я = ОНИ» и «ОНИ = Алкоголики» → «Я = Алкоголик»;

«ОНИ = Трезвые и успешные» потому, что

«Им помогла программа»;

«Я тоже хочу быть трезвым и успешным», возможно

«Мне тоже может помочь программа» → «Я иду на группу».

После некоторых сомнений он убеждается: это не блеф, не фарс, не мистификация. Его не охмуряют. Нет привычной и ставшей нормой за годы пьянства лжи, от которой он смертельно устал, но самостоятельно избавиться от которой не в силах — липкая очень. Он уже стремится быть похожим на них — внутренне свободных. И группа не ставит перед ним никаких условий для вступления в сообщество и для пребывания в нем: передачи персональных данных, вступительных или членских взносов, клятв на крови, мистической инициации для обретения экзотической веры, шаманских ритуалов, залоговых сумм или материальных ценностей и т. п. А все перечисленное, между прочим, это то, чего тайно или явно боятся приходящие в первый раз на группу пьющие или члены их семей.

Ничего такого. Только одно условие — желание бросить пить. И новичка сразу посвящают в полноправные члены АА, он без всяких проволочек получает право посещать любые группы в любой стране мира, использовать их опыт для своего выздоровления и делиться своим опытом, чтобы помогать другим. Происходит сначала идентификация — осознание своей причастности к сообществу АА, потом естественная самоидентификация: я — алкоголик.

«Правильно» самоидентифицироваться у настоящего алкоголика есть все основания еще на первой стадии болезни. Глубоко в душе он уже знает свой диагноз наверняка, просто не хватает честности, чтобы это признать. Самодиагностика логичная и простая, и она основана не на тестах, обидных словах окружающих или врачебных заключениях. Он точно знает это потому, что с ним уже давно никто не пьет — не выдерживают темпа и объема возлияний, «интеллектуального уровня» и эмоционального накала дискурса. И он вынужден пить в одиночку или навязывать свою компанию сомнительным случайным знакомым. Ведь не пить он не может.

Каждый присутствующий на группе имеет право на свое прошлое. И анонимность помогает черпать из него опыт и трансформировать в пользу, каким бы туманным это прошлое не было. Из выступления в сообществе: «Я знаю всех вас как облупленных — в рамках вашего первого шага. Я много раз слышал от вас честные истории вашего падения, я знаю поступки, которые вы совершали в употреблении. Могу себе представить, что слышали уши ваших наставников, и понимаю, насколько вы были асоциальны, и я ничем не лучше. Мы с вами самые настоящие пропойцы безо всяких оговорок. Мы просто не успели пропить все…

Алкоголизм как будто выжег в нас пространство, которое мы сообща смогли заполнить верой. Думаю, без нашего падения на самое дно мы бы не поверили в Бога так и настолько. Я не могу избавиться от чувства, что если бы мы не имели такого тяжелого багажа прошлого, не пережили каждый в свое время свой ад, то эта чудесная атмосфера на группе была бы недостижима. Я нигде и никогда не чувствовал такой душевной теплоты, как здесь».

Значение принципа анонимности в практике избавления от алкоголизма в сообществе АА неоценимо велико, он создает необходимые условия для роста, открывает неиссякаемый источник любви и бескорыстной заботы о других.

Сила бессилия

Не укоряй меня, Всевышний,

Когда я падаю без сил

И что на старом пепелище

Хвалы Тебе не возносил.

Александр Павлович Елизаров

Старшие поколения наших граждан воспитывались на идеологии непримиримой борьбы, на романтике приключений, на примерах сопротивления диктату, на проявлениях героизма, на лозунгах великих социальных революций, на книгах «Как закалялась сталь», «Железный поток», «Овод», «Спартак». «Бороться, искать, найти и не сдаваться!» — было нашим жизненным девизом. «Ни шагу назад, ни шагу на месте, только вперед и только вместе!» — подобные речевки помнят те, из чьих голов не выветрился романтический дым пионерских костров.

Неудивительно, что многие, воспитанные в передовых традициях социалистического общества, долго не могли смириться с положением побежденных, отчаянно сопротивлялись болезни и в результате все-таки спились. Возможность проиграть или сдаться была исключена из допустимых исходов с детства. Признавать чье-то превосходство я не любил, тем более господство над собой бесцветной безмозглой жидкости с примитивной химической формулой. Казалось, я легко смогу противостоять алкогольному пристрастию железной волей и силой непреклонного характера.

Вся жизнь борьба — это аксиома, а несиловые решения проблем в тот период жизни мной не рассматривались. Тогда я еще мог какое-то время держаться без алкоголя, хотя трезвостью это состояние можно было назвать с натяжкой. Скорее вялая самосборка организма для обеспечения запаса прочности для следующего запоя. Мозг постоянно был или затуманен спиртом, или отравлен продуктами его переработки в организме.

Помню, приехал к родителям в деревню, пить нельзя — обратно ехать в машине за рулем через несколько часов. Волшебная природа средней полосы России, черноземье, русская зима, морозный воздух пьется полной грудью, как родниковая вода. Только голову сверлит пронзительная мысль, что скоро всему этому придет конец. Вся эта реальность будет существовать со скорбной памятью обо мне, а меня здесь не будет. Не для меня придет весна. Трагедия семьи, несчастные безутешные родители похоронят сына, которым они всегда гордились и на которого возлагали большие надежды. Подломившаяся опора старости. Откуда это давящее ощущение неизбежной беды? Есть для этого предчувствия разумные основания или я просто схожу с ума?

В редкие моменты просветления между запоями голову не покидали назойливые вопросы. Что делать с остатком этой жизни, которая уже почти закончилась катастрофой? Как выпрыгнуть из горящего самолета за секунду до столкновения с землей и выжить? Ну допустим, я заболел алкоголизмом, естественно, надо бросать пить. Просто не сегодня же, а… с понедельника, и лучше не с этого, а хотя бы со следующего точно. У меня же железная воля. А сейчас похмелюсь, нет — напьюсь последний раз, да так, чтобы потом долго не хотелось. Трезвость от раза к разу откладывалась на потом. Вся жизнь на потом, кроме стакана — он всегда сейчас. Так и катилась разухабистая колымага судьбы от понедельника к понедельнику — с ускорением под откос.

Жизнь похожа на веселую карусель. Мы стоим в городском саду, а вблизи под вальсовую мелодию духового оркестра кружатся слоны, верблюды, жирафы, зебры. Друг, не волнуйся, не суетись и не паникуй, что тебе чего-то в этой жизни не хватит. Раз ты родился, билет оплачен. Живи спокойно, верь, рано или поздно карнавальная круговерть остановится, кабинка откроется — и езжай, получай свою порцию веселья. А уподобляться Кинг-Конгу и на ходу прыгать за адреналином в «чертовы колеса» не надо, не раз проверено — чревато ушибами и переломанными костями, штрафами, тратами на лечение… если, по счастью, выживешь. Помни, ты не гигантская обезьяна с куриными мозгами, ты человек разумный, но только — пока трезвый!

Спрашивается, что заставляло меня вливать в себя вредоносную жидкость в невероятных количествах, зачем я регулярно выводил организм на запредельные обороты? Желание получить дешевую радость, точнее, суррогат радости. Не хватало ее в жизни, мало было. Остро впечатывалось в мозг и в душу чувство вопиющего несоответствия между мной и этим миром, вот и гармонизировался чем ни попадя…

В случае попадания в руки профессионалов-наркологов мне казалось, что они наверняка будут использовать единственный известный мне на тот момент способ прекратить мое пьянство — насильственную изоляцию от алкоголя. Закованный в кандалы в бетонном каземате, без возможности общаться с людьми. Одиночная камера, холодный карцер, железные заиндевелые кованые решетки на окнах, грубый каменный пол и покрытые пушистым белым инеем стены — вот что рисовало мое воображение, вот чего я ждал от людей.

Поэтому в мрачный бункер я не спешил, зачем раньше времени терять желанную свободу, неизвестно кому давать власть над собой. Еще не вечер, еще не все погасли краски дня, еще есть что выпить и есть на что купить порцию спиртосодержащего напитка на завтра, а времечко между тем поджимало, понедельников оставалось все меньше.

Спивающийся алкоголик не способен выиграть у алкоголизма партию ни мастерством по классическим правилам, ни измором с расчетом на недюжинное здоровье, ни силой в «Чапаева». С алкоголем можно играть только в поддавки, тогда есть шанс. Нужно капитулировать, не делать ход. Очнуться, понять, что не твоя это игра, не с теми и не в то. И в одностороннем порядке решительно встать и уйти. В противном случае запросто можно лишиться всего, проиграть деньги, квартиру, семью, здоровье…

Нужно признать бессилие. Как выразилась одна в прошлом сильно пьющая женщина: «Я потеряла все, утратила надежду, я уже была никто, меня „приползли“ сюда». И чудо случилось — эскалатор включился, шестеренки завертелись, передавая крутящий момент на транспортерную ленту, и она повезла потерявшуюся пассажирку из болотной жижи вверх. Кстати, для женщины не только страх смерти может стать толчком для первого шага — прихода на группу. Женщина обостренно чувствует стыд от своего «падения». В состоянии похмелья она понимает, что непривлекательна. Стыд — это тоже страх, страх вызвать презрение, быть отвергнутой.

Если человек успевает очнуться, сбросить морок, признать бессмысленность самоизлечения и попросить помощи, она придет. Ангелы спорхнут с облаков и натянут тугие луки, Божье Воинство ощетинится острыми стрелами. И змей отступит, но от своих захватнических намерений не откажется. Этот враг никогда не отказывается от злых планов, он умеет ждать, подключать дополнительные резервы, подстраиваться под ситуацию, менять стратегию и корректировать тактику с учетом новых обстоятельств.

…И улыбаясь, мне ломали крылья

Мой хрип порой похожим был на вой,

И я немел от боли и бессилья.

И лишь шептал: «Спасибо, что живой…»

Владимир Высоцкий

Признание бессилия перед проблемой и обращение к Богу — это обязательные условия для решения алкогольного вопроса. Примеров чуда избавления от алкоголизма через признание своего бессилия много — это все 100% остающихся трезвыми анонимных алкоголиков. Послушайте их спикерские выступления, которые во множестве доступны в Сети. Каждый из этих безнадежно больных людей в свое время пережил и признал свое бессилие. И выжил!

Первоначальный рывок из пьяной жизни происходит в результате первых трех шагов программы: раз-два-три — ритм вальса. Этот ритм очень эффективен не только в борьбе с алкоголизмом. Преуспевшие в прохождении программы 12-ти шагов практикуют его в решении любых жизненных проблем: признал бессилие — раз! Признал, что только Бог может решить эту проблему, — два! Обратился к Нему за помощью — три! Все — отойди в сторону и не путайся под ногами.

Конечно, вера только что ставшего на путь трезвости человека слаба. Но даже если только начать хотя бы в малом полагаться на Бога, обратиться к Нему с молитвой, Он незамедлительно обнаруживает Свое присутствие и являет могущество. Все постепенно встает на свои места, жизнь меняется к лучшему даже в самых запутанных случаях. Ради такого мизерного во вселенском масштабе создания, как человек, кажется, что перестают работать законы физики, химии, биологии. Деградация в ее критической точке сменяется прогрессом, время начинает течь вспять — Дух подчиняет материальные законы.

Первое знакомство с сообществом АА нередко вызывает у заинтересованного посетителя «разрыв шаблона». С почти пропащим алкоголиком на группе происходят изменения, которые иначе как чудом объяснить нельзя. Сразу становится ясно, что этот путь правильный — пропадает тяга к выпивке, и это невероятно. Здесь прекращают пить даже люди с врожденной предрасположенностью к алкоголизму, зачатые по пьянке и еще в утробе матери привыкшие к циклу: опьянение — похмельный синдром — похмелье. Значит, дело не в наследственности? Генетическая обусловленность заболевания побеждается совместной духовной работой. Многие называют это чудом — в сообществе все, честно признавшие бессилие перед этой болезнью, без всяких лечебных процедур, медикаментов и врачей прекращают пить.

Что чувствует алкоголик в этот период? — Его постепенно отпускает. Пока еще нет полной уверенности в свободе от алкоголя, еще сильно чувство, что затянувшаяся на пару недель трезвость должна скоро закончиться. Но он уже начинает переживать забытые или даже никогда ранее не испытываемые ощущения от дыхания весны: запаха талого снега, журчания ручьев, пения птиц. Волнение от тепла ладони маленькой дочери, гордо вышагивающей по улице и доверчиво держащей папу за руку. И ни за что не хочет возвращаться в затхлое болото пьянок — ему уже есть что терять. Появляется здоровый, не отравленный зельем интерес к жизни. Алкоголизм нехотя, медленно, но верно сдает свои позиции, ослабляет железную хватку на горле жертвы. В алкоголике просыпается Человек.

Вырвавшийся из плена доходяга ориентирован на жизнь самыми сильными стимулами. Как никто он прочувствовал неуловимую в обычных условиях разницу между страхом умереть и жаждой жить. Для поддержания и развития этого состояния он уже готов жертвовать временем и силами, хотя раньше не считался ни с тем, ни с другим, ни с деньгами, ни с интересами, ни с благополучием окружающих его людей, а жил от пьянки до следующей горькой, ненавистной, но неизбежной и при этом такой желанной пьянки.

Выздоравливая, он по праву начинает осознавать себя обладателем драгоценного опыта, специальных знаний и внутренней силы. Он нужен людям, его уважают и благодарят, его авторитет и самооценка растут. Он понимает, что, оставаясь трезвым, способен доходчиво донести до других неизлечимо больных всю тяжесть их болезни, безысходность их образа жизни и подсказать выход. Программа четко предписывает делать это безвозмездно. Получил трезвость в дар — даром отдай другим. Каждый анонимный алкоголик свято чтит эту заповедь.

Володя — баянист. Море обаяния, балагур, генератор позитива, рожден, чтобы поднимать настроение одним своим видом. Где бы он ни появился, возле него сразу собирается круг людей. Прошлая профессия — массовик-затейник — соответствует личным качествам. Играл и пел на свадьбах, корпоративах, был востребован и популярен. Говорит весело, как бы слегка отрешенно, будто внимает слышному только ему одному музыкальному ритму. Окружающие, похоже, подсознательно считывают эту мелодию и стараются дополнить ее до ансамбля, такое впечатление, что они вот-вот начнут прихлопывать, пританцовывать и подпевать. При одном воспоминании о Володе самые серьезные люди сразу расплываются в доброй улыбке. При этом Володя десять лет назад являл собой пример тяжелейшей формы алкоголизма.

Человек творчества, тонко чувствующий музыку. Постоянно на присущем профессии легком взводе, он стал подпитываться спиртным. На какое-то время допинг поднимал настроение, но взамен незаметно ужесточал зависимость от себя. Сопровождающий работу культработника алкоголь глубоко проник в эмоциональную сферу, нанес урон здоровью. И тем не менее сейчас Володя жив, трезв и удовлетворен жизнью. Как говорят врачи — реабилитирован и адаптирован в социуме.

Появившись в первый раз на группе, Володя почувствовал, что если выход есть, то он здесь. И… ушел в запой. Протрезвел и пришел на группу снова. Опять сорвался. Доходил в программе до 3-го, 4-го шага и срывался в новый «штопор», в этот период он являл собой горькую смесь отчаяния и надежды. Около четырех лет шла борьба с болезнью в себе. Потом срывы стали реже — раз в три месяца, потом раз в полгода. Проработал шаги по программе полностью, живет полной жизнью. Остается хорошим и открытым человеком, дарит радость людям уже без всякого допинга, виртуозно и очень душевно играет на баяне. Он изменился в сообществе так, что сохранил свои лучшие человеческие качества, при этом приобрел устойчивый иммунитет к страшной болезни. Оказалось, что это возможно. И это один из самых тяжелых случаев.

Эгоцентричный мир алкоголика, деградируя, в конце концов схлопывается в точку и может исчезнуть навсегда. Спасает только признание своего бессилия, только это останавливает катастрофу. Страх смерти от алкоголизма — сильный стимул к жизни и эффективный толчок к первому шагу. Последующие шаги программы позволяют отделить себя от болезни и «работать» с ней дистанционно, на безопасном расстоянии. Признавший бессилие, падший на «дно» алкоголик начинает трудный путь духовного восхождения с опорой на Сообщество. Программа вооружает его необходимым арсеналом, позволяющим себя в своей жизни сделать как можно меньше, а Бога и людей — как можно больше.

Допившись почти до состояния трупа, алкоголик как бы признает себя банкротом и подписывает договор, по которому отказывается от управления своей жизнью и перепоручает ее Богу. Бог по условиям контракта оберегает его от вероломных атак алкоголизма. И будет оберегать до тех пор, пока выздоравливающий придерживается принципов программы. Человек в новом качестве получает право рассчитывать на Божью помощь в реализации своих планов, но непременным условием получения этой помощи становится его полезность другим.

Этот путь сильно отличается от практиковавшегося в прошлом возведения замков на песке. Это дорога в новую жизнь, в которой «выпавший за борт» начинает приносить реальную пользу обществу, видит в этом свое назначение. И он не гребец на галере, прикованный к пудовому веслу. Он действительно свободный среди свободных, равный среди равных, свой среди своих. Он не должен забывать о своих интересах, более того, программа предписывает ему заботу о себе: у голодного, замерзшего и усталого человека, даже если он здоров, резко снижается полезность для других. У анонимного алкоголика в критических ситуациях возрастает риск срыва. Поэтому быть сытым, одетым и обутым, предусмотрительно брать из дома зонтик, если по прогнозу пасмурная погода, — это его зона ответственности.

Анонимный алкоголик — это «пробитый», но отошедший от тяжелого нокаута боксер, навсегда отстраненный от боев, который больше не будет причинять вред себе и здоровью других и всю силу своего характера и бойцовские качества направит на полезные дела.

Анонимный алкоголик — это сбитый, но выживший летчик, который всегда будет с опаской относиться к высоте. В его личной катастрофе есть полезный общественный смысл: в результате приобретенного опыта он больше не будет «хулиганить» в воздухе, несанкционированно залетать в грозовой фронт, крутить мертвые петли без необходимости, пролетать под мостами, а будет соблюдать разрешенный эшелон, больше думать о выполнении полетного задания и безопасности пассажиров.

Анонимный алкоголик — это выпавший за борт, но спасенный моряк, который уже не станет заплывать за буйки и не утопит судно с людьми, а будет всегда ориентироваться на маяки и строго придерживаться фарватера.

Весть

Когда одиночество комом подкатит под горло

И сдавленный стон еле слышно в обрыв упадет,

Крик этот о помощи эхо подхватит проворно,

Усилит и бережно в руки своих донесет.

Владимир Высоцкий

По традиции сообщество АА не рекламирует себя. Ее члены идут туда, где проблема, и доносят до каждого страдающего, что выход есть. Тем не менее, более чем 80-летняя история этой организации и невероятно высокий процент полученных через нее исцелений поддерживают живой интерес к движению АА у специалистов по лечению алкоголизма, религиозных деятелей, действующих алкоголиков и их родственников, больных другими формами зависимостей: игроманов, наркоманов, курильщиков, переедающих, эмоционалов, недозарабатывающих и др.

При общении с клиентами наркологических клиник заметно, что личность каждого алкоголика как бы разделена на две половины — одна желает продолжать затянувшийся банкет, другая прекратила бы уже пить, потому что страшно умирать. И он постоянно мечется между этими двумя своими ипостасями.

Разговор о возможном избавлении от алкоголизма лучше начинать сразу после запоя, когда на какое-то время «выключается отрицание» и алкоголик становится восприимчив к реальной оценке своей жизни. Именно поэтому больница — подходящее место, случайных людей там не бывает, туда привозят только при наличии алкогольной проблемы и как раз в период запоя.

Поначалу при общении с больными в клиниках не отпускает разочарование. Казалось бы, картина маслом: ты в «больничке», значит, у тебя проблема, я такой же — вот вся моя истерзанная жизнь, что называется, «найди три отличия». И я не пью благодаря программе АА. Приходи на группу и будь трезв, здоров и счастлив. Однако проговариваешь сотням, а приходят единицы. Сеешь, расход посевного материала высокий, а всхожесть слабая. Но, во-первых, некоторые приходят сразу, уже хорошо. Это если зерна падают на благодатную почву, «перепаханную» и щедро «удобренную» распутной жизнью собеседника, при условии его искреннего желания радикально эту жизнь изменить.

Во-вторых, есть много таких, кто приходит не сразу. Для всходов этой части зерен, бывает, еще не сезон. Для кого весна, а кому еще осень, и сев получается «под озимые». Этим зернышкам нужно еще пережить долгую суровую зиму. Часть посева, наверное, померзнет в лютую стужу, это неизбежные издержки, характерные для зоны рискованного земледелия. Зато уцелевшие семена будут вдвойне ценить журчание весенних ручейков и тянуться к солнышку, подставляя озябшие бока под живительные золотые лучи. А потом, через год, по осени, может быть, дадут урожай и воспроизведут устойчивый к катаклизмам здоровый семенной фонд.

В-третьих, программа АА не панацея и даже на это не претендует. Она не для всех алкоголиков, только лишь для честных. Те, кто не верит в возможность что то изменить и не ищет возможностей для этого, вероятно, обречены.

И наконец в-четвертых: может быть те, кто не пришел, это не ваши клиенты. Такой пример. Я более 5 лет в одной из подмосковных наркологических клиник нес служение по 12 шагу программы — донесению вести, что выход есть. Поднаторел, набрался опыта, бойко отвечал на вопросы. Программа не рекомендует выходить на внешние аудитории в одиночку, и я приглашал с собой членов АА с большими сроками трезвости, с серьезным опытом наставничества. Брал для «обкатки» и новичков и каждый раз напрягался, когда до них доходила очередь говорить.

Я боялся, что они скажут что-то не то или не так, что оттолкнет больных от движения АА, только волнения всегда были напрасными. Больных, которых не могли «пронять» «бывалые», с легкостью «пробивали» новички. Их выступления были эмоционально насыщены, это был таран. Их опыт еще сильно саднил, было ясно видно — они выговаривали свежую боль, точно не врут. Им, косноязычным, «действующие» алкоголики доверяли безоговорочно. Так что, если на ваше выступление не отреагировали ожидаемым образом, еще не означает, что вы плохо старались, возможно здесь просто нужен другой вестник.

Еще одна аналогия к 12 шагу. Представьте, что вы стоите перед людьми, про которых знаете, что им предстоит пережить страшные лишения, как в блокадном Ленинграде. Они еще не знают, что будет война и в их город не будет поставляться продовольствие. У них нет опыта лихолетий, они беспечны и легкомысленны. Вы говорите: «Друзья, возьмите бесплатно по мешку муки, это поможет вам пережить голод». А люди равнодушны — куда-то ехать, напрягаться. «Нас и так неплохо кормят ватрушками из кулинарии», — думают они. Тогда, прощаясь, вы говорите, что вы их прекрасно понимаете, поскольку уже прошли через то, что их вскоре ожидает, и просите запомнить только одно: «Когда станет совсем плохо, приходите, отсыплю каждому по пригоршне муки».

Не сомневайтесь, они забудут ваши слова тут же, как только за вами закроется дверь. Но будьте уверены, когда прижмет, они их обязательно вспомнят. Мешок «сейчас» по потребительской ценности для этой категории граждан не идет ни в какое сравнение с блокадной пригоршней «потом» — пригоршня дороже. Только претерпев, они узнают настоящую цену куску хлеба и передадут трепетное отношение к нему другим. Они не захотели учиться на чужом опыте, значит, им придется вкусить горечь от своего. Донесение вести, что спасение есть, работает и приносит пользу — такое же, с отсрочкой понимания.

Настороженная позиция больного объяснима. Он привык бояться жить без спиртного и по привычке хитрит, автоматически ищет зацепок для отрицания возможной будущей трезвой жизни. Он будет показывать гонор от страха. Цепляться за все, что его вовлекут в секту, лишат квартиры, и так далее — вы же не выпить ему предлагаете.

Им движет колоссальный комплекс неполноценности, дикая разница между желанием быть не хуже других, непьющих, и пониманием невозможности хотя бы отдаленно приблизиться к ним, сожаление от того, что сам виноват, что оказался здесь, — все это заставляет его пытаться поднимать себя в глазах окружающих за счет дешевой бравады и отрицания. Поэтому в контакте с алкоголиками важно быть спокойным и терпимым, как с детьми. Понимать, что перед тобой очень больные люди с надломленной психикой, буквально каждой клеточкой сотканные из боли и страха.

При беседах с больными в наркологических отделениях каких только не приходилось слышать ответов на вопрос: «Почему вы здесь?» Большинство, с их искренних слов, оказались там по нелепой случайности. Свои систематические запои они не воспринимают как нечто ненормальное. Услышанную информацию об их диагнозе они признают интересной и очень полезной… для их кума, пьющего зятя, собутыльников, но только не для себя. Болезнь лжива, она смещает угол зрения так, что признание себя больным максимально затрудняется.

Рассказывает Константин, постоянно срывающийся 32-летний парень. Отекшее синюшное лицо, голос то с крикливой спесивой наглецой, то с плаксивыми нотками. «У меня с детства все было по высшему разряду. С 11 лет возили в школу на крутой иномарке, получил хорошее образование в гимназии со спец уклоном, поступил в престижный ВУЗ. От армии «откосил», женился, потом мама умерла…

Стал энергично заливать потерю алкоголем. Быстро развелся, бросил ВУЗ, пропил две квартиры, машину, гараж, дачу… Живу в лесу полтора года, питаюсь с контейнеров. Собираю и сдаю жестяные банки, на это одеваюсь и пью. Временно приютила мама друга-собутыльника, с условием, что я пойду в анонимные алкоголики, брошу пить сам и повлияю на ее сына. Способен кто-то из вас жить в лесу и питаться с контейнеров? — думаю, что нет. А вы меня еще чему-то здесь учите».

Здорово! То ли разрыдаться от сочувствия, то ли стоя зааплодировать от восхищения героической судьбой. Упрекает, на борзой лошадке наскакивает с претензиями, виноватых ищет в своей незадавшейся жизни — так хорошо все начиналось. Кто тебе виноват, кичливый маменькин сынок, что ты сам ничего не сделал, чтобы сохранить родительское наследство, приумножить его, применив данное тебе приличное образование. Ты сам, без мамы, оказался ни на что не способен.

Избалованный с детства, капризный, все получавший по первому требованию, привыкший к чувству превосходства над сверстниками. Мать из сил выбивалась, вкладывала в тебя как в наследного принца: образование, питание, деньги, наследство… как ты им распорядился, куда вложил с прибытком? В пожарку он работать пошел, пахарь. Пошел потому что график удобный — хорошо совмещается с пьянкой в компании такой же «элиты». И оттуда выгнали, и там хвастливые лоботрясы не нужны.

Пришел на группу не чтобы избавиться от болезни, а с расчетом — родительницу друга уважить, по сути, чтобы на мороз как собаку не выгнала. Слово держит, молодец! Ты все мамино наследие: здоровье, образование, квартиры, деньги бездарно пропил, и этим еще кичишься — наследный принц крови, хренов. Кичись дальше! Ты же не слышишь никого, здесь есть люди, чей путь был тяжелее, но они нашли в себе мужество подняться и живут. Но ты пропустил их слова мимо ушей, потому что они не вяжутся с твоим надуманным величием. Ты можешь и дальше упиваться мнимой исключительностью, и неизбежно будешь продолжать вливать в себя всякую дрянь — она со спесью идет бонусом, в одном флаконе.

Ты бессилен перед вызовами этой жизни, признай это. Когда выбраковывают щенят, им суют палец в рот — если пытается кусать или сосать — значит есть воля к жизни и его оставляют. Если выплевывает, скулит — значит толку все равно не будет, он нежизнеспособен и его топят в ведре с водой. Ты сейчас как тот щенок, тебе предоставили шанс спастись, цепляйся и держись. Но хватки нет, слышен только скулеж. Ну и уходи своей дорогой — это твой выбор. Жизнь неизбежно сама отбракует тебя в ходе естественного отбора.

Цепляешься за образ благородного рыцаря пригородной лесополосы. В своих глазах ты невинно пострадавший праведник, защитник униженных и обездоленных, страдалец за справедливость, добродел… Забудь, несчастный! Ты смешон, когда натягиваешь на себя маски суперменов, они не по твоему нутру. Подчеркиваешь свою причастность к племени героев сомнительными фактами, которые бережно хранятся и лелеются в копилке твоей памяти, додумываются, приукрашаются.

Допустим, какие то твои добрые поступки имели место. Но они уже с лихвой перевешены мерзкими пьяными выходками. И вот парадокс — пока ты, опускаясь все ниже в ад, мыслишь себя полубогом — ты пьешь, все больше и чаще, ты уже спился совсем! Почему? — Потому, что заливаешь спиртным свою вопиющую ложь, и этим только умножаешь ее.

Вспомни, сколько раз тебя, образчик морали, приносили домой упившегося до беспамятства? А сколько ты, чуткий семьянин, крови попортил своей бывшей жене в пьяном угаре? Сколько ты денег занимал и не отдал до сих пор у знакомых и друзей? Сколько раз, защитник обиженных, пьяный лез в драку с заведомо слабым по надуманным поводам? Причем реальные факты и мотивы подзабылись, но ощущение своего героизма осталось. Сожаление, что за правду пострадал. Распирает гордость за то, что других сделал пострадавшими и смог уйти от заслуженного наказания.

Сколько раз ты, суперпрофессионал, клеветал на коллег, которые двигались по карьерной лестнице вверх, потому что не заливались как ты текилой на «корпоративах» до беспамятства? Сколько раз, спаситель человечества, ты пьяный садился за руль? И что чудом не убил никого, это не твоя заслуга, повезло дураку.

Что? Не пил раньше с бомжами? — Пьешь теперь. Не валялся под забором? Не ограбил никого? Не сел в тюрьму? Так ты в пути туда, жизнь в лесу — промежуточный этап. Ты уже едешь в плохом автомобиле с раздолбанной подвеской и без тормозов, которому одна дорога — под откос. Твоя жизнь вылетает в трубу. Ты только впустую палишь жизненное топливо, которое вливали в тебя другие, переживая за тебя, отрывая от себя, слабо надеясь, веря и моля Бога, чтобы ты, иждивенец, оболтус, прожигатель жизни, раздолбай пересел в чужую исправную машину, которая еще способна в ущерб себе с надрывом тянуть тебя в горку…

Хвалишься своей безбашенностью — больше то нечем! Ты просто аморальный тип, признай это. Ложь заставляет тебя пить. Честно скажи себе правду, пока ты витаешь в облаках — ты пьешь! Опустись на землю, скажи себе горькую правду. Только так ты можешь оттолкнуться от своего дна и вынырнуть обратно в нормальную человеческую жизнь.

Алкоголики даже на разных полюсах способны слышать друг друга. Они остаются «своими» и на дне, и, если один на дне, а другой трезвый, и, если оба трезвые. Между ними устойчивая связь. На группе алкоголики как секции аккумулятора соединяются в батарею, которая мощнее каждой из «банок» в отдельности. Батарея лучше приспособлена для получения мощной «подзарядки», чем просто набор несвязанных секций. Эффект гарантирован при условии, что отдельные «накопители» держат контакт между собой и «зажигают» — совершают работу во внешней цепи — продолжают помогать тем, кто еще страдает.

Духовность программных действий по донесению вести, что выход есть, проявляется и в отсутствии меркантильного расчета. Отдающий другим свой опыт анонимный алкоголик откажется от любого, даже очень заслуженного вознаграждения, в каком бы сложном материальном положении он ни находился. И объяснит это тем, что приехал издалека и потратил время прежде всего для своего выздоровления. И это не лицемерие, он действительно так считает, это такая программная пилюля.

Не все понимают полезность визитов членов АА в учреждения, где проходят лечение алкоголики. Обычно причина этого в неосведомленности о существовании сообщества АА и его целях. Хочется обратиться к ним:

Уважаемые НЕ алкоголики! Не мешайте анонимным алкоголикам делать свое трудное и благородное дело, лучше помогите чем сможете. Это безвредное, бесконфликтное и органично вписанное в социум сообщество несет важную оздоровительную миссию. Анонимные алкоголики — как клетки иммунной системы. Оставаясь незамеченными, они отслеживают «вторжение» болезни, пресекают ее развитие на уровне конкретного человека, превращают безнадежного и потерянного для людей алкоголика в полноценного члена общества.

Так работает программа АА, разные люди с серьезным жизненным опытом без шума и рекламных трюков тихо делают свое дело, а спасительная весть доходит до своих адресатов — тех, кому она предназначена.

Кто подвержен алкоголизму

Друзья, не рвите сердце мне на части

Ну почему Господь меня храня,

Куда бы ни привел — там не хватало счастья,

А где его с лихвой — там не было меня.

Какая же категория людей питает унылую статистику медвытрезвителей, наркологических клиник, реабилитационных центров? Общая черта для большого числа будущих алкозависимых — несчастливость, в первую очередь это выходцы из неблагополучных семей. Скандалы, пьянки, жестокость и несправедливость по отношению к детям порождают у них чувство безысходности, психозы, депрессии.

Множество услышанных историй спившихся людей свидетельствуют, что в особенности больно ранит и навсегда остается кровоточащей раной на сердце материнская черствость. С матерью у ребенка инстинктивно связано чувство защищенности. Мать — привычный с зародышевого состояния последний оплот в этом мире, куда можно прийти и восстановить нарушенную энергетику от конфликтов в детском садике, школе, спортивной секции, на улице. Иногда эта «крепость» вместо защиты безжалостно добивает ребенка истеричным криком, незаслуженной критикой, оскорблениями, побоями, еще более расшатывая неокрепшую психику. Из ребенка он превращается в затравленного в своем крохотном детском мирке зверенка, беззащитного, беспомощного, оставшегося наедине со своими недетскими проблемами.

Истории алкоголиков подтверждают, что в прошлом это недолюбленные дети — голодные сердца. Перекосы воспитания становятся причиной проблем во взрослой жизни, напряженности и конфликтности в будущей семье, на работе. У ребенка в семье нет выбора, он воспринимает происходящее как норму, даже если это ад. И выбирает модель поведения, которая позволяет выжить, копируя ее из взрослого окружения. Он только в начале пути, у него еще нет опыта, воспринимаемая им информация не накладывается на предыдущую, ее не с чем сравнивать. Код будущей жизни пишется на чистый диск, предопределяет недобрый рок.

Даже с хорошими задатками обделенные любовью дети идут по взрослой жизни с открытым забралом и нацелены на восстановление попранной, как им кажется, справедливости, смысл и содержание которой они понимают смутно. Себе они кажутся благородными Зорро и свободолюбивыми Робин Гудами. А на самом деле оказываются типичными Дон Кихотами — пародиями на рыцарей, неудачниками с искалеченными ветряными мельницами душами. Когда нет модели здоровых отношений, непонятно как вести себя правильно. Такие люди легче других переступают черту моральных и правовых рамок общества, пытаясь расширить их, при этом больно ранятся сами.

Есть теория, что гениальность происходит от детских комплексов. Стремясь выправить деформации личности, доказать миру, что он не хуже других, человек жестко мотивирован выходить на предельные нагрузки: усваивать невероятные объемы информации, приобретать уникальные способности. С этой теорией можно согласиться, только успеха и признания хотят все, достигают единицы, а огромное большинство надрываются на пути, попадают в статистические издержки.

Каждый такой случай — катастрофа. Стараясь выжить, человек борется, постоянно напряжен. И когда превосходство способного и трудолюбивого становится ощутимым, он обречен быть одиночкой — у впереди идущих друзей нет, зато полно завистников. Нужно принять свое одиночество, внутренне перестроиться, стать тверже и идти к успеху дальше. Но не у всех это получается. Не все к этому готовы. Да и успех — понятие относительное. Если душа пуста, то полученные признание, материальное благополучие и власть не делают их обладателя счастливее.

Отклонения от принятых правил вызывают трения с обществом. Чем сильнее выражена индивидуальность, тем болезненнее притирка.

Не изменились люди с давних пор,

Не стало меньше оснований кривотолкам.

И человеку человек нередко вор,

На брата брат все чаще смотрит волком.

Друг другу давим на скелетный сруб

И травим опыт поколений в недрах гена.

То чье-то горло пробуем на зуб,

То чей-то горб равняем об колено.

Социум отчетливо тяготеет к середине. Безнадежно отстающего окружающие могут жалеть, оправдывать его скверные поступки, приподнимая и подтягивая к среднему уровню. Также и вырывающегося вперед они не признают, порой откровенно клевещут и вредят — мстят за инаковость. Людям «золотой середины» обычно хочется сытно есть, вдоволь спать, не отказывать себе в удовольствиях и не утруждать себя работой. Поэтому они равняют шансы как умеют. Социум всегда стремится сохранить установившиеся в нем связи, правила и отношения. Не любит и примерно наказывает тех, кто нарушает болотную тишину, пусть даже соловьиными трелями. Чтоб не выделялись сами и чтобы другим было неповадно.

Питательная среда алкоголизма — страх. Один выздоравливающий вспоминал: «В нашем доме никогда не слышался смех, ни детский, ни взрослый. Мы не знали, что это такое. Режим постоянно нагнетаемого стресса от ожидания наказания исключал любые положительные эмоции».

Другой член сообщества АА не помнил в своем доме книг: ни детских журналов, ни военно-патриотических, ни исторических — никаких. Значит, непонятно, к чему стремиться в этой жизни. Нет основы для формирования модели светлого будущего, идеала, мечты. Нечего противопоставить горькой реальности, нет альтернативы надвигающемуся стрессу. Нет твердой нравственной опоры в жизни. Безысходность и беспросветность, образовательная и духовная пустота внутри личности. Вакуум, который стремится схлопнуть человека, втянуть его целиком в безбожное, пропитанное леденящим ужасом мрачное пространство.

Обретший вдруг трезвость человек с выхолощенным сознанием не знает, что с ней делать, как распорядиться этим капиталом. Во что его вложить, если нет модели жизни, нет бизнес-плана счастливой судьбы и эфемерен путь к ней. Если нравственный ландшафт личности скуден, то говорят: крикнешь внутрь себя и не услышишь эхо. Бездуховная среда — вакуум души глушит все гармонические колебания, из которых могут рождаться симфонии, и превращает их в режущие слух кошачьи концерты. Гнетущая депрессия и беспросветная тоска становятся преобладающими состояниями.

Погода ваших душ — всегда ненастье,

Уныние, и я вам так скажу:

Из синей птицы, вам принесшей счастье,

Вы сделать можете лишь знатную лапшу.

Вспоминает один завсегдатай наркологической клиники: «Пока лежал в реабилитации, мечтал получить миллион долларов. Прикидывал, как с пользой его потрачу. Куплю квартиру возле метро. Телевизор — плазму с большой диагональю, диван, журнальный столик. Вроде все, но как будто чего-то не хватает. А когда понял — стало страшно. Я не могу без спиртного, а приняв его — буду пить, пока не пропью весь миллион, квартиру, плазму, диван, журнальный столик…»

Народная мудрость гласит: «Посеешь привычку — пожнешь характер. Посеешь характер — пожнешь судьбу». Может, в характере все дело. Характер — это структура личности, ее скелет. Он определяет поведенческую гибкость или твердость под натиском разных обстоятельств. Стратегию и тактику противостояния превратностям судьбы, умение приспосабливаться к перипетиям самому или «прогибать» обстоятельства под себя.

Определяет пределы терпимости к раздражителям — игнорировать натиск долго или решительно отбрить сразу. Где наметить нейтральную полосу и обозначить ее мягко или жестко, или совсем не обозначать. Скверный, неуживчивый характер создает проблему не только для окружающих, но и для его обладателя и часто становится источником алкоголизма.

Обидчивость — одна из причин болезни. Обида подобна дохлой мыши в зубах кошки. Покуда она ее держит, сердито урча, — рот занят, и для нее недоступны сметана и другие лакомства жизни. Рассказывает Оксана, привлекательная 40-летняя женщина: «Год окончания школы, собиралась на выпускной вечер, была влюблена в мальчика из параллельного класса. Первое романтическое, наивное и очень сильное чувство. В мыслях я покоряла его своей красотой, мечтала о встрече рассвета на берегу вдвоем, первом поцелуе и долгой счастливой жизни… Днем перед выпускным мать забрала приготовленные для школьного бала деньги, и родители их пропили. Пропили мою мечту. Всю ночь прорыдала в подушку, никуда не пошла.

Мать с отцом давно умерли от алкоголизма. А кровная обида на нее осталась на всю жизнь, всегда глодала душу. Я считала ее виноватой во всей моей непутевой жизни со сменой мест жительства, мужей, сожителей, работ. Страшно запивала, думала — вот если бы тогда не пропили деньги, я не пропустила бы выпускной и вся жизнь сложилась бы иначе.

А через 20 лет выпускной бал у дочери. Я была уверена, что уж я-то не такая нерадивая мать, как была у меня. Я ей и мертвой хотела доказать, что я лучше ее. Выгладила бальное платье, приготовила и себе свою самую нарядную одежду, чтобы пойти и порадоваться с другими родителями за своих детей, сказать спасибо учителям. А когда глубокой ночью закончила приготовления, подумала — я так устала, теперь можно чуть-чуть. Приняла, потом еще… Выпускной прошел без меня. Дочка после праздника сказала: «Хорошо, что ты не пошла. Там была одна мамочка, которая на радостях напилась до беспамятства и так накуролесила! Еще бы ты там отсветила…

И только тогда мня как молнией пронзило, я поняла свою мать. Она не могла тогда не пропить мой выпускной — у нее не было выбора. Ни одного шанса. И после этого понимания я долгие годы отмаливала ее на службах в храмах и просила меня простить. Теперь боль отпустила, черная обида ушла, жизнь поменялась. У меня были и остаются проблемы, но такой свободной, как сейчас, я никогда не была и даже не думала, что можно жить с легким сердцем».

С годами трезвости анонимные алкоголики часто задают себе простой вопрос: «Что особенного в трезвом образе жизни, почему нельзя было с самого начала так жить, по этим простым правилам в ладу с собой и с миром?» Потому, что нигде этого не объясняли, ни в детском саду, ни в школе, ни в институте. Не было предметов по жизневедению, жизнелюбию и жизнепониманию, на которых постигали науку жить, любить и быть счастливыми.

Нас учили непримиримой борьбе на примерах революционеров, подпольщиков. Умереть героической смертью в бою — так формулировалась цель советских детей середины прошлого века. Детям перестроечных лет — конца ХХ века было еще тяжелее. Старую идеологическую машину сломали и вместо нее неумело попытались привить американскую сказку о Золушке. Не прижилась, а перекосы от этих прививок мы будем наблюдать еще долго, в том числе по статистике криминальных и наркологических сводок.

Здоровая «начинка» будущей личности зачастую зависела от случайной встречи с хорошим человеком, с которого можно было «срисовать» жизнь. Который расскажет, как и почему правильно и по совести относиться к тем или иным событиям, людям. Хорошо тем, кому он встретился, этот хороший человек — тренер в спортивной секции, ведущий кружка авиамоделирования в дворце пионеров, военрук, классный руководитель… А кому не встретился? И если семья неблагополучная? Тогда по шаблону: воспитание улицей, выварка с «дворовыми» в собственном соку, выход юношеского избытка энергии в рискованных предприятиях, блатные авторитеты, освоение «понятий», первая ходка по малолетке и дальше по наклонной вразнос. Потому что «из тех коридоров вниз сподручнее было, чем ввысь».

Конечно, были правила октябренка: говори всегда правду, помогай старшим, сам умирай, а товарища выручай. Эти наказы партии перекочевали в Уставы пионера, комсомольца, в Моральный кодекс строителя коммунизма. Идеализированные, рафинированные, прилизанные, оторванные от жизни установки. Только «эпоха времени застоя и нереализованных возможностей» была основательно пропитана ложью. Попробуй выживи с идеалами, когда вокруг «Казанский феномен». У очень многих был очень ограниченный выбор — между сломаться и погибнуть в одиночку, или примкнуть к районной криминальной группировке со всеми вытекающими…

В жизни нередко лучше устраивались те, кто использовал эти правила с выгодой для себя, прикрываясь благими намерениями обманывали, лицемерили, предавали, клеветали… А потом высмеивали «идейных дурачков». Уже настало время «цеховиков», «фарцовщиков», «катал», «кидал». Раньше представители этих преступных специальностей не выходили из тени, зато органично вписались в перестройку, «въехали» в нее как с горки на салазках. Не отстали от них партийная номенклатура и комсомольские работники, которые моментально «переобулись». Не все из них сменили окраску, многие партийцы старой закваски остались глубоко принципиальными и порядочными людьми, преданными идеям высшей справедливости.

Зашоренным и законопослушным работягам — производителям материальных ценностей и субъектам производственных отношений, которых вообще-то подавляющее большинство и на которых свет стоит, была уготована роль «лохов», «терпил» — объектов для «разводки», «отжима», «кидалова». Им куда? А кому куда. Одним в «челноки». Другим в криминал, на идеологической подоплеке воинствующего материализма они решили вопрос с духовностью радикально — в пользу бездуховности. Много отважных бойцов лежат под роскошными обелисками, немалое число отбывает срок по лагерям страны.

Тихо над погостами,

Плиты — часовые.

Были девяностые,

Были нулевые.

На четыре стороны

Все дома игорные.

Птицы — только вороны,

Кошки — только черные.

Какая-то часть в криминальном строю до сих пор. Избранные баловни судьбы процветают, легализовавшись как руководители юридических, охранных и коллекторских фирм. Некоторые «завязали», раскаялись, умерили амбиции и живут трудовой жизнью. И очень многие спились. Не нашедшие места в этом мире и, скорее всего, затерянные в том. О них, скудных духом, отрывок из венка сонетов Максимилиана Волошина.

Кому земля — священный край изгнанья,

Того простор полей не веселит,

Но каждый шаг, но каждый миг таит

Иных миров в себе напоминанья.

В душе встают неясные мерцанья,

Как будто он на камнях древних плит

Хотел прочесть священный алфавит

И позабыл понятий начертанья.

И бродит он в пыли земных дорог —

Отступник жрец, себя забывший бог,

Следя в вещах знакомые узоры.

                                  М. Волошин, «Звездная корона»

В условиях неопределенности у человека с алкогольным мышлением срабатывает условный рефлекс — выпей для ясности ума и решение придет само. Он чем-то напоминает Шуру Балаганова, который всю жизнь крал и грезил о капитале. И уже держа в руках подаренный комбинатором желанный предел мечтаний — 200 тысяч, на которые можно было купить в тысячу раз больше, чем все, что он только мог вообразить, срабатывает инерция бега под гору. Он крадет в трамвае у гражданки грошовый кошелек с мелочью, и его «берут на кармане» с поличным. Финал печален, но закономерен — отнимают все, бьют, сажают. Происходит крушение заветных надежд и болезненный возврат незадачливого «сына капитана Шмидта» в сермяжную правду жизни.

Будущий алкоголик почти всегда неосознанно выстраивает такую линию поведения, следуя которой сам себя загоняет в угол, откуда выйти можно только с боем. Наломанные поленницы дров легко оправдываются отсутствием другого выхода, а когда лес рубят, чего по щепкам слезы лить. Роковой борец, он считает, что таким образом защищает правое дело. А фактически мстит миру за свои несбывшиеся грезы, вдребезги разбитые хрустальные замки и усугубляет состояние хронического неудачника. В конце концов терпит крах — становится банкротом. И остается только горечь от промотанного состояния, которую, впрочем, можно с успехом утолять спиртным… некоторое время.

Нередко личная нравственная планка того, кому впоследствии суждено спиться, оказывается выше среднестатистической. Он способен на благородные поступки, самопожертвование. Дон Кихот симпатичнее торговца, избивающего ребенка, который, между прочим, считается достойным горожанином и всегда пьет в меру. Но навязывая обществу свои «правильные» принципы жизни, Рыцарь терпит только ехидные насмешки и нападки.

Попадаю опять под раздачу,

А хотелось хоть раз под разлив.

Не дал мудрости Боже в придачу,

Что ж, судьбу принимаю, налив…

Не имея четко обозначенных рубежей, за которые нельзя пускать никого, он не замечает и границ окружающих и с легкостью нарушает их личное пространство. Кто-то, понимая и прощая, потерпит. Кто-то жестко «обозначит» дистанцию. Кто-то «оторвется», обрушив на него всю накопленную злобу. А кто-то хитрый, умный, подлый и расчетливый будет хладнокровно им манипулировать. Пользоваться по мере надобности, подпитывая болезненное самолюбие, играя на благородстве, спаивать, извлекать выгоду и ехидно подсмеиваться исподтишка.

Из всех людей у потенциального алкоголика редкий талант находить проходимцев и мошенников и давать им себя использовать. Он доверчиво садится играть в шахматы, а оказывается втянутым в «дурака на интерес» с опытным жульем, которое нагло перемигивается, мечет козыри из рукавов и передает карты под столом.

Мухлежом в его понимании часто занимаются почти все, почти любого можно подвести под вывеску афериста, если нет четкой метрики, «что такое хорошо и что такое плохо». Понимание, что, выбрав в союзники алкоголь, любая игра сводится к подкидному с шулерами, а любая колода крапленая, приходит потом, когда ставки сделаны, козыри слиты, в прикупе шваль, а выйти из игры уже не дадут.

Если бы можно было предвидеть, к чему приведет тот или иной поступок, то в случае с алкоголиком это бы ничего не изменило. Он неосознанно будет принимать только те решения, которые приводят к рюмке. Запрет для человека с алкогольным мышлением ровным счетом ничего не меняет. Его чувство авантюризма гипертрофировано до абсурда. Сам факт наличия запрета — это прямое указание его нарушить.

В начале пути у него вполне благовидные намерения на жизнь — он хочет быть порядочным и честным, с личными принципами, которые старается соблюдать, делать только добро и наказывать только зло. Потом придерживаться своих принципов становится труднее. Его сильно ранят несправедливость как в отношении него, так и в отношениях людей между собой. Что это — сверхчувствительность, суперответственность или глупость? Почему-то подобные вещи не ранят других, которые гораздо легче относятся к победам и поражениям, унижениям и оскорблениям. Чтобы быть защищенным, вероятно, не все нужно брать на себя — обязательства, поручительство, контроль, исполнение. Предоставлять Богу судить, кто прав, кто неправ, уметь отпускать обиды, прощать. Но выправить изначально криво нарисованную картину мира в этом сложном мире самому слишком сложно.

У множества «нормальных» людей выработана защита в любых «напрягающих» обстоятельствах житейскими формулами: «меня это не касается», «моя хата с краю», «это ваши проблемы», «на халяву и уксус сладкий», «дают — бери, бьют — беги», «кто первый встал, того и тапочки», «вы уронили, мы подняли», «пять минут позора — и ты дипломированный специалист» и т. д. Эти обывательские стандарты позволяют выживать в социуме, придерживаясь беспроигрышной идеологии «середняков», не пускать напряжение снаружи вовнутрь. Их работой не увлечешь, они всегда постоят в сторонке, а когда пирог делить — всегда первые, не оплошают.

Когда у «защищенных» такими клише возникают проблемы, они предпочитают не брать их «на грудь», а пропускают мимо или находят безотказного и доброго простака, прикрываются им. Его отзывчивость, жертвенность, неспособность отказать, воспринимаются окружающими как глупость и слабость. А почему бы не прокатиться на чужом горбу даром, если появился тот, кто везет — это обычная мещанская логика.

Понимание, что его обманывают, нарастающая обида и неспособность комфортно устроиться в жизни почти всегда провоцируют пьянство. Алкоголь становится подсластителем для невкусной, с горчинкой обид, жизненной кашки. Со временем регулярно выпивающий быстро деградирует и нарушает все свои принципы. Раньше или позже алкоголь обязательно проявляет свою незаурядную креативность. Успех борьбы с ним достижим только при изменении глубинных установок личности. И каким еще способом Бог может быстро и кардинально выправить искривленное изменить мировоззрение? Только попустив болезнь, показав каждому свое дно, заставив честно посмотреть в глаза горькой правде о себе, признать свой опасный диагноз.

Многие алкоголики задаются вопросом — была ли у них возможность не спиться? Была ли точка невозврата, момент, до которого можно было остановиться, не пустить реку жизни по алкогольному руслу? Был у алкоголика выбор не стать алкоголиком? На эти вопросы нет однозначных ответов. Похоже, у каждого ватерлиния на своей высоте. Кто-то с первой рюмки начинает беспросветно пить. Кто-то после нескольких бушелей начинает срываться в запои. Кто-то тянет свою цистерну через соломинку всю жизнь.

Алкоголизм трудно распознать сразу, обычно лодка жизни обладает запасом плавучести. Поначалу бдительность усыпляет высокая устойчивость к большим дозам спиртного, потом в воронку «ухает» все сразу. Возможно, спиваться начал с первой, просто чем дальше лодочка от омута, тем меньше ее центростремительная скорость к жерлу — влечет неотвратимо, но еще сохраняется иллюзия свободы плыть в любую сторону. На самом деле это свобода грести в любую сторону, а направление движения все равно одно — к жерлу.

Может быть в начале пути, если начать грести изо всех сил от водоворота, и можно отвести судьбу, неизвестно. В сообществе АА не приветствуется сослагательное наклонение: «Чтобы было бы, если бы…» Если и была возможность не спиться, алкоголик ее уже безвозвратно упустил. Сообщество конструктивно рекомендует отталкиваться от факта: «Я — алкоголик», и выгребать из омута нужно здесь и сейчас в предписанном порядке следования шагов программы.

Социальные условия оказывают огромное влияние на заболеваемость алкоголизмом. В российской глубинке, когда в начале 90-х распадались колхозы, от безысходности резко стали спиваться мужики. Крестьяне, механизаторы, тяжелые профессии которых пахать, сеять, жать, заниматься животноводством, в одночасье остались не у дел. Куда девать молодецкую удаль, которая должна была быть вложена в молочные фермы, гектары вспаханной земли, колосящиеся хлеба, наполненные элеваторы, железнодорожные составы с мукой, батоны в булочных. Сколько нереализованной богатырской силы сожжено в сивушном пламени самогона! И слуги лукавого, которые замышляли эту перестройку, были ее идеологами, знали, чего хотят и что делают.

В рамках начатого еще Иоанном Кронштадтским проекта Православной Церкви в Московской области действуют несколько домов Ноя — приютов для бездомных, где они могут найти ночлег и питание. С целью поделиться опытом я был приглашен в один из таких домов. Их обитатели обязаны посильно трудиться и за это получают небольшие, но честно заработанные деньги. Бич этой организации — пьянство, за которое выгоняют. При беседах стало ясно, что эти люди «сырые» для решительного шага к переменам в своей жизни. Большая часть контингента не является алкоголиками.

В глазах бесенята, они еще не выжгли ресурсы организма, не увязывают свое мировоззрение с преследующими их неудачами. Их стихия — уличная романтика, «республика ШКИД», они Гавроши этого мира, «генералы песчаных карьеров». Многие пришли в приют только чтобы переждать холод и голод. Необходимость работать, хоть и не бесплатно, воспринимается большинством из них как ограничение личной свободы. Когда придет весна, немало их уйдут в лес, будут мечтать у ночного костра. И бездумно гробить свое здоровье скверным питанием из мусорных контейнеров, просроченным алкоголесодержащим пойлом или другими дурманящими голову веществами, закладывая заряды отсроченного подрыва под опоры мостов, проложенных в мечтах к светлому будущему. Их жизненная идеология — это вариации на тему сказки о Золушке, в подавляющем большинстве несбыточные.

Никто из них не связывает свои проблемы с бездуховностью, это слово отсутствует в их понятиях. Они не понимают и не допускают мысли, что если вдруг сбудется заветная мечта, повезет, будет сорван джек-пот и он или она встретят трезвого умного человека, с квартирой и работой, то вряд ли смогут влиться в нормальную человеческую жизнь. «Золотая клетка» будет бесить и вызывать желание ее сломать. Скорее всего, они невольно исковеркают жизнь сердобольного человека, наивно пожелавшего им помочь. Будут страдать сами и доставлять страдания другим. Приобретенные в уличной жизни дурные привычки изменить не просто.

Если у них родятся дети, жизни этих несчастных не позавидуешь. Колесо сансары со скрипом провернется на новый оборот, и родительская история, скорее всего, повторится: дефицит любви, нарушенная психика, нездоровый образ жизни, отчуждение от людей, тяжелая судьба. Не дойдет до бунтарского сознания, что путь в счастливую жизнь лежит через принятие, смирение и веру. Через любовь и милосердие. Каждый день нужно с удовольствием выполнять работу, думая с добром о тех людях, которые будут пользоваться ее результатами, прощать и благодарить Бога за возможность быть полезным другим.

Заход в болезнь может случиться с разных сторон, но корневой причиной всегда является бездуховность и ее производные: эгоизм, потакание страстям, амбициозность, отчуждение от людей… И отбившегося от своих подранка всегда караулит «санитар леса» — алкоголизм. Однако если прошедшие через жизненные буераки, даже спившись, успевают спохватиться, то у них есть шанс спастись. Такой шанс дает программа АА.

Минное поле

Зря пугают тем светом,

Оба света с дубьем:

Врежут там — я на этом,

Врежут здесь — я на том.

Владимир Высоцкий

Нет людей без недостатков. Если присмотреться, можно заметить, что сочетание некоторых из них в одном человеке приводит к алкогольной зависимости. Эта болезнь, как скрытое средство массового поражения, наподобие биологического оружия, неоднократно применялся для «зачистки» территорий от населения. Например, геноцид индейцев при колонизации американского континента путем обмена самогонных аппаратов на золото, пушнину, рабов…

Причинность алкоголизма подобна полю, «засеянному» минами и плотно переплетенному растяжками. Зацепив одну из них, человек может быть «подорван» — морально и физически уничтожен алкоголем. Эти мины бывают двух классов: личностные и социальные.

Главная личностная алкогольная ловушка — гипертрофированный эгоизм. Он нацеливает человека на приоритет собственных интересов в любом деле. Эгоизм рождает амбиции — необоснованные притязания на повышенный материальный или социальный статус в обществе. Амбициозный человек начинает вести себя в соответствии с выдуманной моделью, в которой он уже как бы обладает властью, деньгами… Настырно и грубо навязывает эту модель миру. Но упрямая действительность сопротивляется насилию и отторгает вычурную конструкцию.

И тогда человек начинает противоестественно и нечестно «сшивать» несовпадающие фантом и реальность, используя специальную «хитрую иголку» — тщеславие. Тщеславец видит в любой ситуации только те стороны, которые подпитывают его мнимое величие. В людях он игнорирует все достоинства и видит только недостатки — это позволяет ощущать свое превосходство над другими. Тщеславная модель мира постепенно полностью овладевает мышлением эгоиста, его обиды и претензии к миру приобретают все более острый характер.

Эгоизм формирует соответствующее мировоззрение — эгоцентрическое, особенную картину мира в голове больного человека. Как бы город, который весь предназначен для эгоцентрика. Там он царь, тиран, диктатор — единственный владелец ресурсов. Ему плевать на экологию и состояние коммуникаций, детей, пенсионеров, инвалидов. Жители — его подданные, они все обязаны платить ему дань, а он никому. У него только права, у них только обязанности. Кто не может дать ему то, что он хочет, должен быть наказан. При несогласии — уничтожен.

А вот своеволие — это действие. Скажем, машина в городе эгоцентрика, танк, которому не обязательно соблюдать правила дорожного движения, замечать светофоры, пешеходов. Зачем? Кто сильнее, тот и прав. Можно вообще закрыть глаза и жать на педаль газа, на танке можно все, танки грязи не боятся.

Эгоизм прогрессирует, эгоист постепенно деградирует, превращается в нарцисса, считает себя Богом. Но мир не желает «прогибаться» под него. Реальность оказывается неподатливой и не подвластной диктатору местного разлива. Мир эгоцентрика и реальный мир на стыках «царапают» и «корежат» друг друга, эгоцентрик испытывает боль и… находит обезболивающее средство.

На эгоизме замешана еще одна очень коварная личностная ловушка «глубокого залегания» — жалость к себе. Она делает человека безвольным, лишает способности конструктивно и рационально мыслить и действовать. Корень этого слова «жало». Саможалость парализует саможальца, поскольку его мышление направлено не на устранение причин неудач в себе, а на оправдание себя и поиск виноватых. В ходу сплетни, скандальные обвинения, кляузы, оговоры, угрозы. Постепенно саможалец становится раздражительным, всем недовольным и даже агрессивным, особенно если кто-то пытается открыть ему глаза, изменить его картину мира, усомниться в виновности обвиняемых им и «невиновности» его — обвинителя. Как бы безнравственно он ни поступал, все его доводы направлены только на самооправдание, он жалеет только себя, полностью вживается в роль несчастной жертвы роковых обстоятельств и винит во всем других.

Вместо того чтобы разобраться с причиной проблемы, он ищет кому бы «слить» переполняющий его негатив, заряжаясь при этом сочувствием. Постоянная жажда подпитки превращает его в нытика, предъявляющего миру все новые обвинения и беспрерывно жалующегося на обидчиков: «Сколько можно терпеть это безобразие?», «Почему их не накажут?», «Достали все…». При этом нытик не предпринимает никаких действий, чтобы что-либо изменить в себе. Он добровольно лишает себя живого позитивного общения с социумом и скоро совсем «обесточивается».

Неравнодушный собеседник зря потеряет время и силы, пытаясь успокоить, дать совет. Никакие доводы и аргументы не будут приняты, если не совпадут со «своим мнением», основанным на саможалости и ненависти к другим. Жалость к себе тесно связана с затаенной обидой, часто необоснованной, глубоко запрятанной внутри, подспудно отравляющей человеку жизнь. Разбор «обидчиков» становится хобби нытика. Идет грандиозная разрушительная работа, в результате которой утверждаются упрямство, замкнутость, неприятие всего, что не соответствует его ложному чувству справедливости. Жалость к себе порождает умственную лень и извращенное самомнение, ведет к одиночеству и болезням.

«Саможалец» ограничен в маневре, тупо стоит на своем, и депрессивное состояние «невинно пострадавшего» крепко держит его в своих объятиях. Если перестать жалеть себя, то силы найдутся, позитив появится. Но остановить заезженную пластинку сложно, для этого нужно «наступить на горло» своему самолюбию, изменить привычные настройки, научиться учитывать и уважать интересы окружающих.

Социальные предпосылки для развития алкоголизма зачастую нагнетаются извне. Опасный разрушитель нравственных устоев — ювенальная юстиция, фактическая задача которой растление детей под видом защиты их интересов. Сегодня эта «правозащитная организация» узаконена во многих государствах мира. В ее прицеле семья — фундаментальная ячейка общества, минимальная целостная и самодостаточная микрогруппа, сохраняющая характерные национальные и религиозные традиции, обеспечивающая их воспроизведение в будущих поколениях. Разрушение семейных традиций и преемственности поколений — это сокрушительный удар не только по роду, но и по этносу, и по человечеству в целом.

Примитивный, но как всякая клевета эффективный троллинг — мощный боеприпас направленного поражения. Троллинг широко масштабируется — от межличностных отношений до информационного побоища между государствами за геополитические интересы. На черном пиаре специализируются и процветают частные организации и государственные службы, по сути, профессионально занимающиеся клеветой. Современные избирательные технологии позволяют «провести» во власть проплаченного кандидата, как бы порочен он ни был. И за плату опорочить любого неугодного, как бы он ни был безупречен.

Создается впечатление, что какими-то темными силами тщательно разработана и активно испытывается концепция войны против человечества, направленная на низвержение основ мировых религий, составляющих духовный остов земной цивилизации. Мощная идеологическая мина для промывания мозгов пресловутые «Окна Овертона» — технология расчеловечивания. Результаты ее действия можно сегодня наблюдать в Европе: легализация гомосексуализма, однополых браков, детской эвтаназии, педофилии, инцеста, поговаривают о каннибализме, открыто пропагандируется сатанизм. По новостным каналам мира транслируются факельные шествия фашистов в столицах европейских стран.

Сатанинская атака на человечество набирает обороты, организуется легальными, хорошо финансируемыми организациями, цель которых — запустить маховик самораспада цивилизации, раскачать чертовы качели до «мертвой петли», срыва тормозов, разрушения конструкции. Превратить человечество в дикие воюющие сообщества людоедов. Алкоголизм — один из проверенных разбалансировщиков этих качелей, надежная смазка для их шарниров. Создание предпосылок для самораспада цивилизации — цель могущественной, разумной, превосходно оснащенной и страшной античеловеческой силы.